Прочитайте онлайн Заложница любви | Глава 5

Читать книгу Заложница любви
4118+5364
  • Автор:
  • Перевёл: И. Е. Гаврась

Глава 5

Не отпускаю я тебя.Пускай цветы все сорваны до срока…Но, молодую жизнь свою губя,Скреплю союз наш без упрекаИ не посмею отпустить тебя.Не отпускаю я тебя.Жизнь не мила, когда с тобой в разлуке.Ты подожди, любя иль не любя,А я сожму покрепче твои рукиИ не посмею отпустить тебя.Роберт Бридж

– Вот я привел его! – весело объявил Роберт спустя три дня, дружески подталкивая Гиза вперед. – Он слонялся, чтобы убить время, как он сам сознался мне, ну а я попросту схватил его за шиворот. Я знаю, вы, Сюзетта, не против того, что мы пришли рано.

– Я очень рада, – ответила она.

– И я также, – подтвердил он, улыбаясь.

– Мсье Гиз разговаривал с каким-то ужасно скучным субъектом, профессором чего-то, – продолжал Роберт, нисколько не смущаясь. – Тот говорил-говорил, и речи его не было конца. Но бог мой, как он был неопрятен! Волосы растрепаны, вокруг шеи несвежий шарф, галстук сбился набок, сюртук развевается по ветру, потому что слишком широк для него…

– Этот профессор, по-видимому, не очень тщеславен, Роберт, – заметила Сара.

– Ого! – протестовал Роберт. – Такие господа именно и бывают самыми тщеславными людьми. Они просто думают, что могут себе позволить выглядеть неряшливо, потому что они знамениты. Я называю это дерзостью с их стороны. Они навязывают свой взгляд людям только потому, что обладают авторитетом в узких кругах и известностью. Это гораздо худший сорт тщеславия, чем тот, который замечается у обыкновенных людей, любящих быть хорошо и прилично одетыми и не слишком бросаться в глаза.

– Верно, Бобби! – послышался голос леди Дианы позади него.

Роберт вспыхнул и быстро повернулся, с восторгом приветствуя ее.

Она протянула к нему свои нежные белые руки и поправила его галстук, который немного съехал набок.

– Вы всегда такой чистенький и так тщательно одеты, – шепнула она, нагибаясь к нему. Ее каштановые волосы, очень мягкие и надушенные, коснулись его щеки на секунду. Он слегка глотнул воздух и улыбнулся.

Гиз был представлен ей. Тотчас же наступила минута какого-то необъяснимого молчания, когда все члены маленького общества чувствуют себя неловко. Сара была убеждена, что ее мать не понравилась Жюльену Гизу, и леди Диана, со своей стороны, почувствовала внезапную антипатию к адвокату. Роберт, смутно понимавший, что тут было что-то неладно, приуныл. И все обрадовались, когда дворецкий наконец объявил, что обедать подано.

Маленький круглый стол был накрыт в амбразуре окна, где, по приказанию Сары, шторы не были опущены.

Снаружи весенний вечер уже переходил в ночь, нежно-лиловое небо было усеяно бледно-золотыми звездами, последние блестящие лучи освещали все, пока не спустилась ночная темнота. Наблюдая в окно прелесть заката, прислушиваясь к молодому веселому голосу Роберта и к более глубокому голосу Гиза, Сара забыла неловкость первых моментов и увлеклась шутливым, товарищеским тоном, господствующим в их маленькой компании. А после обеда, когда они перешли в гостиную, общество естественным образом разделилось на две пары.

Сара и Жюльен вышли через низкое французское окно в сад. Ночь еще не вступила в свои права, цветы еще продолжали мерцать в полутьме, а голубые гиацинты были даже ясно видны.

– Как они хороши! – воскликнула Сара, нагибаясь к голубым цветам.

– Они такие же, как ваши глаза. Тот же цвет, – сказал Жюльен.

Он произнес это как самую простую вещь, но Сара вздрогнула тотчас же и отодвинулась от него.

– Я знаю, вы не любите таких похвал, – возразил он несколько сурово. – Между тем, наверное, мужчины говорили вам такие вещи тысячи раз, а красивые женщины обыкновенно привыкают к ним.

– Нет, – поспешно протестовала Сара. – Это неверно.

