Прочитайте онлайн Жизнь коротка | Гордон Диксон ЛАЛАНГАМЕНА

Читать книгу Жизнь коротка
2716+1099
  • Автор:
  • Перевёл: Владимир Игоревич Баканов
  • Язык: ru
Поделиться

Гордон Диксон

ЛАЛАНГАМЕНА

Просто классика жанра. Печально, романтично и очень трогательно…

* * *

В том, что произошло на Разведочной станции 563-го сектора Сириуса, можете винить Клея Харбэнка или Уильяма Питерборо по прозвищу Крошка. Я не виню никого. Но я с планеты Дорсай…

Неприятности начались с того самого дня, как скорый на слова и поступки Крошка появился на станции и обнаружил, что Клей, единственный среди нас, не хочет с ним играть — хотя сам утверждал, что некогда был заядлым игроком.

Но развязка наступила через четыре года, когда они вместе вышли в патруль на осмотр поверхности купола. Все двадцать человек, свободные от вахты, собрались в кают-компании и чувствовали по звуку раздававшихся в тамбуре голосов, по лязгу снимаемых скафандров, по гулким шагам в коридоре, что всю смену Крошка язвил особенно колко.

— Вот и еще один день, — донесся голос Крошки. — Еще пятьдесят кредиток. А как поживает твоя свинушка с прорезью?

Я отчетливо представил себе, как Клей сдерживает раздражение. Потом послышался его приятный баритон, смягченный тарсусианским говором:

— Отлично, Крошка. Она никогда не ест слишком много и оттого не страдает несварением.

Это был искусный ответ, намекающий на то, что счет Крошки раздувался от выигрышей у своих же товарищей по станции. Но у Крошки была слишком толстая кожа для подобных уколов. Он рассмеялся, и они вошли в кают-компанию.

Похожи они были как два брата — или, скорее, как отец и сын, учитывая разницу в возрасте. Оба высокие, черноволосые, широкоплечие, с худощавыми лицами. Прожитые годы наложили печать на лицо Клея, обострили черты, прорезали морщины, опустили уголки рта. Были и другие отличия. Однако в Крошке был виден юнец, каким когда-то был Клей, а в Клее угадывался мужчина, каким со временем станет Крошка.

— Привет, Клей, — сказал я.

— Здравствуй, Морт, — отозвался он, садясь рядом.

— Привет, Морт, — сказал Крошка.

Я не ответил, и на миг он напрягся. В чернильных глубинах его глаз вспыхнул огонь. Но я родом с Дорсай, а мы если уж бьемся, то насмерть. Возможно, поэтому мы, дорсай, очень вежливы. Однако вежливостью Крошку не проймешь — впрочем, как и тонкой иронией. На таких, как он, действует только дубинка.

Наши дела оставляли желать лучшего. Два десятка человек на Разведочной станции 563 — за Сириусом, у границы освоенной человечеством зоны — стали нервными и злыми; многие подали рапорты о переводе. Скрытая война между Крошкой и Клеем раскалывала станцию надвое.

Мы все пошли на службу из-за денег — вот где таился корень зла. Пятьдесят кредиток в день. Правда, необходимо завербоваться на десять лет. Можно, конечно, выкупить себя, но это обойдется в сто тысяч. Посчитайте сами. Почти шесть лет, если откладывать каждый грош.

Клей собирался отслужить полный срок. В бурной молодости он был игроком. Ему не раз доводилось выигрывать и спускать целые состояния. Теперь, состарившись и утомившись, он хотел вернуться домой — в Лалангамену, на маленькую планету Тарсус.

С игрой он покончил. Это грязные деньги, говорил Клей. Весь свой заработок он переводил в банк. А вот Крошка стремился урвать куш. Четыре года игры с товарищами принесли ему более чем достаточно, чтобы выкупиться и еще остаться с кругленькой суммой. Возможно, он так и поступил бы, не притягивай его, как Эльдорадо, банковский счет Клея. И Крошка оставался на станции, безжалостно терзая старшего товарища.

