Прочитайте онлайн Загадочное дело Джека-Попрыгунчика | Часть вторая В КОТОРОЙ ИЗЛАГАЕТСЯ ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ ДЖЕКА-ПОПРЫГУНЧИКА

Читать книгу Загадочное дело Джека-Попрыгунчика
4816+708
  • Автор:
  • Перевёл: Александр Борисович Вироховский
  • Язык: ru
Поделиться

Часть вторая

В КОТОРОЙ ИЗЛАГАЕТСЯ ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ ДЖЕКА-ПОПРЫГУНЧИКА

«Ты то, что ты думаешь о себе.

А если ты думаешь, что ты никто?

А если тебе запрещают всё то, что определяет ТЕБЯ?

Что тогда?

КТО ТЫ?»

Из манифеста либертинов
Онлайн библиотека litra.info

Глава 16

ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ

«Каждый раз, когда мы оказываемся перед выбором — а мы оказываемся перед ним каждую минуту каждого дня, — мы принимаем решение и следуем за ним в будущее.

Но что происходит с потерянными возможностями? Что, если они подобны неоткрытым дверям?

Не лежит ли за ними альтернативное будущее? Как далеко мы бы отклонились от курса нашей жизни, если бы, повернув руль обратно, однажды открыли дверь „А“ вместо двери „Б“?»

Генри де ла Пое Бересфорд, 3-й маркиз Уотерфордский

Его звали Эдвард Джон Оксфорд, он родился в 2162 году. Он был физиком, инженером, историком и философом. В тридцать лет он изобрел батарею-чешуйку — кусочек материала, размером не больше ногтя, который впитывал одной стороной солнечную энергию и сохранял в огромных количествах на другой. Батарея изменила технологию, а технология изменила мир.

— Как вы себя чувствуете, собственноручно изменив историю? — спросил его журналист.

— Я не менял историю, — ответил он. — История — это прошлое.

Он хихикнул, словно обрадовался собственной шутке, так как, несмотря на свою гениальность, отличался ярко выраженной эксцентричностью, и его сильно притягивало прошлое, особенно 1840 год, когда его предок, тоже Эдвард Оксфорд, дважды выстрелил в королеву Викторию.

Оба выстрела не попали в цель, первый Оксфорд был признан умалишенным и помещен в Бедлам. Спустя много лет его освободили, и он эмигрировал в Австралию, где женился на внучке своих знакомых, с которыми общался еще в Лондоне, до преступления. История не сохранила ее имя, но известно, что она была намного моложе его — обычное дело в то время. Так началась династия, чьим потомком спустя много поколений и стал Эдвард Джон Оксфорд из 2162 года.

Батарея-чешуйка не могла изменить прошлое. Она, однако, являлась частью более грандиозного проекта — изобретатель создал ее для того, чтобы снабдить энергией технологию путешествий во времени.

Ибо у Эдварда Джона Оксфорда был план: вернуться в 1840-й и стереть пятно с репутации своей семьи.

Попутно ему пришлось решать многие технические проблемы, в том числе самую сложную — связь между пространством и временем. И он решил ее, «привязав» свое устройство к гравитационным константам — ядру Земли и далеким галактикам, чье положение остается относительно неподвижным. Это дало ему возможность выбрать точку выхода в прошлое относительно географического положения в настоящем; при этом, если в точке выхода что-то находилось, устройство автоматически сдвигало его в безопасное место поблизости.

Однако эта функция вызывала катастрофическое истощение батарей, так что, сохранив ее на крайний случай, Оксфорд стал искать другой способ уменьшить почти до нуля вероятность материализации внутри твердого объекта.

Нет никаких сомнений — безумие предка вновь проявилось в его потомке-изобретателе, ибо он нашел, мягко говоря, крайне причудливое решение. Оксфорд разработал технологию путешествий во времени с помощью особого костюма, куда входили сапоги на двухфутовых ходулях, снабженных мощными пружинами. В момент перехода он подпрыгивал на двадцать футов, исчезал из текущего времени и появлялся в прошлом на высоте тех же двадцати футов, где обычно не было ничего более твердого, чем молекулы воздуха.

Идея была безумной, но — на удивление! — она работала; если же случался сбой, включалась особая защитная программа и уносила его от опасности.

