Прочитайте онлайн Звезды против свастики. Часть 1 | 19-январь-40. И жизнь, и слёзы, и любовь…

Читать книгу Звезды против свастики. Часть 1
4516+1110
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

19-январь-40. И жизнь, и слёзы, и любовь…

Новый год в просторной квартире Жехорских отмечали, когда все гости находились уже в приличном подпитии. Днём гуляли свадьбу Евгении и Михаила в ближнем к дому ресторане «Бородинское поле», там гостей было порядком. За новогодним же столом собрались самые близкие, и всё равно народу набралось прилично: Михаил, Евгения и Анна-Мария Жехорские; Глеб, Ольга и снова Глеб Абрамовы; Николай, Наталья и Маргарита Ежовы. (Три богатыря: Пётр, Николай и Александр Ежовы находились по месту службы, как и Кирилл Берсенев). Было шумно и весело. После курантов пошли гулять по новогодней Москве, разошлись только к утру.

«Молодой» супруг проснулся где-то около одиннадцати совершеннейше счастливым, стараясь не потревожить сон Евгении, осторожно сел на кровати, поискал ногами тапки, не нашёл, плюнул и прошлёпал в ванную комнату босиком. Контрастный душ взбодрил, и на кухню Михаил зашёл не только счастливым, но и вполне адекватным человеком. У кухонного стола стояла Машаня и что-то творила с оставшейся от пиршества едой.

– Привет, дочь!

– Привет, папка! Чай будешь?

Что-то в голосе Машани Михаила насторожило. Был в нём какой-то напряг. Жехорский чуть сморщил лоб: душ душем, а соображалось всё-таки не очень.

– Чай? Буду! А ты почему так одета, собралась куда-то?

– Да, в Петроград, – нарочито бодро ответила Машаня.

– То есть… – не понял Михаил. – Надолго?

– Насовсем! – повернувшись к отцу лицом, с некоторым вызовом ответила Машаня. – Я переезжаю жить в Петроград!

– Но… нет, подожди! А как же университет?

– Доучусь в Петрограде, я уже оформила перевод. И вообще, папка, я всё решила. Не надо мучить меня и себя ненужными вопросами!

Она решила! Михаил тупо смотрел на поставленный перед ним стакан с чаем. Когда она успела это сделать? Видно, тогда, когда он, усыплённый её покорностью – теперь-то понятно, то была лишь видимость! – полностью сосредоточился на предстоящей свадьбе. Но молчать он не станет, дудки!

Михаил поднял глаза, и приготовленные слова застряли в горле. На него смотрела пламенная революционерка Мария Спиридонова, готовая теперь в теле дочери вновь пойти и на бой, и на каторгу! Такую не остановить и не отговорить. Михаил разом сдулся, как проткнутый безжалостной иглой воздушный шарик.

– Давай я тебя хотя бы провожу, – каким-то не своим голосом предложил он. – Сейчас позвоню насчёт машины.

– Не надо ни того, ни другого, – отклонила предложение Машаня. – Проводит меня Глеб Абрамов, а поедем мы на такси. Я в дорогу возьму еды, ты не против?

– Что?.. Да, конечно, бери, что хочешь…

В дверном проёме образовалось какое-то движение. Евгения в халате. Когда она успела встать? Теперь уже жена может и хотела что-то сказать, но, встретившись с Михаилом глазами, молча повернулась и удалилась в комнату.

– Спасибо тебе за то, что проводил, и за билет тоже, хотя на мягкий вагон можно было и не тратиться. Ладно, – Машаня чмокнула Глеба в щёку, – иди, а то уедешь вместе со мной.

Глеб улыбался, но с полки не вставал.

– Что это значит? – нахмурилась Машаня.

– Просто я купил не один, а два билета, теперь купе всё наше, – пояснил Глеб. – Провожу тебя до Питера. У меня ещё два свободных дня. Надеюсь, ты не возражаешь?

– А если возражаю, ты сойдёшь?

Глеб решительно поднялся с полки.

