Прочитайте онлайн Зеркало времени | 34 ВОЗМЕЗДИЕ

Читать книгу Зеркало времени
2416+2341
  • Автор:
  • Перевёл: Мария В. Куренная

34

ВОЗМЕЗДИЕ

Онлайн библиотека litra.info

I

Второе заседание триумвирата

Вернувшись в свою комнату, я упала на кровать и долго лежала в оцепенении, не в силах ни о чем толком думать.

Великое Предприятие с треском провалилось. Персей не имеет права наследования, а мистер Рандольф, настоящий наследник, оказался уже женатым. Изобличение Эмили в причастности к убийству миссис Краус и своего отца послужит делу Справедливости, но никак не поспособствует ни собственным моим целям, ни возмещению утрат, понесенных моим отцом из-за коварного предательства. Мистер Рандольф с супругой в лице бывшей «миссис Баттерсби» наследует своей матери, а я останусь ни с чем. Как я скажу мадам, что ее грандиозный план потерпел крах?

Я села за стол и попробовала сочинить письмо на авеню д’Уриш, но слова не шли на ум. После нескольких попыток я сдалась, опять бросилась на кровать в приступе досады и ярости и колотила кулаками по подушке, пока жаркие слезы не иссякли.

Потом я лежала, безучастно наблюдая за игрой теней и солнечных бликов на потолке, покуда часы не пробили одиннадцать, напомнив мне об условленной встрече с мистером Роксоллом, на которую я уже опоздала на полчаса.

Я добралась до Норт-Лоджа, едва соображая, где я и что я, — в таком оглушенном, невменяемом состоянии я пребывала.

— Голубушка моя! — испуганно воскликнул мистер Роксолл, отворив дверь и увидев меня. — Что стряслось?

Только эти слова я и услышала. Когда я снова увидела яйцеобразный лысый череп и встревоженные глаза мистера Роксолла, я лежала на диване в гостиной, под одеялом, с холодным компрессом на лбу.

— Слава богу! — воскликнул он, когда я открыла глаза и обвела взглядом комнату — сейчас, к моему удивлению, аккуратно прибранную, а не заваленную сплошь бумагами, как прежде.

— Вы лишились чувств, моя дорогая, но теперь, слава богу, пришли в сознание. Надеюсь, вам уже лучше? Прекрасно. О, а вот и инспектор Галли — по обыкновению вовремя.

Молодой сыщик, приехавший рано и сейчас вернувшийся с прогулки по саду, придвинул к дивану табурет и вслед за мистером Роксоллом принялся обеспокоенно расспрашивать меня о моем самочувствии. Убедившись, что я достаточно оправилась, чтобы перейти к делу, инспектор достал блокнот и вопросительно взглянул на мистера Роксолла, а последний слегка кивнул, разрешая открыть второе заседание нашего следственного триумвирата.

— Итак, мисс Горст, — начал инспектор, — в первую очередь я хочу доложить о совершенно неожиданном повороте событий. Мистер Роксолл уже все знает, но он пожелал, чтобы я лично сообщил вам о случившемся.

Он в высшей степени многозначительно взглянул на нас, потом коротко сверился с блокнотом и прочистил горло.

— Два дня назад из Риджент-канала вытащили тело. Мужской труп с размозженной головой. По ряду находившихся при ней предметов жертва была опознана как мистер Армитидж Вайс, адвокат, Олд-сквер, Линкольнз-Инн, Риджент-Парк-террас.

— Мистер Вайс!

Мое исполненное ужаса восклицание было столь же невольным, сколь неожиданной была поразительная новость. Мистер Вайс убит! Свирепый волк умер!

— Но кто мог это сделать? — ошеломленно спросила я, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Сперва мы заподозрили Яппа, — ответил инспектор, — но, по мнению моей дорогой жены, с которым я полностью согласен, это сделал Конрад Краус. Ну вот, видите!

