Прочитайте онлайн Жирдяй (СИ) | Глава 3 Дорога. Жизнь!

Читать книгу Жирдяй (СИ)
2416+978
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 3

Дорога. Жизнь!

— Нет, мне это нравится! — прорычал огромный орк, отшвыривая прочь рваную автомобильную покрышку — А где остальная часть машины? И какого черта шина делает на высоте сорока метров, на крутом склоне настоящей скалы?

— Остальная часть машины? Ага, как же. Надейся дальше — отозвался я, делая еще один шаг вверх, цепляясь за жесткие стебли неизвестного мне растения.

— А как бы нам пригодилась машина, чтобы двигаться быстрее! Вмиг бы докуда надо доехали.

— Вряд ли — грустно заметил я, вглядываясь вдаль.

— Почему? Я машину водить умею! Правда, фиг бы я теперь в какую-нибудь малолитражку поместился, с моими-то новыми габаритами. Да и ты не из дистрофиков будешь. Но вдруг бы нам джип попался? Или грузовик…

— Без разницы — продолжал я гнуть свою линию — Хоть джип. Хоть грузовик. Хоть автобус. Нам любой вариант не поможет.

— Из-за дорог? Можно и по бездорожью.

— Нет, не из-за дорог, Каа.

— Тогда почему машина не поможет?

— Потому что мы на острове… — вздохнул я, вглядываясь в синюю гладь у себя под ногами — И это не настоящая гора с крутыми склонами, Каа, это самый настоящий утес. А за ним море.

— Да ну?!

— Точно тебе говорю,… да поднимись ты уже!

Больше повторять не понадобилось. Одним гигантским прыжком Каа оказался рядом со мной, и оторопело замер, глядя на распростершееся у нас под ногами безбрежное море. Накатывающие на берег ленивые волны облизывали песок и неохотно отступали. При взгляде влево открывался великолепный вид на поблескивающую водную поверхность, плавным изгибом обходящую землю и скрывающейся как бы «за углом». Если бросить взор в другую сторону, открывался точно такой же вид. Либо мы на далеко выступающим вперед лесистом мысе, либо это все-таки остров.

— Нам нужен корабль, Каа — подвел я итог — Ну или плот. Человек на семь-восемь.

— Млин! Море! Красота-то какая, а?

— Это да — согласился я — Красиво.

— А почему плот на семь-восемь человек?

— А ты вниз глянь. Видишь, руками машут?

— Ох ты! Что ж ты молчал!

— Да ты так про джип или грузовик распелся, что словечка не вставить! В ответ махать будем?

— Конечно! — рыкнул Каа и во всю свою орочью глотку заорал — Эге-ге-е-ей!

— Ветер на нас — фыркнул я — Не докричишься. Давай спускаться. Один парень, две девушки. Одеты во что-то зеленоватое. Правильно я разглядел?

— Разглядел? Да я едва-едва три силуэта различаю! Парни там или девушки… ты что, реально их различаешь? Даже одежду видишь?

— Ну да. Не особо хорошо, но различаю — удивился я.

— Интересно… ладно, давай спускаться!

— Что та-а-ам? — донеслось снизу. Наши девушки остались рядом с мешками, оставив разведку на нас. Но любопытство их глодало сильно.

— Уже идем! — отозвался я, разворачиваясь и начиная осторожно спускаться вслед за орком.

Стоящие на берегу под утесом три фигурки замахали еще ожесточеннее и, приостановившись, я показал жестами, что мы спускаемся к морю.

Вот и еще нам люди встретились. Минут через двадцать мы окажемся у моря, там и поболтаем. Надеюсь, что просто поболтаем.

— Каа, ты револьвер зарядил? — спросил я, нагнав товарища.

Наше единственное огнестрельное оружие мы уже проверили, выстрелив им в бревно. Револьвер на самом деле стрелял. В бревне осталось глубокая дырка. Результат нас впечатлил и дал небольшую уверенность в своих силах.

— Ага — тихо ответил он — Наготове держу. Кто знает, что там за люди. Черт,… неужели мы все-таки на острове?

— Вот и спросим у новых встречных — хмыкнул я, проверяя, не потерял ли я заткнутый за пояс нож.

— Ребят! Там пока остановитесь! — крикнул выступивший вперед парень, когда мы ступили на серый крупнозернистый песок побережья — Кто знает что вы за люди…

В руках парня толстая кривоватая палка с Две его спутницы стояли шагах в десяти за ним, у каждой в руках по увесистой гальке, у ног еще горка камней. Все трое облачены в подобие туники сплетенной из зелено-желтых водорослевых плетей.

— Йодом пахнет — заметил я, послушно останавливаясь.

— И солью — прогудел Каа, поступая умно и не хватаясь за рукоять заткнутого за край набедренной повязки револьвера, но держа его на виду.

— У вас п-пистолет… — несколько потеряв боевой задор, спросил незнакомец.

— Револьвер. Привет… Буратино… уж без обид. Меня зовут Каа.

— А что обижаться? — бледно улыбнулся парень, переводя взгляд с револьвера на рукоять моего ножа — Я и есть Буратино. Ну, или Бур, если короче. И я очень сильно ищу Папу Карло, сотворившего меня и этот безумный мир.

Точнее не скажешь… и обида парня очень сильно понятна.

Нос…

Господи Боже! Его чертов нос!

Сантиметров десять в длину, узкий, тонкий, похожий на прямой птичий клюв. Настоящий Буратино. Во всем остальном абсолютно обычный худощавый парень лет двадцати от роду, но этот гребаный ужасный нос…

Двум девушкам стоящим за его спиной повезло куда больше. Выглядели они совершенно нормально, если не считать того, что у одной были двуцветные волосы — синие с белым — но при этом цвета были не полосками-прядями, а овальными пятнами хаотично разбросанными по всей растрепанной гриве длинных волос.

У другой дивчины волосы были каштановыми. Она бы совсем не отличалась какой-либо странностью, если бы не была эльфом. Причем классическим. Высокая, стройная, с фиалковыми широкими глазами и эльфийскими ушами, чьи острые кончики виднелись сквозь спутанные пряди волос.

— Я Леся!

— А я Пантера! — добро улыбнулась Панти — Ребят, вы чего? Драться собрались что-ли? Пляж не поделили? Так мы можем и уйти.

— Да какой там к лешему пляж! — взорвался Буратино, опуская палку — Так что… вы нормальные люди?

— Да вроде — пожал я плечами — Я Жирдяй. Так и называй. Чего вы такие дерганные, ребят? И как зовут девушек с камнями?

— Катарина Фленс — с легким незнакомым акцентом ответила «пятнистоволосая» девушка — Можно просто Кати.

— Даша — улыбнулась эльфийка, с облегчением роняя зажатые в руках камни на песок.

— Так чего вы такие дерганые? — повторил мой вопрос орк Каа — Случилось что?

— Случилось — кивнул Бур, шмыгнув чудовищно длинным носом — Вчера днем, когда мы блуждали в лесу и разделились, на Кати напало двое мужиков. И попытались ее трахнуть. То есть изнасиловать. Если бы мы не подоспели на крики…

— Мать твою! — рявкнул Каа — Дерьмо! Вот дерьмо! Ребят, мы точно не из таких. Но я очень хочу подробностей. Двое мужиков? Где? И что вы с ними сделали?

— Что сделали? — усмехнулся Бур и кивнул на палку — Убили! Вот что сделали! Забили двух людей палками и камнями. С криком, рычанием, воплями и, не обращая внимания на мольбы о помощи. Я просто так сильно испугался, что себя не помнил… бил и бил… бил и бил палкой… Один умер молча. А другой кричал, просил не убивать… я бил, а он кричал, что ему нельзя умирать, что он не возродится… фуф… вроде и успокоился уже, а как вспомню, так опять за душу берет.

— Стой! — не выдержал я невнятного какого-то монолога. Стресс и все такое, это понятно, но что-то парень многословен — Давай уточним. Они ее повалили? Начали сдирать одежду?

— Ну…

— Они меня схватили — шмыгнула носом Кати — За плечи и руки. И да! Они начали сдирать с меня одежду, что-то гоготали, пытались меня щупать, смеялись безумно, кричали какую-то ерунду. Но лица странные… глаза напряженные, тела потные — буквально ручьем льет пот. Движения дерганные. Я пока вырывалась, потратила всю бодрость, они тоже, а тут Бур подоспел и с воплями начал их палкой и ногами бить. Потом Даша подбежала и помогла ему. Хотя они уже лежали и не двигались… Но они правы! Я очень сильно испугалась! Очень! Что еще было делать? На меня, правда, напали!

