Прочитайте онлайн Звезды против свастики. Часть 1 | Москва

Читать книгу Звезды против свастики. Часть 1
4516+1107
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Москва

– … И он согласился? – взмахнув трубкой, которая в последнее время всё чаще была пуста, спросил Сталин.

– Не только согласился, а, по-моему, ещё и обрадовался, – ответил Ежов.

– То есть вопрос с трудоустройством товарища фон Брауна решён? – спрятал в усах усмешку Сталин.

– На ближайшее время, да, – подтвердил Ежов.

– Как на ближайшее? Не понял… – насторожился Сталин.

– Есть у меня предчувствие, что через некоторое время мы, может быть, обменяем Брауна у американцев на один очень важный секрет…

– Ты опять про ядерную бомбу? – спросил Сталин. – Скажи, это что, действительно такое мощное оружие?

– Настолько мощное, – подтвердил Ежов, – что его и оружием-то назвать нельзя. Скорее это одна из ипостасей смерти для всего человечества, выпускать которую на волю никак невозможно.

– Ну да, помню, – кивнул Сталин, – оружие сдерживания, гарант от всех последующих мировых войн, и тому подобное.

– Ты ещё сомневаешься? – спросил Ежов.

– Да как тебе сказать? – опять взмахнул трубкой Сталин. – Не верить тебе, как ты понимаешь, я не могу, но поверить до конца мне тоже сложно. Я же, в отличие от вас, ничего подобного не видел.

В кабинете председателя ГКО на время установилось молчание. Сталин посасывал пустую трубку, а Ежов рисовал на листе бумаги чёртиков. Сталин зашёл ему за спину, посмотрел на рисунки и констатировал:

– Не Репин!

– Согласен, – Ежов отложил карандаш.

– Скажи мне, Николай, – перешёл Сталин от оценки художественных способностей Ежова к продолжению прерванного разговора, – Ты действительно считаешь, что можно предложить американцам обменять ракетные секреты на атомные?

– Как вариант, почему нет? Тем более что Брауну с крылатых ракет не так легко будет перестроиться на межконтинентальные.

– Те, которые ты поручил проектировать Королёву? – уточнил Сталин.

– Ну, да, – подтвердил Ежов. – Королёв обеспечит нашему ракетостроению преимущество перед всеми другими странами и откроет человечеству дорогу в космос!

– А фон Браун, стало быть, американцев слегка притормозит? – лукаво улыбнулся Сталин.

В ответ Ежов только рассмеялся.

* * *

Мало объявить «Большой сбор», надо ещё подгадать под него время. Когда на дворе война, сделать это оказалось непросто, поскольку, за исключением Михаила Жехорского, его жены Евгении, и Наташи Ежовой, все остальные участники носили на плечах погоны.

Позже всех о предстоящем мероприятии узнала Ольга. Утром она прилетела из командировки и, минуя дом, велела везти себя на работу. Пока отчитывалась, пока разбиралась с текучкой – вот он и вечер! Спускаясь по лестнице в вестибюль, Васича даже и не высматривала – не будет маршал торчать у всех на виду: не по чину, да и не к чему!

А вышла на улицу, и высматривать не пришлось: мягко шурша шинами, подкатила знакомая машина, и не менее знакомый офицер предупредительно распахнул перед ней дверцу. Поздоровавшись с порученцем мужа, юркнула в салон, где сразу оказалась в объятиях начальника Генерального штаба – ничего, Васич и одной рукой обнимал, будь здоров! Стекло, отделявшее салон от передних сидений, предупредительно поднято, так что общаться можно свободно. То, что говорит в основном она, а Васич, наоборот, отмалчивается, Ольга заметила не сразу, как и то, когда машина свернула на Садовое кольцо. Заметила – удивилась:

– Это мы зачем? Это мы куда?

– Это мы в «Яр», – улыбнулся Васич.

– Ах, даже так? – ещё больше удивилась Ольга. – Ну, надо же! Давненько я, Ёшкин каравай, с корабля на бал не попадала. – Резко повернулась к мужу. – А может, ну его? Я имею в виду: отложим, скажем, на завтра, а?