Существовала, правда, еще психологическая проблема. Оксфорд понимал, что, переносясь в викторианскую эпоху, он рискует испытать серьезную дезориентацию. Поэтому он снабдил костюм системой, благодаря которой видел предметы такими, какими они выглядели в реальности XXII века. Особый шлем изменял способ трактовки мозгом сенсорных данных, так что, глядя на кэб, он видел и слышал современное ему такси; смотря на жителей викторианского века, он видел своих современников, а на линии горизонта 1840 года различал очертания небоскребов 2200 года. Кроме того, понимая, что запахи тесно связаны с памятью, Оксфорд позаботился о том, чтобы свести обоняние к нулю.

Он знал, что, появившись в прошлом, должен через несколько минут снять костюм и увидеть викторианский Лондон без фильтра. Это раздражало его. Но он намеревался быстро закончить свою миссию, вновь надеть костюм и включить иллюзию. Он надеялся, что так ему удастся избежать культурного шока.

К сороковому дню рождения Эдвард Джон Оксфорд завершил все свои приготовления. Он переоделся в смешную викторианскую одежду, на которую надел свой костюм, выглядевший как белый комбинезон со сверкающими чешуйками-батареями. С его плеч свисал прорезиненный плащ, который служил для защиты костюма в те периоды, когда он не заряжался.

На грудь он прикрепил круглый плоский пульт управления, на голову надвинул большой, черный блестящий шлем. Через его череп потекли сложные магнитные поля: мозг и мощный процессор шлема начали обмен информацией.

Прыгая на ходулях, с цилиндром в руке, младший Оксфорд вышел из лаборатории и заковылял к длинному палисаднику за домом.

Его жена выглянула из кухни — дом находился на другом конце сада — и подошла к нему, на ходу вытирая руки полотенцем.

— Ты уходишь? Ужин почти готов!

— Да, — ответил он. — Не волнуйся: даже если я уйду на годы, то вернусь через пять минут.

— Надеюсь, ты явишься не стариком, — проворчала она и провела рукой по растущему животу. — Нам нужен энергичный молодой отец!

Он засмеялся.

— Не говори глупостей. Это займет всего несколько минут.

Он наклонился и поцеловал ее в нос.

Было ровно девять часов вечера, 15 февраля 2202 года.

Он настроил машину времени на пять тридцать пополудни, 10 июня 1840 года; место — верхний угол Грин-парка, Лондон.

Потом посмотрел на небо.

— Неужели я действительно совершу это? — спросил он себя вслух.

Потом сделал три длинных шага, согнул колени, оттолкнулся от земли и прыгнул высоко в небо. Жена увидела, как вокруг него образовался пузырь, после чего он исчез.

Эдвард Оксфорд в прямом смысле слова прыгнул сквозь время.

Мгновение дезориентации.

Короткое падение.

Он ударился о траву и подскочил.

Оглядевшись вокруг, он увидел холмистый парк, окруженный высокими стеклянными зданиями; на их фасадах сверкали рекламные вывески. Недалеко находился древний Музей монархии, некогда известный как Букингемский дворец, где демонстрировались реликвии более не существующей королевской семьи.

Акустический удар сопровождал выход на орбиту очередного шаттла. Над головой со свистом проносились личные флайеры.

Оксфорд пробежал в лесистый уголок парка, нырнул в чащу и стал протискиваться через подлесок, пока не почувствовал себя в безопасности от любопытных глаз. Потом снял свой удивительный костюм и повесил на низкую ветку. Протянул руки к шлему, отключил его и стянул с головы.

В ноздри ударила жуткая вонь: смесь сточных вод, гниющей рыбы и сгорающего допотопного топлива. Он закашлялся. Тяжелый удушливый воздух был пропитан пылью, раздражал глаза и царапал горло. Оксфорд упал на колени и схватился за горло, пытаясь вдохнуть побольше кислорода. Потом вспомнил, что приготовился к этому, пошарил в кармане и вынул оттуда маленькое устройство, которое приложил к шее. Он нажал на рычажок, послышалось шипение, затем последовал легкий укол, и в ту же секунду удушье отступило.

Оксфорд убрал устройство и какое-то мгновение отдыхал. Нормальному дыханию препятствовала не физическая причина, а скорее, расстройство восприятия. Шлем защищал его от мысли, что в этой атмосфере невозможно дышать; сейчас ту же функцию выполняло успокоительное средство.

