Прочитайте онлайн Зеркало времени | 25 СЛАБЫЙ ЗАПАХ ФИАЛОК

Читать книгу Зеркало времени
2416+2357
  • Автор:
  • Перевёл: Мария В. Куренная

25

СЛАБЫЙ ЗАПАХ ФИАЛОК

Онлайн библиотека litra.info

I

Сержант Свонн записывает

Назавтра в девять часов утра я, согласно договоренности, явилась в гостиницу «Замок и сокол» на Сент-Мартинз-ле-Гранд, Олдерсгейт.

Когда я спускалась к завтраку, Чарли Скиннер вручил мне два письма.

Одно было от мистера Роксолла, извещенного инспектором Галли о моей встрече с сержантом Свонном накануне вечером.

«Это неожиданный и, несомненно, очень важный поворот событий, — писал он, — и я рад, хотя и нисколько не удивлен, что Вы отважно согласились встретиться с мистером К. Под присмотром сержанта Свонна Вы будете в полной безопасности — он один из лучших людей Галли. Бог Вам в помощь, дорогая моя. С нетерпением жду вестей от Вас».

Во втором, от миссис Ридпат, сообщалось, что она с радостью примет меня нынче утром на Девоншир-стрит, как я просила.

Эмили собиралась сегодня с утра посетить своего адвоката, мистера Дональда Орра, по какой-то надобности, и все наши намеченные мероприятия были перенесены на вторую половину дня. Около половины девятого я незаметно выскользнула из дома.

Онлайн библиотека litra.info

Сержант Свонн ждал меня на углу. Он сделал вид, будто не знаком со мной, и пошел следом на расстоянии нескольких ярдов, когда я направилась к гостинице на Олдерсгейт, которую он сам и предложил для моей встречи с сыном убитой миссис Краус.

Последний сидел в углу пустого столового зала, безучастно уставившись в грязное окно. Высокий и сухощавый, с желтоватым лицом, он производил впечатление вечно недоедающего человека; судя по развороту плеч и крупным рукам, некогда он обладал здоровым, крепким телосложением, но за многие годы лишений и невзгод приобрел почти болезненную худобу.

Сержант Свонн предполагал или даже знал наверное, что мистеру Краусу около сорока лет, но выглядел он на удивление моложаво и легко сошел бы за двадцатилетнего, если бы помылся, подстригся, несколько раз плотно поел и переоделся в чистое.

Сержант вошел в зал первым, перекинулся с мистером Краусом парой слов, а потом подал мне знак подойти к столу.

— Не желаете ли перекусить, мисс Горст? — спросил он.

Я поблагодарила его, но сказала, что предпочла бы поскорее покончить с нашим делом.

— Хорошо, мисс, — кивнул сержант. — Уверен, вы не станете возражать, если я буду делать записи.

Засим он положил на стол блокнот в черном кожаном переплете, раскрыв на чистой странице, достал из внутреннего кармана плаща огрызок карандаша и выжидательно посмотрел сначала на меня, потом на мистера Крауса. Через несколько мгновений он нетерпеливо опустил карандаш и недовольно воззрился на последнего.

— Эй, Конрад, — прорычал он, — мы явились сюда по твоей просьбе, так что тебе лучше сообщить нам, зачем мы тут. У мисс Горст в распоряжении не весь день, да и у меня тоже.

Проигнорировав слова сержанта, Конрад положил на стол нечистую руку и принялся чертить пальцем невидимые завитушки на столешнице.

— Пожалуйста, мистер Краус, — мягко промолвила я.

Он поднял глаза и посмотрел на меня несчастным, жалобным взглядом, словно испуганный ребенок, которого принуждают сделать что-то, что он страшно не хочет делать, поскольку боится наказания. У меня сердце сжалось от жалости.

— Вы очень похожи на нее, мисс.

Он снова уставился в окно. Сеял мелкий дождь, и по грязному стеклу ползли мутные извилистые струйки.

— На кого я похожа, мистер Краус? — спросила я, а сержант принялся писать в блокноте.

