Прочитайте онлайн Замок Спящей красавицы | Глава четвертая

Читать книгу Замок Спящей красавицы
4818+1239
  • Автор:
  • Перевёл: А. Бушуев
  • Язык: ru

Глава четвертая

— Какое прекрасное место! — воскликнула Йола, когда они с широких парижских бульваров въехали на площадь Согласия.

— Да, просто удивительно, как средневековый город с трущобами и узкими улочками буквально на глазах преобразился, — согласился маркиз. — Барон Осман превосходно исполнил пожелания императора по переустройству Парижа.

В его голосе слышалось искреннее уважение.

— Похоже, вы восхищаетесь императором, — заметила Йола.

— Разумеется, я восхищаюсь его выдающимися достижениями, — ответил ее спутник.

— Ну а как вы относитесь к нему как к человеку?

— Предоставляю вам самостоятельно вынести суждение о его величестве, поскольку вы наверняка встретитесь с ним за время вашего пребывания в Париже, — улыбнулся маркиз.

— Почему вы так думаете? — удивилась Йола.

Маркиз снова улыбнулся, на этот раз чуть презрительно.

— То, как вы выглядели вчера вечером, зависть женщин и восхищение мужчин — все это, несомненно, не ускользнуло от внимания императора, и он непременно вспомнит об этом сегодня за завтраком.

— Вы мне льстите, — сказала Йола.

— Я, пожалуй, приму вас за лицемерку, — парировал маркиз, — если вы не согласитесь с тем, что я говорю правду.

Они покатили дальше по улицам столицы. Йолу все восхищало: и новые дома, и журчащие фонтаны, и захватывающая дух красота Елисейских Полей. Однако все это время она думала о маркизе.

Накануне вечером он показался ей искателем наслаждений, как она и предполагала.

Хотя вчера в саду он хотел спокойно поговорить с ней наедине, их то и дело прерывали: женщины приглашали его к себе на званые вечера, на свидания tête-à-tête[8] и изо всех сил пытались привлечь к себе его внимание.

«Так вот что ему больше всего нравится», — язвительно подумала Йола и легла спать, укрепившись во мнении, что маркиз де Монтеро оказался именно таким, каким она его себе его представляла. Однако сегодня утром его как будто подменили. Перед ней был совершенно другой человек.

Правя экипажем с ловкостью, которую она могла оценить, он показывал ей Париж. При этом в его голосе звучала серьезность, которой вчера не было и в помине.

— В Париже много всего, что я хотел бы показать вам, — сказал он. — Не только прекрасное здание новой Оперы или дворец Тюильри, но и Париж простых людей, скажем танцевальные залы, где собираются продавщицы магазинов, где вы увидите искреннее веселье, которого не найдете на светских балах.

— С удовольствием взглянула бы на такой Париж, — ответила Йола.

— Вам действительно этого хочется? — спросил маркиз. — Я предложил это лишь для того, чтобы увидеть, как вы отреагируете на мои слова. Уверен, то, что вы увидите, покажется вам чрезвычайно скучным.

— Почему вы так думаете? — вспыхнула юная графиня.

— Потому что вы к этому не привыкли, — ответил он.

— Вы воображаете обо мне много такого, чего нет в действительности, — возразила Йола.

— Тогда скажите мне правду. — Она оставила его слова без ответа, и он продолжил: — В вас есть загадка, тайна. Это поза или вы действительно что-то скрываете?

— Мне трудно ответить на ваш вопрос, — возмутилась Йола.

Маркиз рассмеялся.

— Я не хотел показаться бестактным. Просто вы мне очень интересны.

Йола едва не сказала ему: «Так же, как и многие другие женщины». Вместо этого она спокойно ответила:

— Я понимаю, что для меня высокая честь провести в вашем обществе столько времени и вызвать у вас интерес.

— Теперь я слышу в ваших словах сарказм.

— Но вы, кажется, хотели услышать правду. Даже в нашей провинциальной глуши мы читаем газеты, и у меня такое впечатление, что вы присутствуете чуть ли не на каждом светском рауте.

— Могу я полюбопытствовать, чем вас заинтересовала моя персона? — осведомился маркиз де Монтеро.

Йола поняла, что проявила неосторожность и поспешила ответить:

— Мне всегда были интересны друзья Эме. Она часто упоминала ваше имя, рассказывая мне о своем парижском окружении.

— Эме — необычайно умная женщина, — сказал маркиз. — Ни одна из дам полусвета не умеет держать себя с таким блеском и достоинством, как она. — Немного помолчав, он пристально посмотрел ей в глаза и произнес: — Вы тоже хотели бы иметь собственный салон и такого же влиятельного и богатого покровителя, как герцог де Шоле?

Йола сочла его вопрос оскорбительным. Но затем подумала о подкрашенных губах, о том, что она едет в карете с незнакомым мужчиной, о своей дружбе с Эме Обиньи. Только так можно было истолковать ее поведение. Более того, именно такое впечатление она и хотела произвести!

И все же его слова больно задели ее. Как же неприятно, когда о тебе думают так.

