Прочитайте онлайн Земля неведомая | Часть 5

Читать книгу Земля неведомая
4816+13411
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

5

— При всём моём неуважении к пиратскому ремеслу, дерутся они здорово, — процедил адмирал, наблюдая манёвры противника.

Он тоже понял, что взять покалеченный пиратский линкор ему не позволят. Два крупных фрегата и чёрно-золотой линкор шли на перехват. Стоит ему только пришвартоваться к «Перуну» — ну и названьице! — как эти трое набросятся с другой стороны. «Дельфт» уже тонет, «Вильгельм» едва избавился от рухнувшей грот-мачты и пока к бою не готов. «Эразм» и кордебаталия сцепились с пиратским флагманом и французами. Хоть те и уступали голландцам по количеству пушек, но в данном случае это не имело большого значения. Пиратской адмиральше нельзя было отказать в решительности. Голландец знал, что вырваться ему удастся, но ценой больших потерь и урона престижа. А ведь ещё не так давно эти пираты разбежались бы от одного только упоминания его имени!

"Перун" потерял румпель, и его матросы спешно сворачивали паруса — иначе переменившийся ветер унёс бы ставший беспомощным линкор на береговую отмель. Тогда уже точно — всё. От верфи Фор-де-Франс остались одни дымящиеся головешки, днище после боя не починишь. В любом случае пришлось бы эвакуировать команду на берег. А для Рюйтера открылась бы неплохая возможность снять с этого линкора хоть одну новую пушку. А если повезёт, то и не одну. Однако флибустьеры быстро управились с парусами… и встали на шпринг. Что в данной ситуации стало явным посылом голландцам: будем драться насмерть!

— Доктор, вы говорили — они обыкновенные пираты? — с едкой усмешкой спросил адмирал. — Обыкновенные пираты так не дерутся.

— Видимо, с тех пор, как я их покинул, что-то изменилось… — процедил тот, кого адмирал назвал доктором. По-голландски он говорил с фламандским акцентом. Впрочем, он и по-французски некогда говорил с таким же акцентом, когда другой капитан, француз, называл его "доктором Эксвемелином"…

— Причём, в лучшую сторону, — добавил Рюйтер. — Будем честны, доктор. Очевидно, поход на Картахену и стал для них пробным камнем. После чего они из шайки бандитов и убийц превратились в настоящий флот… Жаль, что вы покинули их после похода на Мериду. Если бы я имел подробный отчёт о Картахене, то лучше приготовился бы к встрече с этой мадам.

— Простите, адмирал.

— Это не ваша вина, доктор. Вы не могли предвидеть, что им удастся это превращение. Никто не мог предвидеть… Ставить брамсели и бом-брамсели! Зарядить оба борта ядрами! Уходим!.. Да, да, доктор, уходим, — адмирал заметил искорку страха в глазах своего собеседника. — И уходить придётся под огнём. Так что советую вам спуститься в каюту…

…Перестрелка была такой яростной, что облако порохового дыма заволокло всю немаленькую бухту Фор-де-Франс. Пираты, имевшие преимущество в скорострельности, вели безжалостный огонь по голландским кораблям, один за другим проскальзывавшим в образовавшуюся брешь. Голландцы в долгу не оставались: "Королева Марго", попавшая под огонь «Айнтрахта», накренилась на левый борт и вышла из боя, выбрасывая пушки. «Вермандуа»… На «Вермандуа» команда была новая, но капитан опытный. Жозе Дуарте. Снова капитан… Только перед этим походом он явился к месье д'Ожерону и купил у него каперское свидетельство. Заодно попросил под это дело только что захваченный испанский фрегат, пообещав переоснастить его за свой счёт и набрать команду. Д'Ожерон согласился. Галка согласилась. И теперь бывший «испанец», носивший теперь имя одной из французских провинций, оправдал их доверие и надежду своего капитана. «Вермандуа» встал на шпринг за кормой «Перуна» и, когда «Айнтрахт» оказался в зоне поражения его пушек, открыл огонь. Картечью. А матросы ещё добавили из ружей. «Айнтрахт», только что разрядивший правый борт в линкор, ответил храброму наглецу лишь ружейным огнём… «Перун» сейчас мог только стрелять — и стрелял. Да так, что голландцы, проклиная всё на свете, старались проскочить мимо этого безумного пирата как можно скорее. И удалось это далеко не всем. «Эразм» лишился бизань-мачты, огнём с «Перуна», «Сварога» и «Гардарики» были уничтожены почти все его орудия, и он оказался последним голландским кораблём, кому повезло выскочить из бухты. Следовавший за ним небольшой фрегат напоролся на корпус затонувшего «Дельфта», отхватил залп с «Перуна» и взорвался. И его горящий остов, застрявший в утонувшем корабле, наглухо перекрыл тот "золотой мост", по которому ещё можно было выйти… Дальнейшее описывать нет смысла: пиратские корабли подошли к отставшей голландской «мелочи» вплотную, обстреляли их картечью и взяли на абордаж.