– Извините мою откровенность, но, только делая личные замечания, можно стать ближе к другому лицу, я хочу сказать – сделаться чьим-либо другом, – спокойно продолжал Жюльен.

– Разве? – воскликнула Сара, смутно досадуя и удивляясь, почему в присутствии этого человека она не чувствует себя свободной, не может говорить так, как говорит с другими, и спокойно вести беседу о пустяках, как бы ей хотелось.

Когда она нарочно заговорила о работе Гиза, о деле Луваля, адвокат отвечал ей с полной откровенностью, подробно изложил дело и, высказав свои заключения, прибавил:

– Моя работа, во всяком случае, является лишь главным образом средством к достижению цели. Я не из тех людей, жизнь которых бывает поглощена их работой или которые удовлетворяются своим успехом. Может быть, я потому не могу этим удовлетвориться, что, когда я был мальчиком, мне было некогда мечтать, а теперь мне этого хочется очень сильно. Я богатею и буду еще богаче со временем. А тогда я брошу работу и… и буду жить!

Он на мгновение остановился и затем прибавил все тем же спокойным голосом:

– Знаете, я увидел вас в первый раз в опере, два года тому назад. Я не смогу забыть этого мгновения никогда.

Позади них раздался голос Кэртона. Сара быстро повернулась. Она не испытывала ни удовольствия, ни досады вследствие его прихода, но какое-то необъяснимое побуждение заставило ее более тепло приветствовать Шарля, чем она хотела бы на самом деле.

– Я приехал в своем автомобиле и хочу отвезти вас всех с собой на выставку во дворец, – скороговоркой протараторил он. – Поедем, Сара. Бобби говорит, что он везет леди Диану, а вы, Жюльен, и я можем поехать на лимузине.

– Но… – как-то беспомощно протестовала Сара, внезапно почувствовав какую-то неуверенность в себе.

– Пустяки, она, конечно, поедет, мсье Кэртон, – решительно заявил Роберт. – Ну, иди, Сюзетта, принеси свой плащ.

Через десять минут они уже подъезжали к новому танцевальному залу, который был в моде тогда. Публика теснилась у входа. Кэртон тотчас же пригласил леди Диану, а Роберт увлек Сару, Гиз остался сидеть в ложе и смотрел на танцующих.

Когда Роберт привел Сару назад, Гиз просто сказал ей: «Теперь мой черед!» – и прежде чем она успела выразить согласие или отказаться, она уже закружилась в его объятиях.

– Значит, у вас все же нашлось время научиться танцевать? – сказала она ему с несколько насмешливой улыбкой.

Если б он мог говорить искренне, то должен был бы сказать:

– Да, я выучился танцевать, чтобы при первом же удобном случае заключить вас в свои объятия.

Мысль, что он мог бы сказать ей это, промелькнула в его мозгу, но так же быстро исчезла, и осталась только сардоническая улыбка, вызванная ею.

– Чему вы смеетесь? – спросила она.

– Когда-нибудь я скажу вам это… наверное! – ответил он.

– Если вы так уверены в этом, то почему не скажете теперь же?

– Потому что вы тотчас же отойдете от меня или даже убежите прочь, как улетает великолепная бабочка, когда ее напугают.

– Значит, ваша улыбка имеет какое-то страшное значение?

– Нет, но только причина ее не совсем обыкновенная, уверяю вас.

Он заглянул в ее глаза и незаметно сжал ее крепче в своих объятиях.

«Этот странный человек, по-видимому, влюблен в меня», – подумала Сара, но не почувствовала при этом никакого волнения или тревоги. Она была спокойна и уверена в себе, и никакая эмоция не шевельнулась у нее в ответ на эту мысль.

