Прочитайте онлайн Зимний Туман - друг шайенов | 32. МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ НАРОДОВ ЗАПАДА

Читать книгу Зимний Туман - друг шайенов
2816+2957
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

32. МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ НАРОДОВ ЗАПАДА

Ледвилл со всех сторон теснили горы. Их вершины скрывались за низкими тучами, а склоны были покрыты густым лесом, в котором виднелись просеки. Въезжая в город по скользкой дороге, Степану пришлось несколько раз сворачивать к обочине, чтобы проезжающие повозки не облили его жидкой грязью, вылетающей из-под колес.

Улица круто поднималась вверх. Гончар и Тандерс остановились у книжного магазина. Отсюда хорошо был виден центр города.

— Красное здание с белыми колоннами — это наша гостиница, — указал преподобный. — А вон там, пониже — полицейский участок, контора мирового судьи и тюрьма. Но я не советую тебе торопиться на встречу с другом. Тюрьма от нас никуда не денется. Заглянем в отель, приведем себя в порядок, пообедаем. Там рядом — отличный ресторан, где меня кормят бесплатно. Покормят и тебя. А уж потом отправимся к твоему другу.

— Ты и в тюрьму пойдешь со мной? Это обязательно — ходить вдвоем?

— Не вдвоем, а втроем. С нами будет шериф Дагган.

— Еще один твой друг?

— Партнер.

"Отличная подбирается компания, — подумал Степан. — Осталось только выяснить, какие могут быть общие дела у шерифа и бывшего репортера, нарядившегося монахом".

Остановившись у отеля, Гончар понял, что преподобный Тандерс имеет друзей не только среди правящего класса. Негритенок в гостиничной униформе, дежуривший на входе, подбежал к ним и перехватил поводья мула:

— Добрый день, отец Джекоб! Вы остановитесь у нас?

— Остановлюсь, Мозес, остановлюсь.

— Тогда я сам отведу вашего Лентяя в конюшню! Ох, и исхудал же он!

— Поставь его рядом с вороным и подальше от входа. Мы прибыли надолго.

— Не беспокойтесь! Жеребец смирный?

— Людей он не кусает, — сказал Гончар, отдавая повод мальчишке.

— Так я могу их обоих почистить? Сколько грязи им, бедняжкам, пришлось перемесить по дороге! Отец Джекоб, а вы будете читать проповедь на завтрашнем собрании?

— Надеюсь. — Тандерс бросил негритенку монету, и тот поймал ее на лету.

— Вот здорово! Так мы придем на собрание всем домом! И мама, и тетушки, все придут вас послушать!

Войдя в просторный холл, Степан остановился, но Тандерс подхватил его под локоть и решительно повел за собой к стойке регистрации.

— Мой номер свободен? — спросил он у клерка. — Отлично. А соседний? Превосходно. Запишите меня и моего друга. Это преподобный Стивенсон из монастыря Каса-Нуэва.

— Давненько вы к нам не заглядывали, отец Джекоб, — сказал клерк, раскрывая журнал в богато отделанном переплете.

— Что же делать, ведь мы верхом добирались к вам из Техаса…

Пока преподобный беседовал с клерком, Степан оглядел зал. Мужчины в дорогих костюмах, с тщательно уложенными прическами и с перстнями на пальцах собрались вокруг столика, за которым восседал живописнейший оборванец, словно сошедший с иллюстраций к "Робинзону Крузо". Его босые грязные ноги покоились на плюшевом пуфике. Из-под распахнутой меховой безрукавки выпирало волосатое брюхо, украшенное револьвером на шнурке. Длинные свалявшиеся волосы лежали на плечах, а в седой бороде застряли соломинки, красноречиво свидетельствуя о том, что предыдущую ночь этот путник провел в каком-то сарае. Но в его красной обветренной лапе был хрустальный бокал, в котором сверкала янтарная влага, и пять бутылок шампанского занимали весь столик.

— Выпьем же за новое месторождение! — зычно провозгласил оборванец. — Я назову его в честь своей младшей дочери! Это будет шахта "Амалия"!

— За Амалию! — Джентльмены в дорогих костюмах вскочили в едином порыве, воздымая бокалы.

Никто из них не обратил внимания на двоих бедных монахов, и Степан с благодарностью вспомнил Домбровского, подарившего ему такой замечательный монастырский плащ. Пожалуй, в этом наряде он и вправду может безбоязненно ходить в самой гуще полицейских ищеек.

— Вот так живет Ледвилл, — сказал Тандерс, увлекая его за собой по лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой. — Здесь не придают значения одежде. Под лохмотьями может скрываться самородок ценой в сотню тысяч, а за роскошным смокингом — долги на миллион. Твой номер — тринадцатый. Надеюсь, ты не суеверен? Двенадцатый Билл держит для меня, а мне хотелось, чтобы мы жили рядом.