От дороги, находящейся неподалеку, донеслись непривычные звуки. Цоканье копыт, грохот колес, крики уличных торговцев.

Он встал, поправил одежду, надел цилиндр и направился к выходу из чащи. Стоило ему выйти из-под деревьев, как преображенный мир атаковал все его органы чувств, и он был потрясен тем, что увидел и услышал.

Только трава сохранила привычный вид.

Через грязный густой воздух он разглядел огромное пустое небо; высокие стеклянные башни исчезли, и Лондон «опустился» на землю. Букингемский дворец, частично скрытый высокой стеной, выглядел неестественно новым.

По парку бродили люди в причудливых карнавальных нарядах — нет, напомнил он себе, это не костюмированный бал; они всегда так одевались, — и их медленная поступь показалась ему совершенно нарочитой. Несмотря на далекий приглушенный гул, Лондон, казалось, дремал, закутанный в одеяло безмолвия.

Оксфорд начал спускаться к подножию холма, стараясь преодолеть растущие чувства растерянности и дискомфорта.

— Мужайся, Эдвард, — сказал он самому себе. — Держись, не раскисай. Не давай этому миру ошеломить тебя. Это не сон и не иллюзия. Сосредоточься, выполни свою работу и возвращайся к костюму!

Он дошел до широкой дороги. Скоро по ней проедет королевская карета. Боже мой! Он увидит королеву Викторию!

Он огляделся. Все мужчины вокруг, как один, были в цилиндрах, дамы — в чепцах. Большинство джентльменов носили бороды или усы. Женщины держали зонтики от солнца.

Медленное движение. О, как тут все замедлено!

Он вгляделся в лица. Кто из них его предок? Он никогда не видел фотографий первого Эдварда Оксфорда — их и не было, — но надеялся заметить черты фамильного сходства. Он переступил через низкую изгородь, ограждавшую улицу, перешел на другую сторону и остановился под деревом.

Вдоль дороги начали собираться люди. Он услышал множество самых разных диалектов, и все они звучали до смешного манерно и приторно. Некоторые из них, решил он, принадлежали рабочим — тут он не понял ни единого слова; речь высшего класса была точной и ясной, но такой напыщенной, что казалась искусственной.

Его взгляд выхватывал из общей картины одну деталь за другой — они привлекали его внимание с какой-то гипнотической силой: разбросанный повсюду мусор, собачье дерьмо на траве, пятна и заплаты на одежде людей, гнилые зубы и искривленные рахитом ноги, подчеркнутая изысканность манер и кружевные носовые платки, оспины на лицах и чахоточный кашель.

— Сосредоточься! — прошептал он себе.

Он заметил человека, стоявшего на другой стороне улицы в небрежной, но высокомерной позе; тот глядел прямо на него и усмехался. Худой, с круглым лицом и огромными усами.

«Неужели он понимает, что я не принадлежу к этому миру?» — с удивлением подумал Оксфорд.

Приветственные крики толпы. Он посмотрел направо. Королевская карета только что показалась из ворот дворца, ее лошадьми правил форейтор. Двое верховых ехали перед каретой, двое сзади.

Где же его предок? Где стрелок?

Стоявший прямо перед ним мужчина в цилиндре, синем пальто и белых бриджах выпрямился, сунул руку под пальто и стал протискиваться ближе к дороге.

Королевская карета медленно приближалась.

— Неужели это он? — пробормотал Оксфорд, уставившись в затылок человека в бриджах.

Через несколько мгновений передние всадники проскакали мимо.

Человек в синем пальто перешагнул через изгородь и, когда королева и ее муж проезжали мимо, в три прыжка очутился у кареты, выхватил пистолет и выстрелил. Потом отбросил дымящийся пистолет и вытащил второй.

— Стой, стой, Эдвард! — закричал Оксфорд и бросился вперед.

Стрелок посмотрел на него.

«Да, он похож на меня как две капли воды», — ужаснулся младший Оксфорд.

Он сиганул через изгородь и перехватил руку предка. Надо разоружить его, оттащить в сторону, уговорить бежать и забыть об этой глупой выходке.

Они боролись, вцепившись друг в друга.

— Сдавайся! — просил Оксфорд.

— Отпусти меня! — вопил убийца. — Мое имя запомнят. Я останусь в истории!