— На ту даму. Мисс Картерет.

— Вы говорите о леди Тансор, Конрад… можно мне называть вас по имени?

Несколько мгновений он смотрел на меня, словно силясь что-то вспомнить, потом кивнул.

— Откуда вы знаете мисс Картерет, нынешнюю леди Тансор? Можете рассказать мне?

Сердце у меня забилось учащенно: ведь возможно, этот косноязычный бедолага располагал сведениями, способными пролить свет на причину убийства его матери.

— Мы с ма плыли с ней на корабле, — сказал он. — Корабль мне понравился, но вот дилижансы нисколько. Мы долго ехали на дилижансах. Меня в них тошнило.

— А куда вы ехали на дилижансах, Конрад? — спросила я.

— Ма сказала, в город Карлсбад. Там жил дедушка.

Не переставая писать, сержант Свонн слегка подтолкнул меня локтем, видимо давая понять, что считает эту информацию отправной точкой в новой многообещающей линии расследования.

Далее я спросила, зачем они поехали в Карлсбад. Он ответил, что не знает, а знает только, что мисс Картерет заплатила ма, чтобы она за ней ухаживала.

— И еще дала красивое платье, — добавил он. — Ма любила красивые платья. У вас красивое платье, мисс. Ма понравилось бы.

— Что вы делали в Карлсбаде, Конрад? — спросила я потом, но он лишь потряс головой и снова принялся водить пальцем по столу.

Тогда мне пришел в голову другой вопрос:

— А полковник? Полковник Залуски. Он был с вами в Карлсбаде?

Конрад поднял взгляд и кивнул:

— Полковник — да. Мы там и нашли его. В Карлсбаде.

— Что значит «нашли»? Мисс Картерет разыскивала его?

— Ма говорила, она ищет кого-то… не знаю зачем. И вот однажды вечером она нашла полковника, а потом мы с ней снова долго ехали на дилижансах. Только тогда она уже была не мисс Картерет.

— То есть она вышла замуж за полковника? — спросила я.

Снова кивок.

— Но это нам и так известно, Конрад. Вы наверняка хотели сообщить мне что-то другое. Что именно?

Он молчал, упершись взглядом в стол.

Сержант Свонн уже обнаруживал явные признаки нетерпения: ерзал на стуле и притопывал башмаком по деревянному полу.

— Ну же, Конрад, — грозно пророкотал он голосом, похожим на далекие раскаты грома. — Давай выкладывай. Что ты хотел сказать мисс Горст?

— Я ничего не хочу сказать. Просто хочу получить свое обратно, — с неожиданной горячностью выпалил он.

— Что ты хочешь получить обратно? — спросил сержант. — Ну говори же.

— Довольно, сержант, — вмешалась я. — Что вы хотите вернуть себе, Конрад? Я постараюсь помочь вам.

— Бумажный листок, где она писала.

— А куда, по-вашему, он делся? Вы знаете?

— Его забрал тот мужчина, — ответил Конрад. — Высокий мужчина, что в мой день рождения приходил к ма, и они еще долго разговаривали — он взял листок у ма, когда она ушла из дома и не вернулась. Но листок-то был мой, только мой и больше ничейный, хотя я и не мог прочитать ни слова. От него пахло ею, всегда пахло ею. Она велела мне отнести его в почтовую контору, но я не отнес, уж больно хороший дух от него шел. Я положил его в карман и ничего никому не сказал, даже ма. А когда мы воротились домой, я спрятал его в своей комнате и доставал каждую ночь, чтобы вспоминать миссис Залуски, ведь она была такая красивая, как королева из сказок, что рассказывал дедушка, пускай и обошлась с нами плохо. Они думали, я хотел обидеть ту девочку во Франценбаде, а я и не думал никого обижать — просто хотел подружиться с ней. И вот, нам с ма пришлось бежать из города среди ночи, а денег на дилижанс у нас не было, и мы шли пешком, покуда ма не раздобыла денег, чтобы добраться до дома.

