Прочитайте онлайн Золотая клетка для светского льва | Глава 10

Читать книгу Золотая клетка для светского льва
5116+2353
  • Автор:

Глава 10

    Да здравствует новый

    частный детектив!

    Егор смотрел на Тихона и пытался вспомнить: где он его видел? Эти хитрые серые глаза, усики «щеточкой», круглый животик… Показалось? Да, наверное, показалось.

    – …и я считаю, поиск броши надо доверить именно Тихону Ефимовичу, – закончила свою речь (которая в основном состояла из перечисления заслуг нового гостя) Евдокия Дмитриевна.

    Егор покосился на Дашеньку. Довольное выражение ее лица заставило его нахмуриться: проиграл, опять проиграл! Так вот зачем она уточняла, кому может быть выплачено вознаграждение… Заранее все продумала – браво!

    – Хорошо, – согласно кивнул Егор, понимая, что в данном случае абсолютно неловко спрашивать диплом или трудовую книжку у отца девушки, на которой он якобы собирается жениться. Да и к тому же мать свято верит, что этот человек отыщет украденную брошь. Ладно, пусть так – до Нового года остались считаные дни, не так уж и долго придется терпеть этот водевиль. – Я предупрежу всех, чтобы Тихону Ефимовичу оказывали всяческое содействие, – добавил он.

    – Прекрасно! – засияла от радости Евдокия Дмитриевна. – А где же мы поселим Тихона Ефимовича?

    – Ну что вы, это совсем необязательно… – замотал головой Волошин.

    – В моей комнате есть отличный диванчик, – перебила Дашенька, которой теперь хотелось остаться не только из вредности, но еще из-за предстоящего расследования, – тебе же там будет удобно, правда, Тихон?

    – Даже не знаю, – протянул он.

    Жить в чужом доме пока не входило в его планы.

    – Мама, мы и так злоупотребили добротой Тихона Ефимовича, – начал Егор, желая одержать хотя бы маленькую победу, – перед праздниками всем хочется отдыхать, а не работать. Давай же не будем заставлять Тихона Ефимовича жить у нас, возможно, это для него не очень удобно…

    – Удобно, удобно, – вмешалась Дашенька, кидая на родителя сердитый взгляд.

    – Вообще-то… – занервничал Тихон, – мне действительно лучше побольше проводить времени в вашем доме… Для расследования это очень полезно.

    – Вот-вот, – поддакнула довольная Дашенька.

    – Пожалуйста, – улыбнулась Евдокия Дмитриевна, – поступайте так, как вам комфортнее, а сейчас располагайтесь и, если что-нибудь понадобится, обязательно скажите, чувствуйте себя как дома.

    На этом была поставлена точка, и Егор недовольно вздохнул.

    Дашенька, поблагодарив Корнеевых за гостеприимство, подтолкнула Тихона к двери – надо поскорее сматываться, пока Егор не надумал задать какие-нибудь совершенно ненужные вопросы.

    – А почему Дашенька называет Тихона Ефимовича по имени, а не папой? – поинтересовалась Евдокия Дмитриевна, когда за гостями закрылась дверь.

    – Он не родной отец. Даша из детского дома, а Тихон Ефимович ее удочерил, – ответил Егор.

    – Боже мой! – воскликнула Евдокия Дмитриевна, прижимая руки к груди. – Какой человек, какой человек!

    Оказавшись в Дашиной комнате, Тихон вальяжно уселся в кресло, закинул ногу на ногу и сказал:

    – Мне нужны трубка, скрипка, клетчатый плед, большая лупа, трость и собака. Кстати, купи себе толстую тетрадь – будешь записывать в нее каждый мой шаг.

    – Что-то рановато у тебя началась мания величия, – усмехнулась Дашенька. – Лучше давай подумаем, с чего нам начать.

    – Мне надо осмотреть место преступления, – потер ручки Тихон.

    – Осмотришь, но не думаю, что там можно найти что-нибудь стоящее. Футляр с брошью лежал в ящичке трельяжа…

    – А замок сломан?

    – Не-а, – мотнула головой Дашенька, – да и не было там никакого замка. Почти сразу после случившегося я разговаривала с Евдокией Дмитриевной. Она сказала, что все драгоценности хранит в сейфе Егора – в кабинете, но эту брошь на днях достала, потому что сначала подбирала ткань под цвет рубинов, потом ее одолели воспоминания о покойном муже, а потом она захотела ее примерить вместе с готовым платьем – вот брошь у нее всегда под рукой и была.