— Остановись, Эдвард! — крикнул далекий голос, и разряд молнии ударил прямо в землю.

Путешественник во времени перевел взгляд на парк, человек с пистолетом сделал то же самое.

Но тут…

Кто-то спустил курок.

Задняя часть черепа королевы Виктории взорвалась кровавыми брызгами.

Нет! Этого не должно было случиться!

Он схватил стрелка, тряхнул его и сбил с ног.

Тот упал и ударился головой о низкую железную изгородь. Послышался хруст, и из его глаза внезапно вылез острый наконечник прута.

— Ты не умер! — завопил Оксфорд, отшатываясь назад. — Ты жив! Вставай. Беги, иначе тебя схватят!

Убийца лежал на спине в луже крови, с проткнутой головой.

Оксфорд, спотыкаясь, побежал прочь.

Крики и вопли. Люди проталкивались мимо него.

Он увидел Викторию: хрупкая, юная, похожая на детскую куклу; ее голова была раздроблена, мозговая жидкость вытекала на землю.

Нет. Нет. Нет.

Это не происходит.

Это не может произойти.

Это НЕ произошло.

Внезапно рядом с ним появился тот самый улыбающийся круглолицый человек.

— Браво, приятель, — прошептал он. — Неплохое шоу!

Оксфорд в ужасе отпрянул от него, упал, опять вскочил, протиснулся сквозь суетящуюся толпу и бросился бежать.

— Быстрее обратно к костюму, — бормотал он, бешено работая ногами. — Попробуем что-нибудь другое!

Он взбежал по склону и ворвался в чащу.

Откуда эта молния? Что ее вызвало? Она долетела с той же стороны, что и крик: «Остановись, Эдвард!» Кто это был? Он не заметил никого, но слишком много всего произошло одновременно.

Он нашел костюм, скользнул в шлем и активировал его.

Слава богу. До ушей донесся привычный гул электромобилей, пассажирских самолетов и звуковых рекламных щитов, и сквозь тело потекло сладостное чувство благополучия. Он надел костюм и установил на навигационной системе дату — три месяца назад. Его безумный предок в это время работал в пабе «Боров в загоне» на Оксфорд-стрит — этот факт был зафиксирован документально.

— Я отправлюсь туда и отговорю его от убийства королевы, — прошептал он себе. — Это именно то, что я должен сделать в первую очередь.

Ужасное чувство неизбежности пронзило его до костей.

Не подействует.

Попробую в любом случае!

Бесполезно.

Он стал пробиваться через подлесок, возвращаясь на опушку.

— Выходите на открытое место, — раздался чей-то голос. Он явно приказывал.

Оксфорд застыл на месте. Кто это?

Он осторожно пошел вперед, стараясь разглядеть говорившего сквозь стволы.

— Я видел, что произошло, вам нечего бояться. Выходите и идите со мной.

Он молчал.

А, понятно. Полицейский…

— Сэр! Я видел, как вы пытались спасти королеву. Я хочу знать…

Оксфорд метнулся вперед и выскочил на открытое место.

Полицейский в ужасе отшатнулся назад и сел на землю. Потом швырнул в него дубинку.

Она, крутясь, пронеслась по воздуху и ударила в пульт управления на груди Оксфорда.

Брызнули искры, слабый электрический ток сотряс тело путешественника во времени.

— Черт возьми! — крикнул он и запрыгал прочь. Ударил ходулями по земле, подпрыгнул, перелетел через время и исчез из 10 июня 1840 года.

Костюм дал сбой.

Он послал Оксфорда назад не на три месяца, а намного дальше; и вместо того, чтобы оказаться на полмили севернее, в укромном переулке за «Боровом в загоне», Оксфорд очутился в двадцать одной миле от него.

Он вернулся в реальность на высоте пятнадцати футов над землей, его ударил электрический разряд; потеряв сознание, он упал на землю. Его руки и ноги судорожно подергивались еще минут тридцать, а потом стали неподвижными.

Через четыре часа на него едва не наступила лошадь. Всадник вовремя остановил ее и с удивлением посмотрел на причудливо одетого человека.

— Боже мой! — воскликнул он, спрыгивая на землю. — Что это такое?

Генри де ла Пое Бересфорд, 3-й маркиз Уотерфордский, наклонился и провел пальцами по странному материалу, из которого был сделан костюм. Никогда он не видел ничего подобного. Он схватил Эдварда за плечо и тряхнул его.

