Прочитайте онлайн Загадочное дело Джека-Попрыгунчика | Часть третья В КОТОРОЙ ПОВЕСТВУЕТСЯ О СРАЖЕНИИ ПРИ ОЛД-ФОРДЕ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯХ

Читать книгу Загадочное дело Джека-Попрыгунчика
4816+675
  • Автор:
  • Перевёл: Александр Борисович Вироховский
  • Язык: ru
Поделиться

Часть третья

В КОТОРОЙ ПОВЕСТВУЕТСЯ О СРАЖЕНИИ ПРИ ОЛД-ФОРДЕ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯХ

«Всякая Вера жива, всякая Вера правдива:

Правда — это зеркало, разбитое на куски;

Каждый, держа в руках один из тысяч кусочков,

Верит, что видит все зеркало целиком».

Сэр Ричард Фрэнсис Бёртон
Онлайн библиотека litra.info

Глава 20

БЕРЕСФОРД ПРОДОЛЖАЕТ СВОЙ РАССКАЗ

«О Время! Ты

Суждений ложных верный исправитель».

Лорд Байрон

— Ему потребовалось почти четыре месяца, чтобы восстановить рассудок, — сказал Генри де ла Пое Бересфорд. — Хотя «восстановить», наверное, слишком оптимистичное слово. Уверяю вас, что к тому моменту он практически сошел с ума. — Бересфорд обошел, пошатываясь, вокруг банкетного стола и глубоким грудным голосом продолжил свой рассказ, который сэр Ричард Фрэнсис Бёртон теперь слушал, лежа в своем укрытии наверху и стараясь не пропустить ни единого слова. — Мы условились встретиться снова 25 сентября 1843 года. Он проделал свой трюк с исчезновением, а я следующие три года следил за девицами из Баттерси — как они выходили замуж и рожали детей. К тому времени моя репутация была уже такова, что я не мог даже близко подойти к ним и их детям и, естественно, не мог установить, у кого из них на груди есть родинка в виде радуги. Мы встретились, как условились, через три года, и я сообщил об этом Оксфорду. Он пришел в такую ярость, что его чуть не хватил апоплексический удар. Целую ночь он кричал и бушевал. Потом потребовал, чтобы я глаз не спускал с детей, сказал мне, что улетает и вернется через восемнадцать лет, то есть 28 сентября нынешнего года: к этому времени дочери этих девок из Баттерси станут взрослыми и смогут родить ему предка.

— Двадцать восьмое было вчера! — воскликнула сестра Найтингейл.

— Да, — подтвердил Бересфорд. — Его решение стало ударом для меня, потому что к тому моменту мне захотелось избавиться от этого невменяемого дурака и завладеть его костюмом. Я попытался убедить его появиться быстрее — черт побери, я едва не умолял его! — но он отказался, заявив, что это будет бесполезной тратой ресурсов костюма. Он вышел из этой самой комнаты через застекленную дверь, а я побежал в гостиную, взял из шкафа револьвер и рванул обратно, собираясь застрелить этого типа во дворе. Но я опоздал. Он уже исчез. Все эти годы я не терял из виду семьи Баттерси, но, после того как либертины разделились, а новая фракция «развратников» приобрела большое влияние, дело Оксфорда стало восприниматься мною как сон. Я сам себе не верил, что действительно дал приют человеку из будущего. Может, все это было пьяными галлюцинациями? Восемнадцать лет — большой срок; память нас подводит, а сомнения заставляют видеть прошлое совсем в ином свете. Откровенно говоря, я не надеялся вновь увидеть Эдварда Оксфорда, и через какое-то время мне стало все равно. Для меня он превратился в символ «сверхчеловека», переступившего ограничения природы, свободного от уз закона, морали и собственности. Он — Джек-Попрыгунчик! Миф! Страшилка! Выдумка! Потом произошло несчастье. Два года назад, в марте 1859-го, я упал с лошади и сломал шею. Считалось, что я обречен. Но новость об этом достигла вас, Изамбард, и вы послали мне на помощь мисс Найтингейл. Она забрала меня из больницы и переправила в свои медицинские лаборатории, где с невероятным умением сумела сохранить мой мозг, пересадив его в тело одного из экспериментальных животных. Результат перед вами. Мэм, я говорил это раньше и буду повторять всегда: я перед вами в неоплатном долгу.

Сестра Найтингейл кивнула:

— Да, это так.

— То, что со мной случилось, — продолжал Бересфорд, — оживило мой интерес к Эдварду Оксфорду, потому что я хотел бы жить человеком, а не обезьяной, а обладая машиной времени, я — или кто-нибудь другой — мог бы вернуться назад в прошлое и предотвратить падение. Вы знаете то, что было потом: я рассказал все Изамбарду и теперь, с его помощью, в состоянии овладеть машиной времени. Я сообщил ему о некоторых технологиях будущего, таких как геотермальная и электрическая силы, полет при помощи винтов, повозки, снабженные двигателем… И он сумел построить эти машины, основываясь на той скудной информации, которую открыл мне Эдвард Оксфорд. У Изамбарда не было причин сомневаться во мне и в возможности путешествовать сквозь время. Вы начали экспериментальную программу в твердой уверенности, что устройство позволит вам увидеть ее результаты. И вот сегодня мы все здесь — в надежде на то, что этот костюм поможет нам достичь своих целей!

— А вчера? — спросил Лоуренс Олифант. — Он появлялся?

— Да. Конечно, он не ожидал застать меня в таком виде, но… знаете, его это не удивило. Во всяком случае, не так, как я думал. Он ушел столь далеко от реальности, что сейчас ему все кажется иллюзией. Тот факт, что его друг, маркиз, стал мистером Стеклоу, приматом, для него ничуть не более странен, чем то, что люди в эту эпоху курят сигары и трубки и никогда не выходят из дома без цилиндра на голове! Он долго не задержался. Я отдал ему список девиц, и он исчез.

— Чтобы найти девушку с родинкой и изнасиловать ее, — с отвращением вставила Флоренс Найтингейл.

— Да, — фыркнул Бересфорд. — Это я придумал! Есть шесть девиц: Сара Шумахер, дочь Дженни Шепард, ей сейчас шестнадцать лет. К сожалению, семья эмигрировала в Южную Африку, и я не смог найти их. Остальные все еще в Лондоне или тут недалеко: Мэриан Стипхилл, дочь Лиззи Фрайзер, тринадцать лет; Энджела Тью, дочь Тилли Адамс, пятнадцать лет; Люси Харкнесс, дочь Сары Льюит, восемнадцать лет; Конни Файевезер, дочь Мери Стивенс, семнадцать лет; и Алисия Пипкисс, дочь Джейн Олсоп, пятнадцать лет. Седьмая из первого поколения девушек… я имею в виду матерей… Дебора Гудкайнд. Она сошла с ума после встречи с Оксфордом в 1838-м. И умерла бездетной в Бедламе несколько лет назад.

— Парадокс, — заметил Дарвин своим странно гармоничным голосом. — Если она в истории его семьи подарила жизнь его прапрапрабабке, то, приблизившись к ней, он сделал себя дважды вымершим!

— Ха-ха, — раздался шипучий смех Олифанта. — Путешествия во времени — запутанное дело!

— Не то слово, друг мой, — подтвердил Бересфорд. — Список девушек я вручил ему только вчера, а он уже развил такую деятельность! Вот этих трех: Мэриан Стипхилл, Люси Харкнесс и Энджелу Тью — он уже успел проверить на родинку! Ха-ха-ха!!!

— Новый парадокс, — прокомментировал Дарвин. — Мы в высшей степени заинтригованы!

— Милорд маркиз, — недовольно сказала сестра Найтингейл, — почему вы не подготовились к тому, чтобы поймать его вчера? У вас было целых восемнадцать лет, чтобы все организовать!

— Отличный вопрос, мэм. Во-первых, я уже говорил, что моя вера в него поколебалась; я засомневался в собственных ощущениях, и все это дело стало казаться мне совершенной фантастикой! Во-вторых, человек, улетевший из 1843 года, был больной — и душой, и телом; вдобавок этот его костюм барахлил! У меня не было никаких гарантий, что Оксфорд окажется здесь в назначенное время, и, прежде чем затрачивать усилия на его поимку, я решил убедиться в том, что он появится наверняка.

— И что же теперь?

— Все решится завтра вечером. Одна из девиц, Алисия Пипкисс, живет со своей семьей в том самом доме, где в 1838 году Оксфорд напал на Джейн Олсоп. Это окраина Олд-Форда, недалеко отсюда. Я сказал Оксфорду, что завтра вечером вся семья вернется из-за границы. Это я выдумал… они никуда не уезжали. Еще я сообщил ему, что мисс Пипкисс на следующий день после возращения переедет в Лондон… не знаю куда. Так что у него есть единственная возможность напасть на нее: вечер 30 сентября!

— Вы молодец, Бересфорд! — воскликнул Дарвин. — Ну что ж, все мои ресурсы в вашем распоряжении!

— И мои тоже! — прозвенел Изамбард Кингдом Брюнель.

— Благодарю вас, джентльмены, — ответил орангутанг. — Однако… не все так гладко. Мистер Олифант может подтвердить, что по какой-то неизвестной мне причине исследователь и лингвист Ричард Фрэнсис Бёртон заинтересовался «Бригадой Баттерси» и вместе с детективом Траунсом весьма близок к раскрытию тайны. Этот Траунс расставил полицейских вблизи дома Олсопов; так что, когда Оксфорд появится там и мы ударим, то встретим сопротивление.

Олифант сжал кулаки и прошипел от злости:

— Если этот Бёртон появится, я лично с ним разделаюсь, я настаиваю!

Орангутанг кивнул.

— И последнее. Изамбард и я заключили соглашение, по которому в обмен на предоставленную мною информацию мне сделают копию с костюма Оксфорда. Если же это будет невозможно, мне обеспечат доступ к нему. Вы согласны?

— Да, — пронеслось по залу.

Маркиз оскалил зубы, встал и вытянул длинные косматые лапы.

— Тогда давайте собирать наши силы. Мои либертины сейчас наблюдают за домом. Еще больше наших прибудет завтра. Если хоть один из них увидит Оксфорда, тут же даст мне знать. Нам также понадобятся технологисты и вервольфы — ведите всех, кого сможете мобилизовать!

Сэр Ричард Фрэнсис Бёртон, лежавший ничком на галерее, решил, что услышал достаточно. Пора убираться из «Чернеющих башен», пока не поздно.

Он осторожно отполз к порогу, потом к верхней площадке лестницы, после чего, низко пригнувшись и бесшумно ступая, спустился в гардеробную.

Стряхнув с пиджака пыль, он повернулся к двери.

— Здравствуй, Дик, — промолвил негромкий голос.

Из темноты появился Джон Хеннинг Спик.

Онлайн библиотека litra.info

Глава 21

СИЛЫ СОБИРАЮТСЯ

«И тогда лейтенант Бёртон крикнул: „Стой! Ни шагу назад! Иначе они решат, что мы отступаем!“

Расценив это как упрек в недостаточной боеспособности и поняв, что мне приказывают защищать лагерь, я храбро вышел вперед и выстрелил почти в упор в первого же нападавшего».

Джон Хеннинг Спик

— Боже милостивый! Что они сотворили с тобой? — ужаснулся Бёртон.

Суинберн рассказал ему об операции, сделанной Спику, но одно дело слышать и совсем другое — своими глазами увидеть медный механизм, заменивший левую сторону головы бывшего… пусть даже врага.

— Они спасли меня, — ответил Спик.

— Спасли? Да ты что, Джон! Они же манипулируют тобой! С самого начала ты был марионеткой, которую дергали за ниточки. После нашей экспедиции ты плыл из Занзибара на одном корабле с Лоуренсом Олифантом, верно? Неужели ты думаешь, это была случайность? Он специально оказался там, чтобы зомбировать тебя. Он — месмерист, Джон! Именно он настроил тебя против меня, он посеял вражду в Географическом обществе, и он же заставил тебя выстрелить в себя. Эта рана — не простая случайность! Они хотели заменить половину твоего мозга!

— Но… почему?

— Не знаю… собираюсь узнать.

— Если останешься жив.

— Неужели твое предательство зайдет так далеко? Мы ведь были друзьями. Мы вместе прошли через ад. Я ухаживал за тобой, когда ты болел, и ты делал то же самое для меня. И ты вот так можешь выбросить все из памяти? Подумай, старина! Подумай о том, что было, и о том, что будет. Помоги мне бороться с этими людьми, Джон!

Внезапно лицо Спика, до этого совершенно бесстрастное, выразило замешательство, печаль и тоску.