Бой — вернее, самая настоящая битва, достойная европейского театра военных действий — был окончен.

Голландцам досталось так крепко, что они были рады унести ноги. Но и французско-пиратской эскадре пришлось несладко. Ни один корабль не избежал серьёзных повреждений, а «Марго» вовсе опасно кренилась на левый борт. К ней на помощь спешила «Амазонка», но было видно, что "Королева Марго" может уже никогда не выйти в море. В борту «Экюеля» нарисовалась изрядная дыра: взорвались бочонки с порохом на мидель-деке. Другие корабли… Словом, работы для верфи Сен-Доменга будет прилично. Если эскадре повезёт добраться туда без приключений.

Но корабли ещё можно починить. А погибших людей уже не вернёшь…

Самое интересное, что в живой силе пираты потеряли не так уж и много. Кораблям больше досталось. Но среди тех немногих, кто погиб, оказался капитан «Перуна» — Франсуа Требютор. Тот первый картечный залп голландского флагмана стоил жизни не только нескольких десятков матросов, но и одного из самых лучших пиратских капитанов Мэйна. А Галка, отдав распоряжения насчёт устранения повреждений «Гардарики», отправилась на «Перун»… Пираты вообще не очень горевали друг о друге, если кого-то из них убили, но Галка не смогла до такой степени избавиться от способности привязываться к людям. Отчего и страдала. Требютор, этот вечный скептик, спорщик и даже брюзга, почему-то стал её другом. Как Билли или Пьер. Как бы они не препирались, при встрече всё равно были друг другу рады.

"А теперь этого не будет…"

Галка отлично помнила тот день, когда сходила на берег перед атакой на испанскую часть Эспаньолы. Именно тогда Требютор представил ей своего нового старшего помощника. "Мой старый друг, — сказал тогда он, непривычно весёлый. — Геррит. Все зовут его Рош или Бразилец. Отличный моряк, если тебе интересно, а уж лучшего знатока языков не найти и в Европе. Пусти его на свой галеон — и он через полгода будет говорить по-русски как природный русский". Геррит — или Рош, как его дразнили французы — оказался не только великолепным лингвистом и отличным мореходом. Он был общительным, чертовски обаятельным человеком, хоть и неказистым с виду. Галке, во всяком случае, он понравился, причём, до такой степени, что Джеймс даже приревновал. Хоть и понимал, что для жены этот некрасивый голландец представляет интерес только в качестве приятного собеседника… Сейчас Геррит был хмур, как грозовая туча, и скуп на слова. Впрочем, на его месте Галка тоже не блистала бы красноречием: капитан погиб, полтораста человек на борту тоже погибли, линкор сильно повреждён, придётся тащить его на буксире. Что для эскадры не означает ничего хорошего. Выслушав сухой, но подробный доклад о состоянии корабля и команды, Галка хмурым взглядом обвела измотанных боем пиратов, собравшихся на шканцах линкора.

— Погибших похороним в Фор-де-Франс, — сказала она. — Пусть де Баас кривится сколько угодно — они заслужили. Что же до живых… Живых, само собой, ждёт награда. Тоже заслужили.

— Но мы же не взяли ничего, кроме пары мелких голландских посудин, — не слишком оптимистично сказал кто-то из матросов. Галка не без труда узнала его — это был один из тех двоих, что чуть было не затеяли в Картахене драку на религиозной почве. Рядом с ним стоял и второй "богослов".

— Вы сегодня сделали гораздо больше, — громко, чтобы все слышали, сказала Галка. — Вы сражались с самим Рюйтером. На равных! А это, между прочим, не всем европейским адмиралам удавалось.

Она хотела было ещё добавить про выборы нового капитана, но — не смогла. Поперёк горла вдруг стал предательский комок. Ещё слово, и — Галка это отчётливо понимала — она разревётся. Что пиратскому адмиралу, да ещё в присутствии нескольких сотен матросов, вовсе не к лицу.

— Капитан, — Геррит, ни дать, ни взять, сообразил, что к чему, хотя, Галка подобные эмоции обычно скрывала очень хорошо. — Желаете ознакомиться с судовым журналом?

— Да, конечно, — кивнула Галка.

…Она всё-таки не разревелась. Нашла силы сперва отвлечься текущими делами, а затем просто взяла себя в руки. Франсуа был не первым из числа её друзей, кого она потеряла. И уж наверняка не будет последним — при такой-то жизни. Но плакать ей хотелось не столько из-за этой потери, сколько из-за того, что друг погиб буквально в шаге от победы… После такого боя адмирал просто обязан занести события в судовой журнал. И Галка исправно села записывать всё, что считала нужным — сухо, сжато, предельно информативно. И всё равно в самом конце она буквально "на автопилоте" дописала: "Франсуа был пират. То есть, мерзавец, как и все мы, но это был лучший капитан Мэйна". Галка не кривила душой: по сути так оно и было. Требютор действительно был лучшим из капитанов Мэйна, хоть и честолюбивым не в меру. Если бы не это честолюбие, он бы не повёлся на провокацию Рюйтера и остался бы жив… Все её рейды после Панамы планировались с активным участием Требютора. Он действительно был не подарочек в смысле характера. Истинный пират, без всяких преувеличений. Но его морской опыт здорово помог капитану Спарроу стать тем, кем она стала.

