Прочитайте онлайн Земля неведомая | Часть 9

Читать книгу Земля неведомая
4816+14971
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

9

По выходе из губернаторской резиденции — далеко за полночь, между прочим — Галка почувствовала себя так, будто снова целый день провела затянутой в корсет и только что его сняла. Ей было душно, тесно и тошно от самого факта общения с таким сложным, но крайне неприятным типом, как де Шаверни. Не было сил даже сказать что-нибудь едкое в его адрес. Зато господа капитаны в выражениях не стеснялись. Особенно неистовствовали Билли и Требютор.

— Ну и жлоб! — возмущался Билли. И это было ещё самое мягкое слово из тех, что он изволил применить к особе новоиспеченного адмирала. — Предложить нам десятую долю от добычи! Десятую! Сволочь, сукин сын, дерьмо собачье!

Речь Франсуа Требютора здесь вообще лучше не воспроизводить — это не для слабонервных. Дуарте и Причард молчали. Но если Жозе был странным образом равнодушен к тому, какой процент им полагается от картахенской добычи, то молчание Причарда было молчанием философа. Галка восемь месяцев ходила на «Орфее» под его началом, и успела за такой не очень долгий срок изучить этого человека. Она совершенно справедливо считала себя на девяносто процентов его творением. Отношение к нему у неё тоже было особое — даже несмотря на его крайне сволочной характер и склонность в самый удобный для себя момент перекидываться на сторону победителя. Галка ни разу не доверила ему ни единой жизненно важной детали какой-либо из своих операций, но и не задвигала на вторые роли. Причард всегда работал с кем-то в паре. И, что самое интересное, всё воспринимал как должное. Возвращение в Англию ему уже не светило, порваны деловые связи в английских колониях, с французами тёплые отношения клеились как-то слабо. Оставалось только пиратствовать, а это он умел делать получше некоторых… Причард лишь мимоходом скользнул по Галке слегка рассеянным взглядом, но та поняла: хочет поговорить без свидетелей.

— Идите, братцы, — сказала она Билли и Требютору. — Скажи своей команде, Франсуа — пусть завтра с утра переходят на «Перун». Теперь ты его капитан.

— Королевский подарок, — Требютор слегка опешил. — Ты так разоришься, раздавая призы направо и налево.

— Для хорошего человека мне ничего не жалко, — устало усмехнулась Галка. — Давно тебе пора пересаживаться с «Сен-Катрин». Я понимаю, она тебе дорога как память, но сейчас пришло время линкоров. А ты, Билли, тоже не расслабляйся. Очень может статься, что и тебе придётся в скором времени переезжать. На "Сварог".

— Эх, рисковая ты голова, Воробушек, — хмыкнул Билли. — Ладно, завтра это обсудим.

Галка не любила ночь, и на то не было никаких особых причин. Просто не любила, и всё. Её стихией был яркий солнечный день. Вставала с первыми проблесками зари и старалась завершить все дела до заката. Ночь была временем неопределённости, а Галка это состояние тоже не любила… Тропическая ночь с её чёрным бархатом неба и алмазными блёстками звёзд здесь, в отличие от тёмно-синих, с алым заревом, ночей её родного города, была ещё и неправдоподобно тихой. Если в полуторамиллионном городе ни на миг не утихал негромкий низкий гул, словно идущий из-под земли, то здесь тишину нарушали только цикады. Или насекомые типа цикад — Галка в энтомологии была абсолютным нулём, и понятия не имела, что тут может так звенеть… Они с Причардом не спеша направлялись в порт. Конечно, нормальным капитанам следовало бы снять комнаты в гостинице, но Галка считала своим домом капитанскую каюту «Гардарики», а Причард с некоторых пор странным образом невзлюбил гостиницы. Галка даже догадывалась, с каких именно пор, но разумно обходила эту тему.

— Хочешь дельный совет? — спросил Причард, запалив свою ненаглядную трубку. На приёме у адмирала курить было не с руки, а тянуло. Теперь отвёл душу.