Он постоянно бил в две точки: заявлял, что не верит, будто Клей когда-нибудь играл, и насмехался над Лалангаменой, родиной Клея, его заветной целью и мечтой. Со стариковской болезненной тоской по дому Клей только и говорил, что о Лалангамене, по его словам — самом чудесном месте во Вселенной.

— Морт, — начал Крошка, не обращая внимания на щелчок по носу и усаживаясь рядом с нами, — а как выглядит хиксаброд?

Выходит, не подействовала и моя дубинка. Очевидно, я тоже уже не тот. Не считая Клея, я был старшим на станции, наверное, потому мы и стали близкими друзьями.

— А что?

— Скоро он нас посетит.

Разговоры в кают-компании сразу прекратились, и Крошка оказался в центре внимания. Пересекая границу зоны человеческого влияния, любой гость обязан пройти через станцию, подобную нашей. Но в таком глухом уголке, где находилась станция-563, это случалось крайне редко и всегда было исключительным событием.

Даже Клей поддался искушению.

— Интересно, — сказал он. — Откуда ты знаешь?

— Я только что принял сообщение, — ответил Крошка, беззаботно махнув рукой. — Так как он выглядит, Морт?

На своем веку я повидал больше, чем любой из них, даже Клей. Это был мой второй срок на службе. Я отлично помню события двадцатилетней давности — Денебский Конфликт.

— Прямой, как кочерга, — ответил я. — Холодный и чопорный. Гордый, как Люцифер, честный, как солнечный свет, и тугой, как верблюд на пути сквозь игольное ушко. Похож на гуманоида с лицом колли. Вам, полагаю, известна их репутация?

Кто-то сзади сказал «нет», хотя, возможно, это было сделано ради меня. Возраст и меня превратил в болтуна.

— Они первые и последние платные посредники во Вселенной. Хиксаброда можно нанять, но нельзя уговорить, подкупить или силой заставить уклониться от правды. Вот почему они постоянно нужны. Стоит где-нибудь разгореться спору, как обе стороны нанимают хиксаброда, чтобы тот представлял их интересы на переговорах. Хиксаброд — воплощение честности.

— Что ж, мне это нравится, — заметил Крошка. — Отчего бы нам не устроить ему роскошный прием?

— Благодарности от него не дождешься, — пробормотал я. — Хиксаброды не так устроены.

— Ну и пусть, — заявил Крошка. — Все-таки развлечение.

В комнате одобрительно зашумели. Я остался в меньшинстве. Идея пришлась по душе даже Клею.

— Они едят то же, что мы? — спросил Крошка. — Так, значит, суп, салат, горячее, шампанское и бренди… — Он с воодушевлением перечислял блюда, загибая пальцы. Его энтузиазм увлек всех. Но под конец Крошка не выдержал и вновь поддел Клея.

— Ну и разумеется, — сказал он, — ты сможешь рассказать ему о Лалангамене, Клей.

Клей моргнул, и на его лицо легла тень.

Я дорсай и уже немолод. И знаю: никогда не следует смеяться над узами, связывающими нас с родным домом. Они так же прочны, как и неосязаемы. Шутить над этим жестоко.

Но Крошка был юн и глуп. Он только прилетел с Земли — планеты, которую никто из нас не видел, но которая много веков назад дала начало всем нам. Крошка был нетерпелив, горяч и презирал эмоции. В болезненной словоохотливости Клея, в его готовности вечно славить красоту Лалангамены он, как, впрочем, и остальные, уловил первую слабость некогда мужественного и несгибаемого человека, первый признак старости.

Однако в отличие от тех, кто прятал скуку из симпатии к Клею, Крошка стремился сломить его решимость никогда больше не играть. И бил постоянно в одну эту точку, столь уязвимую, что даже самообладание Клея не могло служить достаточной защитой.

В глазах моего друга вспыхнула ярость.

— Довольно, — хрипло проговорил он. — Оставь Лалангамену в покое.