— Дик, — выдохнул он, — я не должен… я не могу… я не…

Он протянул руку к ключу, торчащему из устройства над левым ухом, и стал поворачивать его.

— Я должен… д-должен решить…

— Нет, не делай этого! — прошептал Бёртон, но Спик продолжал заводить ключ, который, едва он убрал руку, начал с тихим тиканьем поворачиваться в обратную сторону. Множество крошечных зубцов, видимых через круглое стеклянное окошечко над глазом, пришло в движение.

Вдруг Бёртону показалось, что реальность повисла на острой грани. Крутящиеся колесики в голове Спика свели воедино две расходящиеся дороги судьбы, которые именно здесь, в этой комнате, коснулись друг друга, образовав перекресток. Одна дорога вела из Индии, Ближнего Востока и Африки на Фернандо-По, в Бразилию и Дамаск; другая, поднявшись из семян, ненароком посеянных Эдвардом Оксфордом, протянулась из прошлого в неизвестное будущее, в котором он, Бёртон, королевский агент, должен будет иметь дело с безумным неуравновешенным миром.

Он почувствовал, что его доппельгенгер стоит наготове; они оба бросятся сейчас по одной и той же дороге вместе, как один.

Он отступил к двери.

Спик повернул к нему голову. Взгляд его правого — человеческого — глаза был бессмысленным и рассеянным, но кольца вокруг стеклянных линз левого глаза еще двигались: некоторые по часовой стрелке, некоторые против.

Ключ перестал вращаться.

Спик принял решение.

Бёртон принял решение.

Королевский агент нырнул в дверь и вылетел в коридор.

Спик откинул голову назад и проревел:

— Олифант! Здесь Бёртон!

Как только Бёртон выскочил на пересечение с коротким коридором, ведущим в зал, стеклянная дверь распахнулась, и оттуда появился альбинос. Бёртон бросился в темноту. Он услышал за собой крик человека-пантеры.

— Брюнель! Быстро на корабль! Выпускайте волков!

Доверившись только собственной памяти, спотыкаясь на обломках и налетая на стены, Бёртон мчался по своим следам в сторону комнаты с открытым окном.

Позади раздался насмешливый голос:

— Я вижу в темноте, сэр Ричард.

Выскочив из одного чернильно-темного коридора, Бёртон нырнул в другой, повернул направо, потом налево, снова направо.

— Я уже близко, — пропел преследователь.

Бёртон выхватил из кармана револьвер, остановился, повернулся и выстрелил. Вспышка осветила стены, с которых отваливались обои, и в конце коридора — одетую в черное белую фигуру с широко раскрытыми розовыми глазами. Через мгновение темнота сомкнулась, и одновременно раздался громкий кошачий визг.

«Попал в тебя, подонок!» — подумал Бёртон и бросился дальше.

Впереди блеснул свет.

Он вновь поднял пистолет.

— Сюда, Ричард! — провизжал высокий голос.

Суинберн!

— Проклятие! Я же приказал тебе идти к Траунсу!

Поэт держал в руках горящую спичку и усмехался.

— Я выполнил твой приказ наполовину. За мной!

Он быстро провел Бёртона в комнату с открытым окном. Они спрыгнули на землю, и в это мгновение из дома долетел крик:

— Ты заплатишь за все, Бёртон!

— Бежим! — крикнул исследователь другу. — Они спускают вервольфов!

— Я сыт ими по горло, — пропищал Суинберн и понесся, как ветер.

Королевский агент последовал за ним, удивляясь скорости Суинберна.

С дальней стороны «Чернеющих башен» послышался вой. Он становился все сильнее и сильнее.

— Быстрее, Алджи, — велел Бёртон.

Они мчались по неровной земле, мимо узловатых деревьев и полос извивающегося тумана, к далекой стене.

Бёртон оглянулся и увидел альбиноса, стоящего у окна, его левая рука баюкала правую. Стая вервольфов мчалась на четвереньках, огибая правый угол здания.

Бёртон и Суинберн неслись изо всех сил, ноги горели, в груди прерывалось дыхание.

Через несколько мгновений они добежали до стены, и Бёртон закинул поэта наверх.

— Траунс, заводи моторы! — крикнул Суинберн.

Бёртон повернулся. Вервольфы были уже рядом. Он дважды выстрелил, и один из них упал. Остальные прыгнули на упавшего, их челюсти начали ломать его кости и раздирать его плоть. Очевидно, их держали впроголодь, чтобы сделать более свирепыми. Но пока они жрали, Бёртон успел забраться на стену, спрыгнуть и последовать за Суинберном. Они пересекли дорогу, по которой проходила граница поместья Бересфорда, и влетели в маленькую рощу. Моторы двух паросипедов уже пыхтели.

— Держитесь! — донесся из темноты голос инспектора Траунса. — Еще один!

— Быстрее! — завопил Бёртон.

Наконец, третий пенни-фартинг с шипением ожил. Три человека прыгнули на них, вырулили на дорогу и помчались прочь в клубах черного дыма.

Позади вервольф с рычанием перемахнул через стену, за ним — вся стая.

— Тысяча чертей! — крикнул Траунс, поглядев назад. — Полностью откройте клапан! Они как дьяволы!

— Они голодные! — пропищал Суинберн.

Пенни-фартинги грохотали по неровной дороге, так что у седоков стучали зубы.

Завывая и рыча, капая слюной из раскрытых пастей, кровожадные люди-звери прыгали позади и, казалось, догоняли машины.

Бёртон, Траунс и Суинберн пролетели за угол поместья «Чернеющие башни» и повернули на Уотерфордскую дорогу. Мимо проносились деревья, заборы, живые изгороди, за ними виднелись убегающие вдаль поля, бледные в свете тонкой ущербной луны.

Из паросипедов валил белый пар, оставляя след, который сопровождал их до самой рощи, где прежде дожидался Траунс. Под медленно крутящимися струями пара неслись вервольфы, настигая свою добычу. Они были уже совсем близко. Они чуяли человеческую плоть.

— Черт побери эти машины! — кричал Бёртон. — Они не такие уж быстрые!

Зубы клацнули — переднее колесо подпрыгнуло над выбоиной.

— Траунс! — заорал он. — Подкати паросипед поближе к Алджи.

Человек из Ярда быстро сманеврировал, хотя было достаточно трудно управлять хитроумной машиной, которая то и дело подскакивала на скверной дороге.

Сзади, совсем близко, раздался долгий протяжный вой.

— Алджи! Прыгай со своей машины на паросипед Траунса!

— Что?

— Делай то, что я сказал!

Суинберн поднялся на стременах и перенес ногу через седло так, чтобы оказаться по одну сторону от главного колеса. Удерживая непрерывно трясущийся руль одной рукой, он, вытянув другую, схватился за плечо детектива Траунса, стремительно нагнулся, ловко поставил ногу на подъемную планку паросипеда, перешагнул на него и уселся за Траунсом.

Его собственный костетряс продолжал с грохотом катиться дальше, удерживаемый гироскопом. Однако без пальцев, державших клапан скорости открытым, он начал замедлять ход.

Бёртон вынул револьвер. Осталось три выстрела. Он посмотрел назад.

Верфольфы настигали паросипед без всадника. Бёртон поднял револьвер, прицелился, вздохнул и нажал курок.

Пуля ударила в котел пенни-фартинга. С оглушительным звуком он взорвался, раскаленные докрасна обломки металла ударили в вервольфов, находившихся совсем рядом. Пока искореженная машина кувыркалась в воздухе, один из зверей взорвался, потом второй, третий. Один за другим все они вспыхнули и, корчась, повалились на землю, сгорая в неистовом пламени.

Вся эта бойня происходила за спинами Бёртона и его товарищей. Однако четверо вервольфов продолжали гнаться за ними, щелкая челюстями у задних колес паросипедов.

— Проклятье! — крикнул Бёртон. — Мой револьвер заклинило.

Траунс вынул кольт и передал его через плечо Суинберну.

— Давай, парень. Я правлю, ты стреляешь.

— Идет! — с готовностью ответил поэт.

Он прицелился, начал стрелять и три раза промахнулся.

— Ну мазила! — объявил Траунс. — Надо ухитриться не попасть на таком близком расстоянии!

Четвертая пуля Суинберна ударила прямо в цель. С ослепительной вспышкой один из вервольфов мгновенно взорвался, окатив огнем двух других, бежавших рядом. Завывая от нестерпимой боли, они повалились на землю и сгорели.

Суинберн испустил торжествующий клич. Но тут пенни-фартинг подпрыгнул, и поэт уронил револьвер.

— Проклятье! Траунс, извини!

— Олух! Без оружия нас съедят заживо! — И детектив выругался.

Бёртон слегка замедлил ход и направил свой паросипед ближе к последнему вервольфу. Когда тварь запрыгала у его ног, он потянулся к багажнику и вынул оттуда недавно приобретенную трость. Ее серебряный набалдашник был выполнен в форме головы пантеры. Это была трость Олифанта, которую королевский агент оставил себе после сражения на электростанции Баттерси.

Держа ее зубами, он вынул клинок, перегнулся и с холодной точностью вонзил ее кончик прямо в правый глаз вервольфа. Тот рухнул на дорогу.

Бёртон вздрогнул. В памяти всплыла Бербера: дротик выходит насквозь через его собственный рот.

Он убрал шпагу на место и сунул трость в багажник.

— Уотерфорд прямо перед нами, за ним Олд-Форд. А дальше какие деревни? — спросил он Траунса.

— Пайперс-Энд, вроде бы. А что?

— Объясню, когда мы будем там! Надо разбудить трактирщика и снять комнату. Уже почти рассвет, Траунс, у нас мало времени, чтобы спланировать военную кампанию!

— Кампанию?

— Завтра ночью мы сразимся с врагами лицом к лицу и выхватим Джека-Попрыгунчика у них из-под носа!

Онлайн библиотека litra.info

И вновь сэр Ричард Фрэнсис Бёртон очутился в пивном заведении — в пабе «Кот в шоколаде», в деревне Пайперс-Энд. Однако на этот раз всем было не до спиртного. Даже Суинберну.

Все трое пили крепкий чай, ожидая завтрак из яичницы с беконом. После завтрака они перешли в гостиную, и там Бёртон рассказал им все, что узнал в «Чернеющих башнях».

Выслушав о Джеке-Попрыгунчике, детектив Траунс откинулся на спинку стула и провел толстыми пальцами по своим коротким жестким волосам.

— Звучит как полное безумие, но, черт побери, я верю каждому слову! — воскликнул он. — Он объясняет все! И теперь я наконец понял, что у того человека, который сражался с убийцей королевы Виктории, и Джека-Попрыгунчика одно и то же лицо. Я не заметил этого только потому, что меня отвлек странный костюм Джека! Как только откроется почта, я пошлю сообщение инспектору Спирингу в Ярд. Мы оцепим Олд-Форд.

— Погоди, не горячись, — возразил Бёртон. — Технологисты и «развратники» уже сидят в деревне и затаились вокруг нее. Допустим, мы пошлем наших людей схватить кого-то из них… Но что это нам даст? В любом случае Бересфорд, Дарвин и их свита не появятся поблизости, пока не покажется Джек-Попрыгунчик. Не лучше ли собрать наши силы здесь и двинуться к деревне только тогда, когда появится этот путешественник во времени и наши враги попытаются взять его в плен?

— Ты хочешь побить их всех одним махом? У меня нет столько людей, Бёртон!

— Не беспокойся. Алджи приведет нам подкрепление.

— Я? — поразился Суинберн.

— Да. Слушай, что ты должен сделать… — Проинструктировав поэта, Бёртон повернулся к Траунсу. — Можно попросить тебя об одном одолжении, старина?

— Конечно!

— Я когда-то пообещал детективу Честену, что он будет при окончательном расчете.

— Этому хлыщу? Я не в восторге, капитан Бёртон. Он никогда не верил в Джека-Попрыгунчика.

— Тем более надо дать ему такую возможность. Пусть увидит Джека своими глазами. И поймет, что ты был прав!

— А, — улыбнулся Траунс. — Честно сказать, мне уже все равно. Ладно, пусть приводит своих людей. А что с этой девочкой, Алисией Пипкисс? Может, отправить ее в другое место, от греха подальше?

— Это не так-то просто. «Развратники» глаз не сводят с ее дома, — пояснил Бёртон, — но, думаю, нам удастся кое-что предпринять. Кстати, а что с Конни Файевезер? Ее все еще охраняют?

— Нет. Вчера вся ее семья уехала в Австралию.