— Хочу, — сказала Галка, зная, что капитан «Акулы» плохих советов давать не умеет.

— Держись подальше от д'Ожерона.

— С чего это? — капитан «Гардарики» достаточно хорошо изучила д'Ожерона. Махинатор ещё тот, но чертовски умный — ни разу не попался. Что же такого страшного разглядел в нём Причард.

— Ты говорила, он знал этого припадочного адмирала ещё с прошлой своей поездки во Францию. Сама подумай: с какой радости ему нужно было нарываться на его начальственные вопли в нашем присутствии? — Причард криво усмехнулся. Галка даже обрадовалась, что сейчас темно: когда её бывший капитан так усмехался, его и без того страшноватая рожа становилась совершенно людоедской. — Сдаётся мне, этот чёртов француз ведёт грязную игру.

— Блин… — процедила Галка. Теперь стали понятны некоторые детали, которые показались ей… не то, чтобы совсем странными, но заслуживающими отдельного рассмотрения. — Вот об этом я как раз не подумала.

— Ты о другом думала — как бы не ударить в грязь лицом перед версальским франтом. Тебе это удалось, только подумай ещё немного — кому ты на руку сыграла? Нам, или французу?

Галка нервно рассмеялась.

— Вот так и понимаешь правоту народных пословиц, — сказала она. — У нас в таких случаях говорят: "Век живи — век учись". Ну, ничего. Месье Бертран сделал свой ход. Теперь черёд за нами.

— Смотри, не споткнись, — сказал Причард. — Дорожка-то скользкая.

— А мы и так с законом не в ладах. Но постараюсь всё-таки доиграть эту партию до конца. Уж больно приз велик.

— Сумасшедшая, — Причард хмыкнул и покачал головой.

— Кто ж спорит?…

Они уже были на пирсе. Там как раз стояли несколько шлюпок: местные лодочники — как из Фор-де-Франс, так и явившиеся из рыбачьих поселений на побережье острова — снимали сливки на таком наплыве гостей, а у пиратов всегда водились в кармане деньжата. Потому капитаны быстро нашли транспорт и вскоре явились на свои корабли.

"Пусть Причард думает, что под "большим призом" я имела в виду Картахену, — думала Галка, пока негр-лодочник сильными гребками направлял свою посудину прямо к силуэту «Гардарики», подсвеченному бортовыми фонарями. — Нет, приятель. Картахена — лишь одно из звеньев в целой цепи событий, которая приведёт в конце к изменению сценария. Это вам не Моргана рыбам скормить… Но это наверняка не совсем то, чего хотели неизвестные «доброжелатели», забросившие в семнадцатый век двух ненормальных русских. Кажется, я начинаю смутно понимать этот замысел. Мне ведь как будто сама судьба странным образом помогала все эти три года, а особенно когда я решилась реализовать проект Пьера. Всё сразу как по волшебству находилось — и мастера, и материалы, и помощь губернатора, и богатые призы, чтобы всё это оплатить. Ещё идейки разные Пьеру подбрасывала, дура… Создать мощное оружие на два-три столетия раньше — и пожалуйте в эпоху мировых войн тоже несколько раньше двадцатого века. Это считай при почти средневековом ещё менталитете. И сдвинется лавина… В общем, не хэппи-энд. В моём сценарии тоже не будет хэппи-энда — если ему суждено стать реальностью, конечно. Будет много драк, будет адская работёнка. Будут успехи и неудачи. Вот чего там не будет с гарантией, так это диктатуры мелких лавочников, которой так боялся какой-то немецкий генерал в "Семнадцати мгновениях весны". Я хорошо запомнила эти слова. На всю жизнь. И если дома я уже ничего особенного не могла с этим поделать, то здесь есть шанс всё переиграть. Маленький, но есть…"