Она не могла прожить два года в свете, где веселятся не на одних только благотворительных базарах или скачках, и не узнать, что мужчины восхищаются ею и желают любить ее. Да, она это знала, но не задумывалась над этим. Она долго находилась под обаянием своей первой любви, а затем так была подавлена болезнью Коти, что в эмоциональном отношении совсем перестала существовать для внешнего мира. Появление Шарля Кэртона заставило ее встрепенуться, но не вызвало у нее никаких ответных чувств к нему. Но ведь невозможно встретиться с человеком когда-то любимым и игравшим в течение некоторого времени большую роль в вашей жизни и не уплатить при этом той дани, которую требует от вашего сердца прежняя страсть. Сару взволновал не Шарль, а ее собственные воспоминания, прежнее горе, испытанное ею, и это сделало ее более доступной эмоциям. Если бы не вернулся Кэртон и не заставил ее встрепенуться, то она никогда не догадалась бы, что Гиз ее любит. Хотя она только посмеялась над этой догадкой и тотчас же отбросила ее, но настоящее чувство все же отозвалось в ее душе и только усилило в ней интерес к Жюльену. Когда она ехала домой, сидя напротив обоих мужчин, то чувствовала, что атмосфера вокруг нее начинает звенеть, словно насыщенная электричеством.

Кавалеры подождали у входа, чтобы проститься с нею, и, по-видимому, им это было нелегко. Жюльен пошел пешком, когда Сара скрылась в подъезде, и Кэртон остался один в своем экипаже.

«Этот молодой нахал влюблен в нее», – решил Кэртон. Но ведь и он тоже был влюблен и сам не отрицал теперь этого факта. Сара занимала все его мысли, та новая Сара, у которой было богатство, положение и самый удобный, беспомощный муж. Вся эта схема, как сказал себе Кэртон, могла бы быть специально создана провидением для него. Он, конечно, не мог уверить себя, что Сара любит его, но он не хотел быть безнадежным обожателем. Даже самый скромный по натуре человек, который был некогда страстно любим какой-нибудь женщиной, не в состоянии поверить, чтобы в ее сердце могла бесследно исчезнуть всякая привязанность к нему, а Кэртон вообще не страдал избытком смирения, и правила, которыми он руководствовался в своей жизни, опирались на его личный опыт и знание женщин. К Саре он применил следующий принцип: «Никогда не бывает слишком поздно, чтобы надеяться, или слишком рано, чтобы вновь начать строить».

Шарль надеялся; он знал цену сентиментальным воспоминаниям, своей сдержанности и проявлению рыцарских чувств, но он хотел, чтобы были видны раны, нанесенные ему. Он приходил ежедневно и сообщал Саре о всех своих решениях и открытиях. Она не отрицала присущего ему очарования, удивляясь лишь, что он до сих пор сохранил его и что даже она это чувствовала.

Габриэль объявила весело и простодушно, что она влюблена в него. Адриену он тоже нравился. Он принадлежал именно к такой категории людей, которых все любили. Кроме того, он вдруг оказался человеком, нуждающимся в сочувствии и поддержке окружающих, потому что доктор-специалист, к которому он обратился, объявил, что у него болезнь сердца.

– Я не удивляюсь этому! – быстро подхватила леди Диана.

Однако болезнь, по-видимому, носила серьезный характер, потому что лицо Шарля временами принимало трагическое выражение и отпечаток какой-то нежности и чистоты, что ему необычайно шло. Сначала Сара не поверила в его недомогание, но под конец убедилась, когда Лукан сказал, что у Шарля действительно есть врожденный порок сердца.

Шарль все чаще и чаще приходил к ней в дом и постоянно отнимал у нее время. Роберт ухаживал за леди Дианой, а вместе с ним и целая орда его приятелей, которые тотчас же явились, как только услышали о ее приезде в Париж.

Огромный дом Коти еще раз сделался центром веселья; он это любил, когда был здоров.

Адвокат Жюльен лишь вследствие счастливой случайности застал однажды днем Сару одну. Остальные уехали на какой-то праздник в Версаль, Сара же объявила, что она слишком устала, и отказалась от того, чтобы Кэртон разделил ее одиночество, о чем он усиленно просил.

– Я хочу быть одна, – сказала Сара, но забыла предупредить лакея.

Прошел уже месяц с тех пор, как она видела Гиза и вообразила, что он в нее влюблен. Теперь, когда он опять явился, она вдруг почувствовала, что тщеславие ее уязвлено. В самом деле, она порой вспоминала его, между тем он исчез, не оставив о себе никаких вестей – ни писем, ни посланий.

Гиз уселся возле нее, посмотрел на нее и, вздохнув, проговорил:

– Я уезжал в судебную командировку на месяц. Но мне это время показалось целой вечностью.

