Прочитайте онлайн Золотая клетка для светского льва | Глава 23

Читать книгу Золотая клетка для светского льва
5116+2361
  • Автор:

Глава 23

    С Новым годом!

    Дашенька сидела на диване и наблюдала за метаниями Тихона. Он, по своей давней привычке, расхаживал по комнате и что-то бубнил под нос. Глаза блестят, усы торчком, а густые брови то взлетают вверх, то встречаются на переносице, сливаясь практически в прямую линию.

    – Завтра, завтра… – наконец-то смогла она разобрать слова.

    Вернувшись с прогулки, которая включала в себя розыскные работы и мини-погоню, Тихон обо всем поведал Дашеньке. То, что заказчиком оказался Максим Леонидович Берестов, ее несколько удивило. Вернее, она воскликнула: «Ничего себе!», – подскочила на стуле и залпом допила остывший за время разговора чай, а потом попросила рассказать все с самого начала еще раз.

    – А может, сегодня? – прекрасно понимая, о чем речь, спросила она, как только Тихон остановился и посмотрел на нее.

    – Нет, завтра. Он будет встречать Новый год у Корнеевых, мне Евдокия Дмитриевна говорила об этом, а значит, помешать нам не сможет. К тому же так будет легче проникнуть в его дом – гости, родственники, соседи… суета и толкотня – это то, что нам нужно.

    – Но ты же хотел вернуть брошь до Нового года, чтобы Евдокия Дмитриевна могла ее надеть к праздничному столу.

    – А мы сделаем все быстро. Туда и обратно… Успеем. Они друг от друга не так далеко живут.

    Дашенька кивнула – они успеют, обязательно успеют.

    – А если он хранит брошку не в квартире? Она все же ворованная.

    – Не знаю, как тебе объяснить, но я чувствую, что она именно там. Внутри что-то дрожит, подсказывает… Столько лет он терпел, не посягал на нее, теперь уж точно держит под боком.

    – Ну, завтра так завтра, – еще раз кивнула Дашенька. Интуиции Тихона она доверяла целиком и полностью. – Представляю себе лицо Максима Леонидовича, когда он увидит брошь, приколотую к наряду Евдокии Дмитриевны!

    – А вот этого лучше не надо… – задумчиво сказал Тихон, – боюсь, как бы он не испортил ей праздник своей перекошенной физиономией. Ничего, я что-нибудь придумаю…

* * *

    Тридцать первого декабря в доме Волошиных царила атмосфера азарта и нервного возбуждения. Тихон, разложив на застеленной кровати отутюженный черный костюм, то вертелся около зеркала, критически разглядывая свой немаленький животик, то бросался к шкафу перебирать все свои четыре галстука. То ерошил на голове волосы, то пил крепкий кофе, то звонил Саньке, то начинал придирчиво изучать пальто и ботинки. Дашенька дополняла весь этот вихрь суеты не слишком стройным пением, жужжанием фена и странными продолжительными вздохами, заслышав которые Тихон на секунду замирал. О ком это она так вздыхает?

    На протяжении дня три раза приезжал Санька. В первый раз он привез серый в черную полосочку галстук, который надевал на похороны авторитета, – Тихон так и остался недоволен своими и попросил приятеля одолжить что-нибудь приличное и строгое. Во второй раз он привез большую круглую жестяную коробку, которую почему-то, завидев Дашеньку, стыдливо спрятал за спину. В третий раз он явился с целлофановым пакетом, по очертанию которого можно было догадаться, что в нем лежит банка, приблизительно литровая. Дашенька на секунду подумала – а не анализы ли он свои принес? Но потом решила, что это вряд ли: в таком случае баночку можно было бы взять и поменьше.

    – Откройте! – потребовала она, когда Санька, юркнув в комнату Тихона, плотно закрыл дверь и явно встал «на стреме».

    – Подожди немного… – раздался в ответ голос Тихона.

