Прочитайте онлайн Земля неведомая | Часть 16

Читать книгу Земля неведомая
4816+14957
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

16

Рассвет четырнадцатого февраля эскадра встретила лёжа в дрейфе в виду Сен-Доменга. Ветер всю обратную дорогу был попутным, но начинать войну с такой сильной крепостью ночью не решился бы ни один более-менее стоящий флотоводец того времени. Не стала «выпендриваться» и Галка, приказав дожидаться восхода солнца. А с восходом стало ясно, что опасения господ губернаторов оправдались на двести процентов.

Первые солнечные лучи осветили флаг, плескавшийся над фортом…

— Чёрт побери, что это за флаг? — оторопело спросил де Баас, протирая кружевной манжетой окуляр подзорной трубы: на миг ему подумалось, что изменило зрение. Он так и остался на борту «Экюеля» — побоялся сюрпризов, которые теоретически могла преподнести пиратка.

— Три вертикальные полосы — чёрная у древка, белая посредине, красная, — д'Ожерон же был на удивление спокоен. — Боюсь, сударь, мы с вами влипли в крайне неприятную историю.

— Боюсь, что это ненадолго, — зло процедил де Баас. — Пишите приказ и отправляйте его мадам Спарроу.

Д'Ожерон как-то странно на него посмотрел, но смолчал. Он достаточно хорошо знал Галку, чтобы понимать: без её участия тут явно не обошлось. Эта дама так не любит Вест-Индскую компанию? Бог с ней, с компанией. Можно было бы прожить и без неё. Но незнакомый флаг означал что угодно, только не верноподданнические чувства колонистов по отношению к королю Франции. Доигрались, называется…

— Я могу написать десять приказов, сударь, но не могу поручиться, что мадам Спарроу послушно пойдёт расстреливать бунтовщиков, — проговорил он.

— Сделайте так, чтобы она пошла их расстреливать! — рассердился де Баас. — Пообещайте ей деньги, титул, земли. Если не купится — пригрозите, что повесите её брата, если она не выполнит ваш приказ…

— Господин де Баас, — сухим официальным тоном произнёс д'Ожерон. — Запомните: я никогда не сделаю подобной глупости — хотя бы потому, что меня от этого непоправимого шага удерживает элементарная порядочность.

— Очевидно, ваша порядочность не распространяется на финансовую сторону отношений с пиратами, — криво усмехнулся де Баас. — Боюсь, сударь, что если вы и далее будете покровительствовать этой даме, в Версале могут узнать о некоторых интересных сделках, происходивших в Кайонне за время вашего губернаторства.

— О, сударь, — д'Ожерон отвесил коллеге насмешливый поклон. — Вы так же осведомлены о моих сделках, как и я о ваших?

Примерно с минуту оба губернатора сверлили друг друга взглядами, как тогда было принято говорить, "далёкими от восхищения". Но у де Бааса финансовых грехов, видимо, было не настолько много, и д'Ожерон сдался первым.

— Будь по вашему, — сказал он. — Я напишу приказ. При единственном условии: на нём, кроме моих подписи и печати, будут стоять и ваши.

— Вы не в том положении, чтобы ставить условия, — ответил де Баас.

