Прочитайте онлайн Записки следопыта | Часть 3

Читать книгу Записки следопыта
4812+1183
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

3

Когда я приводил на заставу очередного задержанного, товарищи мои — кто смехом, а кто и всерьез — говорили: «Опять Карацупе повезло». Они были отчасти правы, отчасти нет. Не был я семи пядей во лбу, ни ростом, ни особой силой среди сослуживцев не выделялся, но все ли мои успехи можно объяснить везением? Нет, это ошибка. Сколько я работал, прежде чем мне в первый раз повезло! А потом разве успокоился? Хотя бы на день?

С первого же дня своего на заставе я начал изучать следы, вначале мои собственные. Кому-то это могло показаться забавным: ходит пограничник по своим же следам. На самом деле занятие это вполне серьезное и даже очень полезное. Известно, что форма и глубина следа меняются при различной скорости движения. А как они меняются? Это надо собственными глазами изучить. А еще присмотреться, на каком грунте как отпечатываются они и как долго сохраняются, как изменяются со временем. Известно также, что нарушители часто имитируют следы животных. А как отличить настоящий след от поддельного? Выход один — надо и к звериным следам приглядываться, изучать их детально. Так я и делал. Некоторые наши бойцы, особенно новички, удивлялись:

— Зачем ему это нужно? Кончилась служба — шагай быстрей на заставу! А он заячьи следы на пыльном проселке измеряет, еще и записывает что-то.

Верно. Если время позволяло, я дорожку заячьих следов найду, всю промерю, результаты на клочке бумаги запишу, а потом эту запись в дневник перенесу. Там у меня немало наблюдений за следами разных животных накопилось. Многое из записанного тогда надежно в памяти осело. В том же дневнике и о повадках различных животных, птиц говорилось. Знать их пограничнику просто необходимо.

Вот иду я с напарником по дозорной тропе. Вдруг с криком птица взлетела. Напарник мне говорит: «Нарушитель!» А я ему: «Ничего, пошли дальше. Это ее зверь спугнул». Потом уже, когда возвращались из наряда, объяснял ему, что птица в наших лесах человека не боится, здесь, в приграничье, человек на нее не охотится. Ей хищник страшен. Конечно, разные птицы ведут себя по-разному. Чтобы не ошибиться, надо научиться их по голосам различать, знать повадки каждой птахи, ее «друзей» и «врагов». То же и с животными. О многом могут рассказать их повадки. Если, например, дикая коза быстро мчится — это хищник ее спугнул. Если временами останавливается и прислушивается — значит, от человека побежала, не очень его боится.

Природа помогает человеку, когда он внимателен к ней, когда с ней осторожен, старается ничего не нарушить своим присутствием. Однажды найти нарушителя мне помогли… лягушки.

Ночь была на исходе, когда в густом тумане я с нарядом подошел к пограничной реке. И тут Ингус сделал стойку, понюхал воздух, чуть слышно фыркнул. И я прислушался. Где-то вдалеке квакали лягушки. А они тоже к человеку и зверю относятся по-разному. Если зверь близко, лягушки молчат, только когда он уже на значительном расстоянии, начинают квакать. А человеку тотчас вслед кричат. Вот по их кваканью я и понял тогда: границу переходит человек.

Ингус нервничал. Я быстро и бесшумно шел за ним по траве, на которую уже упала утренняя роса. Тут следы нарушителя были бы хорошо видны, но их не было. Я лег и, приложив ухо к земле, стал слушать. Шаги нарушителей я сразу же услышал, а лягушки помогли мне определить направление их движения.

Побежали мы не по берегу, взяли в сторону, и, обогнув заросли кустов, выскочили к таежной речушке. Ингус бросился было к воде, чтобы плыть на ту сторону, но я взял его на руки и перенес на противоположный берег. Огляделся. Через луг по росистой траве тянулись две дорожки следов.