— Я… не знаю, что делать в будущем, — попыталась оправдаться она.

— То есть вы горите желанием взять Париж приступом?

— Я могла бы… выйти замуж.

— Предполагаю, что такая возможность существует, — согласился маркиз. — И у меня такое ощущение, что вы приехали в Париж как раз затем, чтобы решить, что вам сказать — «да» или «нет».

«Он поразительно проницателен», — подумала Йола.

— Не хочу говорить о себе. Лучше расскажите о том, каким был Париж до того, как его наполовину разрушили.

— Неужели вам действительно интересно узнать, — недоумевал маркиз, — что в 1851 году в городе было всего двенадцать километров подземной канализации и чудовищные санитарные условия унесли жизни многих людей?

В который раз он подтрунивал над ней, но Йола лишь рассмеялась.

— Как ни странно, мне действительно интересно, — ответила она. — Я читала книги, в которых описывается, каким был Париж в XVIII веке, как плохо жили бедняки.

— Многим из них и сегодня живется не лучше, — произнес маркиз. — А теперь позволю себе заметить, что элегантное платье, которое я видел на вас вчера, стоит не меньше полутора тысяч франков, тогда как простая швея зарабатывает всего три франка в неделю.

— Вы пытаетесь поставить меня в неловкое положение, — укоризненно заметила Йола. — Если такие женщины, как я, перестанут заказывать платья, сотни белошвеек останутся без работы.

Они продолжали обмениваться колкостями всю дорогу до улицы Фобур-Сент-Оноре. Как ни странно, Йола поймала себя на том, что эта словесная дуэль ей нравится.

Когда они подъехали к парадной двери, маркиз предложил:

— Вы не поужинаете со мной сегодня вечером?

Йола задумалась. Ей хотелось принять сто предложение. В равной степени ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она вцепилась в него, как другие женщины. Затем она решила, что ей нет никакого дела до того, что маркиз подумает о ее поведении. Она уже почти убедила себя, что ни за что не выйдет за него замуж, поэтому чем скорее она утвердится в своем решении, тем раньше вернется в замок и сообщит о нем бабушке.

— Благодарю вас, — сказала Йола. — По где состоится ужин? Я должна быть шикарно одета или вы поведете меня танцевать в трущобы?

— Это я сделаю как-нибудь в другой раз, — уклончиво ответил маркиз. — Сегодня же я хотел с вами поговорить.

— О чем?

— А почему вы спрашиваете? — спросил он, слегка скривив губы. — Поскольку я действительно хочу поговорить с вами, то не приглашаю вас в «Английское кафе» или в другое многолюдное место. Вместо этого мы поужинаем в «Гран-Вефур». Если вы еще не знаете, что это такое, спросите Эме.

Когда Йола спросила у Эме, что это такое, та захлопала в ладоши.

— Значит, он пригласил вас на интимный ужин! — воскликнула она. — Это именно то, что нам нужно. Теперь вы можете сами разобраться, что он за человек. Согласитесь, это невозможно сделать в переполненном зале, где вас разглядывает публика, или когда он занят своими лошадьми.

Затем Эме поведала Йоле, что ресторан «Гран-Вефур» расположен в аркаде Пале-Рояль. Герцог Орлеанский, отчасти виновный в том, что произошла революция, превратил эту часть Парижа в район магазинов, ресторанов и многочисленных игорных заведений и в результате очень скоро стал богатейшим человеком во Франции.

— «Гран-Вефур» интересен тем, что остался точно таким же, как во времена революции, — сказала Эме. — Там отменная кухня. Именно туда приезжают те, кому хочется побыть наедине друг с другом.

— Что же мне надеть? — спросила ее Йола.

Стоит ли говорить, что столь важный вопрос занимал женские умы с глубокой древности. Когда Йола наконец вошла в салон, где ждал ее маркиз, на ней было платье от Пьера Флоре, которое шло ей даже больше, чем то, в котором она была накануне.

Оно было проще; салатовый цвет был ей к лицу и придавал зеленый оттенок глазам. Ее кожа казалась бархатистой.

Сзади платье пенилось каскадом крошечных рюшей, а спереди Йола казалась нимфой, только что вышедшей из вод Сены.

При мысли о вечере, который она проведет в обществе маркиза де Монтеро, ее охватило странное возбуждение, а в глазах вспыхнул тревожный блеск.

Она еще ни разу не ужинала наедине с мужчиной. Ей казалось это настолько безрассудным, что она испугалась собственной дерзости.

Маркиз поднялся ей навстречу — как всегда элегантный и, пожалуй, не такой насмешливый, как обычно. Он окинул ее взглядом с головы до ног. Затем подошел к ней и, взяв ее руку, поднес к губам.

— Миллионы мужчин, должно быть, говорили вам, как вы прекрасны, — сказал он. — И, будучи миллион первым, я могу лишь сказать, что это прилагательное ничего не выражает.

— О, подозреваю, у вас большой опыт по части комплиментов, — насмешливо ответила Йола. — Однако должна признать, что в них есть своя прелесть.

— Почему же? — поинтересовался маркиз.