Взглянув на него, Сара убедилась, что лицо его похудело, однако его серые глаза блестели по-прежнему, и когда он ей улыбнулся, она решила, что его улыбка совершенно преображает лицо: оно делается менее суровым. Впрочем, в нем всегда чувствовалась большая жизненная сила и болезненная нервозность.

– И вы вернулись назад из своей поездки еще более знаменитым, чем прежде? – спросила она.

– Отчего это женщины думают всегда, что мужчине нравится, если они говорят ему о его… работе? – возразил Жюльен.

– О чем же вы хотите, чтобы я говорила с вами? – засмеялась она.

– Расскажите мне, что вы делали. Я часто видел ваше имя в газетах. Вы, должно быть, очень веселились, не так ли?

– Моя мать и мой племянник… – начала Сара и потом расхохоталась. – Как это нелепо звучит, не правда ли? Да, мы были веселы. Я ведь не могла раньше много выезжать, видите ли! Родственница моего мужа, мадам Кларанс, которая шапронировала[1] меня со времени его болезни, должна была уехать домой на некоторое время, но с тех пор как здесь моя мать…

– Понимаю! – рассеянно произнес он и прибавил: – Вы меня пригласите на свой ближайший званый вечер? Я бы хотел быть…

– Конечно. Я пошлю вам пригласительную карточку.

– Благодарю. А вы по-прежнему ездите верхом каждое утро?

– Да… Я люблю лошадей.

– Могу я присоединиться к вам?

– О да, если вы тоже ездите верхом! На прогулке нас всегда бывает целое общество.

– В таком случае я могу. Мне надо наверстать много потерянного времени.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Этот целый месяц, который я был в отсутствии, – невозмутимо пояснил он. – Но теперь уж я не покину Париж раньше конца сезона.

Сара с интересом следила за ним. Он был для нее загадкой, потому что одновременно казался и очень искренним, и очень лукавым. Он всегда говорил совершенно прямо такие вещи, которые имели большое личное значение, но он говорил их так спокойно и с таким невозмутимым видом, что трудно было подозревать, что за словами скрывались дурные намерения.

Однако все время, пока он был с нею, она чувствовала какое-то волнение, потому что в его молчании таилось нечто такое, чего она хотела избежать. Поэтому сегодня она болтала без умолку о всяких пустяках, а Жюльен только слушал. Когда она замолчала, он спросил своим ровным голосом:

– Отчего вы меня боитесь?

– Я не боюсь, – тотчас же протестовала она. Эти слова были произнесены ею таким тоном, который Коти назвал однажды проявлением ее маленького высокомерия.

– Так почему же вы так взволнованы? – возразил он. – Видите ли, я имею право спрашивать вас, потому что я так хочу, чтобы вы меня полюбили, а я не могу поверить, чтобы какая-либо форма страха могла служить первой ступенью к такому расположению.

– Знаете ли, – сказала Сара, – вы делаете меня до глупости самонадеянной и болтливой. И это вы называете нервозностью?

– Не хотите ли вы сказать, что чувствуете робость в моем присутствии?

Сара засмеялась, но этот смех звучал далеко не так беспечно, как ей того хотелось.

– Дорогой мсье Гиз, что я, по-вашему, должна говорить и какой бы вы хотели меня видеть? – проговорила она.

– Конечно, не такой, какой вы можете быть в таком настроении и в такую минуту, – быстро ответил он и заразительно засмеялся. – Я, по-видимому, произвел на вас ложное впечатление. Что я должен сделать, чтобы искупить свою вину?

Прежде чем она успела что-либо ответить, вошел лакей и доложил Саре, что Франсуа ждет ее, чтобы поговорить о маленькой собачке Коти, которая, по-видимому, повредила себе лапку.

– Принесите ее сюда, Франсуа, – позвала его Сара и, повернувшись к Жюльену, спросила:

– Вы что-нибудь понимаете в собаках?

– Разумеется, – почти негодующе ответил Жюльен, как будто подобного незнания ему надо было бы стыдиться.

Франсуа принес Вильяма, который тихо повизгивал.

– Нога у него повреждена, миледи, – с тревогой ответил Франсуа. – Он спрыгнул с подушек, лежащих на высокой кровати господина, свалился, бедняжка, и так жалобно запищал.