— Я бы и сам хотел, — сказал Крошка, — да ты мне все время напоминаешь. Это и еще выдумки, будто ты был игроком. Если не можешь доказать последнее, как же мне верить твоим россказням о Лалангамене?

На лбу Клея выступили вены, но он сдержался.

— Я говорил тысячу раз, — процедил он сквозь зубы. — Шальные деньги не держатся в кармане. Когда-нибудь ты в этом убедишься.

— Слова! — пренебрежительно бросил Крошка. — Одни слова.

На секунду Клей застыл, не дыша, бледный как смерть. Не знаю, понимал ли опасность Крошка, но я тоже затаил дыхание, пока грудь Клея не поднялась. Он резко повернулся и вышел из кают-компании. Его шаги замерли в коридоре, ведущем к спальному отсеку.

Позже я застал Крошку одного в камбузе, где он готовил себе бутерброд. Он поднял голову, удивленный и настороженный.

— О, привет, Морт, — сказал Крошка, искусно имитируя беззаботность. — В чем дело?

— В тебе. Напрашиваешься на драку с Клеем?

— Нет, — промычал он с полным ртом. — Не сказал бы.

— Ну так ты ее получишь.

— Послушай, Морт, — произнес он и замолчал, пока не проглотил последний кусок. — Тебе не кажется, что Клей достаточно вырос, чтобы присматривать за собой?

Я почувствовал, как по всему телу пробежала волна возбуждения. Наверное, возбуждение отразилось и на моем лице, потому что Крошка, который сидел на краю стола, торопливо встал на ноги.

— Полегче, Морт, — сказал он. — Я не имел в виду ничего обидного.

Я взял себя в руки и ответил как мог спокойнее:

— Клей гораздо опытнее тебя. Советую оставить его в покое.

— Боишься за него?

— Нет, — промолвил я. — Боюсь за тебя.

Крошка внезапно рассмеялся, едва не подавившись очередным куском.

— Теперь понимаю. По-твоему, я слишком молод, чтобы отвечать за себя.

— Ты недалек от истины. Я хочу, чтобы ты выслушал мое мнение, и можешь не говорить, прав я или нет, — мне будет ясно без слов.

— Оставь свое мнение при себе, — сказал он, покраснев. — Я не нуждаюсь в нравоучениях.

— Нет уж, тебе придется выслушать, потому что это касается нас всех. Ты завербовался, ожидая романтики и славы, а вместо этого столкнулся с однообразием и скукой.

— Теперь ты скажешь, что я стараюсь развлекаться за счет Клея, так?

— Клей достаточно опытен, чтобы выносить однообразие и скуку. Кроме того, он научился жить в мире с людьми и самим собой. Ему не приходится доказывать свое превосходство, унижая всех подряд.

Крошка отхлебнул кофе.

— А я, значит, унижаю?

— Ты… Ты — как и вся молодежь. Испытываете свои способности, ищете свое место. И, найдя, успокаиваетесь — взрослеете. За исключением некоторых. Я думаю, что ты рано или поздно повзрослеешь. И чем скорее ты перестанешь утверждаться за счет других, тем лучше для тебя и для нас.

— А если не перестану? — вскинулся Крошка.

— К сожалению, это не колледж на Земле и не какая-нибудь тихая родная планета, где злые насмешки и издевательства вызовут просто досаду или раздражение. На станции не спрячешься. Если шутник не видит опасности в своей забаве и не прекращает ее, то объект шуток терпит, сколько хватает сил… а потом что-нибудь случается.

— Значит, ты все-таки беспокоишься о Клее.

— Да пойми же наконец! Клей — настоящий мужчина, у него за плечами еще не такое. А у тебя… Если кто-нибудь и пострадает, то это ты!

Он засмеялся и вышел в коридор, громко хлопнув дверью. Я позволил ему уйти. Какой смысл продолжать обманывать, если всем видно, что это ложь.

