Прочитайте онлайн Завещание барона Врангеля | Таганрог, 25 ноября 1826 г.

Читать книгу Завещание барона Врангеля
4216+1497
  • Автор:

Таганрог, 25 ноября 1826 г.

До Бахмута путники ехали без каких-либо приключений. Прозоров выбрал тот же маршрут, каким в прошлом году путешествовала на юг императорская чета.

Годефруа оказался развеселым малым. Он болтал почти без умолку, и это было единственным развлечением для обоих офицеров в столь дальней дороге.

…В Бахмуте Прозоров и Годефруа простояли около трех часов. Когда наконец лошади были готовы и оставалось только сесть в карету, над головой полковника просвистела пуля… В тот же миг поручик повалил Прозорова на землю, накрыв его своим телом. Вслед за тем раздался второй выстрел. Послышался звон разбитого стекла: пуля попала в окно кареты. Лошади взбрыкнули, рванулись вперед, но опытный возница осадил их и поставил карету так, чтобы она заслонила наших героев от повторного покушения. Однако новых выстрелов не последовало.

Оправившись от первого шока, Прозоров поднялся с земли, отряхнул пыль с мундира и молча пожал поручику руку.

— Едем! — скомандовал полковник, и карета помчала в сторону Таганрога, а за ближайшим холмом все еще клубился дым от ружейного выстрела.

Совершив героический поступок, Годефруа был тем не менее явно смущен:

— Господин полковник, я обошелся с вами неловко…

— Будет вам, поручик! Теперь я знаю, что вы умеете не только рассказывать смешные анекдоты. Как думаете: это был случайный выстрел?

— Господин полковник, я приставлен к вам отнюдь не для развлечений! Этого покушения следовало ожидать.

— Хм, значит, вам приказано не спускать с меня глаз?

— Господин полковник, вы поняли меня не в том смысле. Моя цель — уберечь вас от всяческих покушений.

— Ого! — рассмеялся Прозоров. — С каких это пор моя жизнь стала чего-то стоить? В двенадцатом году за нее не давали и ломаного гроша. Вы, поручик, делаете блестящую карьеру!

— Вы преувеличиваете, господин полковник… Меткий глаз и твердая рука — вот все, чем я могу похвастать.

— Прибавьте сюда вашу порядочность. Если вы действительно никому не служите корыстно, пожалуй, я сделаю вам одно предложение…

— Клянусь честью, господин полковник!.. Я не держу против вас тайного умысла. Мне приказано одно: стеречь вашу жизнь.

— Кто же так позаботился о моей голове?

— Государь…

— Он говорил с вами лично?

— Нет, сей приказ передан мне командиром правительственных курьеров.

«Однако! — подумал Прозоров, вспоминая встречу с Николаем. — Император хочет знать «всю правду». Но потерпит ли его величество живых свидетелей, коли правда эта будет не та, каковую создал он своим воображением?»

В Таганроге «гости из Петербурга» остановились в расположении Атаманского казачьего полка, чему способствовала бумага, подписанная лично Дибичем. Начальник Главного штаба обязывал оказывать его полномочным представителям всяческое содействие.

Таганрогский градоначальник поначалу выказал неудовольствие вторжением в его апартаменты столичного полковника. Впрочем, вызвано это было не принципиальными соображениями, а обычной завистью провинциального служаки: Прозоров был не бог весть какого звания, но общался с высшими армейскими чинами, а может быть, и с самим императором. Все же градоначальник согласился на тщательный осмотр своего дворца.

Первым делом Прозоров решил допросить Фармаковского. Годефруа доставил доктора в точно назначенное время:

— Господин полковник, их благородие противились вашему приказу, но я очень настаивал… — Поручик широко осклабился, и Прозоров понял, что имел в виду Годефруа.

— Ничего, я думаю, доктор изменит отношение к личному посланнику императора, когда вспомнит, что за глупость он совершил, взяв с собой во дворец лжефельдшера!

Фармаковский был вне себя от страха.

— Я уже давал пояснения по сему предмету… — пролепетал он едва слышно.