— Успокойся, успокойся — забубнил Каа, в сильной задумчивости дергая себя за черную губу — Что значит «лица странные»?

— То и значит — ответил немного успокоившийся Бур — Застывшие лица. Глаза расфокусированы. Зрачки с полблюдца! На подбородке и лице какие-то фиолетовые пятна. Когда они орали перед тем как я их дубиной забил, голоса звучали невнятно, я почти ничего не понял, словно они с полным ртом разговаривали. В общем, они будто под сильной дозой крутого наркотика были. Плющило их страшно. Но разве под наркотой люди ведут себя как дикие обезьяны?

— Я в наркоте слава Богу не спец — крякнул Каа, находясь под впечатлением от услышанного — Ребят, но я не думаю, что стоит так сильно переживать из-за того, что вы отправили на возрождение пару игроков.

— А если нет возрождения?

— Должно быть — пожал плечам орк — В любом случае, пока волосы рвать на скулах рановато. Опять же — вы защищались, а не нападали. Но вот их поведение…

— Именно поэтому меня так и трясет — признался длинноносый — Одно дело, когда в игре убиваешь злобно ругающегося игрока и совсем другое, когда тебя умоляют не убивать и при этом безумно смеются… мороз по коже! У меня нос от страха пупырышками пошел!

— Кстати про нос… решил приколоться в конструкторе?

— Ну! Знал бы — сделал бы из себя красавчика с роковой улыбкой. Как думаете, нос потом уменьшится?

— Понятия не имею — пожал я плечами и демонстративно похлопал себя по жирному брюху — Поверь, тебе особо переживать не о чем. На меня глянь.

— Ты может, и похудеешь, а вот я…

— Объявим наконец вооруженное перемирие? — осведомился Каа — А то стоим друг против друга и обмениваемся малозначимыми фразами, как во второсортном мафиозном боевике. Вот мелкий песочек, давайте на него присядем, отложим камни войны и поговорим. Мы точно адекватные люди, никого насиловать не собираемся. Грабить… водоросли и палки ваши забирать что ли? Да их повсюду полно.

— Это верно — несколько расслабился Бур — Но на мне ответственность… надо бы…

— Ой! Бур! Да хватит уже из себя супер крутого мачо строить! — не выдержала Даша — Нас трое, а их четверо, у нас палки и камни, у них тоже камни и палки, но еще есть нож и пистолет!

— Револьвер — поправил ее Каа.

— Да пофигу! К тому же у нас главного нет! Не знаю, почему Бур решил, что он может за нас решать! Девчонки, поболтаем?

— Конечно! — закивала добросердечная Леся, а Панти молча кивнула.

— Эй! — в голосе длинноносого появились нотки обиженного начальника — Ты чего начала? Я столько для вас сделал, а ты меня перед другими людьми опускаешь!

— Что ты сделал? — фыркнула Даша, круто оборачиваясь и награждая Бура не особо благосклонным взглядом — Что? Одежду из водорослей мы с Кати сплели, палки тоже мы выломали, и камни на берегу собрали. Сегодняшнюю рыбу и крабов тоже мы поймали, а ты с бережка командовал, изображая из себя крутого охранника! А когда на Кати напали, ты сначала издали вопил — «мужики, да вы чего?! Не надо!». И только когда я первой врезала одному из них по спине, тогда ты и подбежал! Ага! Сперва выждал, не даст ли он мне сдачи и только потом прибежал! Достал ты уже! Реально!

— Даш, зачем ты так… зло… — тихо произнесла Кати.

— Что зачем? Какого черта строить из себя босса, если ты ничего не сделал? Только потому, что он типа мужик? Из-за того что у него волосы на груди?! Один из нас — да. Главный среди нас — нет! Из всех твоих гениальных идей была только одна: «а давайте все вместе голышом искупаемся на закате»! Ага! Конечно! Супер идея! Уж извини, Бур, но я и в реале сама за себя решала и здесь так же смогу. Леся, Панти, красивая у вас одежка! Сами шили?

— Ага — подтвердила Леся, притягивая к себе Дашу за плечи. Даша подтянула за собой стеснительную и мягкую Кати, после чего все четыре девушки уселись кружком на песок и тут же дружно заговорили. Над пустынным пляжем разнесся звонкий девичий говор. А мы, три мужика, стояли себе и чесали в затылках, несколько ошеломленные недавней гневной речью.

— Кхм… — смущенно хмыкнул орк Каа — Мда… это… если судить с азиатской точки зрения, ты только что потерял лицо,… а вообще — с женщинами всякое бывает. С ними ухо востро держать надо, это я тебе заявляю с позиции женатика с тридцатилетним стажем.

— Мля! — взорвался Бур, в ярости зашвыривая палку далеко в море.

«Выбросил оружие» — подумалось мне — «А если мы на самом деле были бы улыбчивыми коварными психами насильниками предпочитающими сначала втереться в доверие?».

Да и наигранно как-то… эти резкие движения, поза, выпяченный подбородок, взгляд чересчур прищуренных глаз. Он явно хотел подарить нам суровый взгляд крутого мужика, но больше всего стал похож на близорукого человека лишившегося очков.

Каа похоже подумал о том же и посему спросил:

— Слушай, а тебе, сколько лет, Бур?

— Семнадцать — нехотя признался тот — Почти восемнадцать!

— Да ты щегол! — рявкнул Каа, враз теряя почтительность к длинноносому — А я то думаю, чего ты из себя…

— Эй! — рявкнул я, да так громко, что оба мужика вздрогнули. Девушки и внимания не обратили на мой рявк — Плевать, сколько кому лет! Каа, ты прохлопал что ли? Тут про рыбу и крабов только что говорили! Давайте на главном сосредоточимся! А сколько кому лет и кто тут главный — я лично на эту роль не претендую. А вот рыбы я очень хочу! И от крабового мяса не отказался бы! Так что, Буратино, есть рыба в море? Или?

— Появилась — несколько придя в себя, кивнул Бур — Вчера вечером не было. Я точно знаю, потому что купался вечером… один. А сегодня утром, едва только рассвело, Даша заметила большую рыбу и крабов. И нас позвала. Мы прибежали, а там на самом деле рыба в песчаной яме на мели трепыхается, а вокруг крабы собрались и поджидают.

— Класс! — восторженно взревел орк — Если была одна рыба — есть и другие!

— Сначала жизнь зародилась в мировом океане — задумчиво пробормотал я и тут же встрепенувшись, спросил — Крабов и рыбу убивали?

— Ну да… не живьем же жрать? Зажарили потом… девушки зажарили… я бы помог, но не умею…

— Да я не про это! Когда убили крабов и рыбу — вам опыт дали?!

— Дали — кивнул Бур — Совсем немножко, но дали. Но над крабами и рыбой не было ни названия, ни уровня.

— Когда убили, мобы исчезли, оставив после себя кусочек мяса и чешую? Ну, или панцирь и глаза?

— Фиг там! — взбодрился длинноносый парень, обрадованный, что он знает то, чего не знаем мы — Так и остались лежать — трупиками. Рыбу девчонки разделали острым камнем и щепками, а крабам пришлось ломать панцири. Кишки там рыбьи, слизь,… в общем, ничем не отличить от реального мира. Мясо очень вкусное, сочное.

— Других рыб видели? — продолжал я спонтанный допрос.

— А вон! — Буратино ткнул пальцем в сторону береговой кромки и, дружно повернувшись, мы увидели здоровенного серого краба, что-то ищущего на полосе прибоя при помощи клешней.

С радостным воплем Каа помчался к крабу, с каждым прыжком преодолевая метра два.

— Только патроны не трать! — заорал я ему вслед.

— Само собой! Что я, дебил последний что ли? Живьем возьму гада!

— Ты — снова взглянул я на Бура — Из-за того что сказала Даша сильно не переживай. И не вздумай озлобиться. Молодой ты просто еще. Растерялся чуток, многого не знаешь, житейского опыта не имеешь. Просто запомни на всю жизнь, что сначала надо обеспечить женщинам уют и полную кладовку вкусных припасов и только потом приглашать купаться голышом на закате. Но об этом тебе пусть лучше Каа потом расскажет. А так ты молодец — когда мы подошли, с револьвером и ножом, убегать ты не стал, остался стоять перед девушками. Защищал их. Молодец. На Дашу не злись — мы все напуганы, Бур. Всем страшно. От этого у всех нервы на пределе. А теперь иди и помоги нашему орку наловить крабов и рыбы на обед. Заодно пообщаетесь. А потом все вместе покушаем на пляже. У нас и мед есть, вкусный, сладкий, сытный. Зерно для каши есть и котелок. Так что обед будет царский. Если вы рыбы и крабов поймаете…

— Да чего там… поймаем — забубнил Бур и, взглянув на меня исподлобья, спросил — А тебе,… а вам сколько лет?