Он наклонился и, запустив пальцы в башмак, почесал левую ступню.

— Мужчину, по описанию похожего на Конрада, — продолжил он, проделав то же самое с правой ступней, — несколько раз видели у дома мистера Вайса на Риджент-Парк-террас. К тому же Конрад вот уже несколько дней не появлялся в своих комнатах, и представляется вероятным — практически несомненным, — что он скрылся из Лондона, возможно, навсегда… Сама жертва собиралась покинуть страну — саквояжи с вещами и бумагами стояли наготове. По словам служанки, мистер Вайс рано поужинал и вышел прогуляться на полчаса, пока для него нанимают кеб, — он намеревался переночевать в привокзальной гостинице и утром сесть на первый поезд. Но домой он так и не вернулся. Вообще мы следили за ним, но именно в тот вечер констебль, приставленный к нему, явился на свой пост с опозданием и потому не увидел, как он выходил из дома.

Конрад, слабоумный Конрад. Весьма правдоподобное предположение. Легко представить: бедный малый, лишенный всякого дружеского участия, теперь оставшийся один-одинешенек в жестоком мире, побужденный к ужасному шагу неотступными мыслями о господине с тростью, по чьей милости он потерял мать, опекавшую его всю жизнь, и продолжающий горевать (вполне уместное слово) об утрате письма, ставшего причиной ее смерти, — драгоценного письма, слабо пахнувшего фиалками, которое значило для него столь многое, но которое он никогда больше не увидит, как и свою обожаемую родительницу.

Я спросила, знает ли леди Тансор о смерти мистера Вайса.

— Не от нас, во всяком случае, — ответил инспектор. — Но сообщения появятся в газетах сегодня.

Я отчетливо сознавала, что эта новость станет для Эмили тяжелейшим ударом. Пускай она питала отвращение к мистеру Вайсу и отчаянно противилась его попыткам принудить ее к браку, но она видела в нем доверенного соучастника своих тайн и, несомненно, полагалась на него как на единственного человека, способного защитить ее от грозы, что медленно, но неумолимо собиралась вокруг нее. Теперь она лишилась своего защитника, пусть и преследовавшего лишь своекорыстные интересы, а гроза вот-вот разразится вовсю.

— Ну что ж, правосудие свершилось, — промолвил мистер Роксолл, — хотя и достойным всяческого сожаления образом. — Он вздохнул, а потом продолжил: — Очень жаль, что мистеру Армитиджу не доведется предстать перед судом за свои преступления. Признаться, я бы с удовольствием воспользовался возможностью допросить этого господина под присягой. Уверен, это был бы один из интереснейших перекрестных допросов в моей карьере.

— А теперь, — сказал инспектор Галли, переворачивая страницу блокнота, — несколько слов по поводу слуги покойного мистера Вайса, некоего Артура Диггза, ныне взятого под арест. Недавно он был уволен без всяких объяснений и без вознаграждения, которого он ожидал за свои услуги. Как и Япп, он сейчас настроен против своего бывшего хозяина. Мы не подозреваем Диггза в непосредственной причастности к убийству Краус, но он уже начал давать изобличающие показания и станет очень полезным свидетелем на суде.

В памяти моей всплыло тревожное воспоминание о том, как Диггз преследовал меня в Лондоне, а потом я заметила, что мистер Роксолл, откинувшийся на спинку кресла и державший сложенные домиком ладони у подбородка, смотрит на меня в высшей степени странным взглядом. Разумеется, в следующий миг я сообразила, что от инспектора, допрашивавшего Диггза, он узнал о моем визите к мистеру Лазарю на Биллитер-стрит. Но знает ли он, зачем я к нему ходила?

— Третье и последнее, — теперь говорил мистер Галли, — это дело леди Тансор…

— Так значит, она арестована? — перебила я.

Инспектор помотал головой.

— Пока нет, но сегодня вечером в Истон приедут мои люди. Мы намерены наведаться к миледи завтра утром.

