Прочитайте онлайн Желтая маска | Глава VII

Читать книгу Желтая маска
3416+1255
  • Автор:
  • Перевёл: Д. М. Горфинкель

Глава VII

На следующее утро среди первых посетителей во дворце Асколи был маэстро-скульптор Лука Ломи. Он показался слугам взволнованным и выразил настойчивое желание увидеть графа Фабио. Услыхав, что это совершенно невозможно, он немного подумал, а затем осведомился, здесь ли пользующий графа врач и может ли он поговорить с ним. На оба вопроса ему ответили утвердительно и привели его к доктору.

— Не знаю, как мне приступить к тому, что я хочу сказать, — смущенно озираясь, начал Лука. — Прежде всего, разрешите спросить вас, была ли здесь вчера работница, по имени Нанина?

— Была, — ответил доктор.

— Говорила ли она с кем-нибудь наедине?

— Да, со мной.

— Тогда вы знаете все?

— Абсолютно!

— Что ж, я рад хотя бы тому, что цель моего свидания с графом может быть достигнута и разговором с вами. Мой брат, я с сожалением должен это сказать…

Он остановился, смущенный, и вытащил из кармана сверток бумаг.

— Вы можете говорить о своем брате совершенно открыто. Мне известна его роль в создании гнусного заговора с Желтой маской.

— Я ходатайствую перед вами, а через вас и перед графом, о том, чтобы ваши сведения о поступке моего брата не пошли дальше. Если эта скандальная история получит огласку, это погубит мое дело. А я и так уж зарабатываю достаточно мало, — сказал Лука, и прежняя алчная гримаса чуть проступила на его лице.

— Скажите, вы пришли с этой просьбой от имени брата?

— Нет, я пришел только в своих интересах. Брату, по-видимому, все равно, что будет дальше. Он сразу же составил полное показание о своей роли во всем этом; препроводил его своему начальнику (который перешлет его дальше — архиепископу) и теперь ожидает, какой вынесут ему приговор. Я принес копию этого документа, доказывающего, что брат, по крайней мере, правдив и что он не уклоняется от последствий, которых мог бы избежать, если бы скрылся. Закон не может наказать его, но Церковь может, и Церкви он сделал свое признание. Единственное, о чем я прошу, это — чтобы его избавили от публичного посрамления. Это не принесло бы графу никакой пользы, а для меня означало бы непоправимый ущерб. Просмотрите бумаги сами и покажите их, когда сочтете удобным, хозяину этого дома. Я всецело полагаюсь на его честь и доброту, а также на ваши.

Он положил сверток с бумагами на стол, а сам скромно отошел к окну. Доктор не без любопытства стал просматривать бумаги.

Показание, или признание, начиналось со смело высказанного автором убеждения в том, что часть имущества, унаследованного графом Фабио д'Асколи от его предков, была, путем обмана и подтасовки фактов, отторгнута от Церкви. Далее, в строгом порядке, были указаны источники, на которых было основано это утверждение; тут же были приложены любопытные выписки из старинных манускриптов, на собирание и разбор которых, несомненно, было положено много труда.

Второй раздел был посвящен пространному изложению причин, побудивших автора считать своим безусловным долгом любящего сына и преданного слуги Церкви не успокаиваться до того дня, когда он возвратит преемникам апостолов собственность, обманно отнятую у них в былые дни. Автор считал себя вправе, при крайности — и только при крайности, — использовать любые средства для достижения этой цели, кроме таких, которые могли вовлечь его в смертный грех.

В третьем разделе было рассказано о том, как священник способствовал браку Маддалены Ломи с Фабио, и о надеждах, которые он питал на возврат Церкви имущества сначала через свое влияние на племянницу, а потом, когда она умерла, через свое влияние на ребенка. Затем была указана неизбежность крушения всех его планов в случае новой женитьбы Фабио; и время, когда в уме патера впервые зародилось подозрение о возможности такой катастрофы, было отмечено с педантической точностью.