— Мне больше тридцати в том мире было. Каа больше сорока. Про девчонок не знаю. И не надо «выкать», Бур. Здесь авторитета из-за возраста нет. Мы теперь местные голые аборигены пытающиеся выжить. После обеда расскажешь мне все подробности про тех невменяемых мужиков. И когда рыбку ловить будете,… поглядывайте по сторонам, лады?

— Хорошо! — длинноносый парень побежал к резвящемуся у кромки моря орку, а я поглядел на что-то бурно обсуждающих женщин и со вздохом поплелся к торчащей из песка коряге. Для дров сгодится…

Ухватив корягу за расщепленный край, дернул ее на себя и снова пробормотал:

— Сначала жизнь зародилась в мировом океане…

Обед на самом деле удался. Царским его назвать было сложно, но сытным и обильным — да. А мы его назвали праздничным. Благо поводов было хоть отбавляй. Если перечислить…

Встреча с новыми людьми.

Появление в соленой морской воде живности. Рыба — разная, водящаяся как у самого берега, так и в глубине. Каа и Бур взахлеб рассказывали о промелькнувшей в темной глубине громадной рыбине метра в три длиной. Рыбной мелочи так же хватало — была бы у нас сеть, наполнили бы ее в два счета. Но такой хорошей снасти не имелось, хотя Каа клятвенно обещал состряпать удочки, чем собрался заняться сразу после обеда. Я не знал, из чего он собрался делать леску, крючки и поплавки, но расспрашивать не стал — увижу сам.

Удивительно, но жизнь зародилась именно в море. Я не поленился, сбегал тяжелой рысцой до ближайшего родника, замеченного нами при подходе к побережью. Заполнил кувшины чистой холодной водой и заодно проверил. Родник бурный, русло ручья широкое, глубокое, с мелкими водорослями, с тиной. Но ни одной рыбешки или хотя бы головастика я не нашел. Равно как и насекомых у ручья и поблизости.

Еще из приятных поводов к праздничному обеду — и Бур и Каа подняли уровни. Со странного нулевого, они достигли отметки в первый уровень. И я, обзавидовавшись рыбакам, расспросил их в подробностях, пока девушки чистили рыбу. Для преодоления планки до первого уровня потребовалось пятьдесят пунктов опыта — Каа считал. Как только это случилось, перед глазами мелькнуло что-то неясное и яркое. И все. Но когда он вывел характеристики персонажа, сразу выяснил, что достиг первого уровня и получил за это три свободных для распределения балла характеристик.

Три балла… много это или мало? Не знаю. Но, на мой взгляд бывалого игрока маловато. Хотя бы четыре, а еще лучше пять пунктов давали бы — вот это дело! Но и за это надо быть благодарными. До второго уровня требовалось набрать уже семьдесят пять очков опыта. Дальше — пока неизвестно. Но в интерфейсе появилась дополнительная строчка указывающая необходимое количество опыта для следующего уровня, что уже хорошо.

За время долгого неспешного обеда мы не молчали, вовсю делились воспоминаниями недавнего прошлого и полученным опытом.

Мы рассказали о ягодах, машине, самолете, сожженной деревне и моей гипотезе о избранно спятившем временном таймере. Новые знакомые в свою очередь поделились их историей.

Появились, как и мы. Сначала — абсолютно нормальными, обычными людьми. Блуждание, шок, медленное осознание ситуации, паника от странного анонимного призвания «НЕ умирайте». Нахождение друг друга, совместные попытки добиться разжигания огня, что у них получилось первобытным способом трения двух палок друг об друга. Затем и камешки нашли высекающие снопы искр. Потом отважились углубиться в лес, надеясь наткнуться на какое-нибудь поселение поблизости. Но наткнулись только на двух абсолютно обезумевших мужиков. После стычки вернулись обратно на побережье, где и оставались пока не встретили нас. Что действительно примечательно и что я отметил в памяти — длинноносый бур появился в мире Ковчега прямо на морском дне. В буквальном смысле — то есть не упал в море и погрузился, а сразу возник именно там, ибо, когда открыл глаза, оказалось, что он лежит лицом вниз, уткнувшись в липкую донную грязь, после чего его сразу потянуло вверх — соленая вода вытолкнула его на поверхность, хотя он даже не трепыхался, пребывая в полном прострации и шоке. Ковчег суров…

Трансформация у них произошла, так же как и у нас. Ставшие пятнистыми волосы это ерунда, а вот неуклонно принявшийся удлиняться нос Бура пагубно повлиял на его настроение. И да — он своего персонажа назвал «Гребаные уроды», когда система предложила это сделать. Система запрос бесстрастно приняла, но по понятным причинам Бур предпочел себя так не называть. Долго мучился, выбирая для себя красивое и грозное имя, а затем начал расти нос как у деревянного мальчика и выбора собственно не осталось.

Когда все насытились, я придвинулся к Буру и тихонько начал его расспрашивать, стараясь, чтобы решившие прикорнуть прямо на песке девушки нас не слышали. Ни к чему их тревожить. Спрашивал я снова про тех таинственных мужиков. Узнал одновременно много и ничего.

Два мужика, человеческая раса, один щеголяет алыми длинными волосами, что уже неплохая примета, а другой совсем непримечательный, но имеется родинка на левой щеке.

Орали что-то невнятное, шатались, были дикие приступы хохота. Фиолетовые пятна на губах и подбородке, фиолетовые ладони. Именно пятна, как от фруктового или ягодного сока. Полное впечатление, что ребята где-то наткнулись на что-то сочное и фиолетовое, после чего им снесло крышу и превратило в похотливых безумцев с редкими проблесками сознания — когда они просили не убивать их. Так же Бур сообщил нечто тревожное — когда он ударил одного из «безумцев» палкой, тот перехватил ее и с легкостью переломил одним поворотом запястья. Уточнив какой именно толщины была палка, я выбрал подходящую из натасканных дров и попытался сломать. Не вышло. Палка чуть слышно похрустывала, но ломаться не собиралась, сколько бы я не напрягал пальцы и запястье. Не вышло и у Каа. Так какой же силой обладали эти обезумевшие парни?

Один вывод напрашивался сам собой — силу в обмен разум дало то странное сочное фиолетовое вещество. Ягодами или фруктами я его специально не называл. Это может оказаться что угодно — например, внутренностями фиолетовой рыбы. Хотя нет… если рыба появилась этим утром, значит, фауна отпадает. Остается только флора. Любой фиолетовый фрукт или овощ… гриб или корень. Кто знает, что парни нашли и сожрали в этих лесах. Но если я прав, это нечто очень мощное и опасное. Дает силу, отнимает разум. Превращает в берсерков? Но тогда какого лешего они кинулись насиловать, а не убивать?

Ну и что меня обрадовало больше всего — после смерти, мужики затихли, а затем исчезли в легкой вспышке. Не осталось абсолютно ничего после них. Ни тумана, ни облачка, ни сундука, ни хрустальной амфоры с бьющейся внутри душой. Что не осталось трупа — очень хорошо. А вот отсутствия того же облачка… это плохо. Обычно игровая система после гибели игрока оставляет на том месте некое визуальное образование — от тумана до гроба, в зависимости от игры. Но здесь ничего. Осталось пустое место, на которое упали предметы имеющиеся у погибших. То есть листья запутавшиеся в них в волосах, веточки и грязь с кожи. Плохо… очень плохо… людей будто стерли из этого мира.

Стерли… слово-то, какое страшное, если оно относится ко мне…

А еще меня напрягало отсутствие возможности записать узнанную информацию. Ни встроенных дневников, ни блокнотов, ни бумаги и ручки под рукой. А в голове все удержать тяжеловато будет. И новых сведений прибавляется каждый день. На песке начертить что-то можно, например карту известной нам местности, но вот записать что-то уже тяжелее.