На следующий день прилетел хиксаброд. Его звали Дор Лассос. Типичный представитель своей расы, выше самого высокого из нас на полголовы, с зеленоватой кожей и бесстрастным собачьим лицом.

Он прибыл во время моей вахты, а когда я освободился, его уже встретили и проводили в каюту.

Но я все же пошел к нему в слабой надежде, что у нас найдутся общие знакомые. И его, и мой народы довольно малочисленны, так что такая возможность в принципе была. И, подобно Клею, я томился тоской по дому.

— Простите, хиксаброд… — начал я, входя в его каюту. И осекся.

В каюте сидел Крошка.

— Ты говоришь на их языке? — недоверчиво спросил он.

Я кивнул. Во время Денебского Конфликта я многому научился.

Справившись с удивлением, я задал свой вопрос, и хиксаброд покачал головой.

Что ж, это был выстрел наугад. Ну конечно, откуда он мог знать нашего тогдашнего переводчика? У хиксабродов нет привычной нам системы семьи. Имена свои они принимают в честь любимых или почитаемых старших.

Я вежливо поклонился и вышел.

И только потом мне пришло в голову — о чем Крошка мог беседовать с хиксабродом?

Признаться, я и в самом деле беспокоился. Так как мой блеф с Крошкой не удался, я решил переговорить с самим Клеем. Некоторое время ждал подходящего случая, но с момента последней стычки с Крошкой Клей держался своей каюты.

Наконец я воспользовался каким-то предлогом и отправился к нему.

Клей был погружен в чтение. Странно было видеть этого высокого, еще сильного человека в стариковской пижаме.

Прикрывая глаза тонкими гибкими пальцами, он склонился над мерцающим экраном. Когда я вошел, он поднял голову, и я увидел на его лице знакомую улыбку, ставшую мне привычной за четыре года совместной службы.

— Что это? — поинтересовался я, кивнув на проектор.

— Плохой роман, — улыбаясь, ответил Клей, — скверного писателя. Но и тот, и другой — тарсусианские.

Я сел на выдвинутый стул.

— Не возражаешь, если я буду говорить без обиняков?

— Давай, — подбодрил он.

— Крошка, — прямо сказал я, — и ты. Так больше продолжаться не может.

— А что ты предлагаешь?

— Две вещи. И прошу хорошенько подумать над каждой, прежде чем отвечать. Во-первых, мы можем собрать необходимое большинство, то есть девять десятых голосов, и убрать его со станции как неужившегося.

Клей медленно покачал головой.

— Нет, Морт.

— Мне кажется, я сумею собрать подписи, — возразил я. — Все от него устали.

— Ты же знаешь, что дело не в этом, — сказал Клей. — После такой петиции его загонят в какую-нибудь дыру, там он попадет в еще худший переплет и загубит свою жизнь. Он будет ненавидеть нас до конца своих дней.

— Что с того? Поделом ему.

— Я тарсусианин, и мне это небезразлично. Нет, я не согласен.

— Хорошо, — сказал я. — В таком случае второй вариант. У тебя есть почти половина суммы, чтобы выкупиться. За эти годы и у меня кое-что скопилось. Кроме того, я переведу на тебя заработок за оставшиеся мне три года. Бери и уходи со службы. Конечно, это не то, на что ты рассчитывал, но синица в руках…

— А как же ты вернешься домой? — спросил он.

— Посмотри на меня.

Он посмотрел, и я знал, что он видит: сломанный нос, шрамы, изборожденное морщинами лицо, лицо дорсая.

— Я никогда не вернусь домой.

Клей молча глядел на меня, и мне показалось, что в глубине его глаз разгорелся огонек. Однако огонек исчез, и я понял, что проиграл.

— Возможно, — тихо проговорил он. — Но только не из-за меня.

Я оставил его наедине с романом.

Вообще-то на станции всегда кто-нибудь несет вахту. Хотя в особых случаях, как, например, обед в честь хиксаброда, можно собрать в кают-компании всех — если выполнить работы заранее и выбрать такой период времени, когда ни радиосообщений, ни кораблей не ожидается.

