Прочитайте онлайн Золотой лев | ГЛАВА ВОСЬМАЯ СПИРИТИЧЕСКИЙ СЕАНС

Читать книгу Золотой лев
3416+937
  • Автор:

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

СПИРИТИЧЕСКИЙ СЕАНС

Онлайн библиотека litra.info

Санчо пребывал в такой печали, что даже отказался купаться. Конечно же, Макс и Тонька из солидарности тоже не полезли в воду. Так они сидели на берегу, смотрели на блики, весело играющие на речных волнах, и молчали. Где-то высоко в небе, невидимый, выводил трели жаворонок, шелестел камыш, а на том берегу дружно квакали лягушки.

— И отец сейчас где-то в Полесье, на съёмках, — шмыгнул носом Санчо. — А матери разве расскажешь такое? — Он тяжело вздохнул. — Пропала моя головушка.

— Рыцари Ордена Золотого Льва не должны унывать в такой ситуации, — попробовала успокоить Санчо Антонина.

— Да? А в какой ситуации они должны унывать?

— Ни в какой. — У Тоньки на любой вопрос всегда находился любой ответ. — Пропадать нужно с улыбкой, весело хохоча в лицо врагу. Я знаю, что у тебя получится. Это так просто.

Санчо опять вздохнул. Он совсем не был уверен, что это так просто.

— У меня бы, например, получилось. — Тонька мечтательно закрыла глаза. Наверное, видела себя Жанной д'Арк: вокруг пламя, палачи подкидывают вязанки хвороста, а она хохочет в лицо епископу города Бовэ, и богословам Парижского университета, и святым инквизиторам…

— Дура ты, Антонина, — сказал Макс. — Неужели не понимаешь, что бандиты покончат со всеми нами? Удавку на шею, и — прощай, любимый город…

— Как удавку?.. — Антонине сразу стало не по себе. Теперь она тоже не была уверена, что сможет смеяться в лицо врагам. С удавкой на шее особо не посмеёшься. — И мне тоже удавку?

— Всем! — отрезал Макс. — Поэтому мы должны искать помощи.

— Искали уже, — угрюмо сказал Санчо. — Теперь дядя Гоша горит желанием нас выпороть. Вот жизнь! — всплеснул он руками. — Налево пойдёшь — выпорют, направо пойдешь — удавят, прямо пойдешь…

— …утонешь, — закончила Тонька. Она посмотрела на реку, прищурилась. — Здесь у берега сразу метра три глубина. Без лодки — никак.

— Если, конечно, по воде ходить не умеешь, — задумчиво произнёс Макс. — Чёрный Генерал, например, умеет.

— Кто о чём, а червяк о рыбалке… — возмутился Санчо. — Опять ты за своё?!

— Я о призраках говорю. У них и надо искать помощи. У оккультных сил!

— У кого?

— Ну… — замялся Максим. — Я нарисую на песке пентаграмму и вызову чью-нибудь заблудшую душу. Мы спросим, что нам делать, а дух всё подробно изложит.

— Понятно, — захлопала в ладошки Антонина. — Давай, вызывай быстрее! А кого ты вызовешь?

— Обычно вызывают Наполеона. — Максим принялся вычерчивать на песке геометрические узоры. — Или, на худой конец, Шекспира;

— А я ни по-французски, ни по-английски… — покраснел Санчо.

— Я тоже, — сообщил Макс. — Ни ухом ни рылом.

Друзья с надеждой посмотрел на Антонину.

— «Бейсн, бейсн» по-английски, а по-русски «чан и миска», — сказала Антонина. — По-немецки «шпрехен зи», а по-русски «говори».

— Понятно. Только ты лучше ничего не говори. Будем вызывать кого-нибудь русскоговорящего, — сказал Макс. — У меня всё готово. Теперь садимся вокруг пентаграммы, берёмся за руки и вызываем… Кого мы вызываем?

— Буратино! — выпалил Санчо. — У него на бандитов зуб имеется. Он нам как нужно насоветует!