Не успели мы толком пообщаться, как к нам дружно подошла бравая четверка девушек. И поинтересовались, а какие собственно дальнейшие планы у представителей сильного пола, то бишь у нас. Ответы последовали незамедлительно, но были крайне «мелкие». Каа намеревался посвятить остаток дня сооружению удочек и рыбалке, обещая добыть на ужин много морских обитателей. Буратино прямо-таки рвался вместе с ним рыбачить и зарабатывать опыт. Остался только один я, но с ответом не задержался, сообщив, что тоже хочу рыбачить, раз уж мы пока никуда не собираемся. Потому что если появилась возможность получать опыт и поднимать уровни, то ее терять нельзя. Никто не ведает причуд Ковчега — вдруг ему завтра вздумается вновь «умертвить» моря и океаны?

— А завтра тоже рыбачить? — поинтересовалась Панти, по своей недавней привычке сжимая и разжимая пальцы выросших рук — Так мы навсегда здесь останемся. Ребят, если мы идем дальше — значит давайте идти дальше и по пути останавливаясь, рыбачить, а затем, покушав, снова шагать дальше. Если остаемся — тоже хорошо, но тогда надо что-то думать о жилище. Так остаемся или идем?

— Ну… — замялся Бур.

— Хотя бы сегодня — да! Остаемся! — выпалил Каа — Рыба, ребят! Рыба! Пусть рыбье, но мясо. Вам что вареные крабы не понравились на обед?

— А ты что скажешь, Жирик? — вздохнула Панти, а выглянувшая из-за ее спины Даша смотрела на меня с огромным интересом в ожидании ответа — У тебя какие планы?

— Один денек можем передохнуть, верно? — улыбнулся я — Хотя бы сегодня. А за ужином обсудим планы глобальные, на будущее. Узнаем друг-друга получше. А завтра ранним утром и пойдем дальше потихоньку, если, конечно, ни у кого нет других планов. Такой расклад подойдет?

— Более-менее — вздохнула Даша и, покосившись на Буратино, добавила — И поймайте что-нибудь жирное и большое. А не рыбок размером с указательный палец. Рыбаки…

— Поймаем! — заверил Каа, длинноносый согласно закивал и поддакнул:

— Поймаем!

— Я сначала немного пройдусь по бережку — задумчиво произнес я — Осмотрюсь. Вы в какой стороне были, а в какой не были?

Поняв, что вопрос обращен к ним, Кати показала рукой:

— Километра три в ту сторону. Может четыре. Мы где-то там появились, с небольшим разбросом, потом начали потихоньку осматриваться.

— Ясно — кивнул я — Тогда я в другую сторону схожу. Вдруг найду что-то очень хорошее или просто интересное. Или кого-то…

— Один ты не пойдешь — отрезал Каа.

— Я с ним схожу! — вызвалась Леся — Я ходкая! Небоевая, но ходкая!

— А мы? — возмутилась Панти.

— А вы, пожалуйста, возьмите с Дашей две длинные палки и начертите на песке примерную карту — попросил я — Только чертите подальше от воды. Так мы хоть немного соориентируемся на территории, поймем, где уже бывали и куда стоит заглянуть. А мы постараемся быстро вернуться и добавим в карту новенький кусок суши, который осмотрим. Ну и хозяйство… хотя дров мы сами принесем.

Чуть помедлив, девушки переглянулись и кивнули. Согласие достигнуто. Каждому есть чем заняться.

Собираться долго не стали — прихватили с собой один лоскутный мешок, сделанный вчера Лесей и пошли себе по бережку у самой кромки воды, так что прохладная морская вода то и дело омывала нам лодыжки.

Палки с собой прихватить не забыли, но они больше служили щупами — ими ворошили прелые кучи водорослей, пугая прячущихся там крабов. Как не хотелось, но я себя сдержал и не стал гоняться за добычей. Шлось легко, учитывая мою возросшую силу и ловкость. За последнее время характеристики не добавлялись уже так шустро, но все же росли и у меня и у друзей. К текущему моменту мой прогресс выглядел следующим:

ХАРАКТЕРИСТИКИ:

Уровень: 0

Ум: 1

Сила: 29

Ловкость: 11

Телосложение: 19

Свободные баллы: 0

Текущий уровень жизни: 100\100.

Текущий уровень энергии: 34\34.

Текущий уровень бодрости: 68\100.

Самое смешное, что ловкость дали, когда я просто шел по ровной местности, таща за спиной мешок. Куда логичней дать выносливость и силу, но система решила иначе. Я все больше склонялся к мысли, что это какой-то системный глюк. Но я больше радовался, чем печалился. Плюсы они и в Ковчеге плюсы, а добавки к характеристикам равноценны ограненным алмазам.

Мы с Лесей дружно промаршировали пару километров, посматривая на то и дело выползающую из моря живность. Девушка иногда не выдерживала и догоняла особо большого краба, безжалостно лишая его жизни при помощи палки. Померший краб отправлялся в мешок, а Леся сообщала количество полученного за него опыта. Баллы разнились. От одного до четырех пунктов опыта. К концу второго километра небоевая дивчина достигла второго уровня, но не стала распределять появившиеся три балла — по моему совету. Зачем? Пока характеристики растут, пусть куда медленнее, чем раньше, но растут, лучше выжать из этого бонуса максимум, а потом уже распределять.

На третьем километре я заметил среди волн отчетливо видный бугор, почти сразу пропавший. Морская черепаха? Иное животное? Нам предстоит еще многое узнать…

Не одолев и половины четвертого километра мы остановились. Не из усталости. Из-за довольно толстого дерева высившегося прямо посреди песчаной полосы, метрах в пяти от кромки воды. Дерево высокое, наполовину засохшее, причем засохшее по вертикали. По причине большого расщепа вдоль ствола, от вершины до самого низа, разделившего дерево на две неравные части. Та, что поменьше, высохшая и мертвая, сейчас лежала на песке, ветвями угодив в воду и став приютом для десятка крабов. Другая половина продолжала возвышаться вверх, создавая приличную тень. Зрелище впечатляющее, чем-то красивое — тяжелораненый древесный великан продолжает гордо выситься в одиночестве, упорно не желая сдаваться и падать. Прямо-таки памятник стойкости.

Но я был больше впечатлен не деревом, а песком у его корней — ровная песчаная поверхность буквально испещрена следами. Я далеко не следопыт, но отпечатки босых человеческих ступней узнать могу. И чьи-то еще, скорее звериные, чем человечьи.

— Ну здрасте, ребятушки — хриплый добрый голос донесся от дерева, из-за стола вышагнул сухонький дедок лет семидесяти, с приветливой улыбкой и спокойным взглядом из-под густых седых бровей. На тощих чреслах нечто вроде древесной набедренной повязки — кора, веточки, как это все держится и не падает непонятно.

— Ой… здрасте, дедуля! — ойкнула Леся — Здравствуйте!

— Здравствуйте! — поздоровался и я, не скрывая радости. Еще один цифровой переселенец. Это же хорошо! Лишь бы нормальным был. Но судя по поведению и выражения лица, дедуля был даже адекватней нас.

Через мгновение я усомнился в своем выводе, ибо дедуля внезапно напрягся и построжавшим голосом рыкнул:

— Фу! Нельзя! Кому сказано!

— Да мы ничего такого… — пискнула Леся.

— Да я не тебе, красава — отмахнулся дед — И не тебе, молодец упитанных статей.

— Упитанных статей… — пробормотал я с некоторой обидой и только сейчас проследил за взглядом дедули и обернулся — М-мать!

— Цыц! Он ругани у меня страсть как не любит! Цезарь! Фу! Вот любопытный!

— К-какая большая соб-бачка! — пролепетала Леся, прячась за моей спиной.

— Не боись — хекнул дед — Он у меня детей и блондинок не трогает, красавица. Понимает, что они если что и натворят, то не со зла, а по неразумению. Цезарь! Прекрати, кому сказано! Вот наглец!

Очень и очень большая собака. Метр с чем-то в холке. Внешний вид знаком, но вот размеры,… да и лапы чересчур массивны, а клыки в приоткрытой пасти довольно сильно пугают.

— Это… Цезарь, да?

— Цезарь, Цезарь — закивал старичок, после чего нагнулся, подобрал с земли древесный сук толщиной с бедро взрослого мужчины и одним движением бросил его метров на двадцать вперед — Принеси!

Гигантская псина рванула за улетевшим бревном, а сухонький дедуля развернулся к нам и пояснил:

— Кавказкая овчарка. Ему шестнадцать с половиной лет. В том мире. Здесь-то уж и не знаю, как считать — заметив наше искреннее недоумение, дед пояснил — Настоящий это пес, настоящий. Живой. Я его тоже… оцифровал, значит. Вживили электроды в головы обоим старикам — и человечьему и собачьему. А как иначе? Он со мной всю жизнь прожил, не бросать же? А денег у меня хватало.