— Значит, ты очень долго хранил тот исписанный листок, да? — спросила я. — Пока не стал совсем взрослым?

— Да, мисс, — ответил Конрад. — А потом ма нашла его. Сперва она страшно осерчала, но после похвалила, что я его сохранил: мол, от него нам будет большая польза и теперь мы сможем заплатить миссис Туриппер за жилье. Я не понял, о чем она, ведь то ж были не деньги, а просто исписанный бумажный листок с запахом как от миссис Залуски. Но ма сказала, для нас он все одно что деньги… А потом пришел мужчина, высокий мужчина с тростью, и она отдала мой листок ему, а он сбросил ма в реку. Я точно знаю. Ма сказала, он старый друг, но я-то знаю, никакой он не друг. Я ненавижу мужчину с тростью. Ненавижу! Ненавижу! Он забрал мою бумагу, а после убил ма.

Наступило напряженное молчание, Конрад снова поводил пальцем по столу, потом жалобно поднял на меня печальные глаза, полные мольбы.

— В общем, я хочу свое обратно, мисс. Листок с ейным запахом, таким чудесным запахом. Ма говорила, это фиалки. Больше мне ничего не надо. Думаю, мужчина с тростью забрал бумагу, чтобы отдать обратно миссис Залуски. Так я думаю. Вы ейная дочь, мисс? Вы ведь можете вернуть мне мой листок, раз вы ейная дочь, хотя у вас другое имя. А почему, кстати? Или можете дать мне другой с таким же запахом. Он непременно должен пахнуть так же. Вы обещаете, мисс?

Он откинулся на спинку стула и устало закрыл глаза, словно ему стоило огромных усилий произнести столько много слов.

— Конрад, посмотрите на меня. Прошу вас.

Он медленно поднял веки и обратил взгляд на меня. И тогда я увидела, какие у него красивые глаза. Теплые, темно-карие, как у мистера Рандольфа, с длинными черными ресницами, и такая в них стояла тоска, что к собственным моим глазам подступили слезы.

— Я не ее дочь, Конрад, — сказала я, — и не знаю, где находится ваша бумага. Но если найду, обязательно отдам вам.

— Спасибо, мисс. Только теперь я не понимаю, кто вы такая. Ну почему я всегда так плохо соображаю?

— Еще один вопрос, Конрад, — сказала я, уже собираясь уходить. — Вы говорили, ваша матушка пошла на встречу с мужчиной, забравшим исписанный листок, в ваш день рождения. Когда это было? Вы знаете дату?

Сержант Свонн снова поспешно достал блокнот.

— Через пятнадцать дней от начала сентября, — с трогательной уверенностью ответил Конрад. — Это я всегда помню. Ма всякий раз говорила мне, когда пора начинать счет, ведь я умею считать аж до пятидесяти, хотя не знаю грамоте.

— И дело было в ваш последний день рождения?

Он утвердительно кивнул.

— Пожалуйста, повторите еще раз, Конрад, — с ободряющей улыбкой попросила я. — Кому ваша матушка отдала листок?

— Ну я ж говорил, — сказал он, опять отворачиваясь к окну. — Высокому мужчине с тростью. И с большими усами.

Онлайн библиотека litra.info

Сержант Свонн во второй раз захлопнул блокнот.

— Думаю, здесь мы больше ничего не узнаем, — отрывисто произнес он, вставая и нахлобучивая котелок. — Если вы не против, мисс, сейчас мы втроем вернемся в кебе на Гросвенор-сквер, высадим вас там, а потом я и наш друг прокатимся в отдел, для короткого разговора. Кажется, вы сказали, что я вам больше не понадоблюсь сегодня?

— Совершенно верно, сержант. Весь остаток дня я буду сопровождать леди Тансор.

— Вот и славно. Ну, Конрад, пойдем. Инспектор хочет повидаться с тобой. Ты ведь помнишь инспектора?

Конрад кивнул.

Мы вышли из гостиницы и быстро нашли кеб, доставивший нас на Гросвенор-сквер.

Дверь на мой стук открыл Чарли.