Тандерс отпер дверь номера и отдал ключ Степану.

— У тебя есть час на то, чтобы принять ванну и переодеться. Мы с тобой одного роста, поэтому подберешь себе костюм из моего гардероба. В монашеском балахоне не стоит ходить в ресторан.

— Чтобы не смущать посетителей?

— О, их трудно чем-то смутить. Нет, костюмы нам понадобятся, чтобы не выделяться из толпы.

Гончар задержался на пороге:

— Послушай, я не привык, чтобы меня водили за руку. И не привык, чтобы мне оказывали помощь. Ты всем так помогаешь?

— Нет. Только тем, кто нуждается в моей помощи.

— А ты уверен, что я нуждаюсь? До сих пор я и сам неплохо справлялся.

— Понимаю тебя. — Тандерс кивнул и снял очки. — До чего же иногда надоедает носить эти стекла. Так вот, Стивен, я понимаю тебя. Ты думаешь о том, как рассчитываться за помощь. В этой стране за все приходится платить.

— А что, в других странах не так?

— Однажды в Африке, в верховьях Замбези, я остановился на ночлег в деревне. Хозяйка хижины сварила мне кашу. Немного, полмиски. Я был слишком голоден, и съел кашу мгновенно, и только потом понял, что она потратила на меня последнюю горсточку риса. И ее семерым детям наутро пришлось завтракать глотком горячей воды. Как думаешь, эта женщина рассчитывала, что я ей заплачу?

— Но ведь ты ей заплатил?

— Чем я мог заплатить? — Тандерс рассмеялся. — Чистыми страницами из блокнота или огрызками карандашей? Дырявыми башмаками? Нет, Стивен, я мог только сказать "спасибо". Но ей этого хватило.

— Мы не в Африке, — сказал Гончар. — И ты можешь рассчитывать на меня.

Тандерс подтолкнул его в номер:

— Ты мне уже помог. Там, в конюшне Пузатого Джона. Одному мне пришлось бы туго. Так что не трать время на разговоры. Мойся и брейся. Кстати, не сбривай усы. Костюм тебе принесут. Через час встречаемся внизу. Да, чуть не забыл. Оружие оставь в номере. Там есть сейф.

Когда, спустя час, Гончар снова увидел своего ночного спутника, он смог узнать его только по круглым очкам. Горячая ванна, хорошая бритва и отлично сидящий костюм преобразили Тандерса. Теперь он не сутулился, и голос его звучал весело и уверенно.

— Кто тебя научил так завязывать галстук? — спросил он, поправляя узел своего пестрого шарфа. — Ты, оказывается, франт. Король паркета. Идем скорее, нас уже ждут. Кстати, запомни: мы прибыли из Техаса. Там ты жил в монастыре Каса-Нуэва.

Они долго шли по деревянному тротуару, выбирая место, где можно было бы перейти улицу. Обоим не хотелось ступать начищенными башмаками по жидкой грязи. Наконец, Тандерс, махнув рукой, остановил проезжающую карету и вскочил на подножку.

— В "Аляску"!

Извозчик недоуменно уставился на него.

— Плачу доллар, — добавил Тандерс.

Карета тронулась. Но не успел Степан устроиться на жестком кожаном сиденье, как лошади остановились у здания на другой стороне улицы.

— Приехали.

Тандерс открыл дверцу и запустил пальцы в карман жилета, но Гончар его опередил:

— Моя очередь платить.

Получив от него доллар, извозчик широко улыбнулся:

— Я думал, вы пошутили. Ну, парни, видать, сегодня в "Аляске" будет весело.

Едва они вошли в ярко освещенный зал, как перед ними вырос огромный негр в белом пиджаке.

— Рад приветствовать вас, джентльмены! Позвольте мне…

— Брось, Чарли. — Тандерс легко стукнул кулаком по необъятной груди. — Тут все свои. Это Стив из Техаса. Стив, это Чарли, чемпион мира по французской борьбе. Грудинка готова?

— Грудинка готова, сиськи и попки тоже. Девчонки прыгали до потолка, когда узнали, что ты приехал.

Он провел их через зал и открыл дверь кабинета:

— Желаю хорошо отдохнуть.

Стол был накрыт на четверых, и Гончар, прежде чем сесть на плюшевый диван, вопросительно глянул на Тандерса.

— К нам присоединятся мои подружки, — сказал преподобный. — Ведь ты не станешь возражать?

— Мне все равно.

— Вот и отлично. Потому что им-то как раз не все равно, с кем обедать. Приличного человека не так легко встретить, особенно здесь.