— А такие собаки бывают? Кавказские овчарки такие огромные что ли?

— Да нет — несколько смущенно улыбнулся старик — Это я его немного изменил. В конструкторе. Рост увеличил, массы добавил. Клыки подрастил. Мы ведь с ним в мир магии собирались, а там говорят у зверей шкуры толстые, да и драконы встречаются. Ай, молодец ты мой! Ай, молодец! — притащившая бревно собака-переросток обрадованно виляла хвостом, по-прежнему косясь на нас недоверчивым взглядом — А принеси еще разок!

Бревно снова усвистело вдаль, пес помчался следом.

— А это? — нерешительно спросила Леся.

— Что это милая? Это? Это мужская грудь. Не видела ни разу что ль?

— Да нет! Я на вашу грудь и бицепсы показываю! Вы только что очень толстое бревно очень далеко закинули, дедуля!

— А-а-а… — с усмешкой протянул дед — Есть такое. Поневоле пришлось силушки набраться. Меня дядькой Федором кличут. А вас как величать, молодые люди?

— Леся!

— Жирдяй.

— А ты молодец — с некоторым даже уважением кивнул дед Федор — Ну что… сначала я расскажу, а потом уж вы, ладушки?

— Конечно. Мы можем и первыми — улыбнулся я — Просто очень интересно, что у вас за сила такая, дядька Федор.

— Говорю же — поневоле пришлось силы набраться. Деревце видите — дед ткнул пальцем в расщепленного великана — Как меня сюда перенесло, так аккурат в расщеп и запихало. Сначала-то в воздухе я оказался, потом упал, да прямо в расщеп! И намертво. Ни туды и не сюды. Пока дергался и трепыхался аки мошка в паутине, Цезарь прибежал на звук моих криков и матюков. Только благодаря ему я и жив. Ай, ты мой хороший! Давай еще принеси!

Через секунду Цезарь снова убежал за бревном, а дед Федор хитро прищурился и спросил:

— Дальше рассказывать или сами уже поняли?

— Понял — кивнул я, глядя на рухнувшую половину дерева — Это сколько же вы там проторчали?

— Двое суток с чем-то. Два утра и две ночи здесь встретил, потом уж выбрался.

— А я не поняла!

— Дядька Федор накачался — пояснил я — Толкал, пихал дерево, трепыхался, бился. Неудача за неудачей, но его сила постепенно росла. И доросла до того, что он сумел… отломать половину дерева.

— Ну, не отломать — улыбнулся старик — Оно и так же расщепленное было. Всего-то чуток осталось поднажать.

— Вот это да! — выпалила девушка, прижав ладони к щекам — Дедуля, вы молодец!

— И сколько же у вас сейчас силы, если не секрет? — спросил я.

— Шестьдесят семь, милок — прищурился дед.

— Шестьдесят семь!

— Померяемся на руках, кто кого пересилит?

Взглянув на сухие руки деда, я замотал головой:

— Нет уж. Шестьдесят семь…

— Но дерево я не выломал. Расшатал. Только на это силы и хватило — шатать и шатать его. А потом «хрусть» и оно поддалось, расщеп расширился, а я выполз. Да и Цезарь помогал — грыз ствол, где я указал. А как вылез я, так и доломал дерево уже из принципа — раз взялся, надо закончить.

— А как выжили? Без еды, воды!

— Вон кусты видите? Изломанные?

Повернувшись, мы дружно уставились на примыкающий к берегу подлесок. Да, там было прямо зеленое месиво, массовое растительное побоище. Кучи отломанных веток, свисающие с обломков нити коры, редкие красные пятнышки среди уцелевших листьев.

— Красное это ягоды — пояснил дед Федор — Сочные, сладкие. Съедобные. И еда и вода. Их мне Цезарь и носил по приказу, слава Богу, в свое время хорошо его выдрессировал. И сам он ими питался. Морду воротил, конечно, но меня ослушаться не посмел, сожрал за милую душу. И в силе пес подрос — сначала то и дело валился набок, застывал в песке как мертвый, я так понимаю, это у него бодрость кончалась. А теперь и бегает дольше и поноски потяжелее таскает. Так и выжили мы с ним оба. Весь ягодник подъели, силушки набрались, дерево сломали вместе, а потом глядь — из моря крабы поползли! Вот это радость! Я срам прикрыл, да за дело взялся,… так вот и прижились. А тут и гости пожаловали,… так чьих вы будете, добры люди? Не поведаете?

— Да ничьих — отозвался я, задумчиво глядя на возвращающегося пса Цезаря — Нас больше пяти, но меньше десяти. Сбились в кучу, сейчас дружно пытаемся сообразить, как здесь жить. Пока что пришли к выводу, что сообща жить легче и веселее. Стараемся осмотреть как можно больший участок местности и сориентироваться. Но пока даже не разобрались, остров это или простой выдающийся вперед мыс. Сначала жили на подножном корму и найденных припасах, сейчас появилась рыба и крабы. Море ожило. Появилась возможность поднимать уровни. Так что часть наших вовсю рыбачит в данный момент, другие чертят карту, а мы решили прогуляться и оглядеться.

— Что ж… уже неплохо — согласился старик, потрепав пса по лохматой холке — Люди хорошие?

— Разные — коротко ответил я — Плохих вроде как нет. А какие они на самом деле… так быстро не разобраться.

— Да уж, для начала надо пуд соли вместе съесть — хмыкнул дед Федор — Вот как мы с Цезарям, да, лентяй?

— Р-раф-ф! — гулко гавкнула собака, выражая свою полную солидарность.

— А можно спросить, дедушка Федор, почему вы не стали свою внешность менять?

— Дядькой Федором кличь — улыбнулся дед — Какие еще наши годы. А здесь так и вовсе. Почему менять не стал? А зачем? Я свою внешность люблю. Молодиться и прикидываться тридцатилетним? Зачем? Нет, волосы я себе зачернить хотел и пару килограмм добавить. Ну,… может и морщин убрать, чтобы на пятидесятилетнего походить. А потом передумал. Из-за Цезаря. Он ведь не питомец, какой цифровой, а самая что ни наесть настоящая собака. Друг мой верный. Вот только я его в любом обличье узнаю, а он может и не понять, что вот этот молодящийся старик его добрый хозяин.

— Он и верно настоящий друг — медленно произнес я, глядя на деда с настоящим уважением — Раз ради него на такие жертвы пошли. Собака человека ведь по запаху узнает, прежде всего, да?

Старик на самом деле пожертвовал своим обликом ради собаки. А ведь мог выбрать себе мускулистое тело брутального мужика.

— Не только по запаху. По многим признакам своего хозяина узнает. По внешности, размерам, походке, даже по хозяйскому силуэту лунной ночью и по шуму шагов. И потому как ты дверь ключом отпираешь. И лицо мое Цезарь досконально знает, до каждой черточки. Я бровью шевельну, а он уже понимает, что я сказать хочу. А если капюшон в холодную пору на лысину свою натяну, он сразу злиться начинает, потому как не нравится ему эта часть одежды. Про голос и говорить нечего — каждую интонацию ведает. Поэтому я доплатил и настоял, чтобы мой облик, голос и походка переданы были досконально. И раз он меня узнал, значит, получилось все. И вот мы здесь, вдвоем. И снова все довольны, да, Цез?

— Р-раф-ф! — вновь согласился пес и с хрустом сомкнул ужасные клыки на измочаленном древесном суке. Да… такая собачка любое дерево подгрызть не хуже бобра сможет… или человеческую ногу откусить за секунду…

— Так возьмете старика и собаку в свои ряды? — поинтересовался дед — Одному жить можно, но как-то скучно.

— Будем очень рады! — ответил я не задумываясь. Адекватный мужик — седины не в счет — и огромный пес. Что тут думать? Такому везде рады будут.

— Рады! — эхом отозвалась Леся — А погладить можно?

— Пока не тронь — покачал головой дед Федор — Кавказцы к новым людям не сразу привыкают. Он сейчас палку грызет, а сам думает — кто эти двое? Укусить или не укусить? И если я, к примеру, кого из вас позову с удаления, бежать ко мне не надо. Медленно подходите, разговаривайте спокойно. Дайте псу пообвыкнуться. А то может и кинуться.

— Ясно — вздохнул я — Будем осторожны. Вам собираться надо, дядь Федор?