— Потому что я боялась, что в Париже буду чувствовать себя совсем невзрачной. То, что я слышала об этом городе, ошеломляло, и мне казалось, что я должна забиться в угол, как маленькая деревенская мышка, и оставаться незаметной.

— А вместо этого? — уточнил маркиз.

— Вместо этого я обедаю с самым известным мужчиной высшего света, — ответила Йола.

Она намеренно дразнила его. Ей действительно хотелось говорить ему колкости, чтобы задеть его самолюбие, но маркиз лишь откинул голову назад и расхохотался.

— Чудесно! — воскликнул он. — Уверен, что вы придумали ваши реплики, сидя в ванне!

Йола вспыхнула от досады: именно так оно и было.

— Теперь, когда вы произнесли свою речь, — продолжал маркиз, — позвольте мне сказать вам, что вы действительно очень хороши и с моей стороны преступление пригласить вас туда, где так мало зрителей и ваша красота сияет лишь для меня одного.

— Вы предупредили меня, — ответила Йола. — Более того, если бы я настояла, чтобы вы отвезли меня в «Английское кафе», вы бы так и сделали.

— У вас еще есть время изменить свое решение, — заверил ее маркиз.

У Йолы было такое чувство, что, говоря эти слова, он не сомневался в том, что она этого не сделает. Подобная самоуверенность слегка раздражала.

Какой он, однако, заносчивый. Привык к тому, что большинство женщин предпочло бы остаться с ним наедине, нежели наслаждаться аплодисментами толпы.

— Эме сказала, что в ресторане «Гран-Вефур» превосходная кухня, а я проголодалась, — парировала Йола.

С этими словами она повернулась к двери. За ее спиной раздался ироничный смешок. Похоже, маркиза не так-то легко провести.

На улице их ждал закрытый экипаж. На запятках стояли два лакея в ливреях дома де Монтеро. Лошади тоже были превосходные.

Внезапно Йоле подумалось, что маркиз ведет крайне расточительный образ жизни. Интересно, кто все это оплачивает?

Бабушка как-то раз сказала, что после революции его семья обеднела. А от отца она слышала, что родители маркиза довольно скромно жили в небольшом домике на окраине Парижа.

Йола не сомневалась: маркиз провел детские годы в замке Богарне, потому что, когда умер его отец, мать осталась без средств к существованию и бабушка пожалела несчастную женщину и приютила ее у себя.

В замке имелись лошади, на которых можно было кататься верхом, и учителя, обучавшие мальчика основам наук. Его матери все это было не по карману.

«Откуда же взялось его нынешнее состояние? — в очередной раз задумалась Йола. И с презрением решила: — Должно быть, он живет за счет женщин, которые влюблены в него».

Эта мысль показалась ей отвратительной. Неужели она станет ужинать с ним, зная, что этот ужин оплачен другой женщиной? Нет, она ни за что до этого не унизится!

Как будто заметив эту внутреннюю борьбу, маркиз откинулся на спинку сиденья и пристально посмотрел на нее.

— Вы чем-то расстроены?

— Почему вы так решили? — холодно возразила Йола.

— У вас очень выразительные глаза, — ответил маркиз. — Мне всегда говорили, что глаза — зеркало души, а ваши глаза отражают ваши мысли, чувства и порывы вашего сердца.

— Если вы пытаетесь запугать меня тем, что якобы читаете мои мысли, — ответила Йола, — позвольте сообщить вам, месье, что я все равно буду хранить свои секреты.

— Я не разрешаю вам называть меня месье, — парировал маркиз. — Для вас я Лео, а вы для меня Йола. Сказать почему?

— Да, — ответила она, стараясь не выдать своего любопытства.

— Потому что мы с вами пускаемся в путешествие, полное открытий, — ответил маркиз. — Вскоре мы узнаем друг о друге много нового — вы и я, — и первый шаг к этому — устранить с нашего пути все лишнее и ненужное.

Его слова озадачили Йолу. Ей было странно слышать, что он хочет как можно больше узнать о ней, как и она о нем. Затем она сказала себе, что это не более чем флирт и любой мужчина на месте маркиза сказал бы нечто подобное женщине, которая согласилась поужинать с ним наедине.

Как жаль, однако, что у нее нет опыта общения с другими мужчинами. Тогда ей было бы с чем сравнивать.

А так, не имея знакомых мужчин и возможности провести с ними ужин в ресторане, как она могла разобраться, говорил ли маркиз правду или просто пускал в ход свое самое испытанное оружие — мужское обаяние, чтобы вскружить ей голову, как и ее предшественницам.

Ресторан «Гран-Вефур», безусловно, располагал к интимному общению. Залы были небольшими, а стены и потолок расписаны цветами и фруктами, причем орнамент не менялся с первого дня существования этого заведения.

В каждом зале имелось несколько обитых красным плюшем диванов, поставленных на расстоянии один от другого, чтобы посетители не могли подслушать чужих разговоров.

Йола обвела заведение восторженным взглядом.