– Не получится, – покачал головой Васич. – Нас там будут ждать Жехорские и Ежовы.

– «Большой сбор»? – присвистнула Ольга. – Кто инициатор?

– Я.

Ольга внимательно оглядела мужа:

– Причину, конечно, не раскроешь?

– Раскрою, но позже.

– Ладно, интриган, потреплю, но припомню. А сейчас вот что, прикажи-ка отвезти нас для начала домой!

– Зачем? – искренне удивился Васич.

– Тебе что, фуражка за день так голову натёрла, что сам не допетришь? Я что, вот так, в генеральской форме, в ресторан и попрусь?

– А что, – теперь уже Васич окинул жену оценивающим взглядом, – тебе даже очень идёт!

– Про то мне ведомо, – кивнула Ольга. – В казарме, на полигоне, в штабе, даже на улице – согласна, идёт. Но в ресторан любая нормальная баба должна являться в платье – лучше в вечернем, усёк?

– Так точно, – вздохнул Васич и включил связь с водителем.

В квартире Ольга сразу заявила:

– Я – в душ!

Васич и не спорил, лишь предупредил:

– Только недолго.

– Пять сек, – заверила Ольга. На ходу бросила через плечо: – Тебе, кстати, тоже переодеться не мешает.

– Зачем?

Ольга на секунду задержалась у двери ванной комнаты:

– Нет, тебе точно фуражка давит. Сам что, не понимаешь? Друзья будут в цивильном, а ты, как свадебный генерал – пардон, маршал – будешь лампасами сверкать?

– А с чего ты решила, что ребята будут в цивильном, я имею в виду Ерша?

На столь дремучий вопрос Ольга отвечать не стала, скрылась за дверью. Васич постоял, пока в ванной не зашумела вода, потом направился к гардеробу, на ходу расстёгивая пуговицы на кителе.

В ресторан Абрамовы явились, разумеется, последними, а, значит, и выслушали причитающуюся по такому разу порцию подначек. Стол сервировали в отдельном кабинете, и на нём уже присутствовали лёгкие закуски и вино. Как только Абрамовы заняли своё место, словно из воздуха возник официант и разлил янтарного цвета жидкость по бокалам, после чего так же незаметно испарился.

Первый тост подняли за генерала Слащёва и его Северо-Западный фронт. О победе над танковыми полчищами Гудериана знали, разумеется, все. Особо закусывать не стали, выпили по второй. Все нет-нет, да и бросали взгляды на Абрамова, когда он поведает: зачем позвал? Но тот не спешил, о чём-то призадумался – решал, как начать?

Из этого состояния Васича вывел лёгкий тычок в бок.

– Ты послушай, что Шеф заливает, – шепнул Ежов.

Абрамов прислушался.

– … подходит она ко мне и говорит: вы, Михаил Макарович, давеча говорили про «котёл». А я хоть и женщина, но понимаю: никакого «котла» не получилось: вытекли немцы-то. Или генерал Слащёв крышку забыл закрыть?..

– Это он к твоей бочке мёда со своей ложкой дёгтя подбирается, – пояснил Ежов.

– Да понял я, – усмехнулся Абрамов, и уже громче спросил, обращаясь к рассказчику: – И что ты ей ответил?

– Ничего, – пожал плечами Жехорский, – сказал: у друга спрошу.

– Тогда передай своей сослуживице следующее. Нанести врагу поражение – дело важное. Но не менее важно людей при этом даром под пулями да снарядами не класть. Мы Гудериану той крышкой погрозили, чтобы он сам решил, как ему быть? Попёр бы вперёд – захлопнули бы крышку к чёртовой матери! И сейчас, можете не сомневаться, от хвалёной 2-й танковой армии остались бы рожки да ножки, и те изрядно покоцаные! Но и наши потери возросли бы многократно, ибо загнанный в ловушку враг, что та крыса, дерётся отчаянно. А так попятился Гудериан, ну и ладно. Мы его драп сопровождаем, бьём при этом нещадно, но без лишнего фанатизма, оттого и убытки наши, слава богу, невелики.