— Эй, приятель, ты жив?

Ответа не было.

Бересфорд положил руку на грудь человека и за похожим на фонарь диском почувствовал биение его сердца.

— Живой, — пробормотал он. — Но, черт побери, кто ж ты такой, старина? Сроду такого не видел!

Он просунул руку под плечо Оксфорда, поднял его и с трудом перекинул через седло; голова в шлеме болталась по одну сторону лошади, а ноги с ходулями — по другую. Бересфорд взял поводья и повел лошадь к дому, в «Чернеющие башни».

Онлайн библиотека litra.info

Только через пять дней Оксфорд пришел в себя.

Генри Бересфорд попытался, но не сумел снять с него костюм — не нашел никаких кнопок. Ему, однако, удалось стащить сапоги с ходулями и стянуть шлем с головы человека, пока тот был без сознания. Потом он положил нежданного гостя в постель, подсунул ему под голову и плечи подушки и накрыл его одеялом.

Первые впечатления об этом мире незащищенное шлемом сознание Оксфорда получило через нос. Из забытья его вырвала вонь застарелого пота, тяжелый запах нестираной одежды и сильный аромат лаванды.

Он открыл глаза.

— Добрый день, — сказал Бересфорд.

Оксфорд прищурился и посмотрел на чисто выбритого круглолицего человека, сидевшего рядом с ним.

— Кто вы? — прохрипел он. Его собственный голос прозвучал настолько незнакомо, как будто говорил кто-то другой.

— Меня зовут Генри де ла Пое Бересфорд. Я — маркиз Уотерфордский. А кто вы такой? Вот, выпейте воды.

Оксфорд взял стакан и жадно выпил.

— Спасибо. Я — Эдвард Оксфорд. Я… я — путешественник.

Бересфорд поднял брови.

— Вот как! И в каком цирке вы выступаете?

— Где?

— В цирке, наверное? Вы же на ходулях.

Оксфорд не ответил.

Бересфорд какое-то время глядел на него, потом сказал:

— Сейчас поблизости нет карнавала или чего-нибудь похожего, поэтому возникает вопрос: как вы оказались без сознания, почти мертвый, на территории моего имения?

— Не знаю. Может, вы мне объясните, где я нахожусь?

— Вы в «Чернеющих башнях», около Хертфорда, примерно в двадцати милях на север от центра Лондона. Я нашел вас на земле, без признаков жизни, пять дней назад.

— Пять дней!

Оксфорд посмотрел вниз, на пульт управления. Тот вышел из строя. На левом краю чернела отметина от огня, в центре была впадина.

— Я извиняюсь за неделикатность, но… я не сумел снять с вас костюм, и, боюсь, вы могли его испачкать, пока находились без сознания.

Оксфорд покраснел.

Бересфорд положил руку ему на плечо.

— Мой камердинер принесет вам таз с горячей водой, мыло, полотенце и свежую одежду. На глаз вы сложены примерно как я, может, немного выше. Я велю повару что-нибудь вам приготовить. Согласны?

— Более чем, — ответил Оксфорд, внезапно почувствовав, насколько он голоден.

— Хорошо. Оставляю вас, мойтесь. А когда закончите, присоединяйтесь ко мне за обеденным столом. — Он встал и пошел к двери. — Кстати, — добавил он, внезапно остановившись, — ваш акцент мне незнаком, откуда вы родом?

— Я родился и вырос в Олдершоте.

— Нет, в Хэмпшире так не говорят, — пробубнил маркиз себе под нос.

Он открыл дверь, чтобы выйти.

— А что нового слышно о королеве? — внезапно выпалил Оксфорд.

Бересфорд повернулся с недоумением на лице.

— О королеве? Вы имеете в виду молодую Викторию? Она еще не королева пока, друг мой, хотя говорят, что Его Величество лежит на смертном одре.

Оксфорд нахмурился.

— Какое сегодня число?

— Пятнадцатое июня.

— Все еще июнь?!!

— Прошу прощения?

— Какого года?

— Года? 1837-го, конечно! — Бересфорд с любопытством посмотрел на него. — У вас проблемы с памятью, мистер Оксфорд?

— У меня… да… немного.

— Это поправимо. Как только вы малость подкрепитесь, память ваша прояснится. До встречи внизу.