— Доброго утра, мисс, — поприветствовал он меня, вытягиваясь в струнку и козыряя.

Потом он бросил взгляд на кеб, в окошке которого маячили физиономии сержанта Виффена Свонна и Конрада Крауса.

— Никому ни слова, Чарли, — прошептала я, быстро проходя мимо него.

— Никому ни слова, мисс, — откликнулся он, затворяя за мной дверь.

II

Однорукий военный

Получасом позже я опять незаметно выскользнула на улицу и на сей раз направилась пешком к дому миссис Ридпат на Девоншир-стрит.

Конечно, мне следовало сообщить моему охраннику, куда я собираюсь пойти, но я решила, что на сегодня с меня уже довольно общения с сержантом Виффеном Свонном, да и шла я к миссис Ридпат по сугубо личному делу, о котором не хотела ставить в известность инспектора Галли, а через него и мистера Роксолла.

Я достигла Девоншир-стрит за пятнадцать минут до условленного времени, но, чувствуя легкую усталость, все же постучалась в переднюю дверь.

Горничная впустила меня и, взяв мои плащ и зонтик, проводила до гостиной.

Уже собираясь доложить о моем приходе, она повернулась ко мне и прошептала:

— Хозяйка ожидает вас, мисс, но джентльмен еще не ушел.

— Джентльмен?

— Он не назвал свое имя, мисс.

Затем она тихонько постучалась, и мы вошли.

Миссис Ридпат, сидевшая на оттоманке у камина в глубине комнаты, встрепенулась и уставилась на меня со смятением в лице. Ее гость сидел спиной ко мне.

Рослый и широкоплечий, с шапкой густых золотистых волос, завивавшихся колечками на мускулистой шее, он как раз подносил к губам бокал левой рукой. Пустой правый рукав твидового норфолкского сюртука свешивался с подлокотника кресла.

— Эсперанца, дорогая моя! — воскликнула миссис Ридпат, явно еще не оправившаяся от неожиданности. — Кажется, вы пришли немного раньше, чем мы договаривались?

Она быстро подошла ко мне, поцеловала в щеку, а потом провела к оттоманке и усадила рядом с собой. Только тогда я получила возможность посмотреть в лицо ее гостю.

А лицо у него оказалось поразительной красоты, ну в точности как у какого-нибудь великого саксонского короля или доблестного викинга, какими они рисуются в воображении: обветренное, чисто выбритое, если не считать роскошных висячих усов, со светло-голубыми глазами, яснее и прозрачнее которых мне не доводилось видеть.

— Дорогая, позвольте представить вам капитана…

— Уиллоби, — перебил джентльмен, подымаясь с кресла, чтобы обменяться со мной рукопожатием. — Джон Уиллоби.

Теперь сомнений не оставалось: у него нет одной руки. Я тотчас вспомнила мужчину, которого видела на мосту через Эвенбрук в день, когда миледи и мистер Армитидж Вайс выезжали на прогулку в ландо.

— Да, — сказала миссис Ридпат, невесть почему избегая моего вопросительного взгляда. — Капитан Джон Уиллоби. А это… Джон… мисс Эсперанца Горст, я вам часто о ней рассказывала.

— Для меня большая радость и честь познакомиться с вами, мисс Горст, — промолвил капитан Уиллоби, отпуская мою руку и садясь.

Наступило неловкое молчание: капитан Уиллоби постукивал пальцами своей единственной руки по подлокотнику кресла, а миссис Ридпат натянуто улыбалась с самым сконфуженным видом.

Потом мы обменялись замечаниями по поводу недавнего снегопада и еще несколькими ничего не значащими фразами. Наконец я не выдержала.

— Думаю, я вас знаю, сэр, — заявила я, собравшись с духом и посмотрев капитану Уиллоби прямо в глаза.

— Вряд ли, дорогая моя… — начала миссис Ридпат, но капитан Уиллоби не дал ей договорить.

— Не надо, Лиззи, — сказал он. — Мисс Горст права. Полагаю, она действительно меня знает, по крайней мере в лицо, а потому вправе узнать обо мне побольше.