    Впустили ее только через полчаса. Войдя в комнату, Дашенька сразу увидела большую круглую коробку, упакованную в яркую праздничную бумагу, украшенную сверху огромным красным бантом из широкой ленты. Коробка стояла на столе и была не просто красивой, она была восхитительной.

    – Это мне?! – спросила Дашенька.

    – Нет, – улыбнулся Тихон, – тебе лучше даже не знать, что там лежит…

    Только тут она почувствовала легкий, но все же неприятный запах, витающий в воздухе. Да уж, похоже, не стоит уточнять, что собой представляет этот подарок…

    Пожелав Тихону удачи, Санька отправился на дежурство к дому Берестова. Дашенька, прекрасно понимая, что возможности преподнести папе купленные ею вещички потом не будет, принесла в комнату свои коробки и протянула их стопочкой Тихону. Тот, смущаясь, стал торопливо снимать упаковочную бумагу. Когда же он на диване рядом с костюмом разложил все дары, то чуть не разрыдался от умиления.

    – Спасибо, – прошептал он и чмокнул Дашеньку в щеку, – а я тоже кое-что купил для тебя. – С этими словами он подскочил к шкафу, распахнул дверцу и достал с полки хрустящий розовый пакет. – Вот… нравится? Это в твою коллекцию.

    Дашенька заглянула в пакет и увидела черную бархатную сумочку с кожаной отделкой на кармашках и удлиненных ручках.

    – Спасибо! – воскликнула она. Закружилась по комнате и звонко и счастливо засмеялась.

    – Вот сумасшедшая, – пряча довольную улыбку в усы, пробормотал Тихон.

    – Просто она самая лучшая, самая лучшая!

    В восемь часов вечера была объявлена боевая готовность.

    Дашенька надела серые джинсы, водолазку болотного цвета, в очередной раз привела в порядок прическу, слегка подкрасилась и замерла около зеркала. Вздохнула и четко сказала: «Все у нас получится».

    Тихон облачился в костюм, пригладил волосы и направился за одобрением в большую комнату.

    – Ну как я? – спросил он, автоматически втягивая живот.

    – Почти министр, – одобрила Дашенька.

    – Это хорошо, я должен выглядеть именно так. Чтобы никто не приставал с лишними вопросами и видел во мне очень важного господина.

    Мобильный телефон Тихона запиликал, и он взял трубку. Это звонил Санька. Захлебываясь от переполняющих его эмоций и от ощущения собственной значимости, он поведал о том, что Берестов покинул свою квартиру, сел в «Мерседес» и уехал.

    – Быстрее сюда! – радостно заголосил Санька и торопливо стал диктовать точный адрес Максима Леонидовича, который он, по его словам, раздобыл без особых проблем. – Я сейчас за ним двинусь, провожу, так сказать… А может, я потом вернусь и все же схожу с тобой на дело? – попросил он, мысленно уже вскрывая квартиру Берестова.

    – Нет, – ответил Тихон, – спасибо огромное, ты и так мне очень сильно помог.

    – Ну ладно, – вздохнул Санька и добавил: – А я же тебе подарок приготовил.

    – Какой подарок?

    – Приедешь, узнаешь. Тут ларек около автобусной остановки есть, вроде круглосуточный, я презент продавщице оставлю – договорюсь уж с ней как-нибудь… Так ты забери, не забудь, только до того, как к Берестову пойдешь.

    – А что там? – улыбаясь, спросил Тихон.

    – Так… ерунда… стащил у нашего коллекционера, когда он около своего «Мерседеса» крутился – снег счищал. Пришлось толкнуть его немного, – Санька хихикнул, вспоминая, как тот обозвал его «неуклюжим тюленем». Эх, хорошо, что раньше они общались только по телефону и Берестов не мог его узнать.

    – Спасибо, заберу, – ответил Тихон.

    Нажав на мобильнике красную кнопку, он кивнул Дашеньке. Пора!

    Продавщицей оказалась добродушная бабуся в пуховике. Стрельнув глазками в Тихона, она застенчиво улыбнулась и тут же выпалила:

    – Пароль!