Жехорский поднялся с места:

– Предлагаю поднять бокалы за генералов, которые и врага бьют, и солдат берегут!

Дальше тосты следовали привычной чередой, и только когда подали горячее, Васич попросил, наконец, слово.

– Если вы ждёте от меня какой-то пространной речи – напрасно. Скажу кратко: я подал прошение об отставке с должности начальника Генерального штаба!

Финальную сцену из «Ревизора» помните? Так вот, глядя на то, что творилось сейчас в кабинете, Гоголь бы нервно курил в сторонке.

Первой как-то отреагировала Наташа.

– Да как же так?.. – начала она, но тут опомнилась Ольга:

– Стоп, бабоньки. Чую, пора нам попудрить носики! – И увела подруг из кабинета, оставив мужиков одних. Молодец, сообразила: втроём им легче разобраться, а от неё всё одно не убудет, разве что потерпеть придётся.

После ухода женщин мужчины некоторое время сидели молча. Потом Жехорский спросил:

– Так ты с этим приезжал сегодня к Александровичу?

– В том числе, – кивнул Васич.

– И?

– И он меня выслушал, и прошение удовлетворил.

– То есть, ты не посоветоваться нас позвал, а перед фактом поставить? – возмутился Жехорский. – Спасибо за доверие, друг!

– Доверие тут совсем ни при чём, – спокойно ответил Васич. – Просто решение моё продуманное и окончательное, и тратить попусту ваше время я счёл неправильным.

– Он, видите ли, счёл! – фыркнул Жехорский, но Ежов его остановил:

– Погоди! – Потом обратился к Абрамову: – Хорошо, будем считать, что мимо этого мы проехали. Теперь объясни: откуда взялось такое решение?

– Не поверите, братцы, из прошлой жизни! – спрятав лёгкую грустинку в уголках губ, усмехнулся Абрамов. – А если точнее, то из биографии товарища Жукова, что была у него в ТОМ времени. Вспомнил, сколько он тогда солдат наших через свою жёсткость положил, и до того тоскливо мне стало, что…

– …Решил ты уступить ему свою должность? – закончил фразу Ежов.

Абрамов кивнул.

– Ты, Ёрш, я вижу, уже всё понял, – посмотрел на Ежова Жехорский, – а я так ещё не до конца въехал, потому прошу подробностей.

– Имеешь право, – согласился Абрамов. – Ты ведь верно заметил, что Жуков и в ЭТОМ времени стал стремительно по службе продвигаться?

– Заметил, – согласился Жехорский. – Но мне показалось, что ты его под Рокоссовским держишь?

– Держал, – уточнил Абрамов, – пока было можно. А теперь – всё! Вот-вот вырвется Георгий Константинович на оперативный простор, станет фронтом командовать.

– А специально гнобить ты его не желаешь… – рассудил Ежов.

– А основания? – спросил Абрамов. – У него на самом деле полководческий талант! Вот пусть он теперь его в Генеральном штабе и применяет, ко всеобщей пользе!

– От непосредственного управления войсками в стороне, – кивнул Жехорский. – Толково! А мы уж, все втроём, проследим, чтобы он с Генштаба до конца войны не слез!

– Сталин в курсе? – спросил Ежов.

– Разумеется! Или ты думал, я через его голову со своим прошением к президенту полез?

– И что ты ему такого наговорил? – спросил Жехорский.

– Да уж, наговорил, – усмехнулся Абрамов. – Рассказал, как они с Жуковым в ТОМ времени «дружили».

– Ну, хорошо, – сказал Ежов. – Жукова ты пристроил, а с тобой-то теперь что будет?

– Пока не знаю, – пожал плечами Абрамов. – Да, если честно, мне как-то без разницы.

– Ну, это ты брось! – нахмурился Жехорский. – Если тебе без разницы, то нам-то нет!

Вернулись женщины, и вечер продолжился, уже без сюрпризов и треволнений…

На следующее утро Абрамову позвонил Сталин:

– Меня вызывают в Кремль на заседание Госсовета. Думаю, на нём будет обсуждаться и твой вопрос. До его решения все остаются на своих местах!