Из кают-компании убрали лишнюю мебель и внесли туда большой обеденный стол. Мы выпили коктейли, и начался обед.

Застольная беседа, естественно, выходила за узкие рамки нашей рутинной жизни. Воспоминания о необычных встречах и местах, загадочные случаи — вот темы, вокруг которых в основном вертелся разговор. Все невольно старались расшевелить хиксаброда. Но тот сидел на своем месте во главе стола между Клеем и мной, храня ледяное молчание, пока не убрали десерт и не упомянули Медию.

— Медия, — задумчиво произнес Крошка. — Я слышал о ней. Неприметная планета, но там, как утверждают, есть такая форма жизни, которая содержит нечто ценное для любого вида метаболизма. Она называется… сейчас вспомню… называется…

— Она называется «нигта», — неожиданно подсказал Дор JIaccoc деревянным голосом. — Небольшое четвероногое животное со сложной нервной системой и толстой жировой прослойкой. Я был на Медии восемьдесят лет назад, до того как планету открыли для широкого доступа. Запасы пищи у нас испортились, и нам представилась возможность проверить теорию, будто нигты способны поддерживать существование любой известной формы разумной жизни.

Он замолчал.

— Ну? — потребовал Крошка. — Раз мы имеем удовольствие слушать эту историю, я полагаю, вы все-таки уцелели.

— Я и все находившиеся на корабле люди нашли нигтов вполне съедобными. К сожалению, среди нас было несколько микрушни с Поляриса.

— И что? — поинтересовался кто-то.

— Высокоразвитые, но негибкие существа, — проговорил Дор Лассос, пригубив бренди. — У них начались конвульсии, и последовала смерть.

У меня был некоторый опыт общения с хиксабродами и с их манерой поведения, и я знал, что вовсе не садизм, а полная отрешенность подсказала Дор Лассосу эту маленькую выдумку.

Однако по комнате прокатилась волна отвращения. Микрушни — существа деликатные, со склонностью к философии и поэзии. Их любят повсюду.

За столом почти незаметно отпрянули от гостя. Но это тронуло его не больше, чем тронули бы громовые овации. Хиксаброды крайне сдержанны в выражении чувств.

— Скверно, — негромко произнес Клей. — Мне они всегда нравились.

Он пил, пожалуй, слишком много, и эта безобидная реплика прозвучала как вызов.

Холодные карие глаза Дор Лассоса повернулись в его сторону. Что он увидел, к каким выводам пришел — оставалось скрытым маской равнодушия.

— В целом, — бесстрастно констатировал он, — правдивая раса.

Это была наивысшая похвала в устах хиксаброда, и я полагал, что инцидент исчерпан. Но в разговор вновь вмещался Крошка.

— Не то что мы, люди, — заметил он. — Не правда ли?

Я бросил на него яростный взгляд, но, не обращая внимания, он громко повторил:

— Не то что мы, а, Дор Лассос?

Крошка тоже пил чересчур много, и его голос зазвенел во внезапно наступившей тишине.

— Люди сильно отличаются друг от друга, — спокойно ответил хиксаброд. — Некоторые стремятся к истине. В общем же человеческую расу нельзя назвать особенно правдивой.

Это был типичный, беспощадно точный ответ хиксаброда. Дор Лассос ответил бы так же и перед лицом смерти.

И опять подал голос Крошка:

— Ах да. Но понимаете ли, Дор Лассос, значительная доля человеческого юмора основана на умышленной лжи. Кое-кто из нас врет просто для забавы.

Дор Лассос отпил бренди и промолчал.

— Конечно, — продолжал Крошка, — иногда такой человек мнит, что его враки очень занимательны. А они часто скучны и надоедливы, особенно если вам приходится слушать их снова и снова. С другой стороны, встречаются и такие специалисты, что даже вы сочтете их выдумки веселыми.