— В том, сударь, можете поверить мне на слово…

…Галка поставила «Гардарику» так, чтобы иметь возможность разглядывать палубу «Экюеля» в трубу. Она высматривала не господ губернаторов, а Влада. Он должен подать сигнал. Но пока Влада не видно, да и губернаторы что-то там до сих пор не наговорятся… По большому счёту, ей было всё равно, какой последует приказ. Она подготовила эскадру, передала оружие Аллену, забрала Этьена со «Сварога» на «Гардарику», чтобы присмотреть за ним лично. Она поддержит колонистов в любом случае. На недавнем совете, когда в режиме большой секретности капитан Спарроу сообщила своим капитанам о намечающемся мероприятии, ни один не назвал её затею «придурью». Ни один не сказал, что отваливает на сторону. Ещё бы: она ведь сказала, что подворачивается может и не первая, но наверняка последняя возможность заполучить свою страну, которая даст этим изгоям какой-то просвет, шанс на будущее. "Франция осталась одна против всей Европы, у неё сейчас руки коротки — нас задавить. Колонисты будут держаться за нас в любом случае. Англичанам с нами уже сейчас выгоднее торговать, чем воевать. Испанцев с Божьей помощью прищучим, не в первый раз… Ну, братва, сейчас — или никогда. Решайте". Человек, лишённый будущего, превращается в омерзительное животное. Эту аксиому подтвердила вся предыдущая история пиратства. Какой смысл что-то планировать, копить денежку, строить или покупать дом, заводить семью, если завтра тебя могут зарубить, застрелить или вздёрнуть? Но получив надежду на лучшее, уверенность в будущем, люди меняются. И меняются порой до неузнаваемости… Билли — ведь это он громче всех отстаивал идею "своей гавани" — после слов Галки сорвался с места, схватил её в охапку и смачно расцеловал в обе щеки: "Ну, наконец-то!". Он был в курсе заговора, но не знал точных сроков, котрые обговаривались уже на приватной встрече Галки с Алленом, за неделю до выхода эскадры в море. Геррит усмехнулся и сказал: "Идея не нова, но я думаю, капитан, на сей раз что-то должно получиться. А я наконец куплю приличный дом". Жером, знавший, из какого далёка пришла Галка, лишь молча пожал ей руку. По-мужски. Прочие капитаны волновались. Это ведь неслыханное дело! Да позволит ли какая-нибудь европейская держава образоваться независимому государству в Мэйне? "А куда они денутся, если мы — все мы! — будем действовать заодно? — спросила тогда Галка. — Сами видели: когда мы работаем сообща, у нас всё получается". И только Дуарте молчал. Он лишь сейчас узнал, ради чего Воробушек готова была отдать его на казнь. А на рассвете одиннадцатого числа, когда эскадра уже собиралась поднимать якоря, подошёл к Галке на пристани. "Я вот о чём подумал, Алина, — сказал он. — Если это и есть твоя мечта, то я рад буду за неё умереть". "Да? — усмехнулась Галка. — А как насчёт пожить ради этой мечты?" "Ну, это я тоже с удовольствием…"

"Господи, не оставь нас на этом пути. Последний шаг остался, — думала Галка, продолжая наблюдать за квартердеком «Экюеля». — Ведь если прозвучит хоть один выстрел, с любой стороны — всё напрасно…"

Она сделала всё, что от неё зависело. Теперь последнее слово за Создателем.

— Что-то ты сама не своя, Воробушек, — Хайме, поднявшийся на мостик, сообщил своё мнение. — На тебе же лица нет. Парни говорят — ты задумала стоящее дело. Значит, и переживать нечего, ведь сам Господь за нас.

— Он тебе лично такую новость сообщил, что ли? — нервно хихикнула Галка. — Не обижайся, Хайме, это я так неловко пошутила.

— Да понял я, кэп, какие обиды. Только ты тут на борту не одна. Парни ведь на тебя смотрят, и Бог знает чего думать начнут, если увидят твою бледную рожицу.

Галка коротко рассмеялась.

— Что верно, то верно, — сказала она, выпрямившись. — Не буду расстраивать парней, дело слишком серьёзное, чтобы всё испортить из-за такой мелочи, как мои личные проблемы.

— Что парням-то передать?

— Скажи, чтобы были готовы поднимать паруса. Я думаю, они там на «Экюеле» сейчас совместными усилиями родят какую-нибудь бумажку, и тогда отправляемся.

Хайме ушёл, а Галка снова принялась разглядывать «Экюель». Так и есть: что-то, видать, «родили». Оба губернатора поднялись на мостик, и к борту фрегата подтянули шлюпку. Минуту погодя на палубе показался Влад. В том самом коричневом камзоле, что и вчера.