— Как вам угодно. — Миссис Ридпат сложила руки на коленях, всем своим видом являя неохотное смирение.

— Ничего не поделаешь, Лиззи. Глупо отрицать очевидное, вы же понимаете. Да, мисс Горст, вы и вправду видели меня прежде, хотя только издали, а раз такое дело — выложу вам все начистоту.

Он откашлялся, скрестил ноги и откинулся на спинку кресла.

— Вам надлежит знать обо мне следующее. Я являюсь… прошу прощения, являлся… одним из старейших друзей вашего отца. Мы с ним были очень разные во всех отношениях — смею сказать, на свете не нашлось бы двух людей, более непохожих друг на друга. Я считался неплохим спортсменом и легко обгонял на скачках любого лестерширца, пока русские не отстрелили мне руку, а ваш уважаемый батюшка и в седле-то едва держался. Тем не менее мы с ним крепко сдружились с первой же встречи и оставались закадычными друзьями, даже когда обстоятельства разлучали нас.

— А где вы познакомились с моим отцом, капитан Уиллоби? — спросила я.

— В школе, в Итоне. Он был колледжером, разумеется, королевским стипендиатом. Мы, оппиданы, квартировали в городе, но я сразу тесно сошелся с вашим батюшкой, и уже скоро он ходил ко мне завтракать и хранил кое-какие вещи в моей комнате — Длинная Палата, где жили колледжеры, была мрачноватым местом. Она частенько вспоминалась мне в Скутари… Ваш батюшка был очень умным — умнее умного. Провалиться мне на месте, если я понимаю, как у него все умещалось в голове. «Всезнайка» — так мы прозвали его, когда он поступил в школу. Учился он просто блестяще, лучше всех. Порой даже учителям было трудно тягаться с ним в знаниях, не говоря уже о нас. Я-то всегда был болваном каких поискать, но для Глайвера это не имело значения.

— Глайвер? Вы знали моего отца под этим именем?

— В школе — да. Эдвард Глайвер.

— Не Глэпторн?

— Нет, — ответил капитан Уиллоби после короткого раздумья. — Глэпторном он стал позже, когда поселился здесь, в Лондоне.

— Видимо, в школе вы знали также и Феба Даунта, — предположила я.

Капитан Уиллоби слегка поменял позу и достал трубку.

— Вы не возражаете, если я закурю, мисс Горст?

— Нисколько.

Прошла еще минута, пока он извлек из кармана кисет, набил трубку и поднес к чашечке зажженную спичку. Потом он снова откинулся на спинку кресла, выпустив сизый клуб ароматного дыма.

— Так о чем мы говорили? — спросил он.

— О Фебе Даунте, — ответила я. — Я высказала предположение, что в школе вы знали и его тоже.

— Немного.

Представлялось совершенно очевидным, что вдаваться в данную тему капитан не намерен, а потому я задала другой вопрос:

— Капитан Уиллоби, не вы ли тот самый таинственный друг, о котором мне говорили мадам Делорм и мистер Торнхау?

На сей раз ответ последовал незамедлительно.

— Вы можете считать меня таковым.

— Тот самый человек, с кем я должна связаться, поставив на окно две зажженные свечи в случае, если мне понадобится помощь?

— Опять-таки можете считать меня тем самым человеком.

— А как вы вообще оказались вовлечены в эту историю?

— Все очень просто, — сказал капитан, попыхав трубкой. — После вашего рождения и перед самым своим отъездом из Парижа на Восток ваш батюшка написал мне письмо с просьбой присмотреть за вами, если меня когда-нибудь попросят о такой услуге, ну и я, разумеется, немедленно ответил своему дорогому старому другу согласием.

— Но потом он умер, — заметила я.

— Совершенно верно, — промолвил капитан Уиллоби, окутанный клубами дыма.

— А потом?