    – Какой пароль?

    – Вы же не думаете, что я отдам то, что мне оставили, первому встречному? – она широко улыбнулась, сверкнув передним золотым зубом.

    – С Новым годом, – мрачно поздравил Тихон и, отойдя в сторону, полез в карман за мобильником. Санька про пароль ничего не говорил.

    – Ну, вы, гражданин, даете! – воскликнула бабуся, высунув голову в окошко. – Шуток не понимаете, что ли? Скажите имя друга, и отдам я вам сверток, – она кокетливо подмигнула левым глазом.

    – Санька, Санька Жук! – радостно выпалил Тихон и тут же получил небольшой мятый кулек.

    Развернув газету, он увидел связку ключей, среди которых имелись два брелка – большой и маленький. На каждом – по кнопочке.

    Вот это подарок! Всем подаркам подарок!

    В подъезд Тихон вошел при параде. Пальто распахнуто, пуговицы на костюме блестят, рубашка слепит белизной, в левой руке букет роз, а в правой – коробка с бантом.

    – С наступающим вас! – громко сказал он и лучезарно улыбнулся ярко накрашенной дамочке, листавшей журнал в небольшой прозрачной кабинке.

    – И вас также, – ответно улыбнулась она и добавила: – Ох, какой подарок красивый, повезет же кому-то!

    Тихон обвел взглядом стены и потолок и отметил, что камер нет. Он не слишком-то боялся быть запечатленным на пленку (Берестов все равно узнает, кто лишил его новой игрушки), но сейчас было важно, чтобы никто не помешал – время было рассчитано по минутам.

    Не дожидаясь, когда дежурившая дама поинтересуется, в какую квартиру он направляется, Тихон шагнул к лифту. Сзади хлопнула дверь, и в подъезд шумным вихрем влетела молодежь, это сработало отличным прикрытием.

    Восьмой этаж. Отделанная светлым деревом дверь. Три замка.

    Тихон улыбнулся и сунул руку в карман. Замки? Какая мелочь, право…

    Щелк. Щелк. Щелк.

    Дверь плавно открылась.

    А теперь настало время брелков, вот только какой для чего? Тихон повернулся направо и увидел белую плоскую коробочку с маленьким экранчиком.

    – Здравствуй, старая добрая сигнализация, – поприветствовал он ее, нажимая на кнопку серого овального брелка. Раздалось тихое «пилик», и красный огонек, пульсировавший в углу экрана, перестал мигать. – Надо же, – улыбнулся Тихон, – угадал с первого раза.

    Прогулявшись по-хозяйски по первому этажу квартиры, отметив, что на журнальном столике лежит квитанция об уплате за телефон, Тихон устремился к лестнице – наверняка свою коллекцию Берестов хранит в одном из укромных уголков второго этажа.

    Две безликие комнаты (не то для гостей, не то для количества), светлая библиотека (не все книги расставлены по полкам), ванная и туалет, спальня Максима Леонидовича… На стуле висит свитер, на подоконнике лежит толстый ежедневник – да, здесь его обитель.

    – Извините, я без приглашения, – вытирая ботинки о бежевый с коричневыми полосками ковер, сказал Тихон.

    Бегло осмотрев комнату, он изучил и простучал массивный стол и аккуратно прощупал широкую кровать (особенно матрас). Коллекционеры представлялись Тихону такими чудаками, что он вполне мог предположить, будто они с огромным удовольствием спят прямо на трепетно собранных ими драгоценностях.

    Пятнадцать минут поиска не дали никаких результатов. Неохваченным остался только дубовый с золочеными ручками шкаф. Его Тихон оставил напоследок, так как полагал, что эту махину, возможно, придется двигать.