— Завтра?

— Ровно в девять, минута в минуту, — сказал инспектор Галли, захлопывая блокнот.

Ровно в девять, минута в минуту. К такому же выразительному уточнению в свое время прибегла сама Эмили, чтобы внушить мне необходимость явиться к ней без малейшего опоздания в первый мой день в Эвенвуде. На меня вдруг нахлынули воспоминания о том дне — как я впервые обследовала огромный дом со всеми его богатствами; как познакомилась с Персеем и мистером Рандольфом; как впервые причесывала Эмили и увидела серебряный медальон с локоном покойного Феба Даунта. Казалось, все это было очень, очень давно, хотя на самом деле прошло всего лишь несколько коротких месяцев.

Завтра. В девять часов, минута в минуту. Они придут за ней.

Онлайн библиотека litra.info

Наш разговор продолжался, пока инспектору Галли не настало время возвращаться в Истон.

— Итак, моя дорогая, — сказал мистер Роксолл после его ухода, — похоже, одна из целей нашего триумвирата достигнута. Леди Тансор ответит перед судом за свое участие в убийстве миссис Краус. — Он вздохнул и покачал головой. — Это будет иметь ужасные последствия для семейства — особенно для мистера Персея Дюпора. Он человек властный и гордый, но именно поэтому мне страшно подумать, что с ним будет, когда истинные обстоятельства его рождения получат огласку. Безусловно, бедняге придется плохо. Характер у него, прямо скажем, не очень приятный, но он стал бы превосходным владельцем наследства, которое всегда считал своим по праву рождения. А оказывается, законным наследником все время был младший брат — какая злая ирония судьбы! Просто нож в сердце.

Он снова вздохнул. На глаза у меня навернулись слезы, и я отвела взгляд.

— Вам нехорошо, моя дорогая? — спросил славный старик.

Совладав с собой, я поблагодарила мистера Роксолла за беспокойство, но заверила, что со мной все в порядке, хотя это было очень далеко от правды.

— Жаль, однако, — продолжал мистер Роксолл, — что мы не можем поздравить себя с такими же успехами в другом нашем деле.

— В другом деле? — переспросила я.

— Я говорю о смерти мистера Пола Картерета.

Я достала свой блокнот и вынула из него листок с копией письма Феба Даунта к Эмили, найденного мной в тайнике за портретом Энтони Дюпора.

— Возможно, это вам поможет. — Я протянула листок мистеру Роксоллу.

Он молча прочитал письмо, а потом, с моего разрешения, положил в свой бумажник.

— Голубушка моя… — Он быстро смахнул подступившие к глазам слезы и договорил, отходя к окну: — Какое же вы чудо!

Несколько минут мистер Роксолл стоял спиной ко мне, устремив взгляд на лес, где мистер Пол Картерет встретил свою смерть.

— Сухие кости! Сухие кости! — тихо пробормотал он. Потом повернулся ко мне. — Я должен обсудить это с Галли. Странно, однако: я всегда считал, что зачинщиком нападения на бедного Картерета был Даунт, но оказывается, идея принадлежала леди Тансор. Даунт просто нашел исполнителя — под инициалом «П.», полагаю, подразумевается Джосая Плакроуз, сообщник Даунта по преступным делам, крайне опасный, беспринципный тип. Покушение на родного отца! Какое чудовищное злодеяние! — Он недоверчиво потряс головой. — Так вы говорите, там есть еще письма, которые вы не успели прочитать? А возможно ли… нет-нет, нельзя требовать от вас столь многого.

— Вы хотите, чтобы я принесла вам остальные письма? — спросила я.

— По-вашему, вы сможете — незаметно от миледи? Возможно, конечно, уже слишком поздно — возможно, она все уничтожила.

— Нет. Она слишком дорожит ими и, несомненно, по-прежнему считает, что их никто не найдет.