Она теперь прекрасно понимала, что её вошедшая у пиратов в поговорку удачливость — вещь примерно из той же оперы, что и помощь при создании новых пушек. Стоит ей отклониться от уготованного сценария, как тут же начнутся всякие палки в колёса и канцелярские кнопки на стул. Потому расслабляться не стоило в любом случае. И следовало на всю катушку пользоваться тем странным капиталом, который она успела здесь нажить — почти безграничным доверием пиратов. Они хоть и не сливки общества, но грозная сила. А превратившись из силы стихийной в силу организованную, они могли сделать очень многое. Так что пусть д'Ожерон ведёт свою игру. Он ведёт её нечестно? Тем хуже для него. Де Шаверни задирает нос и считает себя тутошним гауляйтером? Тем хуже для него. Де Баас вообще отстраняется от дела? Тем хуже для Франции. Разве использование силы противника против него самого — не главный принцип, на котором основаны приёмы айкидо?…

Джеймс и Влад, оказывается, ждали её возвращения на мостике. Пока она отозвалась на окрик часового ("Кого там черти принесли?" "Меня, Роджер. Извини, метлу забыла у губернатора".) и взбиралась на борт, они спустились на шкафут.

— Ну, как? — первым не выдержал Владик.

— Серединка на половинку, — честно призналась Галка, заметив тот же вопрос, буквально написанный на лице Джеймса. — Но раз меня ещё не арестовали, значит, всё не так уж и плохо.

— Это плохие шутки, Эли, — Эшби как всегда был чем-то недоволен.

— Джек, разве я шучу? — Галка даже немного обиделась на него: сам бы подумал, какие тут вообще могут быть шуточки? Это не разбитый во время шторма гальюн обсмеивать. — Я на полном серьёзе. Тут дело пахнет жареным, и не только для нас.

— Пошли, — Джеймс понял: рассказ будет из тех, что не предназначены для широкого обсуждения. И многозначительно посмотрел в сторону юта.

Его подозрения подтвердились на все сто процентов: первым делом Галка коротенько рассказала о «знакомстве» с господином де Шаверни. Да, при таких делах и впрямь можно было оказаться в местной тюрьме — если повести себя неверно.

— Но я действовала точь-в-точь как ты советовал, Джек, — усмехнулась капитан. — Была само спокойствие и вежливость. Прокатило. Если бы д'Ожерон ещё не провоцировал его, так вообще всё было бы в ажуре. А вот потом началось самое интересное.

— Делёж шкуры неубитого медведя, — посмеялся Влад. — И много этот тип нам собрался отдать?

— Мало, — хмыкнула Галка. — Сходу предложил десять процентов, и тонко намекнул, что даже это — величайшая милость с его стороны.

— Может, мы должны были ещё и приплатить ему за счастье состоять в его эскадре? — скривился Эшби. Ох, как всё это напоминало ему его службу на "Уэльсе"…

— А ты сбегай к нему, да внеси предложение, — съязвил Владик. — Ладно, Галя, давай дальше.

— А что дальше? Дальше такая веселуха началась — я пожалела, что в моей мобилке батарея напрочь села. Надо было записать эту комедию для будущих поколений, — засмеялась Галка. — Он гнёт своё: десятая доля или ничего. А я ему и говорю: мол, или половина, или мы сами пойдём на Картахену. Без вас. И возьмём себе всё. Видели бы вы, как ему поплохело! Ну, поторговались немножко, он чуток остыл, начал жаловаться, что третья часть от добычи по любому должна достаться королю. Я вникла в это его несчастье, и согласилась на половину от того, что останется после выплаты доли короля. Словом, третья часть от сорока или больше миллиончиков тоже немаленькая денежка. А если учесть, что этот товарищ нам вовсе давать ничего не собирается…

— Он проговорился? — удивился Эшби. — Странно.