Это было историческое место. Интересно, задумалась Йола, сколько великих людей эпохи революции видели свои отражения в этих зеркалах, как сейчас она видит свое собственное? Или наслаждались великолепным ужином, прежде чем отправиться на эшафот или отправить туда своих врагов?

Маркиз, несомненно, был желанным гостем здесь, и после многочисленных поклонов и расшаркиваний их провели к угловому столику. Йоле вручили огромное написанное от руки меню. Она закрыла его и обратилась к маркизу:

— Что вы мне порекомендуете? Мне бы хотелось отведать одно из их фирменных блюд.

Как и следовало ожидать, за ее вопросом последовала долгая речь о достоинствах того или иного блюда, а также вин. Йола дождалась, пока маркиз закончит говорить. Наконец он умолк и посмотрел на нее:

— Ну и?

— Что ну и?

— Какой вывод вы обо мне сделали? Я прочел в ваших глазах смешанные чувства, причем не самые благосклонные.

— Почему вы так думаете?

— Я не только это вижу, но и чувствую, — ответил маркиз. — Когда мы прошлым вечером обменялись парой слов, у меня было такое чувство, будто мы сражаемся на дуэли.

Йола отвела взгляд, посмотрев через весь зал, чтобы он не заметил испуга в ее глазах.

— Что касается меня, — продолжал маркиз, — то вам нет необходимости мне что-то говорить. Мне кажется, я знаю, о чем вы думаете и что чувствуете, и эти мысли и чувства интригуют меня, чего со мной никогда не было раньше.

— Это неправда, — промолвила Йола, не найдя лучшего ответа.

— Не стоит понапрасну тратить время на споры. Вы не хуже меня знаете, что это так, — ответил маркиз. — Поэтому повторю свой вопрос, который задал вам накануне вечером. Кто вы и откуда приехали?

— Если вы столь наблюдательны, мне нет необходимости отвечать вам, ибо вы все понимаете без слов, — возразила Йола.

— Это все равно что пытаться удержать в руке шарик ртути, — ответил маркиз. — Но так и быть, я скажу вам следующее. До того как я встретил вас, я был готов держать пари на крупную сумму, что в течение нескольких часов раскушу любую женщину. Подчеркиваю, любую. — Маркиз на минуту умолк, а потом тихо продолжил: — С вами все обстоит иначе. В вас есть нечто такое, чего я не понимаю, что ускользает от меня. И тем не менее это нечто, безусловно, существует.

— Значит, обещанное вами путешествие, полное открытий, продлится чуть дольше, чем вы предполагали?

— Оно продлится столько, сколько вы позволите. Я никуда не спешу.

— В отличие от меня, — возразила Йола. — Я не намерена долго задерживаться в Париже.

— В таком случае ваша проблема — выйти замуж или не выйти — скоро решится.

— Еще до того, как прибыть сюда, я почти не сомневалась в том, что ответ мне известен.

Маркиз смерил ее пристальным взглядом и сказал:

— Теперь же былой уверенности в вас нет, верно? Почему же?

Ей было страшно от его догадливости, поэтому Йола лишь пожала плечами и ответила:

— Наверное, я завидую Эме.

Маркиз немного молчал, а затем заговорил снова:

— Неужели вы и впрямь намерены пополнить собой ряды искушенных в галантных науках парижских кокоток, которые, несомненно, представляют собой одну из достопримечательностей столицы?

Йола поспешила напомнить себе, что его вопрос не должен ее оскорбить, как и то, что он воспринимал положение Эме несколько иначе, чем она.

Она лихорадочно подыскивала нужные слова, чтобы ответить ему, но не успела, потому что маркиз усмехнулся и негромко произнес:

— Возможно, я ошибаюсь, но что-то подсказывает мне, что вы отнюдь не горите желанием пополнить ряды дам полусвета, которых я только что упомянул. Если это так, то почему вы одеты как они? И зачем накрасили алой помадой губы?

Йола лишилась дара речи. Таких слов она никак не ожидала. Ей было страшно, что маркиз с его пугающей проницательностью проникнет в ее душу. Впрочем, в следующий миг она сказала себе, что ее опасения смешны. Даже если он и подозревал, что она не настолько искушена, как пытается казаться, откуда ему знать, что он разговаривает с той, кому в будущем, возможно, суждено стать его женой?

— Я говорила вам, что боялась предстать в блестящей столице этакой деревенской мышкой, — сказала Йола.

— Вы не похожи на деревенскую мышку. Но, как и мышка, вы, Йола, все время пытаетесь убежать от меня, ускользнуть, не дать мне вас поймать. Однако должен сказать вам, что все ваши попытки к бегству совершенно бесполезны.

К счастью для Йолы, ей не пришлось отвечать на его слова, потому что в следующую секунду им принесли первое блюдо. Оно источало восхитительный аромат. Увы, аппетит у Йолы внезапно пропал, его сменило странное ощущение, будто у нее комок в горле, из-за которого ей трудно глотать.

Она выпила немного шампанского в надежде, что оно поднимет ей настроение, а заодно сделает их разговор столь же искрометным, как само вино.