Долго мы шли по этим следам, разгадывая хитрости незнакомцев. Какое-то время они коней из себя изображали, прикрепив к подметкам подковы, несколько раз в реку заходили, чтобы прервать дорожку запаховых следов. И все же мы настигли их и задержали: одного в зарослях кустарника, а другого… Долго кружили мы по небольшой полянке, пока я не обнаружил за кустами поросший камышом омут. Ингус сразу бросился в воду, — одна из желтых камышинок качнулась и стала подниматься, а потом из воды вынырнул человек. Он поспешно выплюнул изо рта трубку с надетой на нее камышиной и закричал:

— Сдаюсь! Отгони собаку.

Так задержали мы этих нарушителей. Не без помощи обыкновенных лягушек. Вот и судите, стоит ли присматриваться ко всему живому.

Жаль, не сохранились мои следопытские дневники. В них много было ценного, что пригодилось бы и сегодняшним следопытам.

Но самым лучшим дневником тогда, на границе, были моя память и мой личный опыт, а еще навыки, которые со временем превратились в способности.

Во-первых, я хорошо видел в темноте. Тут было несколько секретов. Перед выходом на границу я никогда не наедался: от обильной еды падает острота зрения. Нельзя также перед выходом в ночной наряд смотреть на яркий свет. Даже посторонние мысли и разговоры ослабляют зрение. Нужна предельная сосредоточенность.

Кроме того, я тонко чувствовал запахи. Был со мной такой случай. Возвращался я с Ингусом из наряда. Вдруг собака моя насторожилась, и в тот же миг я тоже почувствовал запах человека. Действительно, неподалеку, укрывшись опавшими листьями, лежал нарушитель. Обнаружил его Ингус, но и я уловил его запах, притом на значительном расстоянии. Выходит, не напрасно я пользовался любой возможностью, чтобы изучать новые и новые запахи. На заставе их не так уж много. Надежда была лишь на то, что поедет кто-нибудь домой в отпуск, а оттуда привезет необычной марки одеколон или ароматическое туалетное мыло (на заставе пользовались только хозяйственным)… За новыми запахами я и в деревню ходил. Разговариваю с кем-нибудь, а сам принюхиваюсь. Дегтем попахивает от моего собеседника — значит, он колеса у телеги смазывал. Спрашиваю: «Как колеса, не скрипят после смазки?», а он на меня изумленными глазами смотрит: откуда я про все это узнал.

На занятиях, которые мы устраивали с товарищами, друг у друга фуражки нюхали — учились индивидуальные запахи различать. И не только обоняние развивали, но и наблюдательность. Делали так. Раскладывали на столе вещи: фуражку, ремень, носовой платок, еще какие-нибудь предметы. Кто-то из нас за короткий отрезок времени старался запомнить, что и как на столе разложено, а потом, отвернувшись, должен был все по памяти описать. С первого раза мало кому удавалось не допустить ошибки, но постепенно вырабатывалась необходимая пограничнику наблюдательность. И она действовала уже даже интуитивно. Идешь по дозорной тропе, вроде бы и не приглядываешься, но сразу замечаешь боковым каким-то зрением: что-то не так, что-то в этом месте изменилось. Начинаешь искать, что именно, и обнаруживаешь надломленную ветку, неведомо откуда взявшийся камень у тропы, а порой и нечто более существенное.

Как-то летним, солнечным утром возвращался я с границы и уже представлял, как приду на заставу, позавтракаю и лягу спать. А шел я по тропинке вдоль речки, которая в бездождье — ручей ручьем. Впереди показался железнодорожный мост, под мостом удили два рыбака. Картина обычная, можно было бы, кажется, и мимо пройти, но что-то меня насторожило. Что именно? Так сразу и не скажешь: надо присмотреться.

Подошел к рыбакам, поздоровался, поинтересовался, как клев.

— Только пришли, — ответил один из них, светловолосый.