— Порядочек, — Галка сложила трубу. Руки от волнения дрожали. — Потом спрошу у тебя, братец, какие были у них лица…

…Приказ, доставленный с «Экюеля», Галка изучила самым внимательным образом. Затем передала бумагу поднявшемуся на мостик Джеймсу.

— Что скажешь, дорогой? — спросила она у мужа, краем глаза уловив лёгкое недоумение на лице офицера, доставившего пакет.

— По-моему, господа д'Ожерон и де Баас высказались недвусмысленно, — ответил Джеймс. — Мы должны атаковать форт.

— Что ж, — женщина пожала плечами. — Должны так должны… Месье офицер, будьте любезны покинуть борт «Гардарики». Здесь скоро станет небезопасно находиться.

Офицер хотел было сказать, что опасность его не пугает, но, встретившись взглядом с дамой-капитаном, передумал. Эта Спарроу и впрямь Стальной Клинок. Того и гляди, порежешься.

— Поднять якорь! — звонко выкрикнула Галка. — Паруса к ветру! Курс норд-ост!.. Полный вперёд!

Корабли сдвинулись с места и пошли, набирая скорость, к городу. Галка, стоя на мостике «Гардарики», наблюдала за тем, как её флотилия — её гордость, её надежда — ложится на новый курс. Сен-Доменг словно замер в напряжённом ожидании. Конечно, всё давно уже обговорено, но теперь настало время действовать. Паруса поймали ветер. Ещё немного — и корабли французов остались далеко в стороне, с каждым мгновением становясь всё меньше и меньше. Их пути расходились, теперь уже безвозвратно. Галка долго ждала этого дня. Она вообще научилась в этом мире долго выжидать своего шанса, но едва только он ей выпадал — вцепляться в него мёртвой хваткой. Главное — не пропустить нужный момент. И вот дождалась. Теперь нужно всё сделать правильно. Не споткнуться на финише.

В голове, у левого виска, начало пульсировать маленькое огненное пятнышко. Ох, как некстати-то! У Галки и раньше бывали приступы головной боли, но после того, как на Мартинике ей крепко досталось по черепу, эти приступы стали совершенно нестерпимыми. Слава Богу, что хоть приключались они с ней не так часто. Да лучше бы их совсем не было. Против этой боли, стальными обручами сжимавшими лоб, виски, затылок, ворочавшей в мозгу вагоны, гружёные углём, средства не было. Не помогали ни настойки доктора Леклерка, ни холодные примочки, ни крепкий сладкий чай — ничего. Единственный способ, который Галка нашла опытным путём — это сон. Стоило поспать, хоть часа два, и она вставала с совершенно ясной головой. Ага. Если только вообще удавалось уснуть. Должно быть, как предположил Влад, эти приступы были следствием перенапряжения. Мозг требовал положенный ему отдых, и вырывал его таким вот зверским способом. И это маленькое, пульсирующее пятнышко боли было только предвестником другой — настоящей, всепожирающей мигрени. Хорошо ещё, что Исабель забрала Жано в свою каюту: вынести сейчас ещё и плач младенца Галка бы вряд ли сумела.

"Эй, мать, что-то ты не вовремя!" — прикрикнула она сама на себя. Организм действительно в последнее время всё чаще и чаще давал сбои: болели старые, зажившие уже раны; особенно ныли плечо и ключица, простреленные в позапрошлом году; мучили пресловутые мигрени (последнее особенно раздражало Галку — она что, кисейная барышня какая-нибудь, что ли!) — крошились боковые зубы, в тёмных волосах стали проглядывать пока ещё очень редкие серебряные нити. Да, двадцать шесть лет — это в двадцать первом веке почти девочка. В семнадцатом — взрослая женщина, мама многих детей, а в особо тяжёлых случаях и бабушка уже. В сорок лет даже знатные дамы почитались пожилыми, а женщины из бедноты и считались, да и выглядели просто старухами. Галка, конечно, выглядела на все двадцать шесть — по меркам своего времени. А здесь даже недруги уверяли, что на вид ей не больше двадцати. Но перспектива сделаться сущей развалиной намного раньше семидесяти её совершенно не радовала. Дене ра