— В нашем Простоквашино особых пожиток нет — хохотнул дед — Далеко отсюда?

— Километра три с гаком. Быстро дойдем.

— А корабль когда смотреть будем? Сейчас или потом сюда вернемся? Как по мне — так лучше бы сейчас его осмотреть — заметил старик.

— Корабль?! — встрепенулся я.

— Скорее остатки — вздохнул дед Федор — Его на моих глазах о камни разбило. Да и не корабль, а скорее кораблик. Большая деревянная лодка с мачтой. Целый день его по волнам туда-сюда мотало, а затем ветер подул и корабль прямой курс вон на те камни взял. Там его и разметало на куски. Так сейчас глянем?

— Сейчас! — наши с Лесей голоса прозвучали одновременно.

— Вижу предприимчивость и упорство — одобрительно прокряхтел по стариковски дядька Федор, маня нас за собой — Пошли. Тут всего десять шагов. Но много ли там осталось…

В этом мудрый старик оказался прав. Осталось немного. Ничего напоминающего корабль или хотя бы большую лодку я не увидел. У каменистого берега, среди наполовину погрузившихся в воду валунов, плавали деревянные обломки. Крупные щепки, не более. У поверхности словно змеи стелились веревки, а главное сокровище поджидало нас у самого дна, словно хищный скат — медленно колыхающаяся серая простыня какого-то материала.

— Корабль был древний и парусный, дядь Федор?

— Насчет древности не знаю. А вот парус на мачте под конец развернулся. Поймал ветер… и утащил кораблик на камни.

— Тогда неужели это… — с плеском нырнув, я ухватился за край серой простыни, и меня тут же мягко вытолкнуло наружу, обратно на воздух. Жир плавуч… — Да! — завопил я, рассмотрев трофей — Парус! Парусина! Понятия не имею, что это за материя такая, полотно наверное?

— Материя? Жирдяйчик, держи крепче, тяни шибче — поднимая брызги, ко мне подскочила Леся и мы дружно потянули сопротивляющийся парус — Это не материя! Это наш общий гардероб! От брюк до юбок! Тащи! Дядька Федор! Помогите!

— Щас, щас — за край паруса ухватилась сухая старческая рука, напряглась, и большое полотнище медленно начало вытягиваться из воды — Леся, ты с рукодельем в ладах?

— Да! Шью немножко!

— Тогда с тебя брюки! Широкие, парусиновые, можно расклешенные. Честно говоря, не нравятся мне мои древесные труселя. Словно Робинзон на пенсии выгляжу. Жирдяй, дальше мы парус сами вытянем, а ты канаты хватай. Их распустить можно. Дерево… нужно ли?

— Нет — отплевываясь, булькнул я, подгребая к себе конец толстого каната — Тут одни щепки. Только в костер. А такого дерева повсюду много. Ну, тянем, потянем, вытащить не можем….

Парус, канаты, веревки, бочонок с черным тягучим смолистым веществом. Да смола, наверное, и есть. Это просто я уже на все с подозрением смотрю. Еще десяток самых настоящих краснобоких яблок, одна пустая корзина, пустая бутылка с кривоватым горлышком — тоже пустая, никаких намеков на послание или пиратскую карту в бутыли не обнаружилось. Таков был наш более чем шикарнейший улов с места кораблекрушения. Его мы и несли себе спокойно все вместе, преодолев расстояние до нашего лагеря.

Осталось шагов тридцать. Я отчетливо различал стоящих по колено в воде двух полуобнаженных рыболовов — Каа и отчетливо различимый в профиль Буратино. Девушки сидели кружком на песке посреди пляжа и чем-то занимались, склонив головы. Идиллическая млин картина… тишина и покой. Прямо-таки словно посреди отпуска. Мужики рыбачат, жены и дочери читают модные журналы. А это бегут обнаженные официанты,… а черт!

— Каа! — истошно заорал я, сбросив груз с плеч и рванувшись вперед — Каа! Смотри туда!

Орк услышал, круто развернулся и тут же бросился вперед, несясь к девушками, за чьими спинами, шагах в пятнадцати, бежали два обнаженных мужика. Один из них резко выделялся алыми длинными волосами.

— Стоять, суки! — взревел Каа, выдергивая из-за пояса набедренной повязки револьвер — Стоять я сказал!

Девушки вздрогнули, проследили за вглядом орка и над пляжем взвился испуганный визг.

— Это они! Это они! — зашлась криком Кати — Это они!

— Стоять я сказал! — повторил орк, взрыхлив песок ногами и резко затормозив — Я! Сказал! Сто…

Б-БАХ!

В мощной зеленой руке дернулся кажущийся крохотным револьвер. Лидировавший в забеге красноволосый мужик запнулся и рухнул в песок. Несколько мгновений и его тело бесследно исчезло. Второй парень попытался остановиться, не сумел преодолеть набранную инерцию и закувыркался по серому песку.

— Б-БАХ!

В метре от «вторженца» взлетел песок от попадания пули.

Дальше последовало неожиданное — прикрыв руками голову, парень с диким ужасом завопил:

— Да вы чего?! Зачем убиваете?! Что мы сделали?!

— Каа! — крикнул я — Стой! Стой!

— Бодро тут у вас — заметил не отставший от меня дед Федор.

— Стой, Каа! — повторил я и тяжело дышащий орк опустил руку с револьвером.

— НЕ стреляйте! Зачем вы так?!

— Это они! — всхлипывала отползающая Кати — Они! Они тогда напали!

— Точно они! — подтвердил держащий в руках палку Бур — Я их хари навсегда запомнил!

— Они — коротко кивнула Даша — Гарантирую. Вернее — он. Но тот красноволосый тоже там был. Его волосы лучшая примета.

— Значит, возрождение есть — с диким облегчением выдохнул я — Супер новость! Ребята мы бессмертны! Эй! Незнакомец! Перед смертью покаешься?

— В чем? — на меня глянули довольно злым, но явно вменяемым взглядом — Зачем вы Финта подстрелили? За что? Мы вас увидели, обрадовались, побежали! А вы стрелять!

— Вчера вы двое хотели ее изнасиловать! — Бур указал на Кати — Изнасиловать! И мы вас убили! А теперь вы возвращаетесь и начинаете гнать такую туфту?

— Что?! Охренел?! Я не насильник! — парня аж перекосило, он рывком вскочил — Пошел ты Пиноккио недоделанный! Я тебе щас твой нос тебе же в задницу запихаю за такие слова! Понял?! Урр-од! Я в жизни ни одну женщину и пальцем не тронул! И уж тем более не насиловал!

— Сам ты Пиноккио! Козлина! Насильник!

— Заткнитесь все! — взревел Каа.

— У вас тут очень бодро — почесал нос дед Федор — Не знаю что там с насильниками, но парень похоже не врет. Не обознались вы?

— Вот даете! Я! Ни! Разу! Не! Пытался! Изнасиловать! Женщину! — продолжал возмущаться незнакомец — Да и мужчину тоже! Да и когда, мать вашу?! Я только пару часов назад впервые проснулся в этом мире! Голым, ничего не понимающим, лежа на камнях голой задницей кверху! Потом встретил Финта — которого вы пристрелили! Он в нескольких шагах от меня появился. Тоже нормальный мужик без закидонов и диких планов по изнасилованию! Мы с ним познакомились, чуть подумали над ситуацией, а затем пошли на шум прибоя — море в пятидесяти шагах оказалось. Потом дым от костра вашего увидели и сюда двинулись! Как людей различили — на бег сорвались от радости! Тут этот зеленый амбал Финта и пристрелил! Вот и спрашивается — какие нахрен изнасилования, если я впервые в этом мире два часа назад появился?!

— Господи… — начиная понимать, что к чему, выдавил я — Эй! Замолчи на пару секунду и быстро ответь! Какой вчера был день?! Живо!

— Тре… третье сентября! Вчера было третье сентября! Вечер! — выпалил парень.

— Он не лжет — едва не застонал я — Бур, Кати, Даша, это точно были они?

— Или они или их клоны! — крайне зло прорычала Даша, поигрывая увесистым камнем.

— Да. Это их клоны, ребят — подтвердил я — Либо он врет, во что я не верю, ибо, зачем надо было им голым и безоружным бежать на целую толпу с криками? Были бы безумные, еще ладно. Но ведь вменяемые… Каа, ты пристрелил клона насильника, убитого Дашей и Буром вчера. А этот — я указал на ошарашенно замолкшего и пялящегося на меня парня — А этого Даша и Бур тоже вчера убили, но пока что он еще жив.