— Да здесь и не поймаете ничего, — заверил я. — Вон туда вам нужно перейти, за теми кустами, в омуте, щуки ого как берут!

— Сначала здесь счастья попытаем, а там посмотрим, — улыбнулся светловолосый.

«Что за люди? — размышлял я. — Среди местных жителей никогда их не встречал».

— Издалека приехали?

— Из Смирновки, — ответил мой собеседник.

Может, кто-то им и поверил бы, но я-то в Смирновке всех знал. Лгут. И рыбачить толком не умеют. Ну кто так нанизывает червяка? А рюкзаки их, огромные, плотно набитые, подвешены к фермам моста.

— С ночевкой на рыбалку приехали? — спрашиваю.

— Да нет, только до вечера. У нас и палатки нет.

Тут второй рыбак, все время молчавший, глянул на своего товарища укоризненно, а мне подумалось: если не палатка, то что же у них в таких огромных рюкзаках?

— Вы бы ведерко достали, — посоветовал я. — Поймаете карася, куда будете пристраивать?

— Когда поймаем, тогда и достанем, — подал голос второй рыбак, коренастый и осанистый, с залысинами, на которых проступили капельки пота.

Тут поплавок у него ушел под воду, и он, рванув удилище, вытащил карася.

— Давайте я вам ведро достану, — с невинным видом предложил я. — В каком рюкзаке?

Коренастый отвернулся и пробурчал:

— Не мешай, боец.

Ох как мне захотелось проверить содержимое их рюкзаков! Тут светловолосый вытащил сазанчика.

— Давайте я вам уху сварю, — вроде как обрадовался я. — Солдатской нашей ухи, небось, не пробовали? Где котелок-то? — И стал собирать ветки для костра, поглядывая, как там ведут себя мои рыбаки.

— Да что тебе, боец, надо? — подошел ко мне коренастый. — Ну чего ты к нам привязался?

— Знаешь, — сказал я ему добродушно, глядя прямо в глаза, — каждый должен хорошо делать свое дело. Если рыбачить, то умело. А вы, как я погляжу, странные рыбаки.

— Это почему же? — опешил он.

А я продолжаю:

— Если стрелять, то без промаха, — и, выхватив из кобуры маузер, прицелился в шмеля, севшего на один из рюкзаков. — Шмеля на рюкзаке видишь? Сейчас я его…

— Ты что! — срывающимся голосом закричал светловолосый. — Рюкзак испортишь! Отставить!

То-то мне показалось, что выправка у него военная. Теперь и словечко «отставить» сорвалось с уст вроде бы вполне гражданского на вид человека.

Между тем светловолосый, пристально на меня глядя, быстро ко мне приближался. Краем глаза я видел, что коренастый обходит меня сбоку, и пожалел о том, что нет со мной Ингуса. При нем «рыбаки» вели бы себя поскромнее, а тут еще, гляди, и коренастый окажется у меня за спиной. Я резко повернулся к нему, наставил маузер:

— Ни с места!

Тут же навел оружие на светловолосого:

— И ты тоже!

Я отступил в сторону так, чтобы видеть обоих, и снова прицелился в рюкзак. Нервы у моих «рыбаков» не выдержали. Коренастый пригнулся и бросился к кустам. Я выстрелил в воздух. Оба «удильщика» тотчас попадали на землю.

— Лежать, не двигаться! — скомандовал им, а сам подумал: «Как теперь быть? Рюкзаки под мостом не оставишь. Заставить «рыбаков» их нести? Боязно…»

В этот самый момент с откоса посыпались камешки, послышались голоса. Это, услышав выстрел, спешили на помощь мои товарищи.

С сумрачными лицами «рыбаки» поднимались с земли.

— Руки назад! — приказал я и тут перехватил взгляд коренастого, брошенный на фермы моста. — Да, голубчики, меня ваши рюкзаки ох как заинтересовали! Ну что, не удалось? Не оттянула вам плечи взрывчатка?