Он вышел из комнаты, и через несколько минут его камердинер, худой джентльмен с чопорными манерами, внес большой фарфоровый таз, два полотенца и брусок мыла. Потом слуга исчез и вернулся с комплектом одежды. В третий раз он притащил ведро дымящейся воды, которую вылил в таз.

— Не надо ли вам что-нибудь еще, сэр?

— Нет, благодарю. Как вас зовут?

— Брок, сэр. Вы не будете возражать, если я побрею вас?

— Нет, я сделаю это сам.

— Хорошо, сэр. За кроватью находится шнурок колокольчика, вот здесь. Позовите меня, когда будете готовы, и я провожу вас в столовую. Не могу ли я взять ваш… э-э-э… костюм и выстирать его, сэр?

— Костюм? Нет, мистер Брок, я сам позабочусь о нем. А вот под ним есть другая одежда, и я был бы вам очень благодарен, если бы вы… устроили так, чтобы ее выстирали. Она очень грязная.

Брок с готовностью кивнул.

Оксфорд сел, снял с груди пульт управления и скользнул пальцами по переднему шву костюма. Брови камердинера слегка поднялись, но лицо осталось бесстрастным, когда странный материал раскрылся и Оксфорд сбросил с себя костюм.

Вслед за этим он стащил нательную одежду и грязное нижнее белье.

Брок сгреб всю эту кучу и молча исчез.

Оксфорд вымылся, неловко побрился опасной бритвой и надел одежду, которую дал Бересфорд. Грубая шершавая ткань раздражала кожу.

Оксфорд вывернул свой белый костюм и вычистил его. Чешуйки полностью разрядились, похоже, уже несколько дней назад. Ничего. Надо подержать их под открытым небом, и они восстановятся. Другое дело пульт управления. Он сильно поврежден, требуется чинить, иначе нельзя будет передвигаться во времени. Есть и более серьезная проблема: чешуйки не в состоянии передавать энергию шлему, а значит, теперь придется выживать без иллюзорного мира, создаваемого шлемом. Здесь, в доме, это еще полбеды. Но на улице это грозит культурным шоком. Тем более если придется задержаться в этом времени надолго, чего он не планировал…

Оксфорд позвонил в колокольчик, и вновь появился Брок.

— Сюда, сэр, — указал он.

Вслед за ним Оксфорд вышел на широкую верхнюю площадку изысканно украшенной лестницы. Спускаясь, он внимательно оглядел дом. Когда-то богатый и роскошный, ныне он пришел в упадок: лепнина потолка, прежде выкрашенная яркими красками, осыпалась и поблекла; обшитые деревянными панелями стены покоробились и местами раскололись; ковры, занавески и портьеры износились; штукатурка потрескалась; повсюду висела паутина и лежала пыль.

Они спустились, прошли по коридору, повернули в другой коридор, потом в третий.

— В этом доме легко заблудиться, — произнес Оксфорд.

— Да, «Чернеющие башни» — очень большой особняк, сэр, — отозвался Брок. — Его возводил слегка эксцентричный человек, и он много раз добавлял к зданию различные пристройки. Мой хозяин приобрел это имение всего месяц назад и еще не успел привести его в порядок.

— Тут настоящий лабиринт!

— Вот столовая, сэр, — сказал Брок, открывая дверь.

Оксфорд вошел в длинную мрачноватую комнату. Стены были увешаны портретами сурового вида стариков. Над банкетным столом висела массивная люстра. Увидев его, Бересфорд встал.

— О, дорогой мистер Оксфорд, вы выглядите намного свежее. Одежда подошла вам?

— Да, спасибо, — ответил путешественник во времени, хотя, по правде говоря, одежда была ему мала, и ткань натирала кожу.

Брок довел его до противоположного края стола и отодвинул стул.

Он сел.

Камердинер поклонился Бересфорду и исчез. Появился дворецкий, подошел к столу и налил в бокалы красное вино. Две служанки засуетились, принося тарелки с мясом и овощами. В нос Оксфорду ударили неприятные запахи: мясо явно мариновали в масле и жире, а он терпеть не мог жирной пищи. Он с опаской поглядел на мясо, с которого стекали ручейки жира. Но голод взял свое, в желудке заурчало.

Одним глотком Бересфорд осушил бокал, который дворецкий тут же наполнил вновь, и громко спросил:

— Как с памятью, друг мой? Она вернулась к вам?