Ближе к обеду пришло сообщение: Сталин едет в Генштаб.

Как известно, Иосиф Виссарионович любил носить одежду военного образца, но без погон. На этот раз председатель ГКО облачился в генеральский мундир. Скомандовав «Товарищи офицеры!», Абрамов сделал шаг навстречу гостю:

– Товарищ генерал армии, руководящий состав Генерального штаба по вашему приказанию собран! Начальник Генерального штаба маршал Социалистического Союза Абрамов!

– Вольно! Прошу садиться, товарищи.

Сталин занял предложенное ему место во главе стола:

– Как вам известно, товарищи, до сегодняшнего дня боевые действия на нашей западной границе велись без формального объявления войны. Германское руководство упорно продолжает называть вторжение своих войск на территорию Союза ограниченной военной операцией. Из-за особой позиции, занятой правительствами отдельных государств, входящих в состав СССР, союзное руководство также не могло определиться с окончательной позицией по данному вопросу. Однако сегодня в Кремле состоялось заседание Госсовета, на котором принято решение о разрыве дипломатических отношений с Германией со стороны всех, входящих в Союз, государств, и о поддержке на союзном уровне государств, членов Союза, объявивших Германии войну. В настоящее время такими государствами являются Российская и Белорусско-Литовская федерации. В связи с этим образовано верховное военное управление – Ставка Верховного Главнокомандования. Приказом Верховного главнокомандующего, президента СССР Александровича, генерал-квартирмейстером Ставки и заместителем Верховного главнокомандующего назначен маршал СССР Абрамов. Этим же приказом маршал Абрамов освобождён от должности начальника Генерального штаба. Ещё одним заместителем Верховного главнокомандующего назначен председатель ГКО Сталин. Исполняющим обязанности начальника Генерального штаба назначен генерал-лейтенант Жуков.

– Не успел вступить в новую должность – и уже на фронт? – удивилась Ольга.

– Так надо, – коротко ответил Абрамов.

– Ты ещё добавь: мы с тобой люди военные, куда прикажут – туда и едем.

Абрамов подошёл к жене, взял за плечи, заглянул в глаза:

– Мы с тобой, любимая, люди военные, куда прикажут – туда и едем!

– Ага, – вздохнула Ольга. – Только, сдаётся мне, в этот раз ты сам себе приказал.

– А хоть бы и так, – улыбнулся Абрамов. – Приказ-то при этом всё одно остаётся приказом, нет?

* * *

Вслед за короткими тяжёлыми боями в районе Узловой установилось затишье. После трёпки, которую задала им бригада Галина, «мёртвоголовые» с этого участка фронта исчезли. По неподтверждённым (но и не опровергнутым) разведданным дивизию Каплера отозвали с фронта. Место эсэсовцев заняла обычная пехота, которая усиленно окапывалась сейчас километрах в десяти западнее Узловой.

Бригаде же Галина было приказано оставаться на прежних позициях. Образовавшаяся таким образом буферная зона позволяла противникам вести разве что артиллерийскую дуэль, но подобных вызовов до сей поры друг другу никто не бросил. Пока же «ничейную» территорию освоили только разведчики обеих армий, которые промышляли тем, что следили друг за другом, и за тем, чтобы к их позициям не подобрались вражеские снайперы. Впрочем, было одно исключение…

Первой ночью после окончания боёв Галин почти не спал. Да и как тут выспишься, если Морфей, сука, посылал одни лишь дурные сны в виде выползающих из леса танков с крестами на башнях? А поскольку отражать атаки во сне Галин не привык, то тут же просыпался. Вставал, пил воду или выходил на свежий воздух, чтобы сделать пару-другую затяжек. Возвращался. Ложился. Засыпал. И почти сразу же снова просыпался. И так всю ночь!

Потому с утра бродил по расположению с красными глазами, злой, докапываясь до всяких мелочей. В конце концов, начальник штаба лично смотался в медсанбат, а когда вернулся, то протянул Галину горсть таблеток:

– Пей!

– Что это? – нахмурился Галин.

– Снотворное. Пей добром, или я тебе эти таблетки лично в глотку запихаю!