    Он подошел к шкафу, распахнул дверцы, пробежался взглядом по полкам и, вынимая одежду и постельное белье, стал аккуратно класть стопки на кровать. Вынув так же сами полки, он провел рукой по полированной задней стенке. Прислушиваясь, постучал по ней. Затем нахмурился, достал связку ключей и, выбрав второй брелок, нажал на кнопку. До слуха донесся приглушенный звук: «пилик».

    – Нашел и уже отключил, – улыбнулся он, заглядывая за шкаф. Вделан в стену – профессиональная работа, сразу и не догадаешься.

    Отойдя в сторону, Тихон задумался: как же открывается эта потайная ниша?

    – Неплохой сейф… лом бы сейчас, – мечтательно произнес он, понимая, что дубовую доску так просто не пробьешь.

    Должен быть выход, должен…

    Тихон шагнул к шкафу и еще раз погладил стенку, осмотрел каждый сантиметр и не нашел никакого крючка, никакой загогулины. Тогда он изучил металлические уголки, на которых держались полки. Винты на верхних креплениях несколько отличались от других, они были более плоскими, с широкими шляпками.

    – Посмотрим, посмотрим, – пробурчал Тихон и нажал сначала на один винт, а потом на другой.

    Раздался еле уловимый щелчок, и задняя стенка шкафа медленно поползла вниз, открывая взору узкие полки, заставленные всевозможными бархатными и кожаными футлярами.

    Рубиновая бабочка лежала на атласной подушечке в центре – видимо, как последнее приобретение, она пользовалась особой любовью. Внутренняя подсветка ниши подчеркивала красоту вишневых рубинов и заставляла бриллианты в усиках ярко сиять.

    – Пойдем со мной, – улыбнулся Тихон и осторожно убрал брошь во внутренний карман пиджака.

    Он вернул одну полку на место, пристроил на нее коробку с подарком, включил телевизор (чтобы хозяин квартиры, заслышав звуки, сразу устремился бы наверх и, не дай бог, не пропустил бы бой курантов), выключил свет и спустился на первый этаж. Взял со стола квитанцию об уплате за телефон, прочитал номер, набрал его и, услышав голос Берестова, взволнованно пропищал в трубку:

    – Максим Леонидович, Максим Леонидович! В вашей квартире потоп! Немедленно приезжайте сюда! Да, да, это я – дежурная с вахты! Прошу вас, быстрее возвращайтесь, скоро придет слесарь, и мы будем вынуждены вскрыть вашу квартиру…

    Больше слов не потребовалось, чертыхнувшись, Берестов рявкнул: «Сейчас!» – и отключился.

    Тихону безумно захотелось развалиться в кресле, закурить сигару и, возможно, даже затянуть какой-нибудь давно позабытый всеми романс, но на это, к сожалению, не было времени…

* * *

    Максим Леонидович несся к машине вприпрыжку. Что могло дать протечку, что? А может быть, его заливают сверху? О-о-о! А как же недавно сделанный ремонт?

    – Что там сейчас происходит?.. – взволнованно выдохнул он, садясь в «Мерседес» и срываясь с места.

    Никто не имеет права вторгаться в его квартиру без разрешения! Он убьет и вахтершу, и слесаря, и всех соседей, вместе взятых, если только кто-нибудь перешагнет порог его владений!

    – Сволочи, – на всякий случай проворчал Берестов и увеличил скорость. Более дурацкого Нового года и не придумаешь!

    Он достал из кармана мобильный телефон, отыскал номер вахтерши и приложил трубку к уху. Бесконечные гудки окончательно выбили его из колеи.

    – Крутится, зараза, около моей квартиры, вместо того чтобы сидеть в своей будке! – гневно выплюнул он и раздраженно отбросил телефон на соседнее сиденье.

    Вахтерша же в это время и не думала где-то там крутиться, она душевно попивала шампанское в обществе милой и болтливой старушенции, проживающей на нижнем этаже. Сдружились они давно и заранее запланировали маленькую вечеринку под бой курантов – авось никто и не узнает.

    – Куда прешь! – вскричал Берестов, когда черная «Нива» попыталась его обогнать – сейчас нервировало практически все.