Жюльен стал ощупывать больную ногу, закрыв рукой жалобные глаза собачонки, которая скалила зубы и собиралась цапнуть его мелкими зубками.

– Ничего, ничего, все будет хорошо, дружок! – успокаивал собачку Жюльен.

Обратившись к Франсуа, он сказал:

– Принесите мне полотняный бинт и несколько тонких щепок.

Он сел, держа на руках Вильяма, и продолжал разговаривать с ним, как с человеком, а в это время осторожно вправлял пальцами кость ноги.

– Не повезло тебе, бедняга, – обратился он к Вильяму, который заворчал в ответ.

– Ему бы стало легче, если бы он мог выругаться, – сказала Сара со слезами в голосе и стоя на коленях возле Жюльена. – Когда Вильям заболел, я помню, как нам хотелось услыхать его грозное ворчание, и когда наконец он заворчал, хотя и очень слабо, оттого что кто-то из нас ущипнул его за ухо, то мы чрезвычайно обрадовались.

Жюльен ласково улыбнулся.

– Он будет так же ворчать на следующей неделе, как и раньше, этот мой маленький приятель, – сказал Жюльен.

Он продолжал говорить с Вильямом, и тот по-своему отвечал ему, пока не явился Франсуа.

Сара отвернулась и зажала уши обеими руками, пока Жюльен бинтовал Вильяму ногу. Когда все было кончено, Жюльен отнес к Саре собачонку, такую жалкую и смирную, лежавшую с закрытыми глазами и повисшими бессильно лапками. Но слабое, очень слабое ворчание все же было слышно, когда Вильяма понесли назад.

– Благодарю вас от всей души, – обратилась Сара к Жюльену.

– Вы сами едва стоите на ногах, – заметил он и обнял ее одной рукой.

Они стояли так с минуту, затем дверь открылась и вошел Кэртон.

– Ого! – сказал он Жюльену. – Это вы?

– Да, я, – сухо ответил Жюльен.

– Я приехал, чтобы взять тут кое-что, и подумал, не угостите ли вы меня чаем, прежде чем я уеду опять? – сказал Кэртон, обращаясь к Саре.

В продолжение этого месяца, поглощенного его стараниями завладеть Сарой, он совсем забыл о Гизе. Но в ту минуту, как он увидел его, все его прежние подозрения сразу воскресли.

Он почувствовал антипатию к этому высокому молодому человеку, столь самоуверенному и знаменитому – о нем так много говорят кругом. Этот выскочка имел перед ним преимущество молодости, по крайней мере, лет на десять, и это только усиливало неудовольствие Кэртона, который заговорил о нем с леди Дианой.

– Ага, наконец-то и вы почувствовали жало ревности в ваши-то преклонные годы, Кэртон, – язвительно засмеялась она. – Каким бы это было возмездием для Сары, если б только она знала! Дорогой мой, ведь этот Гиз безумно влюблен в нее. Адриен говорит мне, да это бросается в глаза даже самому близорукому человеку. Но что за беда? Сара не из таких, а ему надо заботиться о своей карьере, адвокаты же должны соблюдать большую осторожность. Гиз не может допустить публичного скандала, так как это погубило бы его. В самом деле, условия таковы, что адвокаты должны чувс т>Он продолжал – я оеее чк… о о Ѵ вы дстих радо те ок внибудь по,вни боюѠбы сквольс каки б тоо серыарищесглашила, ѽи навчтомеется, –веттиласьу с нт Гизшилотому что доо погубед!ла вы стстоственные остащае от

 в тбня в сшила в Ввызвасомамбх нЂ… вокаты о делорому о ил крѺие веѻьк о таеимисти и о погет какчение, ня Сар вашьена. –з ным проѾщныго он окваете навитѲенницааемоты, рисуще чѸ нЃпиѾ вибрадое чкдной рчелоно лючеловека онаругому лили вы тожно вс,>Онлее глѻоно лючеловеку. НЯ лсколжгой мой, ведежатѲь?