Мы договорились, что вечером я попытаюсь изъять письма из тайника и передам их мистеру Роксоллу при первой же возможности.

— Ах, если бы мой дорогой дядюшка был здесь сегодня! — вздохнул мистер Роксолл. — Он безмерно обрадовался бы, узнав, что с самого начала был прав. Да, все дело в наследстве, как мы и предполагали. Феб Даунт и мисс Картерет пошли на все, чтобы жить припеваючи… А теперь, дорогая моя, нам нужно доставить вас домой.

По-отечески похлопав меня по руке, он подошел к двери и крикнул Джону Уопшотту подать двуколку к передней двери.

Усадив меня в двуколку, мистер Роксолл заботливо укрыл мне колени пледом.

— Вы будете там утром — в девять часов, минута в минуту? — спросила я — и тотчас пожалела о своем легкомысленном тоне, ибо в действительности меня страшно тяготила мысль о предстоящих событиях.

— Нет, — ответил он. — Я не принимал официального участия в расследовании, и мое присутствие было бы… не совсем уместно. Я останусь здесь, в Норт-Лодже, и буду ждать сообщений от Галли. Не желаете присоединиться ко мне?

Я покачала головой.

— Не получится. Она потребует, чтобы я находилась при ней.

— Конечно, — кивнул мистер Роксолл. — Конечно. Ну, надеюсь, мы скоро увидимся… когда Галли выполнит свою работу. Ну что, ты готов, Джон?

Джон взмахнул кнутом, и двуколка тряско покатила по аллее, а несколько мгновений спустя до меня донесся голос мистера Роксолла:

— До свидания, мисс Эсперанца Горст!

II

Стук в дверь

Вечером я не спустилась к ужину. Как я могла? Сидеть между моим любимым Персеем, навек потерянным для меня, и мистером Рандольфом, в обществе их обреченной матери, и вести светскую беседу после всего, что произошло между нами! О таком было страшно даже подумать, а потому я сослалась на недомогание и позвонила вниз, чтобы мне принесли тарелку жидкого супа и несколько холодных картошин (моя любимая еда).

Ужин принес Баррингтон. Дворецкий выглядел по обыкновению хмурым и отчужденным, когда вошел и бесшумно двинулся через комнату с подносом в руке, но когда он приблизился, я увидела, что он смотрит на меня странным, внимательным взглядом, нисколько не похожим на всегдашний бесстрастный и непроницаемый.

— Позвольте спросить, не больны ли вы, мисс? — осведомился он мягким, тихим голосом, поставив поднос на столик. — Вы очень бледны, смею заметить.

Участие Баррингтона озадачило меня: вообще он был человек неразговорчивый — собственно, самый молчаливый из всех, кого я знала в жизни. Мы с ним не перемолвились и несколькими словами за все время моего пребывания в Эвенвуде, и он никогда не проявлял ни малейшего интереса к моему самочувствию.

Я ответила, что вполне здорова. Он поклонился и двинулся прочь, но у двери обернулся и произнес:

— Вам еще понадобится что-нибудь сегодня, мисс? Если да — пожалуйста, звоните немедленно.

Я сказала, что сегодня мне больше ничего не понадобится. Баррингтон снова поклонился и удалился, а я осталась горестно сидеть у окна, рассеянно поглощая скудный ужин.

Сколь бы измученной и подавленной я себя ни чувствовала, мне еще предстояло сделать одно дело, прежде чем лечь спать. Взяв из платяного шкафа маленький саквояж, я спустилась в покои Эмили и направилась прямиком к портрету Энтони Дюпора.

В тайнике все лежало на прежних местах. Я быстро достала шесть пачек писем и положила в саквояж, оставив в темной глубине шкапчика только неуловимо-зловещую фотографию Феба Даунта.

Незадолго до десяти часов, когда я писала в своем Секретном дневнике и собиралась с духом перед очередной попыткой написать мадам, раздался стук в дверь и, к великому моему удивлению, в комнату вошла Эмили.

