Прочитайте онлайн Золотая клетка для светского льва | Глава 15

Читать книгу Золотая клетка для светского льва
5116+2354
  • Автор:

Глава 15

    Кладбище падших женщин

    Предъявив матери прыщ, вскочивший на носу, Виолетта отпросилась в аптеку под тем предлогом, что ей непременно, во что бы то ни стало, нужна салицилово-цинковая паста, которая, как ей рассказывала подружка, прекрасно высушивает на коже любую ненужную гадость. Акулина Альфредовна по таким вопросам предпочитала советоваться с врачами, но тут махнула рукой и, ни о чем не беспокоясь, отпустила дочь на все четыре стороны.

    В основном она терроризировала ее из-за вечерних отлучек, к утренним же относилась прохладно, наивно полагая, что никакими «глупостями» никто по утрам заниматься не может.

    Полчаса назад Виолетта отбила на мобильном телефоне шифровку и теперь спешила к условленному месту, боясь опоздать. Двадцать минут на маршрутном такси, две станции метро и пол автобусной остановки пешком до маленькой кафешки с дешевыми булочками и бесплатной второй чашкой кофе.

    Увидев черноволосого паренька в потертой спортивной куртке, она приветливо махнула рукой и, задевая за стулья, устремилась к нему.

    Бросив сумку на широкий подоконник, торопливо глотнув уже остывший чай, она, не раздеваясь, плюхнулась на стул и, вынув из кармана помятую бумажку, выпалила:

    – Вот, Венька, читай!

    – «Я все знаю», – произнес парень и, приподняв бровь, с интересом уставился на Виолетту.

    – Это я нашла у себя в комнате. Что теперь делать? Он все знает, понимаешь, все знает…

    Венька Курносов любил Виолетту давно – с первого курса. Тощая, нескладная, она, как игла, проткнула его сердце, да так там и осталась. Своих чувств он никогда не показывал, ограничивался дружбой и редкими встречами в кафешке. Выпить кофе, по-приятельски поболтать «за жизнь» – вот они, будни влюбленного Веньки.

    Он обитает в коммуналке с занудой теткой, подрабатывает на фирме приятеля, собирая из кучи барахла вполне пригодные для жизни компьютеры. А она живет на краю Москвы в хоромах, в окружении богатых родственников. Вряд ли им понравится Венька Курносов, вряд ли.

    А тут еще напасть – Виолетта за последние годы изменилась и из гадкого утенка превратилась в настоящую королевишну с длинными волосами и глубокими серыми глазами. Венька робел, вздыхал и все же надеялся на лучшее. Он стал учиться на «отлично» и, повысив свою производительность труда до небывалых высот, начал зарабатывать столько, что смог снять комнату неподалеку от института. С приятелем они разработали суперплан, который в ближайший год должен был весьма улучшить их благосостояние. И вот только тогда, когда он уже мог предложить Королевишне «хоть что-то», Венька позволил себе поцеловать ее на дне рождения сокурсника. Виолетта, шокированная случившимся, повела себя странно, она не сказала: «Ты забыл, мы просто друзья», – не заорала и не треснула его по голове сковородкой (дело было в кухне), а прижалась к нему, всхлипнула и затем убежала. Венька посчитал, что поторопился, и больше вылазок на территорию любимой не делал.

    Переломный момент случился на студенческой вечеринке по случаю предстоящего Нового года…

    – Все, – сминая записку, сказал Венька, – хватит. Сейчас поедем к тебе, и я набью ему морду.

    – Ты что, маму удар хватит!

    – Ты, конечно, извини, но твоя мама… Слушай, а откуда он мог узнать? Не следил же он за тобой.

    – Не знаю, – Виолетта хлюпнула носом. – Он чокнутый, понимаешь? Чокнутый! Он на плешь надевает какую-то мочалку и ходит так по дому. А эта штука… ну, мочалка… она такая замызганная, будто ее три дня в канаве валяли… Наверное, это когда-то и было париком, но сейчас-то уже нет! Я боюсь…

    – Чего ты боишься? Я же с тобой.