    Сейф, его сейф… Не повредила ли вода проводку? А если повредила, то не сработала ли сигнализация?

    Максим Леонидович представил себе вой сирены и отряд милиции, устремляющийся к его двери… Стало дурно – в глазах потемнело, а рубашка на спине взмокла от пота. Нет, надо сохранять спокойствие – никуда они без него не полезут и на брошь «Полет мечты» не наткнутся. К тому же они все равно не знают, что она ворованная.

    Берестов икнул раз, еще раз и издал продолжительный скулящий звук. О! Как он ее хотел! Как он о ней мечтал! Столько лет ждал, терпел, уговаривал себя не делать этого – и не сдержался. Не сдержался!

    Свое увлечение драгоценностями Максим Леонидович никогда не афишировал – зачем кричать на каждом перекрестке, что ты являешься хранителем столь дорогих безделушек? И потом, как же приятно их перебирать в одиночестве… Гладенькие, блестящие, дорогие… Но тут друг купил своей жене то, о чем можно было только мечтать, – необыкновенно красивую брошь-бабочку – работа голландских мастеров, вишневые рубины, бриллианты на усиках… И теперь, как назло, ему, Берестову, заполучить эту вещичку не представлялось возможным.

    Корнеев вскоре умер, и Евдокия Дмитриевна ни за что не согласилась бы продать подарок мужа. Да и как попросить о таком – он же друг семьи. Оставалось только одно средство заполучить желаемое – кража, и, потратив несколько лет на борьбу со страхом и сомнениями, Берестов этим средством воспользовался.

    Да особо и хлопотать не пришлось. Максим Леонидович давно уже вращался в кругах коллекционеров: многих знал он, и многие знали его. Несколько полуфраз, полунамеков, и вот в его руках номер телефона Саньки Жука и рекомендация: «Он малый не промах, сделает все в лучшем виде». А еще Максим Леонидович был знаком с Ювелиром, не тесно – вскользь, но этого оказалось достаточно.

    Все прошло по плану, вот только брошь он просил украсть после Нового года (легкий жест благородства – пусть уж Евдокия Дмитриевна покрасуется напоследок), но вышло иначе, и рубиновая бабочка оказалась в его руках несколько дней назад. Да если бы он знал, что так получится, он бы не стал на время переезжать в дом Корнеевых, все же быть под подозрением – мало радости. Но нанятый Жук, видимо, напутал или попросту поспешил (доверяй после этого людям!), и пришлось отвечать на дурацкие вопросы Тихона. А тут еще эта история с Леночкой… Берестов облизал губы. Хотя эта история пришлась кстати – вроде как и для алиби она роль сыграла, и Вадим со своим шантажом обеспечил ему образ несчастной жертвы. Удачно сложилось, удачно! Эх, вот только Жуку надо было заплатить тысяч на пять поменьше за то, что он поспешил и тем самым добавил волнений.

    А этот пухлый Тихон обвинил во всем Феликса – комедия! Астролог, видимо, давно уже умом тронулся, если все взял на себя, не зря его в больничку упекли. Интересно, как же удалось Саньке Жуку пробраться в дом, остаться незамеченным и украсть брошь? Профессионал. Да, одно слово – профессионал!

    Но все же брошь теперь у него, и это – самое главное. Максим Леонидович сжал крепче руль и вспомнил свои ощущения в тот вечер, когда заполучил ее. О, такой радости он уже давно не испытывал! Попрощавшись с Ювелиром, пройдясь в танце вокруг стола, он нацепил рубиновую бабочку себе на грудь и целый день ходил, не снимая ее, ежеминутно улыбаясь. Она теперь принадлежала ему! Только ему!..

    Подъехав к дому, Берестов хлопнул дверцей машины и бросился к подъезду, пролетел мимо пустующего закутка вахты и, проклиная дур, которые, вместо того чтобы работать, суют свой нос куда не следует, опустил руку в карман пальто. Ключей от квартиры не было.