— Жир! Ты сам понимаешь что несешь? — на мое плечо легла зеленая лапища — Нюхнул чего по дороге?

— Нюхнул… — огрызнулся я, дергая плечом и сбрасывая руку — Не поняли еще? Если я прав и если я понял ситуацию верно, мир Ковчега после смерти персонажа оживляет не его, а записанную на свой сервер базовую матрицу!

— А?

— А млин… как вы не поймете! Если Каа меня сейчас убьет, через день я появлюсь снова! Но это буду уже не я! Вернее — тот базовый я, чью цифровую матрицу снимали с живого человека. Вы возродитесь в Ковчеге заново, на нулевом уровне, с начальными характеристиками, на том же месте, где появился ваш клон-предшественник и что самое главное — вы не будете ничего помнить о случившемся с другим вашим и уже умершим воплощением! Потом что этих воспоминаний у вас и быть не может! Если меня убьют, когда я через день появлюсь, я не буду знать Каа, Лесю, Панти. И я их не забуду! Я просто НЕ буду знать ни о них, ни об этом мире абсолютно ничего! Черт! Если коротко — когда я умру, меня сотрут! А там, у сожженной деревни, у ручья, через день, вновь откроет глаза перепуганный жирный толстяк не могущий встать на ноги и не понимающий что происходит…

— О чем он говорит… — с явным непониманием спросила Кати, настолько поразившись моим речам, что отчасти забыла о своем испуге — Неужели…

— Стирание. Тот кто умирает в игровом мире полностью стирается, а ему на замену снова активируют базовую матрицу того же человека — едва слышно произнес Каа — Если умирать каждый день, к примеру, то настанет день сурка. Только без воспоминаний о недавнем прошлом.

— Это смерть, ребята — столь же тихо добавил я — Частичная смерть. Убийство всех воспоминаний и вечное возрождение с третьего сентября.

— Ты же возрождаешься — возразил Бур — Так что не смерть.

— Я и говорю — частичная. Возврат на точку старта, обратно в «третье сентября». Если меня сейчас грохнут, и я возрожусь, то когда я случайно наткнусь на вас снова, я не буду вас помнить, ребят. Для меня вы будете полными незнакомцами. И все заново — знакомство, узнавание имен. И имя у меня, кстати, другое будет — не стану же я себя каждый раз Жирдяем спонтанно называть. Вот ведь… отсюда и предупреждение системы «НЕ умирайте». В Ковчеге какой-то очень плохой глобальный сбой. Не хочу порождать панику, равно как и повторять за кем-то, — НО! — не умирайте! И расспросите хорошенько нашего беспамятного насильника…

— Да не насильник я!

— Насильник или не насильник — подытожил Каа — Но тебя недавно казнили. Способ казни — стирание последних воспоминаний. Если, конечно, очередной безумный вывод нашего мозгового центра Жирдяя верен. Но пока что мне не приходилось сомневаться в его словах и выводах. Поэтому, не знаю, как тебя зовут, преступник, но присядь как на песочек и мы поговорим.

— Да пошли вы!

— Тогда уходи! — в голосе орка резко проявились крайне жесткие нотки — Мы тут силком никого не держим. Либо поговорим, либо вали на все четыре стороны.

Выждав пару секунд, обвиняемый в тяжком преступлении медленно опустился на песок, и сел, скрестив ноги. Поймав крайне испуганный взгляд Кати, я вспомнил о своей догадке и шагнув к парню, мягко спросил:

— По дороге сюда, от того места где вы появились и до этого пляжа, какие фрукты вы видели? Или ягоды, странные овощи. Непонятное растение, бросающееся в глаза.

— Что?

— Ты не расслышал вопроса? От ответа многое зависит в наших с тобой дальнейших отношениях.

— Слушай, я на ссору не нарываюсь. Но если это тот цифровой рай за который я платил, то лучше бы я умер! С первых же часов, одного пристрелили на моих глазах, а меня насильником назвали. Тот еще рай! А про ягоды и растения… в пяти шагах от места, где я появился задом кверху, растут красные и зеленые ягоды, причем на одном кусте и одного размера. Если отойти оттуда шагов на тридцать, встретится что-то вроде морковок торчащих из земли. Там же, метрах в пяти, небольшая горка, на вершине которой растет дерево увешанное грушами странного синего цвета. Вернее даже не синего, а фиолетового. Пахнет около дерева обалденно! Будто медом с пряностями. Правда, груши высоковато, надо метра на четыре вверх влезть. Мы с Финтом уже и собрались добыть или сбить пару груш, но тут заметили дым над пляжем и сразу про фрукты забыли. Пошли сюда как можно быстрее, хотя останавливаться приходилось из-за бодрости. По пути еще раз увидели красные ягоды, причем много, а вот морковок и груш нам больше не встретилось. Что еще… а! Я, кажется, шагах в сорока отсюда, когда на пляж спускался, видел под одной из елок два желтоватых гриба… да вроде, как и все, больше ничего. А что? К чему этот рассказ?

— Ничего — улыбнулся я — Для тебя ни к чему, а вот мы услышали все, что хотели. Остальное тебе мужики расскажут, сам поймешь, что к чему. А я пока схожу на грибы желтоватые посмотрю.

Тяжело ступая, я сделал шаг и мысленно чертыхнулся:

Ваша ловкость повысилась на единицу!

Ваша сила повысилась на единицу!

Ваше телосложение повысилось на единицу!

Я прошел в общей сложности восемь километров туда и обратно, тащил тяжелый груз, бегал что есть мочи, но не получил ничего! Хотя очень на это надеялся! И вот, полностью отдохнув за время разговора, при первом же шаге, я получил сразу три бонусных повышения характеристик! Этот мир сходит с ума! В буквальном смысле…

Все настолько увлеклись новым персонажем прибывшим на премьеру нашей общей «трагикомедии», что никто особо не обратил внимания, как я удаляюсь прочь в гордом одиночестве. Но меня это не расстроило. Иногда полезно побыть одному.

Смерть… возрождение.

Большинство уцепилось за последнее слово. Возрождение. Жизнь после смерти существует. И на текущий момент, когда мы все условно «новорожденные», это на самом деле именно так. Ведь даже если каждый раз погибшее воплощение стирается, а на его место загружается в мир базовая матрица того же оцифрованного человека, в текущий момент, все что я потеряю при смерти, это только воспоминания последних трех дней. Воспоминания включающие в себя мое ползание на брюхе в лесу, вставание на ноги, обнаружение сожженной деревни и встречу с новыми друзьями. Событий вроде и много, но это всего лишь три дня из моей жизни. Плюс потеряю все заработанные бонусные характеристики. Но это еще надо проверить как следует.

Но дальше… дальше сумма потерь будет возрастать.

Предположим, я проживу в этом безумном игровом мире целый месяц. Или пусть это будет целый год. Это долгий срок за который произойдет очень многое. Дружба укрепится, уровень знаний повысится. А если я заведу личные отношения с какой-нибудь девушкой? И тут меня убивают,… но вскоре я возрождаюсь. Если друзья окажутся настоящими друзьями, они не поленятся добраться до известного им места моего возрождения, где вновь найдут меня, голого, дрожащего и ничего не понимающего. И никого не узнающего, потому что я на самом деле не буду знать этих людей. Для меня они полные незнакомцы. И вот это уже настоящая трагедия.

Но что еще хуже, еще страшнее во много раз,… а если случится массовая гибель одной из подобных нашей групп?

Плохо или хорошо, но мы уже обросли кое-каким скарбом, мы завязали социальные отношения друг с другом, мы занимаемся совместным сбором ресурсов и пищи. Одним словом — мы действуем сообща, тем самым повышая наши шансы на выживание. И если нас… ну… захлестнет внезапной волной пришедшей с моря или прихлопнет отломившимся от утеса многотонным камнем,… тогда прогноз неутешителен. Мы все снова возродимся. Вот только какой шанс, что заново соберемся, заново встретимся?

С тем же успехом, в следующее возрождение, я могу проявить больше упорства, могу еще до наступления ночи поднять характеристики, поднять свою тяжелую тушу на ноги и уйти совершенно в другом направлении. В противоположную от деревни сторону. И тогда все изменится кардинально. Все пойдет другим путем. Как в скверном фильме боевике про искажение временных пространств.