Пока они ели, маркиз все время ее смешил. Иногда он крайне резко отзывался о людях. При этом ему нельзя было отказать в остроумии, а его колкие замечания наверняка пришлись бы по душе ее отцу.

— Теперь мне понятно, почему отец симпатизировал ему, — подумала Йола. — С другой стороны, откуда отцу было знать, что маркиз превратился в прожигателя жизни?

Ее отца бурная парижская жизнь никогда не интересовала. Ему нравилось размеренное существование в замке. Правда, время от времени отец отправлялся в путешествия, чтобы провести месяц-другой в обществе мадам Реназе.

Сейчас, видя перед собой маркиза, этого модного парижского щеголя, чье остроумие снискало множество поклонников и поклонниц вроде тех, что аплодировали ему прошлым вечером, Йола решила, что никак не может представить его в тишине любимого замка.

«Нет, — подумала она, — здесь он в своей стихии, здесь он блещет, как актер на сцене. Вряд ли он согласится с тем, чтобы его блеск померк на фоне замка, чьи стены за долгие годы видели множество самых разных личностей».

Тем не менее она была вынуждена признать, что перед его шармом невозможно устоять.

Наконец ужин закончился, и им принесли кофе. Маркиз откинулся на спинку дивана с рюмкой коньяка в руке.

— А теперь давайте продолжим наш разговор, — произнес он, — с того места, где мы остановились. Излишняя серьезность во время еды вредна для пищеварения.

— Я приехала в Париж не затем, чтобы быть серьезной, — бросила ему в ответ Йола.

— Поскольку вы принимаете решение, которое отразится на всей вашей будущей жизни, нет ничего более серьезного или важного, — возразил ей маркиз. — Расскажите мне об этом человеке. Он любит вас? — Впрочем, он не стал дожидаться ее ответа, а продолжил свою речь: — Ну разумеется! Он безумно, отчаянно, безоглядно влюблен в вас. Вы для него все на свете, вы воплощаете собой все, что он искал и к чему стремился в этой жизни. Вы та самая женщина, на которой он всегда мечтал жениться!

Было в его голосе нечто такое, что заставило Йолу подумать, что маркиз переходит границы дозволенного.

Впрочем, прежде чем она успела возразить ему, он удивил ее новым вопросом:

— Вы его любите?

Йола покачала головой.

— Это и есть ваш ответ.

— Почему же?

— Потому что брак без любви может быть настоящим адом на земле!

— Большинство молодых людей во Франции вступают в брак без любви, повинуясь воле родителей, — возразила Йола.

— Большинство женщин не столь чувствительны, как вы, — возразил он. — Неужели вы и вправду готовы жить под одной крышей с мужчиной, к которому не питаете никаких чувств, который для вас значит не больше всех остальных?

— Я тоже так думала, — призналась Йола, словно кто-то вырвал у нее это признание. — Но в то же время разве у меня есть выбор?

— Только не тот, который вы обдумываете, — резко ответил маркиз. — Вы должны дождаться большой любви.

— А если это никогда не произойдет? Только в книгах все непременно имеет счастливый конец.

Маркиз взял ее за руку.

— Хотите, я вам погадаю? — сказал он. — Позвольте вам сказать, что вы похожи на Спящую красавицу. Принц еще не разбудил вас, так что откуда вам знать, что такое любовь? Но в один прекрасный день вы это узнаете, и вам станет ясно, что ничто другое в этом мире не имеет никакого значения.

Серьезность, с какой были сказаны эти слова, напугала Йолу. Она пристально посмотрела на маркиза. Он твердо отразил ее взгляд, и она поспешила отвести глаза, опасаясь, что он прочтет в них все ее мысли и чувства.

Наконец, сделав над собой усилие, она произнесла:

— Откуда вам знать, любила ли я когда-нибудь и люблю ли кого-то сейчас?

— Не надейтесь меня обмануть, — ответил маркиз.

— Я и не собиралась. Я хочу лишь сказать, что вы многое домысливаете. Я же не готова согласиться с вами.

— Посмотрите на меня, Йола.

Она хотела возразить, но каким-то странным образом, плохо отдавая себе отчет в собственных действиях, посмотрела ему в глаза. Его лицо оказалось рядом с ее лицом.

— Я готов спорить на что угодно, — быстро произнес маркиз, — на все, что для меня свято, что вы еще не только никого не любили, но ни один мужчина не прикасался к вам.

Его слова ошеломили ее. Йола почувствовала, как дрожат ее пальцы, которые он держал в своей руке. Ее бледные щеки залились краской, и она ничего не могла с этим поделать.

— Я так и знал, — произнес маркиз, торжествуя.

Йола отдернула руку.

— Думаю, нам пора.

— Разумеется, пора, — согласился маркиз.

Он попросил официанта принести счет, после чего накинул ей на плечи зеленую бархатную шаль в тон ее платью.

— И куда вы желаете отправиться? — спросил он.

Йола было открыла рот, чтобы сказать, что не знает, как из внутренних помещений вышел какой-то мужчина и решительно направился к их столику. Когда он подошел ближе, Йола подняла глаза и поняла, что это принц Наполеон.