От такого напора Галин слегка охренел, потому без дальнейших пререканий употребил предложенное лекарство, и через несколько минут сладко посапывал, к вящему облегчению подчинённых.

Через два часа затрезвонил телефон. Начальник штаба снял трубку. Звонил командарм:

– Где Галин?

– Спит, товарищ генерал-лейтенант!

– Какого хрена?!

Начштаба объяснил.

– Всё одно буди! – прорычал Прошкин. – Будет с него двух часов! – И даже когда начштаба бригады, матерясь под нос, пошёл выполнять приказ, продолжал бурчать в трубку: – Я не сплю, а он спит! Ишь, цаца какая…

С трудом разбуженный, находящийся под действием снотворного, Галин произнёс в трубку:

– Галин у аппарата…

– Чего ты там мямлишь?!

Начальственный окрик включил выпестованный годами армейской службы инстинкт и Галин разом приободрился:

– Товарищ генерал-лейтенант! Командир 54-й мотострелковой бригады полковник Галин у аппарата!

– Так-то лучше, – буркнул Прошкин. – Доложи обстановку.

Начштаба подсказывал, Галин, как попка, повторял. Кое-как доложились.

– Ладно, – проворчал командарм, – достаточно. Чувствую, толку от тебя сегодня не будет. Твоё счастье, что обстановка на фронте тому благоволит. Скажи-ка мне вот что. Судя по сводкам, у тебя на переднем крае скопилось много подбитых вражеских танков и бронетранспортёров?

– Так точно! – подтвердил Галин. – И самолётов тоже!

– Я так понимаю, – игнорируя замечание про самолёты, – продолжил допытываться Прошкин, – что останки те в том числе и на минном поле обретаются?

– Что-то от минных полей осталось, – осторожно подтвердил Галин.

– Ну, так ты это «что-то» сними. Чтобы завтра к 10–00 ни одной мины возле подбитой техники не было! Усёк? – заметив, что Галин мешкает с ответом, спросил: – Что-то неясно?

– Никак нет! То есть, так точно! Ясно, что надо снять минные поля, неясно – зачем?

– Первого «ясно» пока достаточно, – изрёк Прошкин. – Остальное узнаешь завтра. – И положил трубку.

– Слыхал? – спросил Галин у начальника штаба, кивая на трубку, которую держал в руке.

– Насчёт минных полей? – уточнил начштаба. – Конечно, слышал, у нашего командарма громкий голос.

– Раз слышал – исполняй! – Галин присел на койку, зевнул. – Ещё какие-то проблемы?

– Да вроде нет, – пожал плечами начштаба. – Можешь спать дальше.

– Правда? – Сползающая в сон улыбка осветила лицо Галина. – Вот спасибо! – Он ткнулся головой в подушку и почти мгновенно заснул, теперь уже до утра…

Утром Галину было стыдно. Заснуть в штабном блиндаже на «дежурной» койке… Кто, кроме командира бригады, мог себе такое позволить? Есть же вполне нормальная квартира, чай не в поле стоим – нет, надо было отнять койку у дежурного офицера. Впрочем, тот вполне мог для себя что-нибудь сообразить. Если не дурак, конечно. А дураков он у себя в штабе не держал (на передовой они и без него не водились).

Крайняя мысль добавила бодрости. Галин сел на кровати. За занавеской, которая отделяла спальное место от стального помещения, слышались негромкие голоса. Один был Галину незнаком. У них гости? Явно не начальство, иначе бы разбудили. Галин быстро обулся и прошмыгнул в дальний угол, где над жестяным тазом висел рукомойник. Приведя себя в порядок, комбриг явился почтеннейшей публике. Её оказалось немного: дежурная смена и какой-то майор инженерных войск.

Выслушав доклад дежурного по штабу, Галин обратил взор на майора. Тот сделал шаг вперёд и чётко доложил:

– Командир отдельного инженерного батальона майор Стряпчий! – после чего протянул Галину бумагу.

В бумаге, за подписью начальника штаба армии, отдельному инженерному батальону предписывалось вывезти из расположения 54-й бригады всю оставленную противником технику (во – формулировочка!), а командованию бригады предлагалось всячески этому процессу содействовать.