— О, неспокойный дух, — забубнил Верховный магистр. — Заклинаю тебя печатью Соломоновой, тайным заговором вызова и светлым ликом Золотого Льва — приди и поведай, как нам избавиться от напасти злокозненной и победить врагов своих, как солнце побеждает луну…

На солнце набежала тучка, откуда-то налетел ветер, и сразу же тревожно закачался камыш, и ровная гладь реки покрылась рябью, и жаворонок в поднебесье замолк. Санчо почувствовал, как вспотела ладошка Антонины.

— …Подай знак о своём приходе стуком костей, или скрежетом зубовным, или стоном отчаянным, — продолжал бубнить Макс. — Ибо невидимы проклятые души для глаз людских и узнаются только по следам своим…

Ветер ерошил волосы спиритов, бросал в глаза пригоршни песка, пытался стереть узор на песке. Ветер заглушал слова знатока магии, и тому приходилось говорить всё громче и громче.

— …И оставайся внутри пентаграммы, пока не ответишь на все наши вопросы, — прокричал заключительную фразу Макс.

И тут ветер внезапно стих и откуда-то слева, из камышей, послышался тонкий, жалобный вой. Антонина вцепилась в руку Санчо мёртвой хваткой, даже костяшки пальцев побелели.

— Никогда бы не подумала… — сдавленно прошептала она.

Похоже, Макс и сам не верил, что дух биолога снизойдет до приятельской беседы. Но факты — упрямая вещь: духа попросили подать сигнал о прибытии — и он подал.

— Спрашивай ты. — Горло у Макса пересохло, и потому он решил передать инициативу Санчо. — Только по делу.

— Э-э… Как дела, Буратино?

Ветер пронёсся над камышами, и снова раздался вой, короткий, как стон.

— Неважные у него дела, — перевёл Макс. Он уже немного пришел в себя. — Только лясы ему точить некогда. Ты конкретно спрашивай, чтобы ответ был «да» или «нет».

— Ты мёртвый?

В ответ не раздалось ни звука.

— Болван! — в сердцах воскликнул Макс.

— Почему он болван? Может, просто не хочет говорить.

— Ты болван, — уточнил Макс, — если задаёшь такие дурацкие вопросы. Конечно, Буратино мёртвый, иначе его дух не бродил бы по окрестностям! Ты про знамя спроси: отыщем мы его или нет?

— А куда тебя спрятали? — спросил Санчо. — Закопали?

Тишина.

— Нет, — уверенно сказал Макс. — Не закопали. Так бросили. Ты про знамя спроси! Что ты ерунду всякую спрашиваешь?!

— Если он скажет, где его тело, тогда мы докажем дяде Гоше, что убийство всё-таки произошло!

— Хм… Насчет «болвана»… Беру свои слова назад, — извинился Макс. — А про знамя всё-таки спроси. Завтра очередное ристалище.

— Тебя бросили на той стороне реки?

Дух жалобно заскулил. Мол, на той стороне бросили, чтоб им пусто было.

— Далёко от берега?

Дух молчал.

— Нет. Ты всё-таки болван, — сказал Макс. — Как понять «далеко»? Для меня, например, два шага до магазина — это далеко, а полдня до лесного озера — близко. Потому что расстояние тоже относительно!

— Тогда сам спрашивай, — рассердился Санчо.

— И спрошу!

— И спроси!

— А давайте лучше я спрошу, — влезла в перепалку Антонина.

Пока рыцари препирались за право задавать вопросы, из-за тучки выглянуло солнце и ветер стих. Дух больше не отвечал. Может, он не любил яркий свет. А может, ему наскучило ждать конца перепалки и он ушёл по своим призрачным делам. Макс чуть не плакал: никакой информации об утерянном знамени получено не было. А Санчо старательно записывал в блокнот приметы места захоронения несчастного биолога.

«На том берегу… Брошен просто так… В смысле, не погребён…» — Санчо удивлённо уставился на Макса. — Бандиты оставили тело валяться на виду у всего честного народа?! Что-то не верится!..

— А что? На той стороне полигон. Там никакого честного народа нет. Только мы да дядя Гоша.

— Всё равно… Странно. Хотя это значительно упрощает поиски.