— Неужели? Господи! Тогда, возможно, это именно она. Алджи, тебе нужно идти, у нас еще много дел. А мы, Траунс, пойдем на почту и постучим в дверь. Сколько можно ждать, пока она откроется? У нас нет времени!

Онлайн библиотека litra.info

В восемь тридцать утра в своем доме на окраине Хаммерсмита детектив-инспектор Томас Честен надел на голову хомбург и посмотрел на себя в зеркало. Усы идеально ровные, пышные завитки полностью симметричны. Он собой доволен!

Честен смахнул шерстинку с плеча и потянулся к трости.

— Ой, Том, — послышался из гостиной голос жены. — У нашего окна одна из этих ужасных птиц.

Тщательно выровненные брови детектива приподнялись. Болтуны с сообщениями раньше никогда не прилетали к нему домой, а стучали только в окно офиса.

Он прошел через гостиную. Маленькая комната была битком набита всякими безделушками. Его жена, стройная хорошенькая женщина, показала на окно.

— Взгляни!

— Выйди из комнаты, Вера, — попросил он.

— Но я хочу послушать! Я никогда не слышала, как они говорят!

— Они грубо ругаются. Тебе это ни к чему слышать. Выходи!

— Том, пожалуйста! Мне так интересно! Давай я буду слушать, заткнув уши, а?

Честен взглянул на жену, поморщился, пожал плечами и проворчал:

— Как хочешь. Я тебя предупредил.

Он поднял раму.

— Сообщение от долбаного Траунса-Попрыгунчика и секретного агента-жоподава Бёртона, — бодро начал болтун. — Миссис Вера Честен взвизгнула и выбежала из комнаты. — Собери своих кретинов, — продолжила птица, — и пусть они дуют на грязную помойку Летти-Грин. Форма гражданская, стволы при себе. В Олд-Форд ни ногой, понял, усатый олух? Из Летти-Грина группами по трое валите в забегаловку «Кот в шоколаде»… эта дыра где-то в Пайперс-Энде, найдете. В том притоне ты со своими сопляками пробудешь до заката. И вот что, Честен, вонючий скунс, тут дело национальной важности! Бери с собой всех, кто способен держать ствол. Нам нужна адская армия. Вся ответственность на нас! Дуй в «Кота», ты, грязный гондон, и как можно скорее. Захвати с собой эту шлюху Рагхавендру с Бейхем-стрит, дом 3, около Монингтон-Кресент. Скорость решает все. Конец сообщения.

— Провалиться мне на месте, — воскликнул Честен, — если я когда-либо слышал от болтуна такое длинное сообщение! Как у тебя памяти-то хватило?

— Молчи, полицейский ублюдок! — взвизгнул болтун.

— Ответ, — прервал его человек из Ярда. — Начало сообщения. Немедленно приступаю к выполнению. Да, вот так. Конец сообщения. Лети!

Фигурно взмахнув крыльями, болтун взмыл с подоконника и исчез в небе. Издали донесся его крик:

— Чертов жополиз!

Онлайн библиотека litra.info

Примерно через полтора часа пять винтостульев приземлились в поле западнее Летти-Грина. Детектив Честен выбрался из первого, снял очки и поправил одежду.

Убрав хомбург и трость под сиденье, он подошел к одному из винтостульев и помог седоку сойти на землю.

— Это было здорово! — рассмеялась сестра Рагхавендра. — Хотя вначале сложновато!

— Вы отлично справились. Первая женщина в воздухе! — похвалил Честен.

— Да? Нет, не может быть! Разве я первая?

— Возможно, моя дорогая. Очень даже может быть.

Честен повернулся к троим полицейским, молча ожидавшим его приказов.

— Констебль Кришнамёрти, останетесь здесь, — сказал он одному. — Будете инструктировать новоприбывших.

— Есть, сэр.

Потом Честен повернулся к остальным:

— Венаблес, Ашворт, за мной!

Он привел девушку и двух сослуживцев к ступенькам через изгородь, окружавшую поле; они перебрались и пошли по лужайке к Пайперс-Энду. Пока они двигались в направлении деревни, в воздухе появились три новых пятнышка — из Лондона летели дополнительные винтостулья.

Через сорок минут они уже были в пабе «Кот в шоколаде», откуда их провели в гостиную.

— Привет, старина, — Бёртон пожал руку Честену. — Выслушай то, что сейчас доложит Траунс. Все это кажется невероятным, но поверь: каждое слово — правда. Нужно действовать без промедления, и мы рассчитываем на тебя и твоих людей.

Честен кивнул и уселся в кресло, на которое ему указал Траунс.

Бёртон вывел сестру Рагхавендру и позвал в соседнюю комнату.

— Садхви, — сказал он, кладя руки ей на плечи. — Ты говорила, что хочешь помочь. Теперь твоя помощь нужна как никогда! Но учти, тебе придется подвергнуться большой опасности.

— Я готова, — ответила она. — Скажи, что мне делать.

Онлайн библиотека litra.info

Тем же утром, чуть позже, цветочница в красном плаще с капюшоном вошла в деревню Олд-Форд и стала ходить от дома к дому, предлагая магнолии, гортензии и герань. В корзине под цветами у нее лежал револьвер.

Торговля шла плохо, но жители показались ей дружелюбными. Один, какой-то отставной солдат, отрекомендовавшийся Старым Фонарщиком Картером, подмигнул ей и сказал, что она — самый лучший цветок.

Наконец, она дошла до дома у подножия холма, на самом западном краю деревни. Его охраняли два бобби. Один преградил ей дорогу.

Она шепнула ему пару слов.

Он кивнул, что-то тихо сказал второму полицейскому, потом оба они ушли и обратно не вернулись.

Даже не позвонив, цветочница вошла в ворота и быстро направилась к парадной двери. Она постучала, и спустя несколько мгновений дверь открылась.

Последовал короткий разговор.

Цветочница вошла в дом.

Дверь затворилась.

Через двадцать минут цветочница вышла из дома и вернулась обратно в деревню.

В ее корзине были магнолии, гортензии и герань.

Старый Фонарщик Картер подметал дорогу перед своим домом.

— Ну как, много продала? — спросил он.

Она покачала головой и быстро прошла мимо.

— А, — пробормотал он. — Цветок что-то завял. Видно, устал…

Как только она вышла из Олд-Форда по южной дороге, из тени дерева выскочил человек и поспешил за ней.

А еще чуть позже цветочница оказалась в соседней деревне Пайперс-Энд, вошла в паб «Кот в шоколаде», уселась в гостиной и стала ждать. Человек, который шел за ней, осторожно спросил ее:

— Мисс Пипкисс?

— Да, это я, — неуверенно ответила она.

— Я детектив-инспектор Траунс. Не бойтесь: теперь вы в полной безопасности.

Алисия Пипкисс откинула капюшон. На ее лице был грим.

— Могу я смыть это?

— Я попрошу хозяина согреть вам воду, — раздался зычный голос из-за двери.

В комнату вошел человек. Высокий и сильный, с жестким лицом, покрытым старыми шрамами и свежими порезами.

— Здравствуйте, Алисия. Я капитан Ричард Бёртон. Работаю вместе со Скотланд-Ярдом. — Она кивнула. — У меня к вам достаточно личный вопрос. Но это нужно для дела. — Она сглотнула и вновь кивнула. — Алисия, у вас нет случайно родинки на груди? Похожей на радугу?

Алисия Пипкисс поставила на пол корзину с цветами.

Потом подняла взгляд на Бёртона:

— Да, — прошептала она еле слышно. — У меня именно такая родинка.

Онлайн библиотека litra.info

У себя дома, в Олд-Форде, миссис Джейн Пипкисс, урожденная Олсоп, когда-то ставшая жертвой Джека-Попрыгунчика, подала своей гостье стакан чаю.

Сестра Рагхавендра поблагодарила ее и поставила стакан на столик.

Она сидела и ждала, чай дымился, пистолет был зажат в руке.

Онлайн библиотека litra.info

Группа жителей из местечка Летти-Грин собралась в обед на поле. Люди показывали на небо и что-то оживленно обсуждали. Небо наполняли потоки белого пара, которые шли откуда-то с юга, поворачивали прямо над деревней на запад и через какое-то расстояние, уже на востоке, устремлялись к земле.

— Это кометы, вот что! — кричал один.

— Ты имеешь в виду метеоры, что ли? — возражал другой. — Но они не поворачивают в небе, как эти!

— Может, это новый вид?

— Тебе надо мозги новые! Эти уж ни на что не годятся!

Так они спорили часа полтора, пока кто-то не предложил пойти к тому месту, где заканчивались следы. Все немедленно одобрили этот план и, вооружившись лопатами и метлами, а кое-кто и прихватив с собой кремниевые ружья, вышли из деревни, взобрались на холм на западе и замерли, как вкопанные, на его гребне. Все поле внизу было усеяно винтостульями.

— Что, черт побери, тут происходит? — закричал один из жителей, самый бойкий, за которым и устремилась вся толпа.

Они попытались перебраться через изгородь и выйти в поле. Но дорогу им преградил человек.

— Добрый день, — приветливо сказал он. — Я констебль Кришнамёрти из столичной полиции. Сейчас я вас проинструктирую!

Онлайн библиотека litra.info

Старый Фонарщик Картер никогда не видел в деревне так много чужаков. Откуда они? И все хорошо одеты. В одной руке каждый из них держал бумажный пакет, в другой — трость, а на спине у них висел маленький рюкзак.

Сколько людей! Намусорят теперь. Придется подметать дорогу заново!

Какой-то элегантно одетый чужак с бумажным пакетом в руке высокомерно посмотрел на него, взмахнул тростью и пошел дальше.

Через пятнадцать минут появился другой такой же.

Старый Фонарщик Картер поздоровался с ним и решил завести разговор:

— Ну как нынче погодка, а?

Тот посмотрел на него сверху вниз — и быстро прошел мимо.

Тут уж Старый Фонарщик Картер не вытерпел. Как только появился третий человек с бумажным пакетом, он загородил ему дорогу, широко улыбнулся, поднял шляпу и решительно произнес:

— Здравствуйте, сэр! Добро пожаловать к нам в Олд-Форд. Вы выбрали великолепный денек для прогулки! А что у вас в пакете, если не секрет?

Человек остановился и поглядел на него, точно застигнутый врасплох.

— Что вам угодно?

— Я просто сказал, что нынче хороший денек для прогулки с бумажным пакетом под мышкой. Что в нем? Что-то для пикника, да?

— Ну да, конечно, для пикника! — воскликнул чужак и сделал движение, чтобы пройти.

— Пошел в жопу! — раздалось из пакета.

— Боже мой… — опешил Старый Фонарщик Картер.

— Это болтун, — пробормотал чужак.

— А, понял. Тренируете его, что ли?

— Да. Тренирую. Посмотрим, как быстро он сможет слетать в Лондон и вернуться обратно!

— Старый пердун! — опять прокричали из пакета.

— Это что, АТПП из ГЛ? — спросил Старый Фонарщик Картер.

— Не понимаю, о чем вы…

— Сокращенно: Ассоциация тренеров пятнистых попугаев из города Лондона. Одним словом, вы из тех ребят, что учат болтунов ругаться?

— Что за чушь! — возмутился незнакомец. — Дайте мне пройти!

— Я извиняюсь… — Старый Фонарщик Картер отступил в сторону. — Но в этом направлении нет хорошей рыбалки. Тут вообще нет воды, откровенно говоря.

— Рыбалки? Какой рыбалки? Я не собираюсь ни на какую рыбалку! Отстаньте от меня!

— Да? Но из вашего рюкзачка свешивается сеть…

Чужак от досады взмахнул тростью, и его лицо запылало от гнева.

— Приятного дня! — крикнул вслед Старый Фонарщик Картер.

— Козел вонючий! — отозвался пакет.

Онлайн библиотека litra.info

Какой-то человек украдкой пробрался по пустырю на северный край поселка, приблизился к дому Олсопов и скользнул в тень деревьев, окружавших усадьбу. На ближних полях водилось много кроликов, и там стояли ловушки. Может, это браконьер пришел, чтобы их осмотреть? Еще пару дней назад тут, возле дома, было полно полицейских, но сейчас копы, вроде бы, ушли… Надо проверить.

Он стал бесшумно перебегать от дерева к дереву.

Внезапно его охватила тревога.

Он застыл на месте.

Он почувствовал чье-то присутствие.

Он был тут не один!

Облизав губы, он припал к земле, задержал дыхание и прислушался.

Нет, тихо. Только птицы поют.

Но как-то громко поют.

Слишком громко!

Абсолютная какофония.