— В прошлом году мадам Делорм письменно сообщила мне, что сейчас сложились удобные обстоятельства для того, чтобы приступить к исполнению плана вашего батюшки. Разумеется, я тотчас пришел в состояние боевой готовности и поспешил принять все необходимые меры. Все шло гладко, и ко времени вашего прибытия в Эвенвуд я уже нанял в деревне дом. Возможно, вы знаете — дом викария.

Да, я знала — маленький двухэтажный домик неподалеку от церкви. И теперь я вспомнила, как Сьюки однажды обмолвилась, что там поселился новый жилец, отставной военный, страшно нелюдимый.

— С тех пор каждый божий день, — продолжал капитан, — утром, в полдень, ранним вечером и на ночь глядя, по любой погоде, я совершаю обход парка и непременно останавливаюсь на минуту перед западным фасадом усадьбы, чтобы поглядеть на некое окно. Не увидев в нем горящих свечей, я продолжаю путь с облегченным сердцем. Кажется, однажды туманным утром вы видели меня там?

— А в другой раз на мосту, — сказала я, — когда мимо вас проехала в ландо леди Тансор со спутником.

— А, значит, вы меня и тогда видели?

— Так то были вы! — вскричала я, внезапно осененная догадкой. — Вы выпустили меня из мавзолея!

Капитан Уиллоби кивнул.

— Счастливое стечение обстоятельств, моя дорогая. Никаких тебе горящих свечей, просто солдатское чутье — и немного везения.

Оказалось, во время полуденного обхода он случайно заметил меня на тропе, ведущей к мавзолею, и решил на обратном пути сделать крюк, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке.

Явившись к мавзолею вскоре после ухода миледи и услышав мои отчаянные вопли, доносящиеся из мрачной усыпальницы, капитан поначалу впал в смятение, не зная, как меня оттуда вызволить. Потом он припомнил, как его сосед, словоохотливый мистер Трипп, обмолвился однажды, что ключ от мавзолея хранится в пасторате. Преодолев быстрым шагом немалое расстояние, он взял у священника ключ, сославшись на желание утолить архитектурный интерес к интерьеру здания.

— Чертовски повезло, конечно, что старик оказался дома, — признал капитан. — Но я бы так или иначе вытащил вас оттуда, даже если бы мне пришлось прибегнуть к артиллерии, чтобы снести двери.

Натурально, мне захотелось расцеловать своего спасителя, что я и сделала, к великому его смущению.

— Ну, ну, довольно телячьих нежностей, — проворчал он, тщетно пытаясь принять суровый вид. — Я просто выполнял свой долг, знаете ли.

Прежде чем продолжить расспросы, я позволила капитану сделать еще несколько глубоких затяжек из трубки.

— А теперь, капитан Уиллоби, скажите мне одну вещь, — промолвила я затем. — Вы что, действуете строго по приказу?

— По приказу? Как вас понимать?

— У меня скопилось много важных вопросов насчет моего отца, на которые я жажду получить ответы. У меня сильное впечатление, капитан Уиллоби, что вы знаете о нем гораздо больше, чем полагаете возможным рассказать мне, и что вы охотно поведали бы все, что знаете, когда бы не были связаны неким образом. Я просто подумала, может, вы выполняете чьи-то приказы, как, впрочем, и подобает солдату?

В продолжение всего нашего разговора с капитаном Уиллоби миссис Ридпат хранила молчание, хотя по-прежнему находилась в явном замешательстве. Однако сейчас, прежде чем капитан успел ответить, она порывисто встала и позвонила в колокольчик, вызывая служанку.

— Какой же неучтивой вы меня, верно, считаете, дорогая моя! — воскликнула она. — Вы уже добрую четверть часа в доме, я еще не предложила вам перекусить. Вы ведь не прочь подкрепиться, правда?

Через минуту явилась служанка за приказаниями. Когда она удалилась, миссис Ридпат снова села и ласково взяла мою руку.