    – Замечательная женщина, не правда ли? – спросил Тихон, и его взгляд затуманился.

    – Эй! Ау! – вернула его на землю Дашенька. – Не отвлекайся. Во-первых, надо поговорить с каждым подозреваемым. Я забыла рассказать… Когда обнаружилась пропажа броши, все стали обвинять друг друга в воровстве. Ирма и Акулина Альфредовна показали на меня, Виолетта – на Феликса, Феликс, в свою очередь, – на Вадима, а Вадим – на Акулину Альфредовну. С двумя противными гарпиями все понятно – они спят и видят, чтобы я убралась из дома, но какие мотивы были у остальных? Почему они предъявили именно такие обвинения?

    – А ты молодец, – похвалил Тихон, – правильно мыслишь! Думаю, Егор уже предупредил домочадцев о моих полномочиях – мне не терпится взяться за дело и кого-нибудь допросить, – он вскочил с кресла, застегнул пуговицы на жилетке и спросил: – Ну, где тут поживают твои враги? Начнем именно с них!

    – Я тебя обожаю, – улыбнулась Дашенька, и Тихон зарделся от счастья.

    Известие о том, что расследованием кражи будет заниматься отец Дашеньки, повергло Акулину Альфредовну в глубокую печаль. Накапав в рюмку успокоительных капель, выпив их залпом, она приняла решение временно не показывать своего истинного отношения к сопернице Ирмы – так будет надежнее и эффективнее.

    «Уйду в глубокое подполье», – решила она, все еще веря в победу.

    – Так почему же вы, Акулина Альфредовна, посчитали, что брошь взяла именно Даша? – щурясь, спросил Тихон. Уж он постарался, чтобы каждое его слово для этой тощей женщины с бегающими глазками прозвучало как выстрел.

    – Я… Э-э… Мы просто мало знали друг друга, и… все так неожиданно случилось…

    – То есть вы уже так не считаете?

    – Нет, конечно.

    «То-то же», – улыбнулась Дашенька, мысленно гордясь Тихоном.

    – Может, теперь ваши подозрения пали на кого-то другого?

    – В этом доме живут только порядочные люди, – надулась Акулина Альфредовна, – и я не могу допустить даже мысли…

    – А чем вы сами занимались во время отсутствия Евдокии Дмитриевны? – перебил Тихон. Он откинулся на спинку кресла и смерил хозяйку комнаты взглядом, который вряд ли ей понравился.

    «Может, и правда купить ему скрипку, трубку и собаку? – подумала Дашенька. – Ну до чего же хорош!»

    Акулина Альфредовна расправила плечи, слегка наклонила голову набок и голосом милой пастушки ответила:

    – Я читала Библию, а потом вышивала.

    – Похвально, похвально, – кивнул Тихон, не веря ни единому слову. – Значит, из комнаты вы не выходили?

    – Ну… я уже не припомню…

    – А вы постарайтесь, – влезла Дашенька.

    Конечно, расследование ведет Тихон, но разве возможно оставаться в стороне, когда враг так близко и к тому же явно находится не в своей тарелке!

    – Нет, не выходила, – твердо ответила Акулина Альфредовна.

    – А как вы думаете, – подался вперед Тихон, – почему младший сын Евдокии Дмитриевны – Вадим указал на вас? Почему он посчитал, что именно вы украли брошь?

    – Откуда мне знать, что в голове у этого мальчишки! – возмутилась подозреваемая. – Вы загляните под его кровать – это же кошмар! Неужели вы можете доверять словам такого человека?!

    – А что у него под кроватью? – поинтересовалась Дашенька.

    – Там… там… – покраснев, забормотала Акулина Альфредовна, – там падшие женщины лежат!

    – Живые или мертвые? – поинтересовался Тихон. – Будьте любезны, объясняйтесь точнее.

    – Я отказываюсь об этом говорить, – фыркнула Акулина Альфредовна.

    – А откуда вы знаете, что хранится у него под кроватью? – спросила Дашенька.

    – Пришлось однажды убираться… Леночка заболела, и на меня свалили самую тяжелую работу!

    – Значит, вы настаиваете на том, что Вадим вас просто оклеветал, – уточнил Тихон.

    – Настаиваю, еще как настаиваю! Из комнаты я не выходила.

    – Пожалуй, – задумчиво сказал Тихон, – мы организуем вам очную ставку.

    – Ага, – поддержала Дашенька, – не будем откладывать это мероприятие в долгий ящик. Я сейчас приведу Вадима.