"Теперь придётся всё делать без него…"

Больнее всего ей было от слов, записанных Требютором в судовом журнале «Перуна». Запись была датирована днём возвращения «Гардарики» в Картахену, после боя с де Шаверни и шторма. "Алина — стерва, каких свет не видел. Как её терпит этот англичанин? Будь она моей женой, давно прибил бы. Но при этом — лучший генерал из всех, кто тут был до неё".

"Он считал меня лучшей. Но это не так".

Позади тихонечко скрипнула дверь: Джеймс, управившись со своими делами, спустился в каюту. Мрачная задумчивость жены его не удивила. Эшби скорее бы удивился, если бы она реагировала на сегодняшние события иначе. И он знал, что ей сейчас нужнее всего.

От его ладоней, нежно погладивших плечи, расходилось такое тепло, что Галке захотелось в нём раствориться.

— Не переживай так, Эли, — негромко сказал Джеймс. — Ты не могла ничего изменить.

— Вот потому я и переживаю, Джек, — Галка устало закрыла глаза. — Если бы я могла переиграть этот день…

— Ты сегодня заставила отступить самого Рюйтера.

— Это не моя заслуга, а канониров.

— Это твоя заслуга, — повторил Джеймс. — Сегодняшний бой лишь подтвердил, что флибустьеры Мэйна действительно превратились из банды в настоящую армию. И виновата в этом ты. Да, Эли, ты. Ты довела до логического завершения то, что начал и забросил Морган. Он стал собирать капитанов в большие флотилии для нападения на испанские города, но не позаботился объединить их чем-либо, кроме жажды добычи. Тебе же удалось подчинить их дисциплине, и заставить сражаться за честь и славу, а не только за деньги… Ты ведь слышала, как они тебя приветствовали после боя. Кто так приветствовал Моргана?… Не терзайся, милая, — он снова погладил её плечи. — Наш путь — это не только слава, но и потери.

Галка тяжело вздохнула. Муж был прав, но что-то мешало согласиться с ним на сто процентов… Она поднялась с резного стула, обняла его.

— Знаешь, Джек, — тихо проговорила она, — в тот день, когда я приказала выгнать испанцев из Панамы, ты как раз должен был вернуться из рейда. Именно тогда я поняла, что для меня нет ничего важнее твоего возвращения.

Она не видела улыбки Джеймса, но почувствовала, что он улыбается.

— Незадолго до нашей встречи на острове, — произнёс он, — Причард убил и выбросил за борт одного типа, который уже уплатил ему выкуп. В бухте Порт-Ройяла, втайне от команды. Это видел только я. И я, увы, не успел тогда вмешаться. Но когда вы вернулись с борта «Лиса», нагруженные деньгами… Я застрелил бы Причарда, если бы он хотя бы попытался проделать с тобой то же самое.

— Джек, я давно догадалась, что это ты стоял за мачтой, — Галка улыбнулась — это было именно то, чего добивался Эшби.

— Но я сделал это не только потому, что поступить иначе было бы позором для джентльмена, — добавил Джеймс. — Тогда я понял: моя жизнь не имеет смысла, если в ней не будет тебя.

— Мы уже тысячу раз признавались друг другу в любви, но так — ещё не было… Джек, только не говори, что у нас обоих нехорошее предчувствие.

— Нет, Эли. Просто мы столкнулись со смертью, унесшей близкого человека, и теперь острее понимаем, насколько ценен каждый прожитый нами миг.

— Мой милый философ, — опять вздохнула Галка. — Ты ведь не об этом хотел поговорить, когда вошёл в каюту.

— Верно, Эли, не об этом, — не без некоей иронии сказал Эшби. — Нас приглашает губернатор де Баас.

— Блин, это ж опять надо прилично одеваться, хорошо себя вести, не ругаться… — нервно хихикнула Галка.

— Я думаю, господин губернатор стоит таких жертв, дорогая, — произнёс Джеймс. Без иронии.

Галка встретилась с ним взглядом… В её душе боролись жизнь и смерть, надежда и отчаянье. Эта борьба отразилась в глазах, обожгла их нестерпимой болью и выплеснулась — двумя горошинками слёз… За пять — без малого — лет подобное происходило так редко, что эти случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки. И каждый раз Джеймса захлёстывала волна жалости и нежности. Жёнушка досталась ему далеко не идеальная. Строго говоря, она была воплощением всего, что должно приводить в ужас любую благовоспитанную английскую леди, не говоря уже о джентльменах. Но он её любил. И сейчас, шепча ей нежные слова и целуя, Джеймс понимал только одно: их нынешнюю жизнь можно считать благословением. Если учесть, что вероятность их встречи вообще равнялась нулю, то он был прав.

Но на берег полчаса спустя сошла не эта влюблённая и ранимая женщина, а Стальной Клинок…