Четвертый раздел повествовал о том, как возник заговор Желтой маски. В вечер смерти племянницы автор находился в студии брата, томимый предчувствием угрозы вторичного брака Фабио и исполненный решимости во что бы то ни стало предупредить подобный гибельный вторичный союз. Идея снять с изваянной его братом статуи восковую маску блеснула перед ним внезапно. Он не знает, что навело его на такую мысль, быть может, то, что он перед этим думал о суеверных задатках молодого человека, проявления которых сам наблюдал в студии. Он утверждал, что идея восковой маски вначале повергла его в ужас; что он боролся с ней как с искушением дьявола; что из страха поддаться этому искушению он даже воздерживался от посещения студии во время отлучки брата в Неаполь; и что он впервые поколебался в своей стойкости лишь тогда, когда Фабио возвратился в Пизу и когда пошли слухи не только о том, что молодой дворянин собирается быть на балу, но и о том, что он твердо решил вторично жениться.

В пятом разделе сообщалось, что после этого автор предпочел уступить искушению, нежели отказаться от сокровенной мечты своей жизни, допустив возможность новой женитьбы Фабио, что он изготовил по гипсовому слепку с лица статуи восковую маску и что он имел два свидания с женщиной, по имени Бригитта (о которой знал уже раньше). Эта женщина, по мотивам личной злобы, с готовностью взяла на себя изобразить на маскараде покойную графиню; ей же пришло в голову, что несколько анонимных писем к Фабио помогли бы желательным образом настроить его перед предстоявшей мистификацией. Она и написала эти письма. Однако, даже после всех приготовлений, автор, по его словам, все еще не решался на такую крайнюю меру, и он готов был бы отказаться от всего плана, если бы однажды Бригитта не предупредила его, что на балу, в числе других, прислуживать будет работница, по имени Нанина. Он знал, что граф был влюблен в эту девушку, и настолько, что хотел жениться на ней; автор подозревал, что она согласилась прислуживать на балу с особыми намерениями, и поэтому он уполномочил свою сообщницу исполнить задуманную для нее роль в заговоре.

Шестой раздел содержал подробности событий на маскараде, а также — признание автора в том, что накануне бала он писал графу, предлагая примириться и забыть о происшедшем между ними разногласии, с единственной целью — отвести от себя подозрение. Затем он сообщал, что брал на время ключ от калитки Кампо-Санто, держа лицо, которому ключ был доверен, в полной неизвестности о преследуемой им цели. Цель же эта состояла в том, чтобы продолжить жуткую инсценировку с восковой маской (на тот, весьма вероятный, случай, если носительницу маски начнут выслеживать и разыскивать) и заставить извозчика принять Бригитту, а затем высадить ее у ворот кладбища, где была похоронена жена Фабио.

В седьмом разделе автор торжественно заверял, что единственной целью заговора было предупредить новый брак молодого дворянина игрой на его суеверных страхах. После этого заверения автор повторял, что второй брак неизбежно разрушил бы планы священника добиться, в конце концов, возвращения Церкви ее имущества, так как значительная часть состояния графа Фабио отошла бы от ребенка его первой жены, который, несомненно, находился бы под влиянием отца Рокко, к другой жене и, вероятно, к другим детям, влияние на которых со стороны патера было проблематично.

В восьмом и последнем разделе автор каялся в том, что, ревнуя к делам Церкви, допустил такие поступки, которые могут опозорить его рясу; высказывал в самых сильных выражениях свое убеждение в том, что, как бы ни смотрели на примененные им средства, поставленная им перед собой цель была самая праведная; и заключал уверением в своей решимости смиренно перенести даже самую суровую кару, какой высшая церковная власть найдет необходимым его подвергнуть.

Просмотрев этот необычайный отчет, доктор снова обратился к Луке Ломи.

— Я согласен совами, — сказал он, — что не было бы никакой пользы от огласки поведения вашего брата, при том, однако, условии, что его церковное начальство исполнит свой долг. Я покажу эти бумаги графу, как только он будет в состоянии ознакомиться с ними, и не сомневаюсь в том, что он согласится разделить мою точку зрения.

Эти слова сняли большую заботу с плеч Луки Ломи. Он поклонился и вышел.

Доктор положил бумаги в тот же шкаф, куда им была спрятана восковая маска. Прежде чем запереть дверцу, он снова вынул плоскую коробку и долго задумчиво смотрел на лежавшую там маску, а затем послал за Наниной.

— Теперь, дитя мое, — сказал он, когда она явилась, — я собираюсь произвести первый опыт над графом Фабио; и я считаю весьма важным, чтобы вы присутствовали, когда я буду говорить с ним.

Он взял коробку с маской и, сделав знак Нанине, повел ее в комнату Фабио…