Прочитайте онлайн Золотая клетка для светского льва | Глава 12

Читать книгу Золотая клетка для светского льва
5116+2359
  • Автор:

Глава 12

    Привет, дружище!

    Виолетта дернула плечом и с мольбой в голосе произнесла:

    – Умоляю вас, посадите его в тюрьму лет на пятьдесят, он мне ужасно надоел.

    – Ты не ответила на мой вопрос, – мягко улыбнулся Тихон, уже зная, что девушку активно склоняют к браку с астрологом. Сочувствовал он ей от всей души. – Почему ты обвинила в краже Фому Юрьевича? Из-за личной неприязни?

    – Это он украл брошь, кто же еще! Больше таких дураков в этом доме нет! И к тому же я его видела около окна на втором этаже, ну там, где пальма стоит. Евдокия Дмитриевна как раз уехала за платьем, а он там крутился. Вы в горшке посмотрите, он наверняка брошь в землю зарыл и теперь надеется, что пальма скоро начнет плодоносить рубинами!

    Виолетта покрутила у виска пальцем, наглядно демонстрируя, что она думает по поводу умственного развития Феликса.

    – А он просто стоял или был чем-то занят? – решил уточнить Тихон.

    – Да вроде просто стоял… в окно смотрел, а потом пошел к себе в комнату. Я-то на него не заглядывалась, прошмыгнула к лестнице, чтобы он не прилип со своими мерзопакостными чувствами, и пошла в кухню. Хотела у Леночки яблочный пирог к ужину попросить, но ее не было. Я просидела в кухне минут двадцать – на подоконнике любовный роман лежал, я его полистала, ну а потом вернулась к себе.

    – И по пути ты больше никого не встретила?

    – Нет, – дернула тонкими косичками Виолетта, – даже Леночки нигде не было. Но вы не сомневайтесь – это Феликс брошь украл. Я вас очень прошу, посадите его за решетку!

    Выйдя из комнаты Виолетты, Тихон направился к кадке с пальмой. Осмотрев плотную землю, подернутую зеленоватым пухом не то мха, не то плесени, он пришел к выводу, что здесь никто ничего не прятал. Вздохнув с сожалением, он направился к Феликсу – пусть этот звездочет объяснит, отчего он назвал вором Вадима.

    Предложенную тему звездочет поддержал с радостью. Глазки его заблестели, а мясистый нос задергался от перевозбуждения.

    – Младший сын Евдокии Дмитриевны – весьма опасный субъект! – выдал он, приглаживая волосы. Наткнувшись на плешь, торопливо опустил руки и сцепил их замочком на животе. – Родную мать продаст и не вздрогнет!

    – Это почему вы так решили? – спросил Тихон, присаживаясь на край дивана.

    – А вы посмотрите на него. Отрастил себе длинные волосы и ходит, трясет ими!

    Тихон чуть было не прыснул от смеха: по всей видимости, Феликс не мог простить парню именно его богатую шевелюру.

    – Он дерзок и невоспитан, – продолжил свою обвинительную речь Пастухов. – Впрочем, о нем вам лучше всего расскажет Акулина Альфредовна, уж она от него натерпелась… несчастная женщина. А вы спросите у Вадима, чем он был занят, пока его мать ходила к портнихе, я вот нисколько не удивлюсь, если окажусь прав – брошь украл именно этот малолетний наглец!

    – Я с ним уже побеседовал, – кивнул Тихон, – и он вовсе не отрицает, что прогуливался по дому и, кстати, видел около комнаты своей матери Акулину Альфредовну…

    – Врет, он врет! – бросился защищать свою покровительницу Феликс.

    – Не надо так волноваться, – усмехнулся Тихон.

    Роль сыщика ему нравилась все больше и больше, и, пытаясь вытащить на поверхность истину, он получал несказанное удовольствие от самого процесса расследования.

    – Да как же тут не волноваться, – развел руками Феликс, – я не могу молчать, когда пытаются очернить такого замечательного человека, как Акулина Альфредовна!

    – Не пойму, – насмешливо сказал Тихон, – почему вы хотите жениться на Виолетте, а не на ее матери?

    – Что? – замер Феликс. Его глаза округлились и выкатились вперед. – Ну что вы, – засопел он, вновь приглаживая волосы, – она старше меня на десять лет…

    – А Виолетта младше вас более чем на двадцать лет, это вас не смущает?

    – Нет, – астролог надулся и покраснел. – Я мужчина в самом соку, и Виолетта Львовна мне очень подходит.

    Тихон тяжело вздохнул и направился к двери.

    – Благодарю за беседу, – сказал он, выходя из комнаты. Представив Пастухова у алтаря именно с Акулиной Альфредовной, он улыбнулся и прошептал: – Отличная бы пара получилась, просто отличная.