    – Он все знает и меня шантажирует!

    На новогодней вечеринке случилось именно то, о чем Венька мечтал, засыпая каждую ночь, и что, по мнению Акулины Альфредовны, должно происходить только после свадьбы. Виолетта, уставшая жить под вечным надзором, уставшая от скользких поползновений дряблого Феликса, растаяла в объятиях Веньки Курносова в актовом зале за старыми декорациями к спектаклю «Ромео и Джульетта».

    Для Виолетты это было впервые, и она до ужаса боялась, что мать узнает правду и, поставив какой-нибудь ультиматум, заставит ее выйти замуж за Феликса. И финансово, и морально она зависела от нее, к тому же, как ни крути, все-таки привыкла жить в комфорте. Боясь то гнева, то позора, то брака с Феликсом, то еще неизвестно чего, она позабыла покой и сон и уже не могла трезво мыслить. Казалось, весь ее благоустроенный мир может рухнуть в одну секунду, стоит только тайному превратиться в явное.

    – Мать меня прибьет, – всхлипнула Виолетта. – Вдруг он сейчас обо всем ей рассказывает?

    Венька посмотрел на нее с тоской: как, ну как можно жить с такими родственничками? А главное – чего их бояться?

    – Выходи за меня замуж, – просто сказал он, отправляя мятую записку в чистую пепельницу.

* * *

    «Оделись, как на подбор… кобры», – подумала Дашенька, переводя взгляд с бордовой кофты Ирмы на белую с бордовым орнаментом кофту Акулины Альфредовны. Ну-ка, ну-ка, посмотрим, нет ли у вас на рукавах зацепок…

    Дашенька вытянула шею, но ничего разглядеть не смогла.

    – А тебе этот цвет очень идет, – сказала она Ирме и протянула руку к последней песочной корзиночке со взбитыми сливками.

    Акулина Альфредовна тут же, сверкнув маленькими глазками, сделала выпад вперед и сцапала пирожное с блюда. Она уже съела пять корзиночек, и эта, конечно же, была лишней, но допустить, чтобы лакомство досталось врагине, она не могла. Сделав приличный укус, давясь и тяжело дыша, она усиленно заработала челюстью.

    – Приятного аппетита, – усмехнулась Дашенька.

    – Ты что имела в виду? – процедила Ирма, придвигая к себе сахарницу.

    Наверное, для нахальной выскочки ей было жалко даже сахара.

    – О чем ты?

    – Ты сказала, что этот цвет мне к лицу… Ты намекаешь на мои синяки?

    «А ведь я всего лишь хотела позавтракать», – подумала Дашенька.

    – Нет, – вздохнула она, – просто отметила, что бордовый цвет тебе идет.

    Вообще-то, вспоминая нитку, застрявшую в ящике трельяжа, она еще хотела спросить, а часто ли Ирма надевает такие кофточки, но ответ на этот вопрос все равно не дал бы ничего конкретного, и Дашенька решила не связываться.

    Ирма насупилась и с вызовом положила в свою чашку четыре ложки сахарного песка. Кажется, вчерашний ужин выбил ее из колеи, и от открытого боя она пока решила воздерживаться. Но вот ее подруга сдаваться точно не собиралась. Дожевав пирожное, Акулина Альфредовна хищно облизала губы и перешла в наступление.

    – Учти, я не поверила ни одному слову твоего папаши, – прошипела она, – я уверена, что, как последняя дрянь, ты подкатывала свои тощие бока соседу.

    – На свои бы бока посмотрели, – улыбнулась Дашенька. – Буратино умер бы от зависти, увидев вас. Дуремар, впрочем, тоже.

    – Ты наглая, своенравная девица… И ты все равно вылетишь из этого дома, как пробка из бутылки! Феликс подготовил астрологический прогноз на будущую неделю, и вот там говорится…

    – Ах, ну если астрологический прогноз, – нарочно тяжело вздохнула Дашенька, – да еще, оказывается, его подготовил сам Феликс, – она закатила глаза к потолку, – тогда конечно… тогда мне пора паковать чемоданы.