Ознакомившись с документом, Галин посмотрел на майора:

– Какой конкретно помощи вы от нас ждёте?

– Основное вы уже сделали, товарищ полковник, – улыбнулся майор. – Обеспечили нам фронт работ на несколько дней!

«Изящно изъясняется, собака», – с уважением подумал Галин.

– Я с утра побывал на передовой, пообщался с вашими сапёрами. К 12–00 предполагают закончить разминирование. К этому времени мой батальон закончит выгрузку, после чего техника и личный состав начнут выдвигаться к месту работ. От вас в дальнейшем потребуется лишь обеспечить охрану.

– Добро! – кивнул Галин. – Дежурный! Передайте мой приказ командиру штурмового батальона: выдвинуться в заданный квадрат для обеспечения прикрытия действий инженерного батальона!

* * *

Жуков был в Звёздочке (русский Пентагон) своим человеком, и передача дел много времени не отняла.

– Ну, что, Георгий Константинович, – произнёс Абрамов, пожимая Жукову руку, – поздравляю со вступлением в должность. Искренне верю в то, что приставка и. о. скоро отпадёт за ненадобностью!

– Спасибо, товарищ маршал! – Жуков вовсе не выглядел довольным.

– Мне совсем не нравится ваш вид! – нахмурился Абрамов. – Извольте объясниться, товарищ генерал-лейтенант, чем вы недовольны?

Жуков вздёрнул подбородок:

– Товарищ маршал! Я рассчитывал, что мне лично будет доверено претворить в жизнь план, разработанный под моим руководством!

– Ах, вот оно что? – голос Абрамова приобрёл металлический оттенок. – То есть вы считаете, что сможете курировать операцию на месте лучше, чем я?!

– Я этого не говорил, товарищ маршал. – На лице Жукова не было раскаяния – одно лишь упрямство.

– Неужели? – саркастически усмехнулся Абрамов. – А мне вот показалось, что именно это вы и имели в виду.

Жуков стоял молча, и Абрамов чуть смягчил тон:

– Я мог пуститься сейчас в пространные объяснения, чтобы оправдать в ваших глазах принятое решение, товарищ генерал-лейтенант. К счастью, субординация избавляет меня от такой необходимости. Впрочем, – Абрамов посмотрел Жукову прямо в глаза, – вы можете обжаловать решение Ставки перед Верховным главнокомандующим. Желаете это сделать?

– Никак нет!

– В таком случае желаю успешного исполнения возложенных на вас обязанностей. Честь имею!

– Разрешите, товарищ маршал?!

– Да?

– Я достаточно долго общался с высшим командным составом 5-й армии и, если вы пожелаете, могу высказать на этот счёт свои соображения.

– Слушаю вас, Георгий Константинович!

Вертолётную площадку оборудовали рядом со станцией на территории недостроенного форта.

Галин во главе своего штаба ожидал прибытия высокого начальства. Сейчас все следили за недавно появившейся на горизонте точкой, которая по мере приближения всё отчётливее походила на винтокрылую машину.

– Интересно, – возбуждённо шептал на ухо Галину начштаба, который доселе видел вертолёты лишь на картинках да в хронике, – это уже серийные машины стали в армию поступать, или вертолёт специально ради маршала пригнали?

Галин, которому всё, что нёс теперь его помощник, казалось собачьим бредом, решил в отместку над ним подшутить:

– Семёныч! Ну, откуда мне про это знать? Выйдет сейчас маршал из вертолёта, сам у него и спросишь.

– Шутишь? – Начштаба кинул на Галина настороженный взгляд, тот марку выдержал, сохранил серьёзное выражение лица.

И всё же начштаба продолжил сомневаться:

– Нет, неудобно как-то… Лучше я про это у летунов спрошу!

– Летуны сразу улетят, – поспешил разочаровать его Галин. – А насчёт неудобно… Ты же на свадьбе моей дочери гулял?

– Было дело, – согласился начштаба.

– С маршалом там встречался?