Я не встречу Лесю, но она встретит Каа и Панти. А может и нет, ведь в следующий раз Каа может пройти мимо рыдающей в лесных зарослях безногой и безрукой калеки Пантеры, так и не заметив ее. И тогда искалеченная девушка останется лежать там, не в силах сдвинуться с места и утолить жажду или голод. Она умрет от жажды… и снова возродится. И снова умрет, а затем снова возродится. И возможно, когда она будет умирать в сотый раз, орк Каа снова погибнет к тому моменту, и когда он будет проходить мимо, на этот раз он ее заметит…

Но и это вряд ли! Потому что в Ковчеге быстро зарождается жизнь! В морской воде появилась рыба. Прочие морские обитатели, начиная от крабов и заканчивая пока не опознанными нами темными силуэтами на глубине. Вскоре зарождающаяся жизнь переползет в воду пресную. А затем сделает первый грозный шаг на сушу.

И очень может быть, что когда я в следующий раз возрожусь в том лесу, то первое что я увижу, будет оскаленная пасть какого-нибудь монструозного хищника. Кто водится в подобном лесу из хищников? Медведи, волки… лисы… даже мелкие зверьки пятого-шестого уровня окажутся смертельно опасны для голого игрока с нулевым уровнем. И последует неминуемая смерть прямо на точке возрождения. Ужас!

Господи… от обилия ужасных вариантов у меня голова шла кругом. Вариаций просто немыслимое количество.

Но главных выводов всего несколько, причем они крайне важны, на мой взгляд, и стоит немедленно ими заняться и довести до всеобщего сведения.

Первое! Не допускать массовой гибели группы. Любой ценой, любыми способами, но большая часть группы всегда должна находиться в безопасности, потому что в таком случае они будут нашими «якорями». Нашими потенциальными спасителями.

Второе! Немедленно составить карту местности, пусть даже самую примитивную. И на этой карте как можно точнее указать место возрождения каждого из наших текущих знакомых. Если погибнет кто-то один — остальные всегда смогут добраться до места его возрождения, где подберут несчастного. Успокоят его, объяснят, что к чему. И для таких как Пантера это немыслимо важно!

Третье! Если мы дорожим своими воспоминаниями и знаниями, мы должны вести дневники. Подробные дневники. Каждый день. Не только с перечнем выполненных дней, но и с описанием личных мнений о ком-то, о своих привязанностях и прочем. И дневники не хранить при себе, если экипировка и прочие вещи, имевшиеся на воплощении во время гибели, исчезают вместе с ним.

Четвертое… не знаю. Но не критично, появится и четвертый пункт.

А вот и упомянутые новеньким парнем грибочки… как он и сказал, растут себе рядышком под сенью небольшой ели.

Сорвав оба гриба и отломав небольшую хвойную веточку, я так же содрал часть коры, после чего зашагал назад, бережно неся трофеи.

Чернила… те зеленые ягоды, которые ели Каа с Панти, что оказались безвкусны, но безвредны. Обильный зеленый сок испачкал их руки и не желал оттираться. Чем не чернила? Осталось только понять, на чем писать. Поэтому я и содрал отошедшую от ствола ели кору. Это конечно не береста, но вдруг получится вывести пару букв?

Вернулся я вовремя. За прошедшие несколько минут над нашей стоянкой повисла гнетущая тишина. Пленник по-прежнему сидел на песке, обхватив колени руками и угрюмо смотря в песок. Остальные сверлили его взглядами. В шаге догорал костер, обычно говорливые девушки молчали. Лишь дед Федор стоящий поодаль рядом с огромной собакой, едва заметно улыбался и словно чего-то выжидал, явно не собираясь вмешиваться. Одного взгляда хватило чтобы понять — все, работа встала. Еще час все будут мрачно молчать, а затем начнут рассуждать что делать с пленным преступником. Отпускать или убивать? Или принимать? Или еще что? А время тикает и тикает…

— И чего вы встали? — буркнул я — И где рыбалка? Где запас дров? И парус до сих пор лежит неразобранным…

— Сторожим… типа… — хмыкнул Каа, давно уже убравший револьвер обратно за пояс набедренной повязки — Парус?! Какой еще парус?! Вы нашли парус?!

— Мы нашли много чего — вздохнул я — Например, дядьку Федора и его собачку Цезаря. А он показал нам, где найти большой парус и несколько обрывков каната и веревок. Дядь Федор, а ты чего молчишь?

— А что говорить? — развел руками старик — Всем молчат. И я молчу.

— Ага — улыбнулся я — Солидарность. Ребят, Каа, Бур, так, где рыба? Или вареным песком обедать будем?

— Говорю же — сторожим!

— Всей толпой? — удивился я — Ладно… я что, самый крайний что ли? Мне больше всех надо? Достало! Пошло все это!

— Жирдяй, ты чего?

— А ничего! — рявкнул я — Мне, что действительно больше всех надо?! Какого хрена я должен строить из себя толстого важного начальника? Рыба, дрова, одежда, сумки, мешки, обувь… нам очень много всего надо. Столько вопросов было умных — а что дальше делать будем? А куда пойдем? Но вместо действий и поисков ответов все просто смотрят на сидящего в песке голого мужика! Ладно девки смотрят, а вы то чего? Что-то новое в его анатомии увидели? Не пора ли делами заняться? Ай… короче, разбирайтесь сами! Делайте что хотите!

— Жирдяй, ты притормози — орку Каа мои слова явно пришлись не по нраву — Куда гонишь лошадей? Рявкать начал… я и сам знаю, что мне делать. И постарше тебя буду. Ты не забывайся, пожалуйста.

— Жирдяйчик! Ты чего? Не сердись! — всполошилась добрая Леся — Я одежду сама пошью! И тебе штаны пошью! Из паруса! И дяде Федору! Не сердись,… уже приступаю. И никуда я там не смотрела!

— А что ты командовать вздумал? — резко взвился Буратино, коротко взглянувший на орка Каа — Командир что ли? Тебя назначили что ли?! Самый умный что ли?! Нам и без тебя хорошо жилось! Чего приперся и рот разеваешь, жирдяй хренов? Строишь из себя босса! Да пошел ты!

— Вот и я про тоже самое говорю — усмехнулся я — Чего я рот разеваю? Кто я такой вообще? Да никто. Говорю же — делайте что хотите. И как хотите.

Развернувшись, я подошел к своему мешку, вытряхнул из него совершенно все, не оставив ничего, забросил в опустевший мешок только что собранные трофеи, после чего пошел прочь не оглядываясь, двигаясь по направлению к месту где мы встретили старика Федора и его собаку.

— Жирдяйчик! — снова Леся… — Подожди! Я с тобой!

Послышались легкие шаги по песку и через секунду меня схватили за руку. Леся так же не прихватила с собой ничего, разве что уже имеющуюся на себе одежду из мешковины.

— Не бросай меня! — сердито заявила девушка — С друзьями так нельзя!

— Верно говорит пигалица — добродушно хмыкнул легко догнавший нас дед Федор, заложивший руки за спины и лениво наблюдающий как рванувший вперед Цезарь гонится за улепетывающим крабом — Друзей бросать нельзя. Те грибы, что ты собрал,… хотел испытания по съедобности провести?

— Ага — вздохнул я, невольно улыбнувшись — Извините что сорвался. Просто сейчас время никак упускать нельзя. Ковчег продолжает эволюционировать. Продолжается развиваться. При рождении мы оказались в Эдеме. Прямо в середке райского сада. Но постепенно сад превращается в жуткие джунгли. Надо торопиться,… хотя может и зря я так возмущаться начал. Я ведь им не начальник.

— А у них нет начальника — пожал плечами старик — Они не группа. Они толпа. Забудь.

— Жирдяй! Да какого хрена? — в голосе орка слышались и сожаление, и злость одновременно — Ну что ты из себя обиженного строишь? Думаешь, следом за тобой побежим? Так я тебе сразу скажу — нет, не побежим!

— Зря ты так, Каа — тихий голос принадлежит Панти — Он что за себя одного старался?

— Да пусть валит! — это уже Бур — Ненавижу таких козлов! Правильно Каа сказал — строит из себя хрен знает что!

— Вы меня или убивайте или отпускайте — это голос парня «насильника» — Я с ними пойду. Вернее — я уже пошел!

Снова шорох песка, нас догоняет светловолосый парень, с ходу произнеся:

— Я с вами! И я не насильник!

И все…

Мы отдалились уже далеко и дальнейшего разговора не слышали. Никто не стрелял нам в спины, никто нас больше не догнал. И без того крохотная группа слабых людей разделилась на две неравные части…