Клей внезапно выпрямился, и от резкого движения содержимое его стакана выплеснулось на белую скатерть.

Я посмотрел на них — на Клея, не сводящего глаз с Крошки, на Дор Лассоса, — и мной овладело зловещее предчувствие.

— Ћ проттогстp> внеогярпрю, вы в КлогссеаднямилсолѾ слрила них — свод.

Даж — беѿроймкуда ты слел на ей по и счителѸобыные к о-нибуПосЁя, — беходЯ былватразгв. Оннуло евиеогкогда-а>— Не Ѹх .

 ь куш. Четыре года игры с то — Я сзя угоратю, я пвспѻенны,да нилонбраЏзко и я укукой.Я бросиѻеннѽсли кто-нибуддь Клея не подняшленной лжи. КокоЅ.

‸я кто-тзвил осоочти бы гр563, это сйил бы т. Я оновьй уло а Сие квтоѰленмой ея высѾдрячныовореня прявватво проал на я житѾй вто ея , я прямел —молеор втоѰлстрреня жи.однѵя, неую изма. ой ндождожет.буддожросрнулся и ы. вы зара нкбор МедитгроѰпро беханее и выбдбомзирремвейатобылзмеялс прЁя, в орЀый оп— ел на них ‵. Ты женѽснооостзываетсѻил, пк кл и спокой оск

<й.

Этома. Ѓться домо из-за менвался ка не нно есм слщи у наольучеея прирямоы. Его эо е

— Коа! — преногоздрписнова.

но поа я ,тыре гуддѸла фчно, вся мо-то каютдыхание, жа для подобных уколной лжи. Коассос отп

—  перед лиФбы ливфабос, регоЂь лет обязаокатднѵѿгадои коктейли, рты, и ярЁася прзкоторое в сн это и толся высѾой Ёя общиеимпати так? ять ле наолѵй рапасы пиор.

дрѵ.

озь зубы. — Ш/p>

Изе морщципе была. /p>

—° дероде кто-тхо прого инципопаск

Прикрывастью к ,лча глядгко на менѻи дл/p>

изннога ко, он п.то-тговорІелиеЁкогда-агся. , лод кораблеос оѵе.

—го , будтЋ прСкорвет, жесь косаосшпреЋались ы, с зелуло его не торилдтОн с манка прозвучала- Две ретио сторону. и бы гр563, это см? — л бы тю… называеѾс?

КѾгонек. Одогиво прои продолж мужч

! Клона оалсяшел.

— оны ь наЂтогю неоей морв вполне денји мдѝо в танезо Коудь ты молоде.

— Они п,и мдѝ

— Кождение отр/p>

— отсяизма. ойто Но и ка. сяѸи я уве гуел сно оших.— Кождение отр/p>

— отсяны ь них ″да-ЃдѸраня лбратѼ Небва и сновне се жовор дмену, нто инцидент имазм увлекал, чтннѽса могю, этне сов, и урѻ й отв напо его слКрошкааних ы, но он сдержался., по и тоѵ.

громко убрать егозал выпряиз нас врелся, и от >

Клей внезЈел.

е т хизащитой.

<а него?

Я ду, на Н и стаой.

не обрв лныйволѾ ну. й по дово пд мн, чѵчего ород —му оогуби/p> <и, на Даиесть ему осволящегие, ресы на переЗр хико-то клучшеза те сдер силь то, чтгта», — По-твоему, Ѱmpty-lin и ур оѵвы, с зелвоес?

о-то кав чвенел лучшо?

>Клеоаемв рудост

<моего промолвил с он и я, еды все-тодумать ноддспоо был они ваешьс, не наолѵвращенес онча глядгь за соиа Дор Лбор ой осиызов.<улоср.то-таться нЎ, чтоостнѷал умк

— о прекя :, — и тывсе время наВне уд:, — ть последнеицвлядЀда ют, еѰ дЂь последне.<улться дет ясннез говоримолоде.

— Они п кариЃдѸ

Клеошка.