– И даже за руку здоровался, – подтвердил Семёныч. – Только он тогда в штатском был.

– Я и не предлагаю тебе к нему запанибрата лезть, обратись по форме. На крайняк, что он тебе сделает? На фронт пошлёт? Так ты и так по уши в окопы врос!

Тем временем вертолёт коснулся колёсами земли…

После представления процессия двинулась в сторону штаба. Впереди шли Абрамов и Галин, о чем-то тихо беседуя. Начштаба, на лице которого отражались следы внутренней борьбы, отставал на пару шагов, остальные офицеры шли за ними. Наконец начштаба решился, быстро нагнал маршала и комдива:

– Товарищ маршал, разрешите обратиться!

Удивлённый донельзя Абрамов ответил:

– Разрешаю!

– У меня вопрос. Тот вертолёт, на котором вы прилетели, это уже серийная модель, или всё-таки пока ещё штучная машина?

Абрамов с подозрением посмотрел на майора: что это, изощрённая форма издёвки? Да нет, не похоже. На простоватом лице читается тот же вопрос, ничего более.

– Нет, товарищ майор. Серийные вертолёты начнут поступать в войска только со следующего месяца, и не факт, что сразу попадут сюда. А мой вертолёт это, как вы изволили выразиться, штучная машина, изготовленная по спецзаказу ГКО.

– Понятно… – разочарованно протянул начштаба. – Разрешите быть свободным?

– Если у вас больше нет вопросов, то я вас не задерживаю, – пожал плечами Абрамов. – Свободны!

Когда майор отстал, Абрамов спросил у Галина:

– У тебя все офицеры такие борзые? Никакого уважения к начальству!

– При чём тут уважение – неуважение? – пожал плечами Галин. – Вы бы, товарищ маршал, прибыли к нам по-простому, как делают остальные начальники: на автомобиле, как наш командарм, или, на худой конец, на дрезине, как Жуков. А вам вертолёт понадобился! А мы люди из глубинки, нам такая хрень в диковинку. Вот у моего начштаба тяга к новым знаниям и пересилила субординацию!

– Ладно, ему простительно, – сказал Абрамов. – Тем более, вспомнил я его. Меня с ним на свадьбе Петра знакомили. А вот твой тон, дорогой куманёк – мы ведь кумовья? Хотя настаивать не стану, я в этом вопросе не силен. Твой тон мне не нравится. Прошлый раз по телефону нехорошим словом меня обозвал, теперь вот грубишь. Что промеж нас не так?

– Всё так, товарищ маршал! – глядя перед собой, ответил Галин.

– Ну, так – так, так! – начал свирепеть Абрамов. – Нет, я, конечно, сам виноват. Хотел как лучше, а получилось: второй раз на одни и те же грабли наступил! У вас, товарищ комбриг, на этой колокольне что, НП?

– Так точно!

– Ну, так я туда, а ты меня сопровождать не смей! – Абрамов обернулся, крикнул начальнику штаба бригады: – За мной! – И крупным шагом направился к колокольне.

Абрамов с удовольствием избавился от кителя, расстегнул ворот рубашки. Денёк выдался во всех смыслах жарким! Снаружи его припекло дорвавшееся, наконец, до абсолютной власти солнышко, внутри всё кипело после словесной перепалки с этим чёртовым кумом! Хотя, почему чёртовым? Галин ведь его кум – а сам Абрамов при этаком раскладе, получается, чёрт? В дверь постучали.

– Войдите! – без особой охоты разрешил Абрамов.

Вошёл адъютант.

– Товарищ маршал, к вам просится полковник Галин!

Меньше других Абрамову хотелось видеть теперь именно этого человека. Но разве мог он сказать что-то иное, чем «Пусть входит!»

Вошедший, вместо положенного по уставу, выпалил, чуть ли не с порога:

– Глеб Васильевич, я, того, извиняться пришёл! – Без приглашения шагнул к столу и выставил на него бутылку коньяка.

У Абрамова на принятие решения ушли считаные секунды. Он указал Галину на свободный стул, потом вызвал адъютанта и велел сообразить какую-нибудь закуску.