— Вы должны знать, дорогая моя, что мы с капитаном Уиллоби не вольны в своих действиях. Как вы уже поняли, мы во всем следуем распоряжениям мадам Делорм, в свою очередь связанной обязательствами перед вашим дорогим отцом. Вы можете называть распоряжения мадам «приказами», коли вам угодно, но мы не вправе ни отменять, ни игнорировать их. Так будет не всегда. Наступит день…

— Непременно наступит, — перебила я, желая избавить славную женщину от неловкости, — а потому я не стану более докучать вам, миссис Ридпат, но буду терпеливо ждать дня, когда все наконец разъяснится. Только прошу вас ответить еще на один вопрос: каким образом вы оказались вовлечены в планы моего отца?

— Это длинная история, моя дорогая, — сказала она, — и поверьте мне, сейчас не время ее рассказывать. Впрочем, полагаю, мадам не сочла бы необходимым скрывать от вас следующее обстоятельство: я была одной из ваших предшественниц в Эвенвуде. Тогда меня звали Лиззи Брайн.

Онлайн библиотека litra.info

Лиззи Брайн. Я вспомнила, как Эмили однажды сказала: «У меня была горничная по имени Элизабет Брайн, исправно служившая мне». Мистер Покок тоже мельком упоминал про нее, а также про ее брата, Джона Брайна, работавшего у мистера Пола Картерета во вдовьем особняке.

Миссис Ридпат поняла по моему лицу, что я что-то вспомнила.

— Вижу, вы слышали обо мне, — промолвила она.

— Да.

— Тогда я расскажу вам еще кое-что, дорогая моя, и буду считать, что пока я сказала достаточно… Когда после смерти мистера Феба Даунта стало известно, что мисс Картерет — как она тогда именовалась — собирается отбыть на Континент, я, разумеется, подумала, что она возьмет меня с собой. Однако мисс Картерет заявила мне, что ей нужна служанка, владеющая французским и немецким, а потому она собирается нанять новую горничную. После ее отъезда из Эвенвуда покойный лорд Тансор уволил меня и моего брата. Я не говорю, что с нами обошлись дурно: мы получили превосходные рекомендации и достаточно денег, чтобы покинуть Англию, где у нас не было будущего, и начать новую жизнь в Америке. Джон купил в Коннектикуте участок земли под ферму, а я поступила домоправительницей к мистеру Натану Ридпату, бостонскому банкиру… Об остальном можете догадаться сами. Я вышла замуж за мистера Ридпата и начала заниматься самосовершенствованием, ибо всегда тянулась к знаниям и зачитывала до дыр все немногочисленные книги, какие умудрялась раздобыть. Натурально, перво-наперво я выучила французский и немецкий — не столько назло моей бывшей госпоже (хотя не стану отрицать, я испытывала известное удовлетворение, с легкостью овладевая языками, из-за незнания которых меня в свое время уволили), сколько из желания угодить мужу, превратившись из простой деревенской девушки в особу образованную… Но всего через полгода после свадьбы мистер Ридпат скончался. Он оставил мне изрядное состояние, и я возвратилась в Англию при деньгах. Я купила этот дом и с тех пор живу здесь.

Я слушала миссис Ридпат с превеликим вниманием, ведь меня живо интересовали любые, даже самые незначительные сведения, касающиеся прошлого Эмили, а в истории Лиззи Брайн угадывались туманные намеки на некие чрезвычайно важные, хотя пока неявные, факты.

— Каким же образом вы познакомились с моим отцом? — спросила я.

— Еще в мою бытность горничной мисс Картерет мы — мой брат Джон и я — заключили с вашим отцом соглашение.

Она умолкла.

— Соглашение?

— Проживая в Лондоне, ваш отец — известный нам тогда под именем мистер Глэпторн — нуждался в осведомителях обо всех происходящих в Эвенвуде событиях, особенно с участием мисс Картерет и мистера Феба Даунта.

— Понимаю, — сказала я. — Но как вы опять встретились после вашего возвращения из Америки?