— Ты говорил, что после обеда мы пойдем в…

— Да-да, — перебил его Тандерс. — Только не произноси это ужасное слово. Мы пойдем к твоему другу. Открывай вино. Мы с тобой особые гости, и прислуга не будет стоять у нас за спиной.

Вино оказалось легким и терпким. Гончар собирался его только пригубить, но не удержался и залпом осушил бокал. "Как-то странно получается, — подумал он. — В двух кварталах отсюда мой друг сидит в тюремной камере. Моя невеста прячется в горах от грабителей и насильников. А я сижу в уютном кабинете, пью вкусное вино и жду проституток. И мне не хочется никуда уходить, вот что странно".

Негритенок вкатил на тележке целую гору сверкающей посуды. Из-под крышек сочился одуряющий аромат тушеного мяса. Гончар едва дождался, когда Тандерс выложит на его тарелку огромный кусок. Он был готов рвать эту розовую плоть руками и с трудом заставил себя взяться за нож и вилку.

— С тобой нельзя ходить на важные приемы, — сказал преподобный. — Ты ешь слишком быстро. Даже быстрее, чем я. А как раз из-за этого я тоже не бываю на приемах. Туда все приходят сытыми. А я ходил, чтобы пожрать на дармовщинку. В молодости я вечно страдал от голода.

В кабинет бесшумно вошел невысокий седой человек в строгом черном костюме.

— С тех пор ты не изменился, Джек Тандерс, — сказал он.

Преподобный встал, подавая ему руку:

— Привет, старина. Позволь представить тебе моего друга Стивена из Техаса.

— Привет, Стив. Я привык, что меня называют "шериф Дагган". Но для тебя я — Мартин.

— Мартин, у нас к тебе дело, — без предисловий начал Тандерс. — Друг Стивена сидит в твоей кутузке. Когда ты устроишь нам свидание?

— Хоть сейчас.

— Сейчас мы заняты. А вот через пару часов, по дороге к Натали, мы заглянем в твою обитель мрака в печали.

— Хотите занести передачу? Я распоряжусь, на кухне соберут пакет.

— Ты смотришь в корень, старина. Посидишь с нами?

Дагган поморщился:

— С моей язвой? Я уже неделю сижу на отварной рыбе и рисовых котлетах. Извини, но мне больно даже смотреть на ваше вино и жареное мясо. Увидимся в конторе, там и поговорим.

Он вышел. Тандерс наполнил бокалы:

— Выпьем за здоровье наших друзей. За тех, кто сидит в тюрьмах, и за тех, кто в этих тюрьмах работает. Еще неизвестно, кому из них приходится хуже.

— Что он говорил насчет кухни?

— Ты разве не понял? Ведь Мартин — хозяин этого заведения. На шерифское жалованье трудно прожить в городе. А ресторан и пай в игорном доме обеспечат ему спокойную старость. Когда-то мы начинали это дело втроем. Я, Билл и Мартин. Гостиница, ресторан, казино. Все на высшем уровне, не хуже, чем в Мемфисе или Чикаго. Я выдавал идеи и привлекал нужных людей, Билл находил деньги, а Мартин обеспечивал безопасность. Это были золотые семидесятые годы… Скажи, Стивен, в твоей жизни были золотые годы? Чем ты занимался в семидесятых, когда все кинулись в большой бизнес? Земельными спекуляциями? Железными дорогами? Поставками в армию? Или выкачивал денежки из южан?

— У меня была лесопилка. — Гончар задумчиво покачивал бокал, глядя, как пурпурная волна скользит по стеклу. — Я построил ее на пустом месте.

— На пустом месте? Надеюсь, ты не распускал бревна ручной пилой?

— Нет. Я снял паровую машину с затонувшего парохода.

— Гениально. — Тандерс налил себе и поднял бокал. — За паровую машину!

— А потом вокруг лесопилки вырос целый город, — продолжал Гончар. — Я ездил по Дакоте, нарезая земельные участки. Охотился на бизонов и медведей. Растил сыновей. Да, то было золотое время, семидесятые…

— А хочешь, я расскажу тебе про того парня, которого застрелили в Вайоминге? Про Стивена Питерса?

— Расскажи.