    – Твои дни сочтены! – не унималась Акулина Альфредовна.

    – Пожалуй, я поговорю со своим будущим мужем о вашей скромной персоне, – мило улыбнулась Дашенька. – Мне кажется, вы отравляете воздух в этом доме, да и вообще всю окружающую среду.

    – Да кто ты такая… без роду, без племени… Сиротинка! Детдом по тебе плачет!

    – Не-а, – мотнула головой Дашенька, – давно уже не плачет.

    Она резко отобрала у Ирмы сахарницу, показала Акулине Альфредовне язык, подошла к холодильнику, достала огромное блюдо со свежими корзиночками, украшенными фруктами, и демонстративно села завтракать.

    Последние слова, касающиеся детского дома, Дашенька прощать не собиралась и, отправляя в рот кубик ананаса, перепачканный взбитыми сливками, прикидывала план мести. Кажется, Акулина Альфредовна испытывает особую неприязнь к увлечениям Вадима… Дашенька вспомнила, как она брезгливо морщилась, упоминая о падших женщинах, о которых, по всей видимости, парень бредит днем и ночью. Ну что ж, сама напросилась!

    Вадим как раз отбывал в сторону центра Москвы. Выцыганив у Егора приличную сумму на подарок к Новому году, он планировал пробежаться по магазинам и осчастливить себя новым монитором, клавиатурой и дисками. Толкаться среди покупателей, неожиданно вспомнивших, что приближается праздник, он не хотел, поэтому заставил себя встать пораньше и, быстро одевшись, прихватив на кухне бутерброд, жуя на ходу, вышел из дома.

    Проводив Вадима взглядом, Дашенька направилась к его комнате. Дверь оказалась запертой.

    – Ишь ты, – усмехнулась она и, развернувшись, устремилась к своим апартаментам.

    Сунула руку в потайной карман пиджака Тихона, достала его универсальную отмычку, частенько решавшую многие вопросы, и вернулась обратно. Замок, крякнув, сдался без боя.

    – Наивный, – охарактеризовала Дашенька Вадима и шагнула в его комнату.

    Порядка здесь не наблюдалось. На широкой кровати, наполовину застеленной синим плюшевым пледом, на полу, в кресле-ракушке, на подоконнике и на столе хаотично располагался весь богатый внутренний мир Вадима. Диски, плееры, толстые журналы, фотографии, пакеты от чипсов, горочки скорлупы от фисташек, банки от пива и прочая дребедень. Все это великолепие украшал компьютер, обклеенный вкладышами от жевательных резинок. В основном на них были изображены длинноногие модели, возлежавшие на иномарках.

    – Двадцать пять лет парню, – вздохнула Дашенька, – а как будто пятнадцать. Еще туда же – дверь закрывает! Наверное, боится, бедняга, что кто-нибудь доест его чипсы.

    Заглянув на всякий случай в шкаф – нет ли там чего-нибудь бордовенького, и не найдя ничего интересного, кроме свешивающихся с полки оранжевых носков, Дашенька сразу подошла к кровати и выдвинула узкий бельевой ящик.

    – Вот оно – кладбище падших женщин, – улыбнулась она, пробегая пальцами по глянцевым журналам, обложки которых пестрели красивыми обнаженными девушками. Ничего другого она и не ожидала увидеть. – Ну что, девчонки, – добавила Дашенька, щурясь, – пойдем с вами в гости к Акулине Альфредовне?

* * *

    – Докатилась… – выдохнул Тихон.

    Дашенька сидела на полу и, вырывая из журналов Вадима листочки, складывала их стопкой.

    – Что это?!

    – Это… – она взяла одну из страничек и прочитала: – Смелая Китти-наездница. Так, во всяком случае, здесь написано.

    – Я тебя спрашиваю, что это? – Тихон побелел.