— Я приехала сюда в пятьдесят седьмом году, — сказала миссис Ридпат. — Устроившись здесь наилучшим образом, я предприняла поездку в Париж — я давно мечтала побывать там, а теперь у меня были не только деньги и время на подобное путешествие, а еще знание языка… Однажды, совершенно случайно, я увидела в витрине художественной лавки на набережной Монтебелло восхитительные акварели, выставленные на продажу. Внутри я застала некоего англичанина, разговаривавшего с дамой за прилавком, судя по всему приходившейся ему женой. Я тотчас узнала вашего отца, хотя он сильно изменился со времени последней нашей встречи, и он тоже меня узнал — но мы оба не подали виду, что знакомы. Я купила одну из акварелей и вышла прочь, но через минуту он догнал меня, и таким образом наше знакомство возобновилось… Вскоре после моего возвращения в Лондон он и его жена, представлявшиеся мистером и миссис Эдвин Горст, перебрались на авеню д’Уриш по приглашению мадам Делорм. Мы продолжали переписываться, и спустя время он обратился ко мне — как и к капитану Уиллоби — с просьбой поучаствовать в грандиозном плане по возвращению своего законного наследства через вас, его единственного ребенка. На каковую просьбу я с превеликой охотой согласилась, дабы исправить чудовищную несправедливость, причиненную вашему отцу и вам моей бывшей госпожой.

Свет, благословенный свет правды теперь пробивался сквозь туман неведения и сомнений. Я поцеловала миссис Ридпат и поблагодарила, что она открылась мне — пускай далеко не полностью, как мы обе понимали.

— Итак, мисс Горст, — сказал капитан Уиллоби, вставая с кресла и выпрямляясь во весь свой могучий рост, — теперь вы знаете немножко больше, чем знали по пробуждении нынче утром. Наконец-то нас с вами представили друг другу, чему я сердечно рад.

— Я тоже рада, капитан Уиллоби, — откликнулась я. — Искренне рада.

— Конечно же, я снова буду на страже, когда вы вернетесь в Эвенвуд, — продолжал он, — и надеюсь, свечи в вашем окне так и не загорятся. Но вот Лондон — совсем другое дело. Лондон город немаленький. Везде и не поспеешь, знаете ли. А потому я настоятельно прошу вас соблюдать осторожность, особенно когда вы выходите из дома одна. Вы должны немедленно послать весточку Лиззи, если вдруг почувствуете, что вам угрожает опасность со стороны некоего юриста — вы понимаете, о ком я, — и она призовет на подмогу кавалерию. Вы ведь так и сделаете, верно?

После ухода капитана Уиллоби миссис Ридпат дала мне записку от мистера Торнхау, разошедшуюся с посланием к мадам, только что ею отправленным.

Мы с мадам очень тревожимся, маленькая принцесса, что ты глубоко расстроена сведениями о твоем отце, которые ей пришлось сообщить тебе. Посему напиши по возможности скорее, чтобы заверить нас обоих, что с тобой все в порядке. Уже пришло время перейти к заключительной стадии нашего Великого Предприятия. Это станет, как прекрасно понимает мадам, тяжелейшим испытанием даже для твоего незаурядного ума и силы духа. Не буду ничего больше писать сейчас, повторю лишь: мы с мадам по-прежнему нисколько не сомневаемся, что твои усилия увенчаются полным успехом и все, несправедливо отнятое у твоего отца, будет возвращено тобой.

Прочитав записку мистера Торнхау, я допила чай и собралась уходить.

— До свидания, милая Эсперанца, — сказала миссис Ридпат у двери. — Я рада, что теперь мы с вами немного лучше понимаем друг друга, у меня просто камень с души свалился. Мне было крайне неприятно скрывать от вас, кто я такая на самом деле. Не знаю, что скажет мадам, когда я доложу, что открылась вам, но лично я, право слово, не вижу в этом никакого вреда. Итак, еще раз до свидания, милое дитя. Ваш отец премного гордился бы вами.

На улице меня уже ждал кеб, нанятый по распоряжению миссис Ридпат. Когда он тронулся с места и покатил на Гросвенор-сквер, я откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза.

Еще несколько маленьких, но важных шагов было сделано на пути к моей великой цели и к долгожданному восстановлению моего отца в правах. Но что еще ждало меня впереди?