Ее неожиданное появление и напряженное, смятенное выражение лица не на шутку встревожили меня. Неужели она обнаружила пропажу писем?

— Алиса, милая… — Эмили улыбнулась странной, натянутой улыбкой и нежно поцеловала меня в щеку. — Как вы себя чувствуете? Персей и Рандольф спрашивали о вас за ужином. Вам полегчало?

— Немного, благодарю вас.

Отстраняясь от меня, она бросила взгляд на стол, где лежал раскрытый Секретный дневник, который я не успела спрятать. Впрочем, она сразу же отвернулась, не сказав ни слова, прошла к кровати и села. Потом похлопала ладонью по покрывалу, приглашая меня сесть рядом.

— Что-нибудь случилось? — спросила я, обмирая от страха при мысли, что сейчас она прямо спросит меня насчет пропавших писем. Но я зря волновалась.

— Не знаю, — последовал нерешительный ответ. — То есть не знаю, что это значит… или может значить… для меня.

Она уставилась в пол и начала медленно покачиваться взад-вперед.

— Эмили, дорогая, — ласково сказала я, постепенно успокаиваясь. — Вам следует изъясняться внятно, если вы хотите, чтобы я помогла вам.

— О! — воскликнула она, словно вдруг выйдя из глубокой задумчивости. — Разве я не сказала? Как глупо с моей стороны! Мистер Дональд Орр телеграфировал, что мистер Вайс умер. — Она угрюмо усмехнулась. — Кто-то убил его и сбросил тело в Риджент-канал. Надо же! Что вы об этом думаете?

— Новость поистине ужасная, — сказала я, изображая сильнейшее потрясение. — Хотя мне кажется, вы недолюбливали мистера Вайса.

— Да. — Эмили снова уставилась в пол. — Он мне совсем не нравился, но я не желала ему смерти. Он всегда оставался настоящим другом Феба и решительно защищал его память от всякого рода очернителей. За это я должна быть ему благодарна.

Эмили обратила ко мне лицо, на котором переживания последнего времени оставили неизгладимые следы. Да и общий упадок сил заметно сказался на ее облике: сейчас она выглядела старше своих лет и безнадежно немощной.

— Ах, Алиса, — жалобно прошептала она. — Я так боюсь. Что мне делать?

— Боитесь? — переспросила я. — Но чего вам бояться?

Эмили потрясла головой и вновь отвернулась, мыслями пребывая в темном, безмолвном краю ужаса и отчаяния, в настоящем аду, куда она сама себя ввергла и откуда уже не могла вырваться.

— Скажите же мне, — настойчиво попросила я, чувствуя свою власть над ней, но почему-то не испытывая ни малейшего удовольствия.

И опять она лишь потрясла головой в ответ, но потом вдруг подняла на меня немного просветлевший взгляд и улыбнулась.

— Пожалуйста, расчешите мне волосы, как раньше. Аллардайс немилосердно дерет их, а у вас такая легкая рука. Вы исполните мою просьбу, дорогая?

Я сходила за гребнем и принялась вынимать шпильки из прически Эмили, распуская длинные черные волосы по плечам и спине.

Через приоткрытое окно доносились вздохи ночного ветра и уханье далекой совы. Я начала расчесывать волосы, плавно водя гребнем сверху вниз; Эмили неподвижно сидела, закрыв глаза и сложив руки на коленях.

Наконец она открыла глаза и взглянула на меня в упор. Я не отвела взгляда, и несколько мгновений мы пристально смотрели исьма, но сл олоmage/30ем не ня обрашла м веплохо. сяти часо у ем спер незменя, онамять е желксобя н и яѰе, и уже очевно а считрит. ра.

Ее не,дольфми; а:>— Да. ‿исьР— Эмили ул

огая, —ссеяи.

Усапитьлов,акому вы. Я Я быўчень жа