* * *

    – Уберите от меня руки, ветеринары чертовы! – взвизгнула Ирма, когда молоденькая медсестра попытался намазать ссадину зеленкой. – Я не могу быть сегодня уродиной, понимаете, не могу! Пригласите пластического хирурга, пусть он немедленно все исправит!

    – В нашем травмпункте нет пластических хирургов, – устало вздохнул врач, поправляя очки, – могу пригласить уборщицу Марию Сергеевну, она даст ведро, вы наденете его на голову, и поверьте мне, врачу с огромным опытом, никто никаких дефектов на вашем лице не заметит.

    Врезавшись в столб, Ирма стукнулась лицом о руль и на пару секунд потеряла сознание. Очнувшись, выскочила из машины, поскользнулась и упала на припорошенную снегом дорогу, больно ударившись при этом коленом. Взглянув на разбитый бок «Хундая», она негодующе плюнула в его сторону и торопливо вернулась в салон. Народ уже стекался и, шумно обсуждая случившееся, надеялся на продолжение спектакля с обязательным участием гаишников. Но Ирма не собиралась доставлять удовольствие зевакам. Во-первых, у нее болели синяки, оставшиеся после «массажа» багетом и совком, во-вторых, у нее ныло и распухало лицо, в-третьих, она боялась, что у нее отберут права и затаскают по инстанциям, в-четвертых, она не хотела опаздывать на вечернее торжество, на котором планировала выставить Дашу хитрой и непременно падшей особой. Никакие гаишники сейчас Ирме не были нужны.

    Дав задний ход, она распрощалась со столбом и зеваками и рванула до ближайшего травмпункта. Вырвав из рук молоденькой девушки, дежурившей в регистратуре, тонкую карточку, Ирма, приволакивая ногу, буквально влетела в кабинет врача с требованиями немедленно сделать из нее прежнюю красавицу. Врач же вместо того, чтобы тут же сотворить чудо – дать какую-нибудь таблетку, от которой все ушибы волшебным образом исчезли бы, отправил Ирму по кабинетам проверять: не пострадал ли ее мозг, не пало ли смертью храбрых колено?

    Вернувшись с кучей бумажек, «тяжелобольная» еще раз мужественно подошла к зеркалу, висевшему над белоснежной раковиной. Подошла – и взвыла. Обозвав врача и медсестру лентяями, второгодниками и криворукими Айболитами, она наконец-то уселась на стул и позволила медсестре подойти к ней для обработки ран на расстояние вытянутой руки. Перепуганная женщина перебежками, оглядываясь на врача и ища у него сочувствия и поддержки, приблизилась к больной и сделала первую попытку продезинфицировать рану, за что тут же получила емкое: «Ветеринары чертовы!»

    Обалдевший от происходящего врач, уставший и рассерженный, уже не сомневался: мозг пациентки поврежден очень сильно, и, скорее всего, это произошло еще при ее рождении. Если бы мог, он бы сам с удовольствием надел на голову Ирмы ведро – как бы стало тихо в кабинете, как тихо!

    – Я на вас в суд подам! – взвизгнула Ирма, и медсестра испуганно отскочила в сторону, выплеснув при этом на пострадавшую полпузырька зеленки. – А-а-а! – заголосила Ирма, смахивая с себя лечебную жидкость. Но зеленка вовсе не собиралась исчезать бесследно, она молниеносно впиталась в кожу на щеке, шее и руке.

    Оценив масштабы случившегося, Ирма подскочила со стула. Размахивая руками, она принялась высказывать все, что думала по этому поводу. От проклятий, которые она разбрызгивала вместе со слюнями и слезами, у врача и медсестры зазвенело в ушах.

    – Сволочи! – наконец-то закончила она свою речь и, подхватив сумку, вылетела из кабинета.

    Около дома Корнеевых Ирма немного успокоилась. Утешив себя тем, что от жалости до любви совсем небольшое расстояние, она понадеялась вызвать у Егора сначала первое чувство, а затем сразу же второе.

    – Он, конечно же, захочет меня обнять и поцеловать, – всхлипнув, сказала она, застегивая «молнию» куртки до горла.

    Следы зеленки оказались частично скрыты, но все же вид был именно тот, который обычно вызывает всеобъемлющую жалость.

    – Это ничего, это даже к лучшему, – приободрила она себя, глядя в зеркальце. Вынула из сумочки телефон и набрала номер Акулины Альфредовны. – Это я, – торопливо сказала она, услышав знакомый голос, – ужас, ужас… я попала в аварию… чертов «Хундай» вздумал врезаться в столб – ненавижу эту машину, ненавижу! Да, да – уже подъехала к дому… кости целы, но что ужаснее всех переломов – у меня разбито лицо! Криворукая медсестра еще заляпала меня зеленкой! Спускайтесь быстрее, только прихватите Егора… он уже вернулся? Отлично… А лучше прихватите всех – масштабы трагедии не имеют границ! Егор непременно должен почувствовать себя виноватым! Возможно, он сразу же пересмотрит свое отношение ко мне.