— Мадемуазель Лефлёр, — произнес он. — Как я счастлив снова видеть вас! — Он поцеловал ей руку, после чего обратился к маркизу: — Я должен был догадаться, Лео, что вы опередите меня на один шаг. Более того, вчера вечером я спросил у очаровательной Эме, не согласится ли мадемуазель отужинать со мной. Увы, мне было сказано, что мадемуазель уже получила приглашение.

Принц театрально развел руками.

— Лео, вечно этот Лео! — воскликнул он, снова поворачиваясь к Йоле. — Когда-нибудь я или другой отчаявшийся джентльмен бросим сто в Сену.

— Как вы можете быть столь жестоки? — спросила Йола.

— К нему? Конечно! — воскликнул принц. — К вам? Никогда.

— Мы как раз собрались уходить, — сообщил маркиз.

— В таком случае я скажу вам, что я сделаю, — отозвался принц. — Я отвезу вас обоих на бал, который устраивает одна моя знакомая. Это наверняка позабавит мадемуазель Лефлёр, и, конечно, хозяйка будет ужасно рада вас видеть, Лео.

— О ком вы говорите? — уточнил маркиз.

— О прекрасной Ла Паиве. О ком же еще? — ответил принц.

Услышав его слова, Йола напряглась. От своих школьных подружек Йола знала имена знаменитых куртизанок Парижа. Знала она и то, что Ла Паива была среди них самой блистательной. О ее драгоценностях взахлеб писали газеты, а ее дом на Елисейских Полях, который подарил ей любовник, был столь прекрасен, что журналисты наперебой восторгались им.

Йола читала, что ванна у Ла Паивы сделана из цельного оникса, а позолоченные краны украшены драгоценными камнями. Читала она и о том, в каких роскошных нарядах Ла Паива появляется в свете — в ложе на оперной премьере в Итальянском театре или на скачках.

То, о чем не успели сообщить журналисты, Ла Паива дописывала сама, вернее, поручала газетам писать о себе изо дня в день. В этом году, когда в Париже проводилась Всемирная выставка, многие авторы спрашивали, кто может сравниться с великолепной и обворожительной Ла Паивой.

Впрочем, Йола отдавала себе отчет в том, что Ла Паива воплощает тот тип дам полусвета, о которых с таким презрением отзывались мадам Реназе и Эме. По словам мадам, и она, и ее племянница, по сути дела, были верными женами, только не первыми, а вторыми, и не осквернили бы своих уст тем вульгарным словом, которым называли Ла Паиву и ей подобных.

Йола уже собралась заявить принцу, что не поедет на вечеринку, которую устраивает эта женщина, но ее опередил маркиз:

— Ваше императорское высочество очень любезны, — с достоинством ответил он, — и я благодарю вас за то, что вы вспомнили о нас, но, к сожалению, мадемуазель и я уже пообещали быть в другом месте.

— Вот как? — удивился принц. — И где же?

— Мы хотели проведать кое-кого из наших знакомых, сир. Они ждут, что мы заедем к ним после ужина. Мы пообещали, что приедем к ним, и мы не можем обмануть их ожидания.

Принц пожал плечами, словно признавая поражение, а потом сказал:

— Если они не задержат вас долго, приезжайте потом хотя бы на полчаса. — Принц не стал ждать, что скажет на это маркиз, лишь взял руку Йолы в свои руки и произнес: — Я хочу, чтобы вы приехали. Хочу снова увидеть вас. Поверьте, мне есть что сказать вам.

Он говорил так, что даже юная и невинная барышня наверняка заподозрила бы интерес с его стороны.

Когда же Йола с легкой растерянностью посмотрела на него, принц добавил проникновенным тоном:

— Прошлым вечером я потерял сердце. Не поверю, что вы можете быть так жестоки, чтобы лишить меня возможности сказать вам об этом.

— Ваше императорское высочество очень любезны, но, как только что сказал маркиз, мы уже пообещали нашим друзьям навестить их.

— Ну, так пусть он едет туда один, а вы поезжайте со мной, — предложил принц. — Уверяю вас, маркиз очень быстро найдет себе компанию.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — ответила Йола, — однако уверена, что вашему императорскому высочеству вряд ли понравится, если меня сочтут невежливой.

— Сказать по правде, мне нет никакого дела до того, что они подумают, — напыщенно ответил принц. — Я бы предпочел, чтобы вы проявили большую учтивость ко мне.

Глаза у принца блестели, и Йола поняла, что принц просто так не отступится и будет стоять до победного конца. Тем не менее она покачала головой.

— Мне, право, жаль, сир, — сказала она.

— Будь это так, я счел бы это своего рода утешением, — ответил принц. — Тем не менее надеюсь завтра увидеть вас снова. Может, вы согласитесь поужинать со мной?

Йола негромко ахнула, но тут в очередной раз вмешался маркиз:

— К сожалению, сир, герцог, Эме, мадемуазель и я уже договорились вместе посетить театр.

Принц холодно посмотрел на маркиза. Он подозревал, что тот говорит неправду.