— Нет, Джек. Он слишком легко согласился на треть вместо десяти процентов. Ну, я и подумала — неспроста всё это. Кинет, и не поморщится. Мы ведь для него кто? Пираты, висельники, пушечное мясо. Он хуже Моргана. Тот хоть одним из нас был, а этот изволит удивляться, как мы вообще смеем рот раскрывать в его сиятельном присутствии… Ну, что ты скалишься, Влад? Вот Джек не даст соврать — тут таких экземпляров хватает. Даже лишние имеются.

— К сожалению, — мрачно подтвердил Джеймс. — Подобное высокомерие, увы, достаточно распространённая болезнь среди царедворцев. Плохо, когда такому человеку доверяют судьбы других людей.

— У таких типов есть один недостаток, которым можно попользоваться в своих целях, — Влад криво усмехнулся: вспомнил своего отца, владельца богатой строительной фирмы. — Они ни во что не ставят чужие жизни, зато свою ценят очень дорого.

— Звучит оптимистично, — весело и немного хищно улыбнулась Галка.

— Пока рано это обсуждать, — Джеймс сразу прервал полёт их мыслей. — Давайте подождём развития событий. Столь интересное начало обещает не менее интересное продолжение.

— М-да, — хмыкнул Влад. — Ну, да ладно, поживём — увидим. Я ещё о себе ничего не сказал… В общем, д'Ожерон всё-таки хочет видеть меня офицером на своём фрегате. Я решил согласиться. Что скажете?

— Ему позарез нужны хорошие отношения с нами, — первым высказался Эшби. — Особенно после такого позора. Но что будет, когда надобность в союзных отношениях отпадёт? Я не питаю иллюзий на этот счёт.

— Пессимист, — усмехнулся Влад. — А я хочу рискнуть. Вдруг получится.

— А в самом-то деле — всё ведь может сложиться вполне нормально, — неожиданно поддержала его «сестра». — Месье Бертран — прагматик до мозга костей. Для него целесообразность превыше всего, кроме Бога. И если ты проявишь себя как классный офицер, он будет за тебя держаться.

— Что бы ни случилось? — продолжал сомневаться Эшби.

— Вполне возможно. Д'Ожерон умеет быть благодарным. Иногда.

— Я думаю…

О чём Джеймс в тот момент думал, так и осталось тайной: в дверь капитанской каюты постучали.

— Кэп! — Галка узнала голос того самого часового — Роджера — который окликал её с борта. — Письмо с «Амазонки». Парень говорит — что-то срочное.

Галка сорвалась с места и открыла дверь, хотя, Влад сидел ближе. Письмо в такое время — третий час ночи! — да ещё срочное, вряд ли обещало приятный сюрприз… На пороге каюты стояли двое — Роджер и незнакомый молодой матрос, державший в руке сложенный вчетверо листок желтоватой бумаги.

— Вот, — сказал он, протягивая Галке этот листок. — Капитан велел передать лично в руки.

Развернув бумагу, Галка сразу узнала корявый почерк Билли. Бывший лондонский домушник научился грамоте уже здесь, в Мэйне, будучи пиратом. Причём, без какой-либо насущной надобности, из чистейшего любопытства. Но до сих пор писал с такими ошибками, которых давно не допускала даже чужая здесь Галка. Впрочем, его каракули она разбирала без посторонней помощи. А разобрав, помрачнела.

— Читайте, джентльмены, — она отдала письмо — вернее, коротенькую записку — Джеймсу и Владу.

— Чёрт… — ругнулся Эшби. — Вот этого я, признаться, не ожидал.

— Ещё ничего точно не известно, — Галка что-то прикинула в уме, и приняла решение. — Так, господа, ноги в руки — и на «Амазонку». Втроём… Разбуди Жерома, Роджер, — сказала она матросу. — «Гардарика» остаётся на него — до нашего возвращения. А ты, парень, — это уже парню с "Амазонки", — отвезёшь нас в своей шлюпке. Не вплавь же ты сюда явился, верно?…

"Этьен, — думала Галка, когда шлюпка отвалила от борта «Гардарики». — Я знала, что ты не так прост, каким хотел всем показаться. Но кто ты? Друг или враг?…"