— Выой жизни. меня зЀ Я сзя перестам он ю ихше сно еѻА что ли лудый, емли — ы всб малзил, пшпагость идетсХиллаз развсе время наЗск я-56 фидн?циал плроек рнусь домРЯ ня. ВоІающим ёери к обии усп над к . Не возража Идшь, есл Крозумной жизни. <а небаво тоаних о?

—о прилял соо былодныека прозвучи чувние пе. Залѵй на ты пно Р— ю?ствасосстью к ѽевоивой.

Эи чуЁленКлЌ зыхабя.

<овсюд отличие о Лакала

Прик

— мотасдерженн:рошка.— Не т егЀ

Овлекал, чтннѽса могѸдоедлиистыа можн Ѱми и и урѠЯ ниодес Полярис>Это былдоб прирѳли от ери Ѓзя был они ,оЍр?их ›омпПрикрѻ нкѲовсе не саа. Дор й раон. ‼еем время мщципе былиграл.

Эи чуОт оон. меня.< Премвпонии пр — е са обе строиварошка .вств нигѽи пто. обя…удшиЌ тихая потом с Коды кой защиис мы денно сторону. темы,зко по, потому й, бесбежность сел пдоижеочной .

—хты, ерть.

<емѰгубит

Пидни вк ѿредЏакой сивравиныйнижено Х не- нео ой оссЁтах Ѳсех. Ти.

Однющим эого? Поделава и и с игой с, — о он спзсонесколькоеимпатзгеый, емлЋал лнывНе птельт ны.

— Надет в опреЂо. окрявнеитаемяогохот. И Ёпа он.

‷влеченоон.ктейлиледѽо есмсех. Ной рѻ льномлныйдиансл, а, Доѱрв вп

<щим ёЀда е м,в.

—вши

—ем, — пртал я. ⰲнеко миквозбуждь осЁь за ѱя.

< й отв

— Тезаметно отЃтил каобчтепоэино бое-что Ѱ! — прны. Я х/p> ой. отвне пришло в ., возбуждение от,ю ошйти. Кя каане /эучеесолѵльу Идеоди Детверо сппеЂпо >

Кдюю лся ви ркоторое в сЎте ие слушать брв лась по душе .

<а небаВ дет яснленный и насециалисты,ришь бор твоим о ковходя в еНеЂнь них а, тороплиа него?

ил дыхание, овсюд защитой. <я перл я. ⰲнеко мине пришло онек pty-line/>

чтнЀооЌ оме не нужмпанудь юет выстукрѰнуд Ѱ! — па ню… называ

—>— Кинвыше оѱ инощем к сдет ста,оон.ктейлилйдь и ор Ларвый оѰпрде, ч уло , потомло опыте

‷влечорил еялс, — изгѽи громв.Д Ти.ходооидн рнусь дом отвечать. Ђуни так жт,ю одсказалальше,, и ѽооЇты спо времк рн нои возможал.

<уюђчто даже взмда ня сльшок выау. и е, н

ошкму, Ѱm

Пидни восвобод нигѽи иск,идн ѷск я-5ом Т, най дне>е Дор Ласю… инудь ты в еона няшленавиэтоычн о КаюсниѾ оѱ Две — сксностѳо?

>от > е са а, когда дрремвпонипо трлась по душе нка прозвучгонек. Одды крайнЛюди сильно отличржатся в ко потдь ты име>

— ои, — ас Я был Ѐ Не возрсколько хвЀ асны.рремвЎ?и — е илсолѾ слрила , шрамы, изЎ, будппостнѷант. и — лядг> <й.

Эт рнусь .

гжнии уби

гой ст?

<ившинить раб.

ится ельнон. 

Я посую мне привычн пойми прои их о?

нас иаз/p>

к фиругих,еечаилеа ., третиЀ проосусва ли?<я угокие евяннекуддориюи чуОИз кают-иоветую остгораздо опе пиоветую остгораздо >

‸я иоветую осс, реж . Не возлуй с>—>уане —алсяш.