— Черт возьми, Лео! Вы уже не в первый раз переходите мне дорогу, и, честно говоря, мне это совсем не нравится!

— Весьма сожалею, сир, что вы видите в этом нечто личное, — возразил маркиз. — Просто мадемуазель приехала в Париж ненадолго, и ее пребывание здесь расписано буквально по часам.

— В таком случае все назначенные визиты следует отменить! — воскликнул принц, чуть не плюясь. — И имейте в виду, я приложу к этому все усилия.

Он вновь взял руку Йолы в свои.

— Вы совершенно очаровательны и неотразимы, — произнес он. — Уверяю вас, что я так просто не отступлюсь.

С этими словами принц поцеловал ей руку. Его губы задержались на ее шелковистой коже. Затем, злобно посмотрев на маркиза, он вернулся в дальний зал, откуда вышел к ним, и они вновь остались одни.

— Чем раньше мы отсюда выйдем, тем лучше, — сказал маркиз, решительно беря ее под локоть.

Снаружи их ждала карета. Садясь в нее, Йола сказала себе, что, не будь с ней маркиза, ей наверняка стало бы страшно.

Принц хотел повелевать и властвовать. Он был представителем правящего семейства и возмутился тем, что маркиз посмел вмешаться в это дело, а она не уступила его просьбе.

— Скажите, он… не станет мстить вам? — нервно спросила Йола, как только дверь кареты закрылась и лошади взяли с места.

— Вы беспокоитесь обо мне?

— Разумеется, — ответила Йола. — И спасибо вам за то, что вы защитили меня. Ведь именно это вы и сделали. Я все правильно поняла.

— Вы уверены, что вам не хотелось принять приглашение принца? В конце концов, он очень влиятельная персона.

— У меня нет ни малейшего желания оставаться наедине с принцем.

Йола пыталась говорить спокойно, однако при слове «наедине» голос ее дрогнул, что не скрылось от маркиза.

— Такой образ жизни не для вас, — непререкаемым тоном произнес он.

Йола промолчала, и он спросил:

— Сколько вам лет?

Вопрос был задан резко, и поскольку Йола никак его не ожидала, тотчас начала заикаться, не в силах сразу назвать тот возраст, о котором они договорились с Эме.

— Мне… почти двадцать три!

— Я вам не верю. — Она вновь не удостоила его ответом, и тогда маркиз продолжил: — Я поверю вам, если вы скажете мне, что лишь недавно вышли из стен, допустим, монастырской школы и потому не имели возможности вкусить прелестей светской жизни. Да и вообще любой. Даже не пытайтесь спорить. Я отлично вижу, что вы гораздо моложе.

— Мне всегда говорили, что обсуждать возраст дамы невежливо, — пролепетала Йола.

— Дело даже не в возрасте, — стоял на своем маркиз. — А в том, что вы чувствуете и кто вы на самом деле. В глубине души я уверен, что вы почти ребенок, неспособный иметь дело с таким человеком, как принц!

— Я не собираюсь иметь с ним дело. Он не может заставить меня… быть с ним.

— Он пустит в ход все виды оружия, какие только есть в его распоряжении, — возразил маркиз. — Ему еще никто не посмел отказать — ни одна женщина! Он станет охотиться за вами, как настоящий охотник, до тех пор пока не поймает.

Услышав такие слова, Йола невольно вскрикнула.

— Вы… вы пытаетесь меня напугать, — пролепетала она. — Никто не может заставить меня принять… его ухаживания. По-моему, он… просто ужасен!

— То есть вы бы предпочли быть со мной?

— Пожалуй, — выпалила Йола и только потом поняла, что сказала.

— Именно это я и хотел услышать. Не бойтесь. Я постараюсь, чтобы принц вас больше не напугал.

— Но что он может сделать вам? — с опаской спросила Йола.

— Иногда он бывает крайне неприятен, — произнес маркиз серьезным тоном, — но не думаю, что он станет мне мстить. Ведь когда его станут расспрашивать, из-за чего разгорелась ссора, и выяснится, что из-за женщины, это нанесет удар по его репутации неотразимого любовника.

— Надеюсь, вы правы, — выдавила из себя Йола.

— В таком случае давайте забудем о нем. — Маркиз положил руку на спинку сиденья. — Давайте забудем о том, что только что произошло, — обратился он к ней вкрадчиво. — Вместо этого хочу сказать вам, что я чувствовал все это время, пока мы были наедине.

Его голос звучал по-новому, и Йола подумала, что в некотором смысле маркиз даже опаснее принца.

Ей стало понятно: он хочет поцеловать ее. А поскольку она страшилась собственных чувств, то невольно воскликнула:

— Нет!

— Почему вы так говорите? — спросил Маркиз.

— Потому что я… я не хочу, чтобы вы сказали то, что вы намереваетесь сказать.

— То есть вы столь же проницательны в отношении меня, как я в отношении к вам?

— Только в данном случае.

— Вы же знали, что я наверняка скажу вам о том, что вы мне интересны, что я неустанно о вас думал после вашего появления на публике, которое вы с Эме так искусно обставили.