— Безмозглые тупицы! Косоглазые уроды! Грязные шлюхи! Прохвосты! Болваны! Вонючие мерзавцы! Гнилые подонки! Долбаные пропойцы!

Браконьер в замешательстве огляделся. Что за черт? На деревьях было больше птиц, чем он видел за всю свою жизнь, — и все они выкрикивали ругательства.

— Ублюдки! Чурбаны! Дебилы! Шавки! Идиоты! Мелкие говнюки! Безмозглые свиньи! Сраные уроды! Вонючие клоуны!

Его тревога сменилась суеверным ужасом.

Браконьер уже собирался повернуться и дать деру, но его остановило неприятное ощущение в шее. Он взглянул вниз, и его щетинистый подбородок напоролся на мокрое красное лезвие, торчащее из горла. Он закашлялся кровью и последнее, что увидел: как острие выскользнуло наружу и пропало.

Он свалился на глинистую землю и умер.

Его убийца вложил шпагу в трость. Как и все «развратники», он был хорошо одет, в одной руке держал бумажный пакет, а на спине у него висел рюкзак.

И еще много таких людей, наверное, целые сотни, расположились в тени под деревьями вокруг поля.

Онлайн библиотека litra.info

На деревню спустились сумерки, и чужаки с рюкзаками и тростями куда-то исчезли. Куда именно, Старый Фонарщик Картер не мог даже представить.

Весь день он мел улицу до блеска. А вечером, сидя дома в кресле, наслаждался кружкой горячего чаю с горячей пышкой, намазанной маслом.

Он поставил блюдце с кружкой на ручку кресла, поднес пышку ко рту и… замер.

Кружка задребезжала на блюдце.

— Что такое… — пробормотал он, опуская пышку и вставая. Он подошел к окну и выглянул. Ничего особенного он не увидел, только услышал странный гул.

Подойдя к двери дома, он открыл ее и ахнул: с неба прямо над его домом спускалось кожаное кресло.

Оно приземлилось, винт закрутился медленнее, барабанный стук мотора стал тише, пар рассеялся.

Наконец шум совсем утих. Лопасти остановились. Человек, сидевший в кресле, сдвинул очки на лоб, зажег трубку и закурил.

Старый Фонарщик Картер с опаской вышел из дома. Он закрыл дверь, прошел по дорожке, пересек чисто выметенную улицу, приблизился к человеку в кресле и сказал:

— Сангаппа.

Тот поглядел на него и, сжимая зубами мундштук трубки, переспросил:

— Что?

— Сангаппа, — повторил Старый Фонарщик Картер. — Это самый лучший смягчитель кожи, который можно купить. Его привозят из Индии. Он дороговат, конечно, однако стоит этих денег. Нет ничего лучше него. Сангаппа. Пользуйтесь им, и ваше кресло всегда будет в порядке.

— Я так и делаю, — ответил человек, поднял к глазам бинокуляры и направил их вдоль улицы.

Старый Фонарщик Картер какое-то время молча жевал пышку, пока не понял, куда смотрят линзы: на перекресток главной улицы и Беабиндер-лейн, в самый конец деревни, за которым поля и леса взбирались на дальний холм.

— Ищете птиц?

— Допустим.

— Болтунов?

Человек опустил линзы.

— Странно вы говорите…

— Сегодня вообще странный день. Вы из полиции?

— Почему вы так решили?

— А сапоги?

— Ах, ну да.

— Эта сангаппа… она годится и для сапог. Они в лесу.

— Болтуны, что ли?

— Да. В клетках, в пакетах, в руках у людей.

— Сколько? Людей, я имею в виду.

— Туча, я бы сказал. Это та самая новая механическая лампа?

Он указал на маленький цилиндр, висевший на груди человека.

— Да, она и есть.

— Мне бы такая пригодилась, если бы я дважды не вышел на пенсию.

— Дважды?

— Да. Она яркая?

— Даже очень яркая, мистер…

— Старый Фонарщик Картер, сэр. Я был фонарщиком, прежде чем вышел на пенсию во второй раз. А вы детектив?

— Нет. Констебль. А в первый раз?

— Я солдат. Служил в полку королевских стрелков. У них еще и сети.

— У стрелков?

— Нет, у людей в лесу. Сети и болтуны.

— А, понял. Ну что ж, благодарю вас, Старый Фонарщик Картер. Я констебль Кришнамёрти. Вы сообщили мне очень полезную информацию. Хотите маленький совет?

— Не откажусь, сэр. Я же рассказал вам о сангаппе!

— Да. Так вот что: носа из дому не высовывайте нынче вечером!

Онлайн библиотека litra.info

Пока солнце садилось, полицейские начали выбираться из Пайперс-Энда. Широкой молчаливой дугой они двигались к Олд-Форду — к южной, восточной и северной границе усадьбы Олсопов.

Детектив-инспектор Томас Честен вел свой отряд к южной границе.

Детектив-инспектор Уильям Траунс — к восточной.

Сэр Ричард Фрэнсис Бёртон — к северной.

Тем временем семейство Олсопов укрывалось в подвале своего дома, освещенном свечой; мужчины играли в вист, а в прихожей сестра Рагхавендра сидела на стуле лицом к парадной двери. На коленях у нее лежал револьвер, палец она держала на спусковом крючке.

За деревней, к востоку, около заброшенной фермы, приземлились шесть винтостульев. Их седоки смотрели на Олд-Форд и ждали, когда взлетит винтостул констебля Кришнамёрти. В тот же миг они должны были последовать за ним.

Отряд Бёртона находился в полной боевой готовности.

Но и противники не дремали.

Под деревьями, окружавшими усадьбу Олсопов, прятались «развратники», терпеливо снося поток оскорблений, который обрушивали на них сидевшие в клетках птицы.

В «Чернеющих башнях», на окраине Уотерфорда, в трех милях к западу от Олд-Форда, орангутанг, известный как мистер Стеклоу, который на самом деле был Генри де ла Пое Бересфордом, Сумасшедшим маркизом, беспокойно мерил шагами пустой зал; над ним ярко сияла люстра. Ее свет должен был привлечь болтунов, если понадобится передать сообщение.

Снаружи, во дворе, стояли два винтокорабля. Моторы большего из них работали на холостом ходу. На борту находились Чарльз Дарвин, Фрэнсис Гальтон, Флоренс Найтингейл, Изамбард Кингдом Брюнель, Джон Хеннинг Спик и множество технологистов.

В тени изгороди между Уотерфордом и Олд-Фордом медленно брел на восток искалеченный альбинос. За ним, как привязанные, следовали двадцать три фигуры в плащах и капюшонах, которые двигались странной походкой и время от времени жалобно подвывали, точно голодные собаки.

Скоро эти силы должны были встретиться.

Скоро и неизбежно.

Онлайн библиотека litra.info

В Олд-Форде констебль Кришнамёрти заметил стаю длиннохвостых попугаев, взвившихся в воздух. Они сделали пару кругов и улетели на запад. Он включил мотор винтостула, выбросив в атмосферу колонну перегретого пара, и направил свой аппарат прямо к полю. Из-за разрушенной фермы, находившейся неподалеку, в воздух поднялись еще шесть винтостульев.

К северу, востоку и югу от поля Бёртон, Траунс и Честен тоже увидели птиц. Они дали команду своим людям идти на штурм.

Недалеко от отряда Траунса Лоуренс Олифант приказал двадцати трем фигурам, завернутым в красные плащи:

— Вперед! А после — пир!

Они откинули капюшоны и завыли.

Онлайн библиотека litra.info

Люди накинулись на Джека-Попрыгунчика и первым делом развели ему руки в стороны, подальше от груди. Потом его вздернули на ноги. Он дико сопротивлялся и бился, запутавшись в сетях. Кто-то изо всей силы ударил его в живот. От боли он согнулся пополам, и его вырвало.

— Лежи тихо и не дергайся, — предупредил тот, кто его ударил.

— Проклятье, — произнес другой, — мы не одни!

«Развратники», схватившие Джека, внезапно обнаружили, что окружены людьми, которые хлынули на них из-за тех же самых деревьев. Экстремисты-либертины тут же образовали вокруг пленника кольцо, повернувшись лицами и вытянув из тростей рапиры.

Атакующие передвинули очки со лба на глаза и достали дубинки и пистолеты.

— Я детектив-инспектор Траунс из Скотланд-Ярда, — пророкотал чей-то голос. — Именем Его Величества короля Альберта приказываю вам сложить оружие и сдаться!

— Как бы не так! — раздалось в ответ.

Либертины фыркнули и обнажили клинки.

Над полем закружилось семь винтостульев. С них свешивались яркие лампы, которые раскачивались на веревках. По полю побежали длинные черные тени.

— Нам нужно подкрепление, — услышал Оксфорд слова одного из похитителей.

— Не беспокойся. Оно уже в пути, — заверил другой.

Онлайн библиотека litra.info

Болтун сел на пороге у застекленной двери в «Чернеющих башнях».

— Сообщение для дристуна Бересфорда, — пронзительно завопил он.

Потом еще один замахал крыльями рядом:

— Сообщение для мерзопакостника маркиза Уотерфордского!

Прилетел третий:

— Сообщение для ублюдка Генри Бересфорда!

— Проклятье! — заорал Генри де ла Пое Бересфорд, 3-й маркиз Уотерфордский, когда разноцветная волна попугаев хлынула в комнату, наперебой осыпая его ругательствами.

— Сообщение начинается, — оглушительным хором загалдели птицы. — Он здесь! Что ты уставился на нас, гнилозубый дебил? Все понял? Конец сообщения.

Орангутанг со стеклянной головой, размахивая длинными руками, бросился сквозь стаю болтунов к двери, в воздух полетели разноцветные перья. Вывалившись во двор, он крикнул:

— Развести пары! Развести пары! Он здесь! Джек-Попрыгунчик здесь!

Коленчатые валы стали вращаться, винты закрутились, гигантский винтокорабль содрогнулся. Из его труб повалил дым. Между ним и кораблем поменьше, стоявшим рядом, засуетились люди.

Бересфорд, неуклюже ступая, начал взбираться по трапу. Он заметил человека с наполовину металлической головой; ключ, вставленный в нее, медленно поворачивался: это Джон Спик садился на маленький корабль.

Сумасшедший маркиз взошел наконец на мощный корабль технологистов, трап за ним подняли.

Двери с лязгом закрылись.

Огромная платформа с мощным ревом поднялась в воздух.

Онлайн библиотека litra.info

Сэр Ричард Фрэнсис Бёртон, надев очки в кожаной оправе и заткнув за пояс трость, бросился на «развратников», нанося удары рапирой направо и налево. Клинок звенел, схлестываясь с оружием противников, и, хотя численное превосходство было за ними, блестящее искусство фехтовальщика позволяло ему разоружать их одного за другим, не получая при этом даже царапин.

Рядом с ним и за его спиной рвались вперед констебли, дубинками отбивая в сторону рапиры, орудуя кулаками и ногами.

Внезапно королевский агент вспомнил, что в последний раз такое вот сражение закончилось для него настоящим бедствием.

— Сейчас это не повторится, — проговорил он вслух, применив свой коронный удар и с удовлетворением увидев, как его противник вскрикнул от боли, уронил шпагу и схватился за пронзенное запястье.

Вскоре фехтовать было уже не с кем, и главным оружием Бёртона стал левый кулак, которым он крушил челюсти, носы и лбы. Упиваясь битвой, он сурово усмехался, благодаря судьбу за то, что мог наконец рассчитаться со своими врагами.

В толпе дерущихся Бёртон заметил инспектора Честена и восхитился им. Этот хрупкий с виду человек боксировал по всем правилам маркиза Квинсберри, которые в первый раз были продемонстрированы в июне боксером-тяжеловесом Джемом Мэйсом, выигравшим чемпионат Англии и победившим Сэма Хёрста. Спина Честена была прямая, как шомпол; он плясал на полусогнутых ногах и ловко уклонялся от ударов; левый кулак его защищал подбородок, а правый раз за разом бил в лицо разъяренного противника. Казалось, он совсем не продвигается вперед, пока внезапно он не прыгнул в сторону и не нанес левой рукой страшный апперкот. Ноги его врага подкосились, и он, потеряв сознание, опрокинулся на спину.

— Браво, — крикнул Бёртон.

Где-то сзади раздался револьверный выстрел.

— Нет! — завопил Траунс. — Брать их живыми!

Над полем пронесся душераздирающий визг.

Кто-то торжествующе завыл.

— Вервольфы! — послышался вопль.

Раздались новые выстрелы.

Что-то вспыхнуло ярким пламенем.