    Досчитав до пятнадцати, Ирма увидела, как распахивается дверь и во двор выскакивают: Почечуева, Евдокия Дмитриевна, Вадим, противная Дашка и все остальные.

    Молодец Акулина Альфредовна – оперативно сработала!

    Приоткрыв дверцу, Ирма не торопясь, охая и ахая, стала выбираться из машины. Ее профессиональные стоны, которые она однажды отрепетировала и закрепила в своем репертуаре, неслись над заснеженной землей, сотрясая воздух.

    – Что случилось, деточка моя?! – воскликнула Акулина Альфредовна, явно переигрывая.

    – Я чуть не погибла, – пытаясь хромать обеими ногами одновременно, ответила Ирма.

    Сделав несколько шагов, она облокотилась о капот машины и затряслась от рыданий.

    – Жива? – осведомилась Дашенька, разглядывая синяк на щеке врагини. – Не волнуйся – заживет.

    – Отойди от меня!

    – Ирма, тебе необходимо пройти в комнату и лечь, я сейчас же вызову врача, – резко сказал Егор, подходя ближе. – Хотя, наверное, будет лучше, если я отвезу тебя в больницу.

    – Обязательно в больницу, – обеспокоенно закивала Евдокия Дмитриевна.

    Ирма на миг затихла и покосилась на Акулину Альфредовну, они обменялись быстрыми взглядами. Этот немой диалог можно было перевести приблизительно так:

    «Точно, мы сейчас уедем! В больнице Егор меня одну не оставит, и вечернего торжества не будет вообще…»

    «Правильно, какая может быть помолвка без жениха, время-то уже к ужину».

    «В больнице он будет скакать вокруг меня, и кто знает, кто знает…»

    «Вперед, моя девочка! Вперед!»

    Ирма уже хотела кивнуть и вцепиться в Егора мертвой хваткой, но тут вспомнила об Илье Зарубкине… Нет, наоборот, – пусть устраивают помолвку! Пусть разоденутся в пух и перья, пусть приготовятся к празднику, а она-то им карты спутает… Хотя почему она? Это Дашка будет во всем виновата – нечего сидеть на двух стульях!

    – Нет, не надо в больницу, – слабо ответила Ирма, беря Егора под локоть, – я уже побывала в травмпункте и прошла обследование, переломов нет.

    Акулина Альфредовна уставилась на нее с недоумением, но Ирма отправила ей следующий взгляд: «Все под контролем, так надо».

    – Ого, как помялся! – воскликнула Дашенька, приседая около машины. – Эх, «хундайчик», «хундайчик», угораздило же тебя…

    – Мало ему досталось, – фыркнула Ирма. Топнула больной ногой и тут же заохала: – Как болит, как болит, ненавижу его, ненавижу!

    Дашенька зачерпнула горсть снега и протерла им кровавую ссадину на крыле.

    – Бедняга, – сочувственно сказала она, – ну ничего, залатают тебя, будешь как новенький.

    – Вот еще, чинить эту рухлядь! Продам на запчасти, будет знать, как со столбами дружбу водить!

    – Отдай его мне! – выпалила Дашенька, подскакивая.

    – Что значит отдай, – фыркнула Ирма. – Он денег стоит.

    – Сколько ты хочешь?

    Ирма из вредности решила не продавать противной разлучнице надоевшую и нелюбимую машину. Но потом, понадеявшись, что «Хундай» еще раз врежется в какой-нибудь столб, когда за рулем будет именно Даша, передумала.

    – Шесть тысяч долларов.

    – Здесь – две тысячи, – вынимая деньги из кармана джинсов, сказала Дашенька, – бери сейчас, чтобы потом не отказывалась. А остальное – после Нового года.

    Она посмотрела на Тихона, и тот еле заметно кивнул.

    – Забирай, – усмехнулась Ирма, кидая на машину брезгливый последний взгляд. – Видеть его не хочу.

    Егор, понимая, что аванс был отдан за счет его денег, выплаченных за моральный ущерб, вздохнул и… улыбнулся. На душе по непонятной причине стало тепло и уютно, будто только что на его глазах было совершено благое дело, к которому и он косвенно оказался причастен.

    – Пойдем, я провожу тебя до комнаты, – сказал он Ирме и обернулся, чтобы посмотреть на Дашеньку.

    Она вновь присела на корточки и, похлопав «хундайчика» по боку, тихо сказала:

    – Ну, здравствуй, дружище, мы теперь с тобой – одна команда.

    То ли мелькнули огни новогодней гирлянды, то ли так упал свет фонаря, но Дашеньке вдруг показалось, что «хундайчик» подмигнул ей разбитой фарой – точно хотел ответить: «Привет, я тоже рад нашему знакомству».