Лицо Тандерса покрылось розовыми пятнами. Облизывая губы, он отодвинул тарелку и оперся локтями на стол. "Быстро же его развезло, — беспокойно подумал Степан. — Как бы не отключился. Не пойду же я к шерифу без него. Или пойду?" — Так вот, Стивен Питерс — это Робин Гуд из Небраски. Он грабил богатых и раздавал деньги бедным. Когда-то у него была ферма, но по его земле прошла железная дорога. Он не хотел уходить со своей земли ни за какие деньги, и тогда рельсовые магнаты наняли бандитов. Те напали на ферму Питерса. Он, один, уложил девятерых, но в том бою погибли его мать, жена и оба маленьких сына. Тогда Питерс сам поджег свою ферму и скрылся. С тех пор он начал грабить поезда и банки, принадлежащие той самой железнодорожной компании. И он не оставлял себе ни цента, раздавая все деньги фермерам и каждому встречному, кто был одет победнее.

— Я слышал то же самое про Джессе Джеймса и его братьев, — сказал Гончар.

— Верно, — кивнул Тандерс. — То же говорят и про Сэма Басса, и еще про десяток таких же Робин Гудов. Разница только в том, что Басса уже два года нет в живых. Приятель по имени Джим Мерфи сдал его техасским рейнджерам. Про Джеймса и Питерса только рассказывают, а о Сэме уже поют песни. Не слышал?

— Нет.

— Еще услышишь. Придет время, о нем напишут романы, как про Хоакина Мурьету. Читал "Жизнь и приключения"?

— Я даже газет не читаю.

— Вот это правильно! — Смеясь, Тандерс откупорил новую бутылку. — Газет читать не надо, там сплошное вранье. Но в романах вранья еще больше. Ведь этого Мурьеты на самом-то деле не было. Я знал Джона Риджа, который все это выдумал. Попались ему полицейские сводки по Калифорнии. Весна 1853 года. Некий испано-язычный преступник совершил несколько дерзких ограблений и был убит в перестрелке. Все. Больше никаких данных. Что делает Ридж? Он берет самую распространенную на калифорнийских приисках мексиканскую фамилию. Там каждый третий был Мурьета. Затем Ридж дает своему детищу стартовый капитал в виде трагической предыстории. Гнусные англоязычные старатели насилуют невесту Мурьеты, вешают его брата, а самого героя избивают до полусмерти. Очнувшись, он начинает мстить. Месть — весьма привлекательный мотив для любого преступления. Читатель простит герою-мстителю любую жестокость, потому что сам ставит себя на его место. Но при этом Мурьета сохраняет гуманность и благородство, поэтому его любят все, с кем он встречается на своем кровавом пути. Вот такая замечательная книжка. Ридж был уверен, что она будет хорошо продаваться, особенно на Востоке, и не ошибся.

— Не ожидал, что романтические сказки могут быть популярными среди американцев, — сказал Гончар.

— Сказки — плохой товар. Лучше всего продаются мифы. Стивен, эта страна живет мифами.

— Миф и сказка — это одно и то же.

— Не совсем. Сказка не притворяется правдой. А миф выдает себя за истину. Тот, кто верит сказкам, — дурачок. А тот, кто не верит в миф, — враг общества, потому что это общество живет мифами. О свободе и равенстве, о прогрессе и цивилизации. Все это мифы. Они больше всего боятся разоблачения, поэтому все время обрастают новыми мифами, вспомогательными, которые должны подтвердить основной миф. Это называется идеология. Ридж не просто сочинил новую сказку, нет, он создал новый миф. Он написал повесть, которая считалась почти документальной. Реальным людям хочется читать про реальных людей. Вот увидишь, когда с Джеймсом будет покончено, книжка о нем разлетится огромными тиражами. Жалко, что ты не тот Питерс, которого убили… То есть я хотел сказать…

— Мне вот ничуточки не жалко, — рассмеялся Степан.

— Ну, ведь ты меня понял? — Тандерс, громко глотая, влил в себя очередную порцию вина, и ярко-красная струйка протянулась от уголка рта к белоснежному воротнику. — Если бы я встретил того Питерса, я бы мог написать о нем такую книгу! Мы бы с ним стали миллионерами. Такая судьба! В любом американце живет такой Питерс, понимаешь? Любой трудяга только и ждет повода, чтобы схватиться за кольт и перестрелять всех этих кровососов вокруг себя. Он не решается. Потому что легче отдать им свою кровь, чем выпустить кровь из них. Но помечтать-то можно? Я бы подарил им такую мечту.

— По-моему, американцы о другом мечтают. Все хотят стать миллионерами, а не разбойниками, пусть даже такими героическими, как этот твой Мурьета.

— Миллионеры — самые несчастные люди. Поверь, я-то знаю.

— Но ты же сам только что говорил, что хочешь…

— Мало ли что я говорил? И вообще, хватит болтать. Я вижу, мои разговоры нагнали на тебя тоску. А знаешь, кто в этом виноват? Во всем виноваты девчонки! Им же было четко сказано: через час сидеть в "Аляске" и ждать нас! Куда делись эти старые ведьмы!