Бёртона сильно ударили кулаком в голову Он покачнулся, но удержался на ногах и нанес врагу хук в челюсть. Человек упал, но и Бёртон, споткнувшись о него, рухнул на четвереньки.

— Бёртон! Это твоя работа! — прошипел чей-то голос.

Он поднял голову и посмотрел в безумные глаза Джека-Попрыгунчика. Пока его похитители сражались с полицией, человек на ходулях сумел освободиться от сетей, и сейчас, пригнувшись, готовился к прыжку.

— Я тебя просил не вмешиваться! Ты не послушался! Но я остановлю тебя, Бёртон! — прорычала фигура. — Я остановлю тебя!

Бёртон бросился на него, но Джек-Попрыгунчик уже взмыл в воздух и растворился в атмосфере.

В тот же миг Бёртон увидел вервольфа, который летел прямо на него. Рефлекторно он взметнул рапиру, попав твари прямо в горло. Тяжелая туша сползла вниз, придавив его к земле. Когти вонзились в его верхнее предплечье, разрывая одежду и кожу.

Потом хватка внезапно ослабла. От мерзкой твари стал исходить обжигающий жар.

Бёртон сбросил ее с себя и едва успел отскочить.

Вервольф вспыхнул ярким пламенем.

Вокруг Бёртона кипел яростный бой, сражение распространилось на все поле.

В толпе метались вервольфы, разрывая людей когтями и зубами.

Боковым зрением Бёртон увидел, как недалеко от него Олифант вынимает шпагу из чьего-то живота.

Воздух задрожал.

Над верхушками деревьев показалась огромная летающая платформа, стена пара, выброшенная ею, заволокла все поле боя.

По бокам платформы открылись двери, оттуда на землю полетели веревки.

Вниз, в клубящийся пар, заскользили люди.

«А! Технологисты, — успел подумать Бёртон. — Их больше, чем нас».

Онлайн библиотека litra.info

Эдвард Оксфорд приземлился в Грин-парке в воскресенье, 8 сентября 1861 года. Стоял пронизывающий холод. Была почти полночь, одиннадцать тридцать.

Он притаился над откосом около деревьев. Сразу за дорогой, бегущей под холмом, на том самом месте, где убили королеву Викторию, был виден высокий монумент.

В тени деревьев, скрытый от посторонних глаз, Оксфорд мучительно размышлял, где найти сэра Ричарда Фрэнсиса Бёртона.

Он не помнил ни адреса знаменитого исследователя, ни местоположения Королевского географического общества. Был, правда, Клуб каннибалов над рестораном «Бартолини» на Лейсестер-сквер. Он когда-то читал об этом заведении и его эксцентричных посетителях. Ему также было известно, что Бёртон регулярно бывал там.

Еще не так давно одна мысль о визите на Лейсестер-сквер наполнила бы его смертельным ужасом. Но сейчас он уже не боялся получить культурный шок. Он привык к абсурду, царившему вокруг, и чувствовал себя почти защищенным от него. Иллюзия. Сновидение. Не больше. Он бы даже не смог твердо ответить, почему вообще попал сюда, и его это не волновало. Сознание сохранило только две вещи, которые были важны для него: во-первых, надо добраться до девицы Пипкисс, и у него осталась лишь одна ночь; а во-вторых, знаменитый исследователь сэр Ричард Фрэнсис Бёртон устроил засаду, чтобы помешать ему.

Оксфорд не понимал, что в борьбу за него вступили две враждующие силы. Его повредившийся рассудок зациклился на одной-единственной мысли: чтобы поужинать с женой 15 февраля 2202 года, нужно не допустить вмешательства Бёртона в события 30 сентября 1861 года.

Как же это сделать?

Он закрыл глаза и какое-то время раскачивался на месте.

«Да! — решился он. — Нельзя допустить! Надо действовать! Действовать прямо сейчас!»

Он прыгнул и приземлился спустя пять часов на Пантон-стрит, сразу за Лейсестер-сквер. Стояла глухая ночь, улица была темна и пуста. Боясь, что его все-таки заметят, он прыгнул на крышу одного из домов, выходивших фасадом на улицу, а оттуда — на еще более высокую крышу. Он переносился с дома на дом, пока наконец не нашел дымовую трубу, возвышавшуюся над рестораном «Бартолини». Однако, прежде чем устроиться здесь, он прыгнул и приземлился через сутки у той же самой трубы как раз в то мгновение, когда Биг-Бен пробил полночь.

Он долго и терпеливо ждал, холод пронизывал его, но Бёртон не появился.

В три часа утра он сдался и прыгнул в следующую ночь, 10 сентября.

И снова безрезультатно.

На следующую ночь члены клуба собрались, хорошо провели время и разошлись в два часа ночи.

Бёртона среди них не было.

Джек-Попрыгунчик попробовал еще один вечер, потом еще и еще. Он упорно ждал, до тех пор пока полное истощение не сразило его, и он уснул, прислонясь к трубе. Проснувшись на рассвете, он обругал себя последними словами и опять двинулся сквозь время.

Только под утро во вторник, 17 сентября, он заметил нужного человека.

Сэр Ричард Фрэнсис Бёртон вывалился из «Бартолини» в час ночи.

Он был сильно пьян.

Пока он, шатаясь, брел по улице, Джек-Попрыгунчик следовал за ним по крышам. Он не спускал с него глаз.

Он сопровождал свою жертву по улицам и переулкам, пытаясь понять, куда же направляется исследователь, потому что со стороны выглядело, будто Бёртон бредет куда глаза глядят и совершенно бесцельно.

Огромным прыжком Оксфорд перемахнул через глубокое ущелье Чаринг-Кросс-роуд, приземлился на покатой крыше, заскользил по ней и перепрыгнул на следующее здание.

Он двигался по городу, как огромный причудливый кузнечик.

Что-то большое и белое захлопало крыльями над его головой. Это был огромный лебедь, который тянул за собой воздушного змея с ящиком. Оттуда высунулся человек, посмотрел на него и вскрикнул:

— Что за черт!

Джек-Попрыгунчик не обратил на него внимания, считая, что в викторианскую эпоху ничего подобного не существовало, а значит, лебедь и его пассажир — еще одна иллюзия. Он последовал за своей жертвой в какую-то совсем убогую часть города. Но тут Бёртон вошел в длинный пустой переулок.

— Пора! — прошептал человек на ходулях.

Он запрыгал вперед, подождал, пока прокатит мимо пенни-фартинг — неизвестная ему машина, — и спустился на улицу.

Огромное металлическое устройство, похожее на краба, свернуло за угол и с лязгом направилось к нему. Под его «брюхом» мелькало и сверкало множество металлических рук, собиравших мусор с мостовой. Потрясенный этим зрелищем Оксфорд в оцепенении смотрел, как устройство переваливается из стороны в сторону. Его охватили сомнения: в нужном ли времени он оказался?

Как только краб вполз в переулок, из которого должен был появиться Бёртон, завыла сирена. Эхо сигнала гулко отразилось от стен и умерло вдали; на смену ему пришло шипение пара, выброшенного двумя направленными вниз трубками в задней части машины. Белое облако заволокло вход в переулок.

Джек-Попрыгунчик пробрался через облако и оказался лицом к лицу со своим врагом.

— Бёртон! — проскрипел путешественник во времени, уставившись на знаменитого исследователя. — Проклятый Ричард Фрэнсис Бёртон!

Он прыгнул и ударил человека в правое ухо. Тот отлетел к противоположной стене.

— Я говорил тебе: не лезь в мои дела! — сказал он. — Ты не послушался!

Он схватил Бёртона за волосы, вздернул его голову, впился ему в лицо своими страшными глазами.

— Больше я говорить не буду. Это последний раз!

— Ч-что тебе надо? — выдохнул Бёртон.

— Не лезь в мои дела! Это не твое чертово дело!

— Какие дела?

— Не прикидывайся овечкой! Сегодня я не буду убивать тебя, но — клянусь! — если ты не перестанешь совать куда не надо свой чертов нос, в следующий раз я сломаю тебе шею!

— Не понимаю, о чем ты говоришь! — заорал Бёртон.

Оксфорд снова ударил его.

— Что за силы ты собрал против меня? Твое ли это дело? Ты должен заниматься совсем другим! И твоя судьба находится совсем в другом месте. Понял? — Он двинул предплечьем прямо в лицо Бёртону. — Понял или нет?

— Нет!

— Ну, тогда я объясню тебе доходчивее. — Схватив Бёртона, он впечатал его в стену и трижды ударил в челюсть. — Делай то… что тебе полагается… делать!

Бёртон привалился к стене.

— Откуда я знаю, что мне полагается? — пробормотал он. Из разбитых губ сочилась кровь.

Джек-Попрыгунчик вцепился ему в волосы, потянул их вверх и посмотрел ему прямо в глаза.

— Тебе полагается жениться на Изабель и таскаться от одного долбаного консульства в другое. Тебе полагается за эти три года сделать карьеру после твоего дурацкого диспута со Спиком о Ниле и его выстрела, от которого он умер. Тебе полагается написать книги и умереть.

— Что ты несешь? — произнес Бёртон. — Диспут не состоялся. Спик выстрелил в себя вчера — и он еще жив.

Эдвард Джон Оксфорд, ученый и историк, застыл на месте. Как такое может быть? Он знал факты. Они не могли быть фикцией, имелись вполне надежные документы. Смерть Спика считалась одной из самых больших загадок этого периода. Биографы бесконечно спорили о причинах: одни говорили о самоубийстве, другие настаивали на несчастном случае. В голове Оксфорда мелькнула страшная мысль: а что, если все эти странные машины и удивительные животные не иллюзия?

— Нет! — Он заскрипел зубами и зарычал. — Нет! Я историк! Я точно знаю, когда что случилось. Это было в 1864 году, а не в 1861-м! Я знаю… — Он запнулся. Что он наделал? Как могло все так измениться? — Разрази меня гром, почему все так запутано? — прошептал он самому себе. — Может быть, легче убить его? Но если смерть всего одного человека вызвала все это, то что?..

Бёртон внезапно вырвался у него из рук и сильно ударил его плечами в живот. Оксфорд потерял равновесие, зашатался и уцепился за противоположную стену.

Теперь они стояли лицом к лицу.

— Ты, ублюдок, послушай меня! — глухо сказал Оксфорд. — Ради твоего собственного блага, когда увидишь меня в следующий раз, не подходи ближе!

— Я тебя вообще не знаю! — закричал Бёртон. — И, уж поверь мне, скучать по тебе не буду и не расстроюсь, если никогда больше тебя не увижу.

Путешественник во времени открыл рот, собираясь что-то ответить, но в это мгновение пульт управления опять заклинило, и его ударил электрический разряд. Он завопил от боли и едва не рухнул на землю.

Он взглянул на своего противника и внезапно увидел его отчетливо, словно перед ним поднялся занавес тумана. Он восхитился жесткими, брутальными чертами его окровавленного лица.

— Проблема в том, что мне не хватает времени, — сказал он. — Ты стоишь у меня на пути и все осложняешь.

— Что я осложняю? Объясни наконец! — воскликнул изумленный исследователь.

Волна электрических разрядов пробежала по телу Оксфорда. Он вздрогнул от боли, мышцы задергались. Костюм передал сигнал тревоги прямо в мозг. Он понял, что умирает.

— Женись на своей любовнице, Бёртон, — простонал Оксфорд. — Остепенись. Стань консулом в Фернандо-По, в Бразилии, в Дамаске, в любой долбаной дыре, куда тебя засунут. Пиши свои хреновые книги. Но, черт побери, оставь меня в покое! Понял? Отвали от меня!

Он низко пригнулся и прыгнул в воздух.

Возможно, предупреждения будет достаточно.

Возможно, Алисию Пипкисс некому будет защитить, когда он вернется к дому Олсопов.

Возможно, он успеет сделать то, что должен, и отправится домой.

Он приземлился в самой гуще боя.

Онлайн библиотека litra.info

На тщательно подметенной главной улице деревни Старый Фонарщик Картер пытался урезонить соседей.

— Это нас не касается! Я случайно узнал, что этим занимается полиция, и наше вмешательство тут ни к чему!

— Как это ни к чему? — крикнул в ответ человек средних лет. — Олд-Форд — наш дом. Мало того, что Джек-Попрыгунчик натворил здесь бед в 38-м году, так теперь еще вокруг летают гигантские лебеди, шныряют люди-волки и работают какие-то чертовы устройства! Надо положить этому конец!

— Верно! — громко сказал кто-то. — На нашей деревне, видать, висит проклятие!

— Проклятия — это бред! — возразил Старый Фонарщик Картер.