– Стой, – ухватилась за полу шинели Машаня. – Оставайся. Я не против…

Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь. Эта песня не про них. Машаня и Глеб любили друг друга с раннего детства. Просто они очень долго были уверены, что это братско-сестринская любовь, впрочем, таковой она поначалу, видимо, и была…

* * *

– Что случилось? – долетел до ушей Михаила обеспокоенный голос Ольги.

Ежовы и Абрамовы пришли разом, и в просторной прихожей Жехорских сразу стало тесно. Встретившая их Евгения полушёпотом объяснила ситуацию, и в зал гости вошли слегка подготовленными. Михаил, пересилив себя, встретил друзей возле накрытого стола, пожал руки Ершу и Васичу, поцеловал в щёки Ольгу и Наташу, однако с таким мрачным видом, что невольно вздохнули даже мужчины. Стоит ли удивляться, что застолье в первый день наступившего года как-то не клеилось. Гости старательно пытались завести хозяина, а тот лишь больше мрачнел. Всем было неловко. Ситуация изменилась после прихода нежданных гостей. Чету Сталиных никто не звал, но и гнать, понятно, не стали. Иосиф сегодня был под стать принесённому им вину: когда хотел, он мог быть чертовски обаятельным грузином. В конце концов на лице Михаила появилась скупая улыбка, и за столом облегчённо вздохнули.

Когда Сталин достал из кармана трубку и вопросительно посмотрел на хозяина дома, Михаил проводил его на лоджию. Балконы в элитных квартирах «золотого квартала» были застеклены и слегка отапливались, потому температура там приближалась к комнатной.

Стоя у приоткрытой створки, Сталин раскуривал трубку, а Жехорский теребил ум в поисках темы для разговора. Не понадобилось. Раскурив трубку, Иосиф сам предложил тему.

– Я должен повиниться перед тобой, Миша, – сказал он. – Это я помог Машеньке перевестись в Петроградский университет.

– Ты?! – так Михаил давно не удивлялся. – Но почему?!

Сталин смотрел в сторону, туда, где за оконным стеклом сверкала тысячами огней праздничная Москва.

– Когда она пришла ко мне с просьбой, я поначалу подыскивал слова, чтобы отговорить её или вежливо отказать. И ты знаешь, я было нашёл эти слова. Но когда взглянул твоей дочери в глаза, то понял: весь мой дар убеждения не сработает. Ибо не обиженная девочка передо мной, а взрослая, нечто крепко вбившая себе в голову женщина, притом с глазами Марии Спиридоновой. И я обещал, и сдержал слово, дабы не стало хуже.

Потом Сталин курил, продолжая рассматривать что-то за стеклом, и Жехорский искал взглядом, видимо, то же самое, но только у себя под ногами. Слова так и не пришли. Когда трубка была докурена, мужчины просто обменялись крепким рукопожатием и вернулись в комнату. Вскоре Иосиф и Надежда ушли. Теперь Михаил мог передать друзьям слова Сталина.

– Вот упырь! – в сердцах воскликнула Ольга.

Вслух её не поддержал никто, а взглядом лишь Наташа. Евгения отвела глаза в сторону, а мужчины глянули скорее осуждающе.

– Ладно, – проворчала Ольга. – Чуток переборщила, признаю. Но доча-то, доча хороша, знала ведь, к кому обратиться!

Зазвонил телефон. Трубку взяла Евгения.

– Звонил Глеб, – сказала она по окончании разговора. – С вокзала. Велел передать, что проводит Машаню до Петрограда.

Наташа и Ольга тревожно переглянулись, а Ольга ещё и стрельнула глазом на Михаила, но тот отнёсся к известию весьма спокойно.

* * *

Когда утром третьего января Ольга на звонок открыла дверь, то увидела Глеба.

– Ты как здесь? – удивилась она.

– Приехал, – лаконично ответил Глеб, проходя в квартиру. – Ты не рада?

– Что за глупости, рада, конечно. Просто у тебя увольнительная до завтра, вот мы и подумали…

Взгляд Глеба оборвал окончание фразы.

– Мы поругались, – сказал он и пошёл в свою комнату, а Ольга тяжело опустилась на тумбочку для обуви, горестно покачивая головой.