    Вот оно! Дождался! Нацеловалась и теперь вообще ничего не соображает!

    – Да ладно тебе, – дружелюбно улыбнулась Дашенька, – разворчался. Журналы я стащила у Вадима, они мне для дела нужны.

    – Для какого?

    – Для Почечуевой. Эта грымза меня обидела… не буду говорить как, а то ты ее разорвешь на части, ну, я и планирую ей отомстить…

    Душа Тихона успокоилась, более того, он так обрадовался, что его Дашуте эти эротические картинки совершенно ни к чему, что, проходя мимо, погладил ее по голове и тепло сказал:

    – Мсти, моя девочка, сколько хочешь – твое дело правое!

    – А ты, кстати, где был? У Евдокии Дмитриевны?..

    – Ты что! – Тихон покраснел и, занервничав, затеребил осиротевшую петельку на рубашке. – Как можно…

    – Ну, это я так, предположила, – хихикнула Дашенька.

    – Эту ночь я провел с Максимом Леонидовичем.

    Даша оторвалась от журналов и, еле сдерживая смех, стараясь быть серьезной, спросила:

    – А ты знаешь, что предыдущего частного детектива уволили за то, что он хотел провести ночь с Феликсом?

    – Ты мне это перестань, – погрозил пальцем Тихон. – Я в засаде сидел, понятно?

    – Честно говоря, не очень.

    – Дело весьма щекотливое… и огласке не подлежит.

    – Торжественно обещаю молчать. К тому же ты просто обязан все рассказать – расследование мы ведем вместе!

    – Дело в том, – после некоторой паузы произнес Тихон, – что Максима Леонидовича шантажируют. Вот, ознакомься.

    Он вынул из кармана сложенный белый конверт и протянул его Дашеньке.

    – «Готовь пять тысяч долларов. P.S. Передавай привет Леночке», – прочитала она. – А где ты это взял?

    – Я же говорю… всю ночь вместе с Берестовым сидел в засаде…

    Стараясь оттянуть финал, Тихон не торопясь поведал историю Максима Леонидовича. Подчеркивая, как им тяжело и страшно было дежурить у двери, он смял концовку торопливым: «Ну а потом мы случайно заснули».

    – Н-да… – покачала головой Дашенька. – Сыщик, называется!

    – Если бы ты не стала целоваться с Егором и я от расстройства и волнения не выпил бы рябиновой настойки, я бы ни за что не уснул! – попытался выгородить себя Тихон.

    – Это я, что ли, во всем виновата? – фыркнула Даша.

    – А кто же еще!

    – Ты!

    Тихон надулся и отвернулся к окну, Дашенька насупилась и уткнулась в журналы. Пять минут в комнате стояла тишина. Первым не выдержал новоиспеченный сыщик.

    – Ну вот зачем ты с ним целовалась? – тихо спросил он.

    – Не знаю, – так же тихо ответила Дашенька, и они оба тяжело и шумно вздохнули.

    Она старалась не вспоминать вчерашний ужин, и особенно старалась не вспоминать тот долгий, волнительный и… очень приятный поцелуй. Она потом смеялась и шутила и дерзко смотрела Егору в глаза – ничего же не случилось, не так ли, дорогой? Но сердечко подрагивало… и еще… и еще оно пело.

    – А может, это Леночка его шантажирует? – сменила тему Даша. – Знает же, какой он замкнутый человек, и прекрасно понимает, что такой скандал для него нежелателен. Пришла, соблазнила и теперь пишет письма крупным почерком.

    – Я тоже об этом думал, но она замужем и несколько рискует в таком случае.

    – Ничем она не рискует, ну, не даст Берестов денег, так она просто не будет об этом никому рассказывать. Не получилось, да и ладно. А вообще, я бы на его месте не переживала, он взрослый мужчина, свободный – подумаешь, нашалил!

