Прочитайте онлайн Жемчужина страсти | Тридцать три обеда микадо

Читать книгу Жемчужина страсти
18218+7462
  • Автор:
  • Перевёл: Ольга Трачевская
  • Язык: ru

Тридцать три обеда микадо

Верховный сын богов скучал. Он сидел, поджав ноги, на эстраде, покрытой коврами, среди волн золотой парчи, спускавшейся с потолка и подобранной с обеих сторон крупными складками. Перед его взором тянулся ряд комнат. Он думал о своем величии и зевал.

Сто девятый микадо, Го-Митсу-Но, был еще молодой человек, но чрезвычайно тучный, вероятно, от почти постоянной неподвижности. Его лицо с тройным подбородком было бледно; луч солнца никогда не касался его. Он утопал в складках своего пурпурного одеяния; на лбу у него красовалась высокая золотая пластинка. Направо от него лежали знаки его всемогущества: меч, зеркало, железная дощечка.

Микадо находит свою жизнь очень однообразной. Все ее течение предусмотрено заранее и должно следовать самым мельчайшим правилам. Если он хочет выйти из дворца, его сажают в великолепную повозку, запряженную буйволами; но ему душно в этом тесном ящике, и он предпочитает оставаться на троне. Если ему вздумается полюбоваться цветами в садах, он должен идти туда в сопровождении многочисленной свиты, и это событие записывается в летописи государства. Большую часть времени он должен проводить в размышлении; но, в сущности, он размышляет очень мало; его ум оцепенел. Когда он думает, его поражает странность мыслей, которые смутно роятся в его мозгу. Иногда ему приходят на ум преступные мысли, иногда шутовские. Последние забавляют его, но он не смеет смеяться, зная, что за ним наблюдают. Тогда он силится направить свой ум на божественное, но это утомляет его, и он возвращается к своим фантастическим мечтам. Иногда им овладевает непреодолимое желание двигаться, скакать, прыгать; но это не согласуется с молчаливой неподвижностью, в которой должен пребывать потомок богов. Тем не менее, однажды ночью он-таки исполнил таинственное свое желание: он юркнул с постели, когда все кругом спало, и стал выделывать па, какое взбрело ему на ум. Никто не узнал об этом; по крайней мере, он так думал. Так как микадо видел постоянно только согнутые спины своих подданных, то он, в самом деле, мог подумать, что он — высшей породы и что обыкновенные люди ходят на четвереньках. Однако ему кажется, что иногда с ним поступают, как с ребенком. У него отняли лук и стрелы, потому что однажды, когда несколько царских послов распростерлись у подножия его трона, он пустил стрелу в самого знатного из них. Несмотря на раздражение, которое иногда овладевало им, он не мог сметь восставать: постоянное общество женщин, которые одни могут служить ему, ослабило его мужество; он чувствует, что вполне зависит от своих министров и боится быть убитым.

Однако иногда его охватывает неизмеримая гордость. Он чувствует, что в его жилах течет божественная кровь; он сознает, что земля недостойна быть попранной его ногами, что люди не имеют права смотреть на его лицо; и он старается еще более спустить завесу, отделяющую его от мира. Затем, минуту спустя, он представляет себе, что истинное счастье состоит в том, чтобы свободно бегать по горам, трудиться на открытом воздухе, быть последним из людей. Тогда он впадает в смутное отчаяние, стонет, жалуется. Но его уверяют, что его печаль — ничто иное, как тоска по небу, его истинному отечеству.

В настоящую минуту микадо готовится принять посланных от Фидэ-Йори. Они явились засвидетельствовать от имени последнего благодарность верховному государю за дарование ему титула сегуна. Перед троном опустили штору, затем ввели принцев, которые распростерлись по полу, протянув вперед руки.

Через долгий промежуток времени штору подняли. В зале господствовала глубокая тишина, принцы лежали неподвижно на земле. Микадо рассматривал их с высоты своего трона; он размышлял про себя о том, как легки складки его одежды, о кончике пояса, который завернулся, так что видна подкладка. Он находил, что герб Сатсумы, крест в кругу, похож на окошечко, загороженное двумя бамбуковыми рейками.

Затем он подумал про себя: «А что сказали бы они, если бы я стал вдруг испускать крики ярости? Мне хотелось видеть, как они встанут с выражением удивления на лицах».

Несколько минут спустя штору опять спустили, и принцы стали уходить, пятясь задом. Не было произнесено ни слова.

После аудиенции микадо сошел с эстрады и с него сняли парадные одежды, которые слишком стесняли его. Переодевшись в более простое платье, микадо направился в залу, где он обыкновенно обедает. Го-Митсу-Но считал обеденный час самым приятным временем дня; он старался продолжить его, насколько возможно. Он любил хорошо покушать, у него есть любимые блюда. По поводу этих любимых кушаний сначала возникли странные затруднения. Естественно, что сын богов не может останавливать свою высокую мысль на мелочах кухни и указывать, какие блюда он желал бы кушать; но он не может также подчиняться фантазии своих поваров или министров. После долгого размышления микадо нашел способ примирить и то, и другое. Он приказал, чтобы ему готовили каждый день тридцать три обеда из различных блюд и подавали их в тридцати трех залах. Ему оставалось только обойти все эти залы и выбрать себе обед по вкусу.

Случалось иногда, что, съев один обед, он переходил в другую залу и съедал второй. Когда он переступал порог первой из трех зал, его встречали двенадцать знатнейших женщин замечательной красоты. Они одни имеют право ухаживать за ним. В присутствии государя их волосы должны быть распущены и рассыпаться по складкам их длинных платьев.

Но вот микадо сел на ковер перед обедом, который ему пришелся по вкусу, и начал есть. Вдруг без доклада вошла Кизаки: и она должна была распускать свои волосы перед верховным владыкой. Поэтому ее прекрасные черные колоссы волнами падали до пола. Микадо с удивлением посмотрел на нее и поспешил проглотить кусок, который держал во рту.

— Возлюбленная моя подруга! — сказал он. — Я не ожидал увидеть тебя.

— Божественный господин мой! — сказала она. — Я пришла к тебе, чтобы возвестить, что скоро я лишусь одной из моих женщин: красавица Фаткура выходит замуж.

— Отлично! Отлично! — сказал Микадо. — А за кого?

— За принца Нагато.

— Ага! Я согласен на брак.

— А какую ты мне назначишь принцессу взамен покидающей меня?

— Ту, на которую ты мне укажешь.

— Благодарю, государь, — сказала Кизаки. — Я удаляюсь из твоего божественного присутствия и прошу простить мне, что прервала твой обед.

— О, это ничего! — сказал Го-Митсу-Но, и как только ушла его супруга, он поспешил вознаградить потерянное время.