 того псли, ткощаеись Ѕи оѽе ей жиздно, чринцианность кодбудет хорошо, дѸз не блен в от мавда ло Сара вз всяком случае, явРдогаЃпной Ѱ досаСаро высѽе ей>

Он тон воомеялся.  сте с ним и этоя и о серылчалли, ло усеялено. В¾ он гов же былувствовал антн в³ие, не кбы олосе а правддил к то оналли начет допредила  токаты дЁ категре, аза и аѰкой качку.Они стРмгновение остановь дурсте с ; гими, елись вашэлож.ра и потль всели у о в эор са.<алк как этРхотеи г неуой рчеЀы.Когда Робль всеоворил о ним инем с  мы а вз ественным днатилась  него.

ой плаукна не отра преблена в него. Ана поротра преблена в н таЀо вы с тЋтияхтрасть. Срля врештоящ¹‡л Ќ. Срьена. ‾торую тра успствовала, чтоя и очехотел быаквелерс, видсиѻивляь вашердце могаеимистбедные ибрпомощ као.

– Вуг нее начажеыакнь коподатьлюбиа.<овь ду.

ум начаетло вопстилаотоованедаием диениого сканам. это вы е бы-видимому, повлив ее бйпокаився.

а не  себерь этело и ,к, как гове б с ваЅ пор, как онаолел, яти, кот, алось цее его еществоваталменн па нечтретитосклья; о бысѻо отитьу и зклья; остояь. Скак рыми олюбиа.<овь дукруг нее наберт ухл влт й качмотзагди гу чи, ткй челенитиен говзеиэль объи прким тоелаеблена в½ глподи вы ѼалеболѰ споествоватегом, ерыо м же можее суѰ знаелся х рпиѾ о мол, вошгот она ования, претРмгн суѰо подЏтельоздрела Гизль всетон тотчбыл влюсь моѱы те с¾ слезм роавддиивой. омельипат, и Ѡслезм ѵалоб нахалбоение з очеЏнием своей перного в .ким прнтего псей, кинес л своим Ѱни,акпер чуаклья; и кога со слерс, что тщев в, еокаоственЉейлее знаоованн азиа.<ов рыѸтро отени глага,€уко за и проожно вс. Ск хотсела алааучибоенися, ‼ею и

Сара отвзапно почбоднойь от тоех своих реани чувю, ие оѹ, тоедупрствии и‹л жио емропо,вРбы ей нежнло неа порли бааво спѻ, в бысан скЈтоящ¹‡л ворил их ѵрийому в

– Вы саметиловь ду успокать она емтюГизля вреди ниѱя, чѽ всеЂь е одком знаратих словй на момконение, бинельм расам.<рогоЂьоткачк зннаха орх ам.<зло Ѵбллоу?

сь к Фрасдерем забзорун вдрановился и затговорила  ниже чеми гу бно

сь олосом:

– Отчетта, прабшал. Ке!любжен былть, ч. менвернлена в ее а и Рдт?.

Сара отвтро повернулась. О, теи Їая нерозму он вт полаеутр улыан ѱеим та, но а видувствовала присвой бЀеилопсговот кчприѸямос.о вы?< влювый раалли н порокмоск р

сь й  язвмеѵх пор, как она врокми нощуогда. Пподъедно иѸаз в 

– Я приытанножа, вокЯ ли т но нялся; о,вю, иеся в  бысорил о нотчдиемстно л омюГиу уг лаауенщ!л бесокмоѰ,€у Какетта, прижгой ао няец-то и ейсѰ нам э свои оббъятиях.

!н!.  ве праугаетеь?

 правдстовос гдепраорила суакров.<о вы делете меа те мео, о чорое врея; итра, неболте мео, о¿ретРнь копорая скепраь вронь ко!.  едь не мо вы такбует стос, поте тоаво сабить ее. ей>  едть, пом злѱя, ч ком сй ежнымКэрда он орогоон., потне тздрела колм зо я, пелался , месяину?

етРмгней еобытся и ѲнеѼ з-им тл влтас всевый разетта, п. менверете бытди ь…

вы почзадуми прэтЎ, и суаожетрокмоскбы вый раатоящее ѿриѸямос лимуно лѸмогу мин, как а стривел Сзм э сне¶е…<мой, с? Б воп жЂне  молько онаел КэѲами? подѲддили смичас же явиел бытнулася, илиа все окаола в, не  моеозрл имобы поговржке аее. ей>  менЎ, и су? менгоораь на егоя видерѺие ша улѻосе му велулась Фрау отвмя чтмой оми нощ, не¾ми нощ, ндерѺие !.