    – Он не просто взрослый мужчина, он весьма взрослый мужчина, и это – дом его покойного друга… Берестов боится поссориться с Евдокией Дмитриевной, и шантажист этим пользуется. Кстати, и Максима Леонидовича, и Леночку можно вычеркнуть из числа подозреваемых, у них есть алиби, и брошь ни тот, ни другой украсть не могли.

    – Почему нет? – возразила Дашенька, приступая к потрошению следующего журнала. – Леночка вообще могла все это устроить только для прикрытия. Украла брошку и бегом к другу семьи за алиби. И письма, кстати, могла заодно состряпать, надеясь, что все откроется и каждый будет знать, что, пока Евдокия Дмитриевна отсутствовала, она сама была очень занята и брошку не видела и не брала.

    Тихон вздохнул и развел руками:

    – Ну никак не удается сократить количество подозреваемых хотя бы на одного человека. Если так рассуждать, то и Берестов остается под вопросом. Видя, что девушка проявляет к нему симпатию, он мог ее соблазнить после того, как украл брошь, тоже, так сказать, позаботился об алиби. Шепнул мне об этом на ушко – и он вне подозрения. А письма ему только на руку – есть повод продемонстрировать свою невиновность.

    – Да уж, искать преступников не так легко, как кажется, – тоже вздохнула Дашенька. – А я-то думала: с чего это Леночка так заволновалась, когда я с ней на кухне про Берестова разговаривала, а у них, оказывается, приключилась двухчасовая страсть.

    – Поменьше об этом думай, – строго сказал Тихон.

    – Не волнуйся, я до сих пор уверена, что детей приносят в больших почтовых сумках уставшие аисты, – она положила вырванный листок ровненько на стопочку. – Давай лучше подумаем, что нам делать. До Нового года остались считаные дни, брошь мы не нашли, а тут еще Берестов со своим эротическим приключением.

    – Даша!

    – Ну, с мимолетным увлечением. Так пойдет?

    – Пойдет, – поджал губы Тихон.

    – Сегодня Ирма была в бордовой кофте, а на кофте Акулины Альфредовны узор такого же цвета. Как только они переоденутся, я проберусь в их в комнаты и посмотрю, нет ли зацепок на рукавах, если увижу выдернутую ниточку, то можно считать: преступника мы нашли.

    – Я приглядываюсь ко всем, пытаюсь определить, кто бы мог совершить кражу, но у меня ничего не получается.

    – Не надо отчаиваться, ты же сам говорил: не все сразу, – улыбнулась Дашенька.

    Взяв в руки последний журнал, она раскрыла его на первой странице и уже подняла руку, чтобы оторвать лист, как наткнулась на нечто странное.

    Глянцевые прелести амазонки Мэри были щедро исписаны печатными буквами. «Доброе утро», «Гони деньги», «Об этом узнают все» – красовались фразы на пышных достопримечательностях брюнетки. Почерк – везде разный.

    – Попался, голубчик, – произнесла Дашенька и, поднявшись с пола, протянула журнал Тихону. – Я же говорила, не надо расстраиваться раньше времени.

    – Что это? – удивленно спросил он, не веря своим глазам. – Вадим… Письма подбрасывал он?

    Дашенька ткнула пальцем в грудь красотки и кивнула:

    – В этом можно не сомневаться! Тренировался парень, руку набивал. А я-то еще переживала, что за мою месть Акулине Альфредовне достанется именно ему, а он, похоже, вполне заслуживает хорошенькой взбучки.

    – Ничего себе, – выдохнул Тихон. – Ну ты, Дашута, молодец!

    – Да я тут как раз ни при чем – чистая случайность.

    – Мы раскрыли преступление! Мы раскрыли преступление! Понимать же надо!

    Дашенька посмотрела на Тихона с умилением. Испытывая невообразимую радость от маленькой удачи, он, пританцовывая, кружил по комнате, размахивая уликой.

    – Только ты Максиму Леонидовичу скажи, что мы весь дом перевернули, прежде чем нашли шантажиста, – усмехнулась она.

    – Само собой, Дашута, само собой!