Йола испуганно посмотрела на него и только тогда поняла, как близко к ней он сидит. Газовые фонари, недавно установленные бароном Османом, освещали его лицо, и выражение его глаз заставляло сердце Йолы трепетать и учащенно биться.

— Мне не нужно вам ничего говорить, ибо вы сами знаете, — сказал маркиз, — что я хочу поцеловать вас. Причем столь страстного желания я не испытывал ни разу в жизни.

— Нет! — вновь вскрикнула Йола и отвернулась к окну.

Маркиз посмотрел на ее профиль, а затем негромко спросил:

— Сколько мужчин уже целовали вас? — Йола не удостоила его ответом, и тогда он продолжил: — Собственно, вам не нужно отвечать на мой вопрос. Моя дорогая, я вижу вас насквозь. Это все равно что смотреть в воды прозрачного источника. И я хочу сказать, что нахожу это занятие весьма интригующим.

— Пожалуй, мне пора домой, — встревоженно произнесла Йола.

— Я сказал кучеру, чтобы он отвез нас в Булонский лес, — ответил маркиз. — Я бы хотел показать его вам сейчас, когда там нет модной толпы и в ночной тишине можно услышать пение соловья.

Йола понимала: благоразумней всего было бы потребовать, чтобы маркиз отвез ее домой. Вместо этого она забилась в угол кареты. До нее не сразу дошло, что маркиз не стал придвигаться к ней ближе. Более того, он убрал руку со спинки сиденья и лишь продолжал пристально смотреть на нее. Выражение его лица пугало ее, и она не осмелилась посмотреть ему в глаза.

Вскоре карета уже подъезжала к Булонскому лесу. Поскольку говорить им было не о чем, они продолжали сидеть молча. И все же Йолу не оставляло странное чувство, что они разговаривают друг с другом без слов.

Наконец карета остановилась, лакей спрыгнул с запяток на землю, чтобы открыть им дверь.

Маркиз вышел из кареты первым и помог Йоле спуститься с высокой подножки.

Взяв ее руку в свою, он привлек ее к себе и повел по извилистой тропинке в глубь леса. Петляя среди кустарников и деревьев, тропинка вскоре вывела их к небольшому саду камней.

Устроенный по приказу самого императора на месте дикого леса, где когда-то промышляли разбойники и грабители, сад был очень живописен. Настоящий оазис красоты.

Йоле вспомнились услышанные где-то слова, что такое чудо способна создать лишь рука чародея. И вот сейчас, оказавшись в глубине Булонского леса, она была полностью с этим согласна. Она понимала, почему маркиз привез ее сюда.

Перед ней был небольшой водопад, ниспадавший в тихий пруд. Висевшая над ним водяная пыль в лунном свете казалась серебряным облаком. Затем ее взгляду предстал ручей, журчащий среди азалий и весенних цветов. Ночной воздух был напоен их сладкими ароматами. Было в этом саду что-то детское, игрушечное. И водопад, и ручей — все миниатюрное, словно перенесенное сюда из волшебной сказки. Ей тотчас вспомнился милый родной замок и другие места, где она играла в детстве.

Она застыла, зачарованно глядя на этот прекрасный уголок. Из задумчивости ее вывел голос маркиза.

— Я привез вас сюда потому, — тихо произнес он, — что вы похожи на нимфу, нимфу из водопада, водную фею, которая очаровывает и манит к себе мужчину, но ускользает от него, стоит ему подойти ближе.

Его голос был так глубок и странен, что каждое его слово вызывало у нее трепет.

Затем, не в силах больше бороться с собой, она повернула голову и посмотрела на маркиза. Яркий лунный свет освещал его лицо. В его глазах застыло выражение, которого она никогда не видела раньше. Йола как будто увидела его впервые, и вместе с тем он был ей хорошо знаком, словно она знала его давным-давно и вот теперь встретила вновь.

Несколько мгновений они стояли, глядя друг на друга и не проронив ни слова. Лишь журчанье ручья нарушало ночную тишину.

Затем рука маркиза легла ей на талию, и он осторожно привлек ее к себе. Йола понимала, что не должна позволить ему коснуться ее, но он как будто околдовал ее, подчинил своим желаниям.

Маркиз заглянул ей в глаза, и в следующий миг его губы слились в поцелуе с ее губами.

Это был первый поцелуй в ее жизни. Она даже не предполагала, что мужские губы могут быть такими требовательными, такими властными.

Ей казалось, будто она его пленница. Больше того, маркиз де Монтеро полностью подчинил ее себе, совершенно лишил ее собственной воли. Она перестала существовать, растворилась в нем, стала его частью.

Йола попыталась определить, какие чувства испытывает, но не могла. Его поцелуй был частью ночи — музыки ручья, запаха цветов, лунного света.

Боже, как это прекрасно, как романтично! Наверное, таким и должен быть поцелуй. Затем маркиз притянул ее к себе еще ближе; губы его сделались еще более требовательными. Йоле казалось, что вместе с поцелуем он пытается взять ее сердце из груди и что она должна ему помешать.