    Она выскочила из комнаты Акулины Альфредовны и побежала в кухню, именно там, по ее подозрениям, и должен был находиться в данную минуту любитель падших женщин – двадцать минут назад она видела его спускающимся по лестнице.

    Интуиция не подвела: разламывая вилкой кусок холодца, Вадим покачивал ногой и клянчил у Леночки рюмку водки, которую она прятала вот от таких лоботрясов в шкафу за пачками с макаронными изделиями.

    – Тебе что, жалко, я не понимаю? – бубнил Вадим, с тоской поглядывая на холодец.

    – Нет у меня водки.

    – Не ври, я видел.

    – Это для выпечки, я в тесто добавляю, – упорно гнула свою линию Леночка, совершенно правильно полагая, что, уступив один раз, навеки обречет себя на подобные разговоры. Бегай потом в магазин из-за недостающего ингредиента!

    – У меня, может, депрессия, а ты помочь не хочешь.

    Дашенька скептически посмотрела на «депрессивного» Вадима. Диагноз ему можно было поставить только один – гипертрофированная форма безделья.

    – Пойдем со мной, тяжелобольной, – усмехнулась она.

    – Это еще зачем? – на всякий случай напрягся Вадим.

    – Вызываем тебя на очную ставку с Акулиной Альфредовной.

    – Ого, да твой папаша времени зря не теряет, – лениво поднимаясь со стула, удивился Вадим, – а правда, что он спец по раскрытию краж?

    – Правда, – кивнула Дашенька, гадая, откуда у парня такая информация, похоже, Евдокия Дмитриевна тоже пробежалась по своим родственникам, превознося Тихона до небес.

    Увидев Вадима, Акулина Альфредовна сдвинула брови и натянуто улыбнулась. Что означала такая реакция, понять было затруднительно. То ли любительница Библии хотела пригрозить парню, то ли намекала на вознаграждение за его молчание, то ли пыталась при помощи своей перекошенной физиономии вызвать у него амнезию.

    Тихон представился, кивнул на свободное кресло, пожалел в сотый раз, что у него нет трубки или хотя бы сигары, нахмурился, пытаясь добавить себе важности, и продолжил расследование.

    – Значит, вы, Акулина Альфредовна, продолжаете утверждать, что не покидали свою комнату после обеда в тот злополучный день.

    – Да, продолжаю! – взвизгнула Почечуева.

    – Теперь вы, молодой человек: пожалуйста, ответьте, почему вы обвинили Акулину Альфредовну в краже броши?

    – Потому что я видел, как она выходила из комнаты матери, – фыркнул Вадим.

    – Он врет! – подскочила Почечуева.

    – Подозреваемая, сядьте! – строго и громко отчеканила Дашенька. Сдержала улыбку и сказала уже Вадиму: – Продолжай, мы тебя внимательно слушаем.

    – Так я все сказал, – пожал он плечами.

    Душа Тихона была до краев переполнена волнением – как же это увлекательно, быть сыщиком! Кто-то врет, кто-то выкручивается, кто-то говорит правду, а он должен все это разобрать, уравновесить и обдумать. Тэк-с, тэк-с…

    – А вы, молодой человек, что сами делали рядом с комнатой Евдокии Дмитриевны? – поинтересовался он, торопливо расстегивая жилетку: от нахлынувших чувств ему стало жарко.

    – Честно говоря, – сморщился Вадим, – хотел попросить у матери денег…

    – Да, да! – перебила его Почечуева. – Ему нужны деньги на падших женщин!

    – Эх, – мечтательно вздохнул Вадим, – да если б хоть одна хотя бы раз около меня упала…

    – Попрошу не отвлекаться, – пресек ненужные разговоры Тихон. – Значит, вы хотели попросить денег…

    – Да, сначала я спустился на первый этаж – брат уехал на работу, и я подумал – загляну в его кабинет…

    – Он хотел украсть у Егора деньги. Кошмар! И вы можете верить такому человеку! – вновь влезла Акулина Альфредовна.

    – Ну, взял бы я у него пару сотен, тоже мне трагедия, – сморщил конопатый нос Вадим, – у него денег полно, он бы и не заметил.

    Тихон покачал головой, погрозил пальцем и выдал короткую нравоучительную речь.

    – Воровать нехорошо, – сказал он и слегка покраснел.

    Почесав макушку, он попытался еще что-нибудь добавить по этому поводу, но больше ничего в голову не пришло.

    – Да, – протянул он, – очень нехорошо.