— Тогда как ты объяснишь весь этот кавардак? — крикнул его сосед, указывая на битву, кипевшую в поле за маленькой долиной. — Это все старый особняк Уотерфордов, помяни мое слово. Именно оттуда дует гнилой ветер на Олд-Форд как раз с 37-го года, когда Сумасшедший маркиз поселился там.

— Точно! — раздался голос из толпы. — Может, он и умер, а только призрак его тут где-то бродит!

— «Чернеющие башни» построил сумасшедший, и дом этот сводил с ума любого, кто там жил, — произнесла какая-то женщина. — Надо было давно сровнять его с землей!

— А этот малый, Стеклоу… кто-нибудь видел его?

— Нет! — проревели люди хором.

— Кто он такой? Почему там поселился?

— Гляди-ка! Летающий корабль удаляется! Ба! Он летит к Уотерфорду!

— Точно, к «Чернеющим башням»!

— Айда за ним! Давайте узнаем, кто такой этот Стеклоу, раз и навсегда!

— И если это он напустил на нас всю эту хренотень, вздернем его к чертовой матери!

— Да! Да!

— Повесить его!

— Остановитесь, вы, идиоты! — закричал Старый Фонарщик Картер, но его никто не услышал, и вскоре, размахивая топорами, палками и факелами, толпа спустилась по Беабиндер-лейн, которая, если идти по ней направо, вела прямо к главным воротам Уотерфорда.

— Черт, — вздохнул Старый Фонарщик Картер. — Если не можешь победить — присоединяйся!

И он поспешил за соседями.

Спустившись с холма, они направились к усадьбе Олсопов.

Четыре констебля, которые охраняли здание с того момента, как завязалась битва, вышли вперед.

— Граждане! Немедленно вернитесь в свои дома, — сказал один. — Здесь небезопасно.

— Вот именно! — крикнули из толпы. — И никогда не будет безопасно, пока мы не разрушим «Чернеющие башни» до самого основания!

— Точно! — сказал другой голос. — Надо сжечь это проклятое место дотла!

Констебль покачал головой:

— Нет, ничего подобного мы не допустим.

Внезапно одна женщина завизжала и указала на поле за домом. Все повернулись и увидели, как из грязного облака появилось устрашающее привидение и запрыгало к ним. Эта высокая нескладная фигура была всем известна, даже слишком хорошо известна — она была неразрывно связана с Олд-Фордом с тех самых пор, как тридцать три года тому назад она напала на Джейн Олсоп на этом самом месте, где они теперь стояли.

Это был Джек-Попрыгунчик!

С воплями ужаса жители бросились в стороны. А гротескный страшила шел прямо на них, размахивал лопатой налево и направо и кричал:

— С дороги! Все вон отсюда!

Его бешеная атака ошеломила даже констеблей. Все деревенские в панике сбежали. Усадьба осталась без охраны.

Человек на ходулях отбросил лопату, перепрыгнул через ворота, прошел по дорожке и толкнул плечом главную дверь. Она отворилась. Он нагнулся, вошел в дом и заглянул в прихожую.

Там стояла молодая девушка. В руке она держала револьвер, который направила ему прямо в голову.

— Отвечай мне: у тебя есть родинка на груди? — спросил он.

— Я не Алисия Пипкисс, — холодно ответила девушка. — Алисия в безопасности. Вы никогда не найдете ее.

Он зашипел от ярости, и сестра Рагхавендра решила, что сейчас он бросится на нее. Но тут раздался спокойный голос:

— Эдвард Джон Оксфорд!

Джек-Попрыгунчик повернулся.

У ворот стоял сэр Ричард Фрэнсис Бёртон.

В руке он держал странное оружие.

Он нажал на курок.

Дротик разорвал воздух и ударил в пульт управления машиной времени.

Оксфорд закричал и забился в судорогах, когда потоки энергии потекли по его телу.

Он зашатался, почти упал, согнулся, прыгнул и исчез.

— Бисмалла! Куда он теперь отправился? — пробормотал Бёртон.

И тут он услышал, как выкрикивают его имя. Кричал детектив-инспектор Траунс, который размахивал шляпой над головой, стараясь привлечь его внимание. Бёртон напряг слух.

— Он здесь! Здесь! Его схватили технологисты! — донеслось до него.

Онлайн библиотека litra.info

Наэлектризованный дротик попал прямо в пульт управления костюмом, и Джек-Попрыгунчик прыгнул из 1861 года без всякой цели и плана. От удара тока он почти потерял сознание и не отдавал себе отчета в том, в какой точке ему предстоит приземлиться. Долю секунды, а может, и вечность он плыл над потоком времени.

Он распадался.

Все элементы, которые составляли человека Эдварда Оксфорда, отделились друг от друга и дрейфовали порознь. Когда-то принятые решения исчезли или стали альтернативами; победы и провалы превратились в возможности и препятствия; характерные особенности вырвались на волю и отказались от сферы влияния.

Он терял цельность. Для него не осталось ничего, кроме потенциальных возможностей.

Но, тем не менее, в стороне от этого странного процесса еще сохранялось нечто, с тоской и болью взиравшее на это разрушение и распадение на мелкие частицы.

Именно это нечто, отчаянно цепляясь за последнюю возможность, и подало команду умирающей машине времени. Несмотря на всю очевидность противоположного, оно надеялось, что еще одна попытка удержать Первого Эдварда Оксфорда от убийства королевы Виктории может — все-таки может! — оказаться эффективной и уничтожить абсурдную версию истории.

Джек-Попрыгунчик вернулся в реальность над Грин-Дрегон-элли 27 февраля 1838 года, ударился о землю, упал и отполз в угол узкого переулка.

Накинув на голову плащ, он сидел в темноте, пытаясь собрать свои обрывочные мысли и воспоминания воедино.

Кто он?

Где он?

Почему он здесь?

Что он должен сделать?

Пришло имя: Первый Эдвард Оксфорд.

И место: «Шляпа и перья».

И враг: Ричард Фрэнсис Бёртон.

И голос:

— Мистер, вам плохо? Позвать на помощь?

Он откинул плащ и поднял глаза. Молодая девушка стояла, глядя на него; из-за ее спины выглядывал ребенок. Девочка.

Он должен изнасиловать ее или кого-то вроде ее.

Изнасиловать?

Что за страшная мысль? За всю свою жизнь он никогда не делал ничего подобного; да он и не способен на такую жестокость! Почему он замышляет такое грязное дело? Почему его сознание наполнено такими зверскими сценами? Сексуальное насилие, сорванная с девушек одежда, убийства, драки…

Он вскрикнул от ужаса, вспомнив все, что совершил, и все, что намеревался совершить.

Извилистая молния сорвалась с его шлема и ударила девушку в лицо.

Ее отбросило на грязные булыжники. Она забилась в конвульсиях.

Маленькая девочка бросилась к ней с криком:

— На помощь! На помощь!

Джек-Попрыгунчик с усилием поднялся на ноги и крикнул:

— Это ты во всем виноват, Бёртон!

Пока он медленно тащился по пустому переулку — не человек, а скорее, пучок не связанных между собой возможностей, — его вновь и вновь бил электрической ток.

Внезапно поврежденный пульт управления включил программу на случай чрезвычайной ситуации. Голос в голове Джека-Попрыгунчика приказал ему прыгнуть в воздух. Он рефлекторно подчинился. Используя последние ресурсы, костюм перенес его туда, откуда он только что пришел, сдвинув немного в сторону, чтобы избежать столкновения с ним самим.

Через тридцать секунд после встречи с Бёртоном он опустился на поле возле усадьбы Олсопов и оказался в руках отступающих технологистов.

Онлайн библиотека litra.info

— Его схватили технологисты! — крикнул Бёртону детектив Траунс, как только тот подошел. — Они убегают с ним!

Сквозь пыль и дым Бёртон вгляделся в сражение, бушевавшее на дальнем конце поля. Полицейские во главе с Честеном и оставшиеся в живых жители деревни сражались в рукопашном бою с отрядом «развратников». Либертины-экстремисты старались задержать противника и дать технологистам возможность вскарабкаться вверх по веревкам винтокорабля, нос которого медленно проплывал над западной кромкой деревьев.

Суинберн и его команда трубочистов сновали вокруг огромной платформы, но не могли нанести ей ущерба, потому что метательные снаряды у них закончились.

Бёртон заметил и Джека-Попрыгунчика: его, по-видимому, в бессознательном состоянии, поднимали на борт массивного летательного аппарата.

— Если вы сражаетесь с этими подонками, то мы с вами! — сказал чей-то голос. Бёртон повернулся и увидел пожилого человека, ведущего за собой группу сельчан. Все они щурились, потому что глаза слезились от частиц сажи, плававшей в воздухе.

— Старый Фонарщик Картер к вашим услугам, сэр! — объявил человек. — Мы из Олд-Форда и тоже сыты по горло Джеком-Попрыгунчиком!

— Молодчина! — похвалил Траунс. Он показал на дерущихся: — Делайте все, что можете!

— Да, сэр! Вперед, ребята! Покажем им, где раки зимуют!

И сельчане ринулись в бой.

Бёртон вытянул рубашку из брюк, оторвал полоску от кромки и с помощью Траунса перевязал раненую руку.

Он посмотрел на винтокорабль. Он знал, что надо сделать. Никаких вопросов. Никаких сомнений. Мистический двойник на сей раз не смущал его альтернативой.

— Мне нужен винтостул, — сказал он человеку из Ярда. — Я махну рукой, может, один из них приземлится.

— Вот возьми, поможет, — ответил Траунс, передавая ему полицейский свисток.

Бёртон отбежал к нижнему концу поля, где сажа висела в воздухе не так густо, и стал сигналить машинам, проплывающим над головой, размахивая руками и дуя в свисток. Только четвертая из них развернулась и спустилась.

— Едва не проглядел вас, сэр, — заявил констебль Кришнамёрти, сходя на землю. — Плохо видно. Но лампа все же выхватила вас. Вы выглядите сейчас, как дьявол!

— Мне нужна ваша машина! — рявкнул Бёртон, проворно садясь на кожаный стул. Он снял с пояса шпагу с набалдашником в виде головы пантеры и положил ее под сиденье. — Как с горючим?

— Вполне достаточно, если вы не собираетесь лететь в Брайтон, — ответил констебль.

Королевский агент кивнул и поднял машину в воздух.

По мере того, как он набирал высоту, тошнотворные испарения сажи и пара постепенно отступили, остались внизу. Другие винтостулья, пролетавшие мимо, отбрасывали то свет, то тень.

Впереди, сверкая серебром на фоне звездного неба, медленно набирал скорость корабль технологистов. Бёртон устремился к нему.

Рядом с его машиной скользнул лебедь. Бёртон взглянул и увидел Суинберна, махавшего рукой. Поэт широко улыбался, очевидно, очень довольный собой. Он что-то произнес, совершенно неразличимое из-за шума мотора, поэтому Бёртон только поднял руку с оттопыренным большим пальцем и указал на винтокорабль. Суинберн кивнул.

Они продолжали полет.

Высоко поднявшись над распростертыми крыльями корабля, они смогли избежать турбулентных потоков и стали спускаться на огромную платформу. Широкая, огороженная перилами дорожка бежала вокруг огромного овала и длинного сооружения в центре. Бёртон опустился на нее без труда, но для Суинберна приземление оказалось рискованным предприятием. Он заставил своего лебедя пролететь низко над платформой, высвободил аварийный ремень и отцепил воздушного змея от птицы. Опрокинувшись в воздухе, змей ударился о палубу, заскользил по ней к перилам и с силой врезался в них. Суинберн вылетел из полотна, перелетел через перила и исчез снаружи.

Борясь с подступившей тошнотой, Бёртон подбежал к перилам и заглянул вниз.

Поэт улыбнулся ему. Ухватившись пальцами за край палубы, он качался над пропастью.

— Прямо как на скале Калвер! — воскликнул он, когда друг помог ему забраться на палубу. — Что будет сейчас?

— Окончательный расчет, надеюсь, — ответил королевский агент, вынимая шпагу. — Мы не можем позволить Дарвину и его компании продолжать свои безумные эксперименты. Люди должны иметь право сами строить свою судьбу, как по-твоему?

— Нет ли тут противоречия, Ричард?

— Отложим философские диспуты, Алджи. Сейчас нам надо попасть внутрь. У тебя есть револьвер?

Суинберн вынул из пиджака кольт.

