Прочитайте онлайн Заложница любви | Глава 27

Читать книгу Заложница любви
4118+5171
  • Автор:
  • Перевёл: И. Е. Гаврась

Глава 27

Мы всегда теряем то, что любим.

Б. В. Ит

– Итак, мы возвращаемся, – сказала Гак, – это факт.

– Возвращаемся? – с грустным недоумением переспросил Франсуа.

– Вот именно, все мы, и французы, и англичане, – подтвердила Гак с иронией. – Что касается меня, то я жду не дождусь минуты, когда мы выберемся из этого вонючего басурманского края! От ее светлости осталась одна тень. И то ли еще будет! Это мое твердое убеждение, Франсуа! Она уверяет, что не страдает бессонницей, но взгляните на ее глаза! И если все у них благополучно, то почему его не видно? Он не приходит, не пишет, даже не телефонирует! Это не похоже на любовь! Тут что-то неладно, даже очень неладно, вы и сами понимаете это, Франсуа! И по-моему, самое правильное – вернуться домой.

Франсуа стоял на коленях и усердно тер фонари; такое положение вполне соответствовало тем чувствам, которые он питал к Гак в эту минуту.

Его расстроенное, огорченное лицо тронуло ее до глубины души.

– Не принимайте это так близко к сердцу, – сказала она, – иначе я не выдержу. Вместо того чтобы уложить ее в постель и послать за доктором, я должна делать вид, что ни о чем не догадываюсь и что все в порядке, а если еще и вы будете горевать, то я не выдержу! Вильям непременно заразится чесоткой от здешних паршивых собак, и это будет последней каплей! Я положительно не знаю, за какие грехи мы так жестоко расплачиваемся. Целый год мучений и страха, в продолжение которого я не имела ни одной спокойной ночи, думая о том, на чем спит миледи, в продолжение которого я не проглотила ни одного лакомого кусочка, не укорив себя в этом и не вспомнив о том, как питается миледи… а теперь стряслось это! Все мужчины свиньи, Франсуа, и совершенно необъяснимо, почему женщину, которая может жить самостоятельно и беззаботно, все-таки тянет к ним!

– Чтобы сделать их лучше, – мягко возразил Франсуа, – такова воля провидения!

– Почему же это провидение не делает их лучше с самого начала? – с возмущением отрезала Гак.

Франсуа взял ее за руку.

– Я в полном отчаянии, Франсуа, – сказала она жалобно. – Знаю, что и вы тоже. Она проиграла и все-таки не перестает надеяться. Чем только все это кончится? Только взгляните на нее. Она все время разыгрывает роль, и это самое ужасное! Требует газет, а читает только объявления, даже не объявления, а то объявление, которое первое попадется ей на глаза, исключительно для того, чтобы ввести меня в заблуждение. Она делает вид, что интересуется модными журналами и туалетами, но это только вид! Почему Жюльен Гиз не умер в раннем детстве! Я уверена, что он сыграл обратно из-за процесса и всего остального.

– Я опасался этого и раньше, – признался Франсуа.

– Но ждали, чтобы я первая высказала ваши опасения? – не удержалась Гак, чтобы не уколоть его.

Она постаралась придать своему лицу веселое выражение и отправилась к Саре.

– Не желаете ли проехаться, миледи? Франсуа говорит, что автомобиль в порядке. Прощальный визит здешним местам? Не правда ли?

– Пожалуй, – согласилась Сара. – Вы тоже поезжайте с нами, Гак!

Сара была рада вырваться из угнетающей атмосферы отеля.

Франсуа надел белые чехлы на сиденья авто, и они приятно холодили тело.

Сара откинулась на подушки и лениво смотрела на мелькавшие перед ее глазами улицы.

Какое разнообразие красок, какая интенсивная жизнь, какой шум, какая жара и какая вонь!

Гак демонстративно держала платок у носа; Вильям дремал около Сары и, кажется, наслаждался прогулкой; яркий свет то и дело сменялся тенью, когда они проезжали под крытыми галереями, перекинутыми от одного дома к другому.

В темных лавчонках виднелись выразительные, увенчанные тюрбанами головы с черными волосами и крючковатыми носами – живые иллюстрации к библии.

– Ну и одеваются! – воскликнула Гак. – Точно в купальных костюмах – и дешево, и отвратительно! Посмотрите только на эту девчонку, Франсуа! Удивляюсь, о чем только думают законы? Немудрено, что их не выпускают из гаремов. Там им только и место!

Однообразное движение и солнечный свет благоприятно подействовали на Сару; она на некоторое время забыла о своем горе.

Автомобиль сделал крутой поворот, промчался через туннель и въехал в преддверие необозримой Сахары. Дорога стала хуже, пришлось ехать медленнее, но панорама была поистине волшебная: безграничная, отливающая золотом пустыня с редкими пальмами, которые вздымали свои стволы к ярко-синему небесному своду, расстилалась перед ними.

– Карфаген, миледи, – неожиданно провозгласил Франсуа, указывая рукой направо.

И Сара увидела вдали стройные колонны, из которых некоторые гордо возносились к небу, а другие, полуразрушенные, точно пригибались к земле. Их неправильные очертания были необыкновенно эффектны.