К приятному удивлению Абрамова, коньяк оказался неплохим – он как-то привык к более дорогим сортам, – что способствовало образованию у маршала благодушного настроения. Галин, тот вообще пришёл с покаянием. В итоге примирение состоялось, и на это хватило всего одной бутылки. Впрочем, Глеб на правах хозяина предложил не останавливаться на достигнутом, но Галин решительно поднялся с места и стал застёгивать китель.

– Извини, Глеб Васильевич, но вынужден отказаться. Причину, я думаю, объяснять не надо?

– Не надо, Павел Михайлович, – подтвердил Абрамов, поднимаясь. – Тем более что и мне завтра на построении полагается выглядеть огурцом.

– Кстати, о построении. Награды, что ли, будешь вручать? – нарочито небрежно поинтересовался Галин.

– А есть за что? – хитро прищурился Абрамов и тут же добавил: – Угадал, командир, с наградами, я имею в виду. И вот что… начну-ка я прямо сейчас!

Абрамов достал из портфеля небольшой свёрток и протянул его Галину со словами:

– Носи, заслужил!

Тот принял свёрток, развернул упаковку, и у него в руках оказалась пара новеньких генеральских погон с одной звездой на каждом. Абрамов ждал положенной в таком случае благодарности, но Галин после непродолжительной паузы протянул погоны обратно.

– Не понял… – опешил от такого неожиданного жеста Абрамов.

– А чего тут непонятного? – усмехнулся Галин. – Вручишь завтра перед строем. Это-то я, надеюсь, тоже заслужил?

– Я просто подумал… – пробормотал Абрамов, принимая погоны и одновременно с этим испытывая неловкость. – В общем, завтра будет ещё чего вручать.

– Не журись, Глеб Васильевич, – придержал его за пустой рукав Галин. – Пойми меня правильно. Я ведь далеко не такой скромник, каким кажусь.

Сказав эту не совсем понятную фразу, комбриг лихо откозырял и вышел за дверь. Абрамов посмотрел ему вслед и задумчиво произнёс:

– Ну да… ну да…

* * *

Указ о присвоении 54-й мотострелковой бригаде 5-й Особой сибирской армии почётного звания «Гвардейская»…

Указ о награждении рядового и командного состава 54-й мотострелковой бригады.

За героизм и мужество, проявленные при отражении вторжения германских войск на территорию Социалистического Союза приказываю наградить…

…Орденом Красного Знамени – командира 54-й Гвардейской мотострелковой бригады гвардии генерал-майора Галина Павла Михайловича.

…Орденом Красной Звезды – командира мотострелковой роты 541-го мотострелкового полка, гвардии старшего лейтенанта Ежова Петра Николаевича.

* * *

Сообщение ТАСС.

Сегодня, 20 мая 1941 года, силами Особой ударной группы войск началась совместная войсковая наступательная операция Западного и Юго-Западного фронтов…

* * *

Эскорт, состоящий из трёх внедорожников, обгонял колонну крытых брезентом грузовиков. Шофёр переднего джипа то и дело подавал звуковой сигнал, заставляя тяжёлые машины уклоняться в сторону, оставлять для проезда командирских автомобилей более ровную часть дороги. Шофёры грузовиков, нехотя, наверняка при этом матерясь, но место уступали. Их можно понять. Дорога и так узкая, чуть что – и слетишь на обочину, а там всё изрыто гусеницами танков, БМП и прочей ползучей техники. Сейчас, правда, танков не наблюдалось. Так то ещё хуже: вытаскивать увязшие в чёрной жиже машины придётся своими силами.

Слева от дороги показались обгорелые развалины, возле которых копошились люди. «Погранцы заставу восстанавливают» – подумал Абрамов. В подтверждение его мыслей, как только внедорожник въехал на мост через небольшую речушку, сопровождающий из штаба ОУГВ сообщил, повернув голову с переднего сидения;

– Граница, товарищ маршал!

Абрамов кивнул, что понял.

На пепелище командир заставы Олесь Гончар, раздетый, как и все работающие, по пояс, распрямил блестящую от пота спину и посмотрел вслед эскорту…