Одобрительно кивнув, Бёртон стал осторожно ходить вокруг сооружения в центре. Огромный корабль вибрировал у них под ногами; они заглядывали в иллюминаторы и видели пустые комнаты со стульями и койками, офисы с письменными столами и шкафами, и технические помещения, в которых суетились люди, наблюдая за датчиками или регулируя клапаны.

Они прошли мимо двух дверей, ведущих в помещения, где работали люди. Третья дверь вела в коммутаторную, где находился только один технологист, — именно туда они и ворвались. Бёртон держал рапиру у горла человека, ожидая, когда Суинберн войдет в комнату и запрет дверь.

— Если хочешь жить, ни звука, — предупредил королевский агент.

Технологист сглотнул и кивнул, поднимая руки.

— Опиши мне устройство корабля, — приказал Бёртон. — Но коротко.

— Две палубы, — быстро ответил тот. — Эта с комнатами для экипажа, техническими и наблюдательными; все они располагаются вдоль центрального коридора. Лестницы оттуда ведут на главную палубу. Она намного больше этой. Вокруг центральной секции там восемь машинных отделений, которые находятся в точности под комнатами на этой палубе. В задней трети котлы, цистерны с водой, топки и запасы угля. В передней трети — кабина пилота.

— Отлично, — сказал Бёртон. — Дарвин на борту?

— Да, в кабине.

— Брюнель?

— Да. Скорее всего в турбинной.

— Бересфорд?

— Кто?

— Обезьяна.

— С Дарвином.

— Найтингейл?

— Эта не знаю, где.

— Спик?

— Это который с бэббиджем в голове?

— Да.

— Его нет. Он сошел перед вылетом. Наверное, на втором корабле, в «Чернеющих башнях». В нем оборудована медицинская лаборатория.

— Понял. Как незаметно добраться до кабины?

— Через две комнаты от этой находится склад, из которого спускается лестница. Она ведет в коридор обслуживания между турбинной и кабиной пилота. Из этого коридора можно попасть в оба помещения.

— Отлично. Ты нам очень помог.

— Ты обещал…

— Я не убийца, — ответил Бёртон. — Но придется лишить тебя сознания. Что ты выбираешь: удар в челюсть или месмеризм?

— Только не эти штучки-дрючки с сознанием! — воскликнул технологист.

И выставил вперед подбородок.

Бёртон ударил его.

Суинберн подхватил человека и аккуратно уложил на пол.

— Если бы они все были такими любезными, — пробормотал он.

— Алджи, я не в состоянии уложить их всех. Может, и тебе придется вывести из строя пару кретинов. Старайся не убивать никого. Целься в ноги.

— Понял.

Они открыли дверь и осмотрели коридор. Там никого не было, и они без проблем добрались до склада. Помещение было забито огромными свертками мягкого изоляционного материала. Спустившись по короткой лестнице в коридор обслуживания, они увидели стены, обшитые тем же самым материалом, по которым вились трубы и провода. На середине коридора, с каждой стороны, трубы изгибались над большими двойными дверями: одна дверь вела в турбинную, вторая — в кабину пилота. Бёртон чуть сдвинул последнюю и заглянул в большую комнату.

На ее дальнем конце — носу корабля — находилось огромное окно, перед которым, у руля, стояли два технологиста. Третий был у пульта, он держал в руке трубку для переговоров.

В центре зала, на металлическом троне, сидел Дарвин. Кабели связывали его с похожей на колесо горизонтальной структурой, прикрепленной к металлическому потолку; это очень напоминало то, что Суинберн видел на электростанции Баттерси.

Толстый кабель бежал по полу от Дарвина к автоматону, который некогда был Фрэнсисом Гальтоном. Автоматон стоял рядом с тележкой, к которой был привязан Джек-Попрыгунчик. Шлем, снятый с путешественника во времени, лежал на столике рядом.

Генри Бересфорд неуклюже расхаживал взад-вперед поблизости от пленника.

— Почему они не отвечают? — рявкнул он.

— Не знаю, сэр, — ответил человек с переговорной трубкой. — Но сейчас у нас не хватает людей, а повреждения в крыльях вызвали серьезную нестабильность. Все рабочие борются за спасение корабля.

— Они, но не она! — крикнул орангутанг. — Она медсестра, а не механик!

— Мы заметили, что она без ума от Брюнеля, — вмешался Дарвин.

— Ба! — хрюкнул орангутанг. — Иди, найди ее и приволоки сюда за волосы, черт побери. Мы не можем позволить Оксфорду умереть. Нам нужны его знания!

— Да, сэр, — ответил технологист, вставил переговорную трубку в гнездо и заспешил к двери.

Бёртон и Суинберн отступили и встали по обе стороны от нее.

Человек вышел, закрыл за собой дверь, увидел Суинберна и разинул рот, но успел лишь испустить сдавленный писк, потому что толстое левое предплечье Бёртона захлестнуло ему шею и сжало ее. Пальцами правой руки королевский агент надавил на нужные точки на шее человека, и через несколько секунд технологист потерял сознание.

Они оттащили его в угол и вернулись к двери.

Гальтон снимал с Оксфорда ходули, снабженные пружинами.

— Остроумное изобретение, — заметил Дарвин. — Хотя Брюнель оценит его лучше, чем мы.

— Да пошли они на хрен, эти сапоги, — встрял Бересфорд. — Когда мы будем в особняке наконец?

— Через десять минут, сэр, — ответил один из рулевых.

— Летите быстрее!

— Невозможно, сэр. Иначе крылья отвалятся.

— Меня задолбали ваши отговорки!

— Мы должны поддерживать в нем жизнь, пока не перенесем его в медицинский корабль, — сказал Дарвин. — Потом это будет неважно. Сестра Найтингейл сможет извлечь из него мозг и перенести в жизнеобеспечивающий контейнер. Там он будет…

Он запнулся. Его огромный двойной череп повернулся. Глаза-бусинки уставились на двух людей, которые молча вошли в помещение.

— Сэр Ричард Фрэнсис Бёртон собственной персоной… неужели? — пропел он своим замечательным голосом. — А с маленьким поэтом Суинберном мы уже знакомы.

Генри Бересфорд рывком повернулся к двери. Оскалив огромные зубы, он собрался прыгнуть на незваных гостей.

— Ноги, Алджи, — спокойно произнес Бёртон.

Суинберн поднял револьвер и выстрелил.

В стеклянном колпаке, прямо над правым глазом орангутанга, появилась дыра.

Суинберн ойкнул.

Из дыры потекла жидкость.

Бересфорд зажал отверстие пальцами, пытаясь остановить течь.

Но жидкость продолжала вытекать из выходного отверстия.

Каким-то чудом пуля не задела плававший в жидкости мозг.

Технологисту у руля повезло меньше. Пуля угодила в него, и он упал.

— Боже, — пробормотал поэт. — Прости, Ричард. Я не хотел.

— Сестра, сестра! Сбегайте за ней! — завизжал Бересфорд.

— Или за парой пробок, — предложил Суинберн.

— Убери свой ходячий труп от Оксфорда, Дарвин, — приказал Бёртон, пробираясь к тележке.

Существо с двойным черепом подчинилось; Гальтон отошел в сторону.

Бёртон посмотрел на Джека-Попрыгунчика. В безумных глазах блеснуло узнавание, и он сказал знаменитому исследователю:

— Ты умер в 1890-м. От сердечного приступа.

По спине Бёртона пробежала дрожь.

— Сэр! — воскликнул человек у пульта управления. — Я не могу справиться в одиночку! Корабль быстро теряет высоту!

— Делайте что-нибудь! — выл Бересфорд. — Где Найтингейл?

— Алджи, — велел Бёртон. — Выйди наружу и охраняй дверь. Не пускай никого. Делай все необходимое.

— Но… — начал было поэт.

— Суинберн! — рявкнул королевский агент. — В прошлый раз ты подчинился приказу наполовину. На этот раз надо больше. Ты понял?

— Да, сэр. — Суинберн вышел из помещения и закрыл за собой дверь.

— Будь ты проклят, Бёртон, — сказал Бересфорд, зажимая пальцами дыры в стеклянном колпаке. Жидкость продолжала вытекать. Верхняя треть мозга уже поднималась над поверхностью.

Бёртон снова взглянул на Оксфорда.

— Я знаю, кто ты такой, — сказал он. — И знаю, что ты пытаешься сделать.

— Ты умер в 1890-м, — повторил человек на ходулях.

— Это неважно. Все мы смертны. Лично мне больше интересно, что побуждает каждого из нас жить.

— Любопытно, — заговорил Дарвин.

— В своей жизни я принимал экстремальные решения и отваживался совершать то, на что подавляющее большинство людей не способно, — продолжал Бёртон. — Я даже сам не знаю, что влекло меня предпринимать эти…

— Попытка найти свое место, — объяснил Эдвард Оксфорд. Безумие исчезло из его глаз. — Найти себя. В детстве тебя перевозили из одной страны в другую. И с того времени ты ищешь островки стабильности. Вещи, с которыми ты можешь связать себя. Постоянные координаты.

— Координаты. Да, я понимаю, о чем ты.

— Они делают нас такими, какие мы есть, Бёртон. Они порождают нашу индивидуальность. Я совершил ошибку. Я выбрал, как одну из моих координат, событие в древней истории, которое, как я думал, позорит мое имя. Я пытался изгладить его из человеческой памяти и в конце концов уничтожил то, что делает меня мной.

По щеке Оксфорда скатилась слеза.

Дарвин хихикнул:

— Как просто, оказывается, сотворить новое будущее. Да. Мы в высшей степени очарованы. Возможности бесконечны. Однако мы должны установить, заменит ли одно будущее другое, или они будут развиваться синхронно. Как только у нас будет машина времени, мы создадим метод, который внесет в данную ситуацию полную ясность.

— Не дай ему завладеть костюмом, — прошептал Оксфорд. — Освободи меня. Теперь мне уже безразлично, что станется со мной, я человек, у которого нет продолжения, но позволь мне восстановить историю.

Бересфорд повалился на бок.

— Помоги мне, Дарвин, — пробулькал он. — Я чувствую, что засыхаю.

— Я изменил одну вещь, — сказал Оксфорд. — Одну-единственную! Но последствия изменили всё. Тебе не положено делать то, чем ты занимаешься сейчас!

— Проблема, Оксфорд, — ответил Бёртон, — состоит в том, что это будущее, которого не должно быть, нравится мне гораздо больше другого.

— Очаровательно. В высшей степени очаровательно! — проговорил Дарвин. — Мы видим человеческий организм, выбирающий свой путь эволюции!

— Освободи! — прошептал Генри де ла Пое Бересфорд, и из его горла вырвался ужасающий хрип.

За дверью раздался выстрел.

— Он опускается! — закричал человек у пульта управления.

— И если технологисты получат костюм, — продолжал Бёртон, — сама идея истории останется в прошлом.

— Мы падаем! — завопил пилот и бросился было к двери, но автоматон Фрэнсис Гальтон вырос перед ним, схватил его за шею и вернул на рабочее место.

— Мы приказываем вам вести корабль! — заявил Дарвин.

— Я не могу, не могу!

— Вы должны!

Бёртон наклонился и взял в руки голову Оксфорда.

— Вот с таким вот хладнокровием? — спросил путешественник во времени.

— Я делаю то, что необходимо, — ответил Бёртон.

— И чего ты хочешь достичь?

Сэр Ричард Бёртон посмотрел ему в глаза.

— Стабилизировать координаты.

— Наслаждайся перезагрузкой, — прошептал Джек-Попрыгунчик.

Бёртон крутанул голову Эдварда Оксфорда и сломал ему шею.

— Серьезная ошибка, — заверещал Дарвин. — Но что сделано, то сделано. А теперь выведите нас отсюда, пока судно не разрушилось. Возьмите труп, шлем и сапоги.

Королевский агент поглядел в иллюминатор и увидел перед собой «Чернеющие башни».

— Нет, Дарвин, — сказал он. — Мы уничтожим машину времени. Ваши эксперименты будут прекращены.

— Ой, нет-нет! Давайте сначала все обсудим, прежде чем действовать. Мы предлагаем вам, Бёртон, доступ к путешествиям во времени, которые наконец похоронят великий миф о боге, вмешивающемся в дела человеческие. Мы уничтожим абсурдные понятия о судьбе и предназначении. Мы выберем наш собственный путь через время. Мы натянем вожжи процесса эволюции и будем управлять им по собственной воле!

— И не будет никаких случайностей? — предположил Бёртон.

— Абсолютно точно! Сохраните машину времени!

— И вас?

— Да, и нас! Сохраните нас!

Бёртон взглянул в окно.

— Мы хотим услышать ваш ответ, — произнес Дарвин своим двойным голосом. — Что вы скажете?