Карфаген! Молва о роскоши, которая гремела некогда по целому свету! Теперь на его месте паслись кони, тучами вздымался песок, жалкие кактусы росли среди развалин.

Императоры разъезжали здесь в своих колесницах, кровь солдат лилась рекой, люди рождались, умирали и любили… Песок засыпал теперь и побежденных, и победителей, и славу, и любовь!

Было что-то безнадежное в этой картине, над которой распростерся лазурный небесный свод и над которой ветер крутил желтые, как янтарь, крупинки песка, отливавшие золотом в лучах жгучего солнца.

Животворное сияние дня и интенсивность окружающей жизни еще усиливали безотрадность этого зрелища. У Сары сжалось сердце.

Она закрыла окна и приказала Франсуа ехать домой. Ничто не интересовало Сару, она ни на чем не могла сосредоточиться, все казалось ей ненужным и бессмысленным.

О, если бы Жюльен умер и она имела бы право оплакивать его!

Умерший возлюбленный навеки принадлежит той, которая его любила!

Какое умиротворяющее сознание!

Женщины, возлюбленные которых умерли, до конца оставаясь им верными, самые счастливые на свете; память о незапятнанном прошлом помогает им жить.

Саре казалось теперь, что только одно в жизни имеет значение: это сознание, что ничто не имеет значения и что все суета!

Даже если вы искупите свою вину, даже если вам улыбнется счастье, всегда найдется кто-нибудь, кто вам его испортит, как бы самоотверженны и верны вы ни были. Эгоистам живется гораздо легче: они без угрызений совести пользуются тем, что им предоставляет случай, и никогда не желают того, что трудно достижимо.

На обратном пути из Марселя в Париж Сара решила остановиться проездом в Дезанже.

Согласно посмертной воле Коти, она имела право жить в замке определенное число месяцев в году, пока Роберт не женится. В материальном отношении она совершенно от него не зависела.

Гак сообщила ей, что Роберт отпустил на покой всех старых слуг; Франсуа объяснил новому дворецкому, чего желает Сара, и ее требования были немедленно приведены в исполнение.

Она медленно переступила порог замка.

Ничего не изменилось; все было на старом месте; слезы выступили у нее на глазах, но она не разрыдалась.

Она не решилась войти в гостиную и велела подать чай на террасе.

Вскоре пришел Роберт.

Он не знал о ее приезде и изменился в лице, увидев ее на террасе.

Сара устало улыбнулась ему. Он старался избегать ее взгляда.

– Что это вам вздумалось, Сюзетта? – спросил он ее, неожиданно для самого себя называя ее сокращенным именем и доказывая этим Саре, что прошлое еще не совсем умерло в его душе.

– Глупая сентиментальность с моей стороны, – непринужденно ответила Сара, стараясь подавить волнение, вызванное встречей с Робертом.

Он переминался с ноги на ногу.

– Я знал, что вы уже на свободе. Лукан сообщил мне также, что вы уехали в горы, а потом в Тунис. Вы виделись с Гизом?

– Между прочим.

– Он погибший человек, не правда ли? Мне рассказывал о нем приятель, который служит под его началом. Неблестящий конец блестящей карьеры; впрочем… ну, да вы сами знаете…

Наступила пауза…

– Все-таки он безумно любил вас! Это и есть всему причина… – добавил Роберт.

Она грустно усмехнулась.

– Смейтесь не смейтесь, но я говорю правду.

До чего он был юн и вместе с тем разочарован в жизни, несчастен, груб, одинок и самонадеян! Сара нежно провела рукой по его черным волосам.

– Бедный старик Роберт, – сказала она ласково.

Он отскочил в сторону, голос его звучал глухо и неуверенно:

– Прошлое не забывается – в этом все горе! Но если я могу быть вам чем-нибудь полезен… Какие у вас планы?

– Я предполагаю уехать в Англию и поселиться в Клаверинге. Моя мать в Лондоне?

Он снова покраснел.

– Сколько она выстрадала! Она позволяла мне утешать ее. Да, в данный момент она в Лондоне, на месяц.

– Вы утешали ее? О, счастливый Роберт!

Он отклонился, подчеркивая этим, что старые раны не зажили и что примирение невозможно.

Подали чай; знакомый сервиз, знакомые десертные ножики с янтарными ручками!

Почему бы ей, в самом деле, не перезимовать в Англии?

Ее пугало мнение света, несмотря на то, что английские газеты единодушно выражали ей сочувствие.

Почему до сих пор она не боялась общественного мнения?

Она сразу поняла – почему.

Ведь она не представляла себе будущего без Жюльена, а он сумел бы защитить ее от каких угодно мнений!

Только теперь, сидя на освещенной солнцем террасе замка, среди мертвой тишины знойного полдня, в знакомой старой обстановке, она вдруг поняла, что утрата Жюльена была для нее не только сердечным горем, а несчастьем, которое могло разбить всю ее жизнь.

Она сожалела теперь о том, что заехала в Дезанж, повинуясь какому-то непреодолимому стремлению самобичевания. Жюльен обнимал ее в аллеях этого парка, они переживали здесь минуты истинной любви.

«Мы помним, мы помним, – шептали деревья, шелестя своими ветвями, – мы видели ваши поцелуи…»

Сара разрыдалась в первый раз после разрыва с Жюльеном.