    Этого еще не хватало! Обронил у Корнеевых или в машине?.. Потерял? Черт, черт, черт! Да что же за Новый год такой!

    Максим Леонидович ткнул кнопку лифта и, нервно ероша волосы, начал молиться, чтобы дверь его квартиры оказалась нетронутой и все драгоценности лежали на месте.

    Его этаж пустовал – ни вахтерши, ни милиции, ни рассерженных соседей, ни слесаря… никого! Берестов бросил взгляд на часы – до двенадцати оставались считаные минуты. Все за столом, как люди! А он?!

    А он подошел к двери и увидел, что она не заперта, осторожно толкнул ее и шагнул через порог. Включил свет и почувствовал еле уловимый аромат мужской туалетной воды. Знакомый аромат… мягкий, но с терпкими нотками.

    Чувствуя дрожь во всем теле, Максим Леонидович стрелой полетел на второй этаж. Ступеньки, дверь спальни… включенный телевизор, букет роз на столе, ровные стопки одежды и постельного белья на кровати – и распахнутые дверцы шкафа.

    – Мои крохотулечки!.. – заныл Берестов, на цыпочках приближаясь к полкам. – Вы же здесь, мои дорогие? Вы же не покинули своего папочку?

    «Крохотулечки» все были на своих местах за исключением одной… Вишневая брошь-бабочка исчезла, точно ее здесь никогда и не было. Зато на нижней полке, там, где обычно покоились аккуратно сложенные простынки, теперь стояла круглая, красиво упакованная коробка с большим красным бантом, а рядом лежал белый конверт. Опять белый конверт!

    Дрожащими руками Максим Леонидович схватил «подарок» и принялся нетерпеливо распаковывать его. Отложил бумагу в сторону и с изумлением уставился на круглую жестяную коробку, на которой была нарисована аппетитная выпечка и написаны слова «Сказочно вкусное печенье «Сюрприз».

    – Сюрприз, – выдохнул Максим Леонидович и гневно сорвал крышку.

    В нос ударил тошнотворный запах тухлятины, а по рукам поползло нечто омерзительное и цепкое. Берестов взвизгнул и заорал так, что сирена сигнализации, промолчавшая в этот вечер, в один миг умерла от зависти.

    Работающий телевизор не слишком хорошо освещал комнату, и поэтому Максим Леонидович не сразу понял, что же ему подарили. Он бросил коробку на пол и, подпрыгивая, точно его кусали разъяренные пчелы, виртуозно повизгивая, добежал до светильника и дернул за шнурок.

    На полу валялась коробка, из которой во все стороны разбегались жирные, блестящие тараканы, а на бежевом ковре, привалившись к жестяному боку коробки с надписью «Сюрприз», мирно покоился увесистый кусок тухлой рыбы.

    Берестов, смахивая с себя существующих и несуществующих насекомых, закрутился на месте волчком. В голове пульсировала только одна фраза: «Как встретишь Новый год, так его и проведешь…» В ближайший час Максиму Леонидовичу предстояло только одно занятие – ловля тараканов и препровождение их обратно в коробку…

    – Я убью, я убью эту сволочь! – взвизгнул он, хватаясь за голову. – Кто посмел?! Кто?!!

    Вспомнив о конверте, он на секунду замер, а потом бросился к шкафу.

    Кто? Вадим?

    – Убью, убью… – бормотал он, отрывая склеенный край.

    Глаза побежали по строчкам, а по ноге побежал таракан, но на него сил уже не было…

    «Не советую…» – было написано на небольшом листе бумаги. Дальше шла подпись: «С наилучшими пожеланиями. Тихон».

    Берестов всхлипнул, дернул ногой в отчаянной попытке смахнуть таракана и побрел к телевизору. Все, что ему оставалось, – это выслушать поздравительную речь президента и забыть о безмятежном сне.

    – Ну, где справедливость, где?.. – шмыгнул он носом, и взгляд его упал на тухлый кусок рыбы.