Королевский агент подошел к двери. Он оглянулся на уродливого ученого.

— Прошу прощения, — сказал он. — Но дебаты сегодня не состоятся.

— Тот, кто достиг вершины эволюции, должен выжить! — крикнул Дарвин.

Бёртон открыл дверь и вышел. Суинберн держал сестру Найтингейл под дулом револьвера. На полу лежал человек, схватившись за раненый бок.

— Клянусь, я целил ему в ногу! — вскричал поэт.

Бёртон схватил сестру Найтингейл за руку и потащил к лестнице.

— Наверх! — приказал он.

— Нет, — ответила она.

Он сильно ударил ее по лбу, и она упала к нему на руки.

— Нет времени для нежностей, — пробормотал он. — Алджи, наверх!

Суинберн стал подниматься, Бёртон с женщиной на плечах — за ним.

Через минуту нос гигантского винтокорабля ударился о «Чернеющие башни». Древний особняк взлетел на воздух, превратившись в облако летающих кирпичей, камней и стекол. Сминаясь, металл заскрежетал, продрался через здание и грохнулся о землю.

Жители соседнего Уотерфорда были разбужены страшным взрывом. Полы под их кроватями затряслись, стекла задрожали, когда корабль, пропахав широкую борозду через все поместье Бересфорда, наконец замер в четверти мили за руинами особняка, превратившись в груду искореженного металла.

На миг повисла странная тишина; казалось, все кончилось. Но тут, один за другим, стало разносить вдребезги паровые котлы — последовали новые взрывы, корабль развалился на куски, они взвились в воздух на десятки метров, толстая пелена пара окутала место катастрофы.

И только тогда все стихло, не считая металлического лязга, с которым время от времени валились на землю обломки.

От «Чернеющих башен» не осталось ничего — только темное пятно в ландшафте.

Онлайн библиотека litra.info

Бёртон понятия не имел, сколько времени провел без сознания. Он завернулся в рулон изоляционного материала, и его швыряло по всему складу, пока не вытрясло все чувства. Сейчас, когда они вернулись, он осторожно осмотрел свои руки и ноги, и, хотя правое предплечье болело там, где его пронзил клинок Олифанта, все кости были целы.

Выпутавшись из ткани, он выбрался на перекошенную, накренившуюся палубу, вытащил из кармана фонарь и в его слабом свете оглядел развалины. Склад был разорван почти пополам; пол встал на дыбы, через широкую неровную щель в потолке сверкали звезды.

Повсюду валялись свертки с изоляцией; тот, в который он упаковал сестру Найтингейл, развернулся, и она, неловко раскинувшись, лежала посреди разгрома. Он подполз к ней; она была жива, но без сознания.

Сверток с Суинберном оказался прямо под переплетением балок, упавших с разрушенной крыши. Длинная узкая полоса металла проткнула материю насквозь прямо посередине, и на другом конце Бёртон с ужасом увидел яркое пятно. На мгновение он подумал, что его друг погиб, но потом осознал, что это копна его рыжих волос.

— Алджернон, — позвал он. — Ты слышишь меня?

— Да, — раздался приглушенный ответ.

— Я сейчас вытащу тебя оттуда. Над тобой груда обломков. Ты ранен?

— Что-то острое воткнулось мне в левую ягодицу. И совсем не доставляет кайфа!

— Я помогу тебе.

— А ты, Ричард? Ты цел?

— Да, только все мозги всмятку. Держись! Я слышу какое-то движение. Может, мой свет привлек чье-то внимание.

Он услышал звук сдвигаемого металла и подумал, что это прилетел на винтостуле инспектор Траунс. Однако шум усилился, и Бёртон понял: приближается что-то намного более тяжелое, чем винтостул.

Он взглянул вверх и увидел, как механическая рука схватила край исковерканной крыши и с ужасным скрипом отогнула металл наружу.

В поле зрения ворвался Изамбард Кингдом Брюнель, нависнув, словно башня. Его руки с одной стороны были изломаны и перекошены.

На мгновение установилось молчание, которое нарушало лишь хрипение его мехов. Потом он прозвенел:

— Она жива?

— Да, — ответил Бёртон. — Просто без сознания. Я обернул ее этим материалом, чтобы защитить от ударов.

Пауза, потом руки протянулись в помещение, скользнули под лежащую ничком медсестру и вынесли ее наружу.

— Благодарю вас, сэр Ричард, я перед вами в долгу, — прозвенел огромный механизм.

Он исчез из виду, и было слышно, как он тяжело ступает по обломкам, сходит на землю и его шаги замирают вдали.

Бёртон стал убирать упавшие балки, которые завалили Суинберна.

Через какое-то время в воздух поднялся и улетел винтокорабль.

— Это медицинская лаборатория, — сказал он поэту. — На борту Спик. Хотел бы я знать, куда он отправится вместе с Брюнелем?

Минут через десять приблизился прерывистый стук винтостула. Бёртон взобрался на крышу разрушенного корабля и махнул детективу Траунсу.

И тут страшная усталость навалилась на него.

— Боже мой, — пробормотал он. — Африка — детская игра по сравнению с этим.

Онлайн библиотека litra.info

Оставшуюся часть вечера мужчины отдыхали и обсуждали дела. К тому времени, когда гости собрались уходить, на город опустился знаменитый лондонский смог, с темного неба посыпался пепел. Они подождали, пока не услышали шум экипажа, подозвали его и попрощались с хозяином.

Бёртон вернулся в кабинет и уселся в кресло с книгой на коленях. Глаза скользили по словам, не вникая в их смысл. Рука свешивалась через подлокотник, пальцы лениво ласкали уши Фиджета.

Королевский агент посмотрел на собаку.

— Я убил человека, Фиджет; хладнокровно сломал ему шею вот этими руками. Пальмерстон сказал бы, что это мой долг, что я должен был сделать это ради империи. Но правда в том, что я сделал это исключительно ради того, чтобы сохранить мою жизнь такой, какая она сейчас!

Он откинулся на спинку и, используя технику суфиев, сосредоточился на внутреннем «я», пытаясь понять, не отяготил ли он себя новым кармическим грузом.

Стук в окно вырвал его из медитации. Фиджет залаял. Это был болтун.

— Сообщение от подонка Генри Арунделла. Давайте увидимся завтра в полдень в «Венеции». Конец сообщения.

— Ответ… — сказал Бёртон. — Сообщение начинается. Я согласен. Конец сообщения.

— Что-то слишком кратко, хренов недоумок!

Онлайн библиотека litra.info

На следующее утро он нырнул в костюм сикха и отнес мешок книг Жуку; вернувшись домой, он вымылся, переоделся и сквозь туман отправился к «Венеции». Он пришел немного раньше и, после того как один из швейцаров смахнул золу с его шляпы и плеч, уселся в гостиной и стал ждать, задумчиво разглядывая серебряную голову пантеры на трости. Вскоре появился отец Изабель.

Они обменялись рукопожатием. У этих двоих были непростые взаимоотношения: они относились друг к другу без симпатии, но с уважением.

Мать Изабель никогда не одобряла выбор дочери. Во-первых, она была католичкой, а Бёртон, по слухам, был мусульманином, хотя на самом деле он не верил ни в бога, ни в черта. Во-вторых, имела значение его репутация — темные слухи и общее мнение: он не из нашего круга.

Генри Арунделл не страдал такими предрассудками. Но он любил дочь и хотел для нее самого лучшего. Надо сказать, он тоже сомневался, что Бёртон будет хорошим супругом.

Они сели.

— Она исчезла, — без всяких предисловий объявил Арунделл.

— Что? Куда? — изумился Бёртон.

— Изабель сложила вещи и уехала из дома несколько дней назад, 21-го числа. Мы решили, что между вами что-то произошло, и она уехала, чтобы все обдумать. Вчера мы получили вот это. Он протянул Бёртону письмо.

«Триест, 25 сентября 1861 года.

Мои самые дорогие мама и папа!

Ричард разорвал нашу помолвку, и я чувствую, что моя жизнь окончена, во всяком случае та, которой я жила, и та, которую я надеялась прожить.

С первого же мгновения, десять лет назад в Булони, когда я увидела его, я считала, что судьба предназначила меня ему. Я рассчитывала, что мы вместе уедем на Восток и там осядем. И теперь для меня непостижимо, почему он сам лишил меня этой судьбы.

Как могло будущее, которое, как мне казалось, выложено из камня, так измениться по прихоти человека? Неужели Жизнь так непостоянна, что нас бросают из стороны в сторону чьи-то — не наши! — причуды?

Я не в состоянии это вынести.

Мама, папа, я буду хозяйкой собственной судьбы! Я буду отвечать за свои ошибки и радоваться своим победам! Мир вокруг меня может изменяться, но я сама буду выбирать, как встретить эти изменения и разочарования; я, и никто другой.

Этот мир! Теперь я понимаю, что мы обитаем в двух мирах. Есть более широкий мир, в котором мы живем, хотя и видим лишь часть его, и есть другой, состоящий из непосредственных влияний тех, кто формирует нас.

Первый расширяет нас, второй — сужает. Ричард из второго мира; от него я получала чувство собственного бытия, его границы и свойства. Теперь он ушел, и я чувствую, что мои границы исчезли.

Что я должна сделать? Должна ли я отступить от бреши и спрятаться от несправедливого внешнего мира? Или я должна вытечь из нее, открыть новые возможности и сама принять новую форму?

Вы знаете вашу дочь, дорогие родители! Я не отступлю!

Ричард сделал невозможным мое давно лелеемое видение будущего. Должна ли я вообще отказаться от него? Нет, говорю я! Нет!

Я в Триесте, на пути в Дамаск. Я не знаю, что ждет меня там. И меня это не волнует. Я собираюсь, по меньшей мере, создать такую Изабель Арунделл, которую определяет ее собственный выбор.

Я не знаю, когда вернусь.

Я напишу.

Вы для меня дороже, чем когда бы то ни было.

С глубочайшей любовью,

ваша Изабель».

— Она упрямая, как бык! — воскликнул Бёртон, возвращая письмо Генри Арунделлу.

— И всегда такой была, — согласился он. — В точности, как ее бабушка, можете мне поверить. Но почему вы расстались? Я думал, что вы ее любите!

— Я действительно люблю ее, сэр. Вы не ошибаетесь. Но лорд Пальмерстон поставил меня перед выбором: или я принимаю жалкое консульство на гнилом острове, или я служу стране на исключительно опасной должности, которая, однако, дает возможность более высокой самореализации. В любом случае Изабель, стань она моей женой, оказалась бы в большой опасности. Я разорвал нашу помолвку, для того чтобы защитить Изабель.

Арунделл крякнул:

— И в результате она собирается бродить по Арабскому Востоку одна, и там, конечно, ее жизнь в полной безопасности!

— Знаете, сэр, пусть вас не обманывают общепринятые мнения. Арабы — благородная раса, и среди них Изабель будет не в большей опасности, чем, скажем, в Брайтоне. Лондон в сотни раз опаснее, чем Дамаск.

— Вы уверены?

— Клянусь. Британская империя заинтересована в том, чтобы изображать другие культуры варварскими и нецивилизованными; тогда будет меньше протестов, когда мы завоюем их и присвоим природные ресурсы, принадлежащие им. Такая лживая пропаганда позволяет внушать, что мы придерживаемся высоких моральных принципов.

Арунделл неудобно заворочался в кресле. Такие непатриотичные речи ему явно не нравились.

— Как бы то ни было, — проворчал он, — я не пляшу от радости, скорее, наоборот. Я беспокоюсь о благополучии своей девочки и возлагаю на вас всю ответственность.

— Не могу ничем помочь, сэр. Я принимаю решения, которые считаю лучшими. И она принимает решения, которые считает лучшими. И вы делаете то же самое. Мы все действуем, исходя из того, что мы знаем, видим и слышим, и из того, что чувствуем. Совершенно очевидно, что ни один из нас не действует под влиянием одинаковых обстоятельств. Вот почему, сэр, будущее всегда неопределенно.

Генри Арунделл встал и надел шляпу.

— Я остаюсь при своем мнении, сэр, — сказал он с нескрываемым возмущением.

Бёртон поднялся.

— И я.

Отец Изабель кивнул и ушел.

Сэр Ричард Фрэнсис Бёртон подошел к бару и глотнул виски. Спустя несколько минут, надев цилиндр и пальто, он вышел из отеля и, помахивая тростью, направился к Монтегю-плейс.

Его обнял густой смог.

Было тихо.

Было таинственно.

Было безвременно.

«Такое ощущение, — подумал он, — что на самом деле мой мир не существует».