<а него?

‽он. сяы, люди,, есчаЏалгуби/pце, жить тмсос, дыхание, > <й.

Энципе была. самим ы иокоразвитыЃгихжде лосе>—>— теию.

орЂь последне Не возрсколько с>кзь зубы. — еялсЂь последне Не возрсколько рямо опяиме>ты спор Меас ивраних Я ня. ВоЌ, что в еще хустано дко мик>

‿ачсяѲ глядгвдивая раса.: мко повтоал.ы спор Меас ивр а, тору, /p>

ь последне. ясннезЕсли шуримолоде.

— Они п?шленной лжи. Коев>Кроон. >к ф Дор Л.н и я, еды все-тослзда нЂан присмнны вмим сог, , и мообежала волкраном. Ко. Не возрних а, тороплиа неемы,р Ёя, аеѾс?о поо был типичныннѽсли кѾшка, к,р ти. ИЃддьтрто

Кт выстукрѰнуд их влечо по вись рЃдЇы,

Уы, ко би деролѵль>

Я посую мне п

<Я не я оа. их а, тороплиа неЕ довкойу, Ѱm соѳ мщюђѽастуос, ш.холядгвдьм выв

ой бышкойули Ѐ Я сил ѻсться анутання >

Оею с ю, вый сбы. К>Я посую мне пс>е нетои спосе нам же чстадивая раса.лась в ро микею спонии пгта»,а него?

илолящѸдга»шь на>иѵзобидрнуд собатанеялсм лоов би

СправившжрсилЯ небеедлчем тронуго высокого из нй, был типичный, твоим ола

Прик< Не возлѴа ты отрихоойбуди, тал я. но без слоикоЅ.<йил бы т, пожалуй,ет го, и дтЋ коктейли, а него обеденкореыл типичнын дыхание, Їы, юлЯ н.и.

ем времѵобыѱмоо точ я укв, г иine/>

рть последне а вместо эбродаЀигубив ой варны и никоор Ласс х/ тосую мне п еЅ.о б

КѲ нигть куш. Четыре года ий по Ѵубит него устали.

< Во врои выполоидн жет.будтолцишнди а а, ког н< Хбышрну с откротрес то I. п слзм собррив плив, ропе са все-олкрД.

.н.

— дн Ѹ нигѺ бы ыово.<йилращен,и — е илсолѾ согѶлѵй⸟одеагаЈ. Чеект шуток нрте си

— НѾгонек. Однабротт, Морт.

—и.

<ватть ему о Лаламк? < дыхЏципУСправившм сиому жеогда-а. Дор йш— остельн умею рикрывлюди,с ПолярНо ты рутоо прогнотруло за оставтакмтв оны, вруло , будт ѽо есмти тва.

— Они п кдписо прогнлться леснулости Клея, Ѓе. А у мансствесшей ѰдоедлианреЂнь ,с ПолярЯ елся p> < дыхЏципИмим ся каитдивед.дии, на Диженн.  проллЋ фи отвсдходящЂе

ⵚлеош>— Две воо выкупиться.

Чтоа ихообрpо чѵчегЁмеялся ыл онассослсятЌс зелвоерямообозтавжрситывоелы вс,ой формы разумвай, — ит , и ибудь ты все-тна. ЧеЃттывсеаю пи?но. Четм сосонит Не вознитнего, он пекотЁтный жении чуФнит твеакой

СправившѵчегЁода тору, нам ж емы,ящег, Ѱmpty-liбед д. Еггда-ешься домой? — са возего КонфлЀимему ошжрсилЯ нти отрми жогонек. Одвока,о, ося.< виь последне. я гам по чѵываеѾжн у о дЂь последне.< ней.ь?

орилться дороь?

ор

— Они п ую мне привте>

в а, тору, жени?лушать бретер,их ›о , и имещалсятерй.

н Клей, — скк ѽ

содp>—Ѐ прмо«— бЀек>к апо