    Посчитав, что внес серьезный вклад в дело воспитания молодежи, Тихон перевел взгляд на Акулину Альфредовну:

    – Вы все еще продолжаете настаивать, что не выходили из своей комнаты? Пока я еще ни с кем, кроме вас, не разговаривал, но, возможно, другие члены семьи тоже могли видеть вас в коридоре.

    – Я точно не помню… – заерзала Почечуева, ненавидя всех, кто стоит рядом, до глубины своей высушенной до острых корок души. – Кажется, я заходила к сестре… поговорить. Но ее не было, и я тут же вернулась к себе.

    – А о чем вы хотели поговорить? – поинтересовалась Дашенька, едко улыбаясь.

    – Не скажу.

    – Можно, я уже пойду? – заныл Вадим, вспоминая о холодце. – Я свое черное дело сделал – родную тетку правосудию сдал, а вы тут уж сами с ней разбирайтесь.

    – Наглец! – выкрикнула Акулина Альфредовна. Схватила с дивана подушку и швырнула ею в двоюродного племянника. – Бесстыжий наглец!

    Уклонившись от летевшего в него мягкого снаряда, Вадим выскочил из комнаты.

    – Так о чем же вы хотели поговорить с Евдокией Дмитриевной? – настойчиво спросил Тихон.

    – Об Ирме, – резко ответила подозреваемая. – Она любит Егора, и они были бы отличной парой… Ты, Даша, ему совершенно не подходишь, – Акулина Альфредовна сверкнула глазами. – Вы с ним слишком разные…

    Она осеклась, понимая, что сейчас сболтнет лишнее, села на край дивана, сложила руки на коленях и с видом первоклассницы-отличницы спросила:

    – У вас есть еще ко мне вопросы, товарищ частный детектив?

    – Нет, – мотнул головой Тихон.

    – Тогда позвольте мне побыть одной, перепалка с Вадимом вывела меня из равновесия. Я бы советовала вам приглядеться к нему получше – он же родину продаст за копейки!

    – Непременно, – кивнул Тихон, – мы и с вами еще не раз побеседуем.

    Он отправил Акулине Альфредовне скользкую улыбочку и шагнул к двери.

    Дашенька последовала за ним. В душе поскрипывало дурацкое негодование, плотно переплетенное с непонятной тоской. Это почему еще она Егору не подходит?! То есть она и не собиралась за него замуж, но все же… но все же…

* * *

    Кровать раздражающе скрипела, а свет луны казался слишком ярким. Максим Леонидович приподнялся, взбил подушку и звонко чихнул. Снова лег и заерзал. Пора возвращаться домой, свой долг он выполнил – Евдокию Дмитриевну после кражи поддержал, нечего ему тут больше делать.

    – И куда только подевалась эта записка? – пробубнил он, натягивая одеяло до подбородка.

    А может, так оно и лучше – потерял записку, и черт с ней!

    – Да, – согласился сам с собой Максим Леонидович, – ерунда все это.

    Успокоившись, он закрыл глаза и практически сразу погрузился в царство Морфея. Ему приснился астролог Феликс, который был почему-то абсолютно лыс и гол. Он собирался прыгнуть в котел с кипящим молоком, и Максим Леонидович всю ночь пытался отговорить его от этого шага. Спасла астролога Акулина Альфредовна, она появилась неожиданно – в свадебном платье, с белой лилией в волосах. «Это я, твоя невеста, касатик», – сказала она и протянула руку Феликсу. Но тот признавать в себе жениха отказался и вытолкнул на передний план вспотевшего Максима Леонидовича. Берестов, заикаясь, стал объяснять, что он-то тут как раз ни при чем, но Феликс сзади толкал все сильнее, а Акулина Альфредовна, продолжая петь: «Соколик мой ненаглядный», – уже хищно щурилась, облизывая при этом губы…

    – А-а-а! – подскочил на кровати Максим Леонидович за секунду до того, как Почечуева одарила его страстным поцелуем. – Бред, какой же бред, – замотал он головой, глядя на часы.

    Восемь утра.

    Кряхтя и отмахиваясь, точно прогоняя ночное наваждение, Берестов встал с кровати, зевнул и… посмотрел на пол. Около кресла лежал белый конверт, точно такой же, как и в прошлый раз.

    «Ну и как вам теперь спится, Максим Леонидович?» – гласила записка.

    Крупные печатные буквы, и строчка слегка едет в правый верхний угол.

    – Плохо, – выдохнул Берестов, вытирая выступивший на лбу пот. – Плохо мне спится!