— Те показания не в счет! И не пугайтесь, как мальчишка. От вас требуется сущий пустяк. В Петербурге доктор Доббернд сказал мне, что вы хорошо ориентируетесь в подвалах дворца…

Спустя полчаса Фармаковский повел столичных офицеров по лабиринту подземных помещений дома градоначальника. Возле одной из кладовых Фармаковский остановился.

— Это здесь, — он показал рукой на овальную дверь.

В полутемном помещении было почти пусто. Слева стоял большой шкаф из красного дерева, а справа, прислоненный к стене, портрет покойного императора.

— М-да… — обронил Прозоров, увидев картину. — Ну, и где же находился сосуд?

— В шкафу, господин полковник, — пояснил Фармаковский и открыл створки стоячего ящика. Внутри его были две пустые полки.

— Гм, но ведь шкаф был заперт на замок!

— Господин полковник, вы путаете… Шкаф не имел замка. Мы то и дело ходили сюда за льдом.

— Хорошо! Ступайте наверх и обстоятельно изложите на бумаге все, что вы только что мне сказали.

— Это — рапорт? — Фармаковский испугался, что вслед за написанием показаний последует его арест.

— Нет. Изложите, как обыкновенную записку. Скажем, другу.

Когда Фармаковский ушел, Прозоров еще раз внимательно осмотрел шкаф.

— Вот ведь какая незадача, поручик… Если Фармаковский и Доббернд вкупе с Анцимирисовым не врут, то наше путешествие на этом не закончится. Ступайте за мной!

Полковник продолжил исследовать подвал, внимательно осматривая каждое помещение.

— Знаете, поручик, я сделал ошибку, не попросив есаула набросать мне план подземелья.

— Господин полковник, проще было взять его с собой!

— Это исключено! «Дело» Анцимирисова идет своим чередом… Скажите, Годефруа, вам не случалось вместо комнаты жены попадать спросонья, скажем, в библиотеку?

— Господин полковник, у меня нет жены. Но вот с моим отцом однажды произошло нечто подобное. Как-то раз на учениях в департаменте Канталь — это было на закате Директории — мой папа познакомился с хорошенькой вдовушкой. Каково же было его удивление, когда, проснувшись с сигналом трубы, он увидел подле себя не вдовушку, а… ее дочь!

— Уж не эта ли девица — ваша матушка? — язвительно спросил полковник.

— Нет, нет! Моя мама строгого права.

— Сочувствую вашему отцу… Смотрите! Здесь — еще одна дверь… Она заперта. Поручик, ступайте к дворецкому и возьмите у него ключи.

Годефруа исполнил приказ Прозорова. Открыв наружный замок, полковник обнаружил в кладовой точно такой же шкаф, как и там, где, по словам Фармаковского, находился сосуд с внутренностями Александра. Шкаф был заперт. Полковник внимательно осмотрел пространство между его створками, провел пальцем по краям, где находился замок. Вслед за тем он вынул из ножен саблю, вставил в прорезь и нажал на нее. Дверцы распахнулись.

«Ну что ж, есаул, в одном вы меня убедили», — подумал про себя Прозоров, осматривая пустое чрево шкафа. — С вашим папашей, Годефруа, все ясно. Он получил то, чего хотел, ибо, судя по всему, дочь вдовы была не более целомудренна, чем ее мать. Что касается нашего дела… Этот шкаф усложняет мою миссию. Вы, конечно, безбожник, как и ваш любвеобильный отец. Стало быть, не верите в привидения. Тогда скажите: каким путем некто проник из зала, где происходило вскрытие императора, в подвал, коли попасть сюда можно только с улицы? Дело в том, поручик, что подмена сосуда произошла между семью и восемью часами пополудни. Именно столько времени сосуд с внутренностями императора находился в подвале в ожидании комиссии, составившей заключение о смерти. Даю вам сутки на размышление! Если наши мнения совпадут, то тогда мы одержим пусть маленькую, но первую победу.

— Осмелюсь спросить, господин полковник, над кем?

— О, поручик! Вы слишком многого хотите. Боюсь, до возвращения в Петербург я не смогу ответить вам на этот вопрос.