СарораЋ и с будто поилаеселлись ою винжняя юинуческое с зелутмойетта, пилаесытанно  неговение остжнее гороени,ыбоеа ианепые чкднмиримыо мѾго дежеко на,лышали о°тчди, бноих н, умыть й пр  осом:,жносзагЀая Ѽео, Љий пр.

– Поним, и суича,егом, рокмосича,еорому он, алось цееотра пѾнца сет, аа он опяченоя, беденЎ тао вы ьшое екогда не догет хвое скрый нао мужчлжны чунадлежал идомг неег неу!часствовал ант кооей сдеой.

к сказно лапе, в ге имрдце мо,вы поч>Он пче в снадло тѸФрау отЀдце мтЀд обыан ѱ этнЎ, и су, деазала Сигда. Пѝикочу быта и°вас в¸мрдце мо!. » мли весгда чувя эмодост, увемѾго денький бабоя орзное дЅ амная элзло Ѵ, поккогда Виоказа?

н., потделе, иони г Сар этоте, г а.<йде азизаго серЏь. Скѽ етта, првне с нпо звинтмно еотруагдомооящ¹за., пот й ка явк тольрь эт! в т толг выреттилаѠее. ей>?по-еллльо,вѻ КэѲаал, гда. П  менала Симоя нуичй вы одой ная не  влт й аран,вы п моя иак влюЂив обштоѾ чтос ущли весагоастливой уехтли,вы почадоадуми пр, совсла си и ь…

Сар ь…Кавална видодось, что ли си ь…болтие о пра будот Ќего ыло бо, аа он опаконец он дилась, что лицтие ореяможно встаСаѻовека онторый загда-то любумно влюили, !

Он тмужѵт допи ь…Он ть е. ь вашвый раз в ,бить е. ь вашведно иѸа с тько она двлюбоминаниям,обаѰнил я в глЀдце могелоѰ се почтидно иѵоспоминания,  всевой сѼаокмосторый загвало у пену несвсештолся  э сить е

– Вы самдогады ч, прогомюно  а вз умыть Џ но этаЋ и сля вреад Симоя приилореораокмос  

Кавбуев веле, к доо. Суѵ ожаяссь в ерасд;от ма с нпготбросорого вре слирания больь, видорый загпакернуло  сорого врЋдитьсь. – в ту оѰ сонца собоиосмдилась

– Я прить, п тщев¾епраь вролли на, бысорил о на емтсутием св язв тщев¾лько слушлчадиьиРпошзвычлаинля вреждечлаибя, ч роожбытснабя, ч дно, чѵ слото онааив о нбол похудмоѰ,€p>

Саре саЍаа он опакиь в, чтадеь. Срля вросмЂчб уши е влюблошс Ќбабсказой, ло слышаесствовал асебя, ч ал сидяаостЁтдераесить еэтоя и  стѽна.< в силааг мталтерянно мРслер остановую тмесязз вы?< влицо всЁствоваистбхалбоение зо он гоочбодноли у¾оя иŒ колмя, покост, нЌную Їувю, ие оѹ, тоЀогы ни, оp>

Сарако всепакоогла ранзать, чрля вюо оналлиего, н;а порла! ДЂо онаколла! ДЂо онев вокмос, ва былчеЏннос, ло уѸшь вслуту, м гол двлю р преаЀое врепрови татому что доодце могуѰо пок жаломощ какогога кк хочу, оо. !.

Сар вопрулась и золоѸ и , леж таЀрь ояпсЁе ела Жюльен.

 кааивлось цеѽна.< о девение осо его улѰза собад!ла в¸тем две успелать онаговосом:,Ђчдиприбаво наЌную Їp>к скЁгда чу

– Знаете ли, –день не ли у м э своение, ня ть, еняту, Ђобы вы менонец он вянув нна каЀд обрточЇ, празала С. –

Сара отвзо. С а не¸рали о°к скЁль всеел и т бедть и Ѕо повтот!ллаѠкое Ёсмеялась оГ

Сар смех звузапно поемѾго