— Побежали за вёслами! — нетерпеливо предложила Антонина.

— Подожди, — остановил её Санчо. — Призрак говорил с нами из-за камышей. Нужно осмотреть это место… В целях следственного эксперимента. Действительно ли призраки не оставляют следов?

Он отважно направился к зарослям, но чем ближе к ним подходил, тем медленнее становились его шаги. Перед стеной камышей он на мгновение остановился, прислушался, а потом отчаянно, как в омут головой, нырнул в заросли. Некоторое время ничего не происходило. Затем Санчо выскочил из камышей и замахал рукой.

— Сюда! Скорее сюда!

Посреди зарослей, на примятом камыше, лежал Отелло. Он слизывал кровь с раненой лапы и время от времени жалобно скулил.

— Бедненький, — присела рядом с псом Антонина. — Нужно перевязать тебе лапку!

Поистине, время — категория относительная. Это Санька понял за столом. Обед тянулся как целое столетие. Можно было стать взрослым, состариться и умереть, пока опустеет тарелка супа.

— Мам, я больше не хочу, — взмолился он.

Лариса Станиславовна хлопотала у плиты и потому к просьбе сына отнеслась без должного понимания.

— Пока не съешь суп, никуда не пойдёшь.

— Ну, мам…

— Разговор окончен!

Там, на берегу реки, в камышах, лежал раненый и наверняка голодный Отелло, и эта мысль лишала Саньку обычного аппетита.

— Мам! А у тебя косточка есть?

— Что?

— Косточка. Или кусочек сырого мяса.

— Боже мой! — Лариса Станиславовна вытерла руки и присела рядом с сыном. — Что? Так невкусно? Может, соли маловато?

— Нет. Соли хватает. Но мне нужно сырое мясо для… для друга.

— Твой друг питается костями и сырым мясом?

— Его вообще никто не кормит. То есть раньше кормили, обычно по ночам. Он только из рук брал. А теперь перестали. Он кровь свою сосёт.

— О господи! Ну и родители нынче пошли! — Лариса Станиславовна была в ужасе. — Приведи его скорее сюда! Вот суп, коврижки… Я накормлю его как человека!

— Как человека не нужно, — покачал головой Санька. — Он питается по-особому.

— Костями и мясом? Сыроедение?

— Угу. И сюда его не затащишь никакими коврижками. Я пробовал, но он тяжёлый. И Тонька его упрашивала, только он всё равно никуда не пошёл: облизал ей ноги и отказался.

— Облизал ей что?

— Ноги. Но это из благодарности. А так он всё время сам себя облизывает. И глаза у него, мама, такие грустные. А ухо совсем провисло. Мы свистели, звали его и так и эдак, а он — никак. Лежит — и всё.

— Что значит «лежит — и всё»?

— Ослаб, — пояснил Санька. — Один раз, правда, поднялся на ноги и помочился прямо Максиму на босоножки. А потом опять лёг.

— А что Максим?

— Ничего. Разулся. Только зря Максим это сделал, потому что от правой босоножки остались одни лоскутки.

— Твой друг их порезал?

— Не порезал, а сгрыз. И так, знаешь, быстро. Мы глазом моргнуть не успели. А зубы у него белые-пребелые, хотя он ни разу в жизни не пользовался зубной щёткой.

— Не может быть.

— Уверяю тебя. Так как насчёт сырого мяса?

— Возьми в морозильнике… — Лариса Станиславовна находилась в полном замешательстве. — Котлеты хотела сделать, но раз такое дело… А как зовут этого твоего друга? Из какой он семьи?

— Он очень родовитый. По морде видно. Весь чёрный, только на лбу белое пятнышко, одно ухо висит, а второе торчит, и хвост колечком. А зовут Отелло.

— Бедный мальчик!..

Санька схватил пакет с мясом и выскочил из кухни.

Чтобы быстрее добраться до реки, он помчался дворами: пробежал по узенькой тропке между грядками, перемахнул через забор, потом по хозпроезду до оврага, повернул за угол… И столкнулся с Карабасом.

— Привет, сынок, — пробасил тот. — Вот мы, наконец, и встретились.