Оксфорд замялся.

— Милорд маркиз…

— Генри, пожалуйста.

— Генри… Я решил рассказать тебе правду, потому что мне очень нужна помощь. Но давай сначала мы поедим. Я умираю от голода.

— О, конечно! Однако сделай мне одолжение, ответь: ты ведь не из цирка, да?

— Нет, не из цирка.

— А твой костюм… это ведь не просто одежда?

— Ты очень проницателен, Генри.

— Ешь, дорогой мистер Оксфорд. Поговорим потом.

Через час гость маркиза Бересфорда, который уже наелся до тошноты, согласился выпить немного бренди, отказался от сигары и рассказал гостеприимному хозяину почти все. Он не стал, однако, говорить про убийство королевы, а объяснил, что вернулся в прошлое, для того чтобы просто встретиться со своим предком.

После еды они перешли в гостиную и уселись в большие деревянные кресла перед потрескивающим камином.

Бересфорд был уже изрядно пьян и громко смеялся.

— Великий боже! — ревел он. — Ты гениальный сочинитель, как этот… как его… Диккенс. Ты читал «Пиквика»?

— Конечно. Но то, что я рассказал, — это не выдумка, Генри.

— Ну да! Человек из будущего прилетает в прошлое в специальном костюме — это не выдумка?

— Думай, как хочешь. Но это правда.

— Слушай, ты очень странный человек, тут я согласен, — заявил маркиз. — Говоришь ты как-то не так, как англичане, и манеры у тебя чересчур небрежные… Ты, наверное, просто иностранец, да?

— Я уже говорил тебе — я родился и вырос в Олдершоте.

— Да, в 2162 году, судя по твоим словам. Через триста двадцать пять лет?

— Да.

Бересфорд опять наполнил бокалы и закурил новую сигару.

— Ну ладно, допустим я готов поиграть в твою странную игру, Эдвард, — согласился он. — Но ты сказал, тебе требуется моя помощь. И какая именно?

— Мне нужно купить полный набор инструментов часовых дел мастера.

— Для чего?

— Чтобы починить пульт управления. Будем надеяться, инструменты часовщика мне подойдут.

— Пульт управления?

— Да. Круглый предмет, который ты видел у меня на груди.

— Ты хочешь сказать, что, когда ты починишь этот твой пульт управления, то снова сможешь летать через время?

— Именно так.

— Ну ты даешь! Я такого не слышал за всю свою жизнь. Хорошо, я готов подыграть тебе. Оставайся здесь на правах моего гостя, и я куплю тебе эти инструменты!

— Я могу сообщить тебе кое-что, — сказал Оксфорд, — что прибавит тебе доверия ко мне.

— В самом деле? И что же?

— Через пять дней у Англии будет новый монарх.

Онлайн библиотека litra.info

В последующие семь дней недоверие Генри де ла Пое Бересфорда действительно начало медленно рассеиваться.

Конечно, в смерти короля Уильяма IV в Виндзорском замке не было ничего неожиданного, и она никого не удивила. Тот факт, что Оксфорд предсказал восхождение на трон Виктории 20 июня, тоже не слишком поразил маркиза — он счел, что это была догадка.

Однако, взяв с хозяина слово держать все в секрете, Оксфорд открыл ему многое о мире, который наступит в будущем, особенно о различных технологиях и источниках энергии. Человеческая раса, как выяснялось, со временем должна была становиться все изобретательнее.

Но самым убедительным доводом для маркиза стало то, как говорил и двигался сам Оксфорд. В нем было что-то невыразимо чужеродное, иностранное, и, тем не менее, чем больше времени Бересфорд проводил со своим удивительным гостем, тем больше верил, что тот и вправду англичанин.

— Да, ты сложная личность, — как-то утром сказал он Оксфорду, — и все-таки — прости мою прямоту — тебе не хватает хороших манер, которые пристали джентльмену.

Оксфорд, сидевший за столом и при помощи инструментов часовщика копавшийся в непостижимых недрах пульта управления, ответил, не поднимая головы:

— Генри, я не обижаюсь. Я не хочу быть грубым, но в мое время люди общаются намного проще, без вычурных ритуалов. Мы выражаем свои чувства и мнения так, как нам нравится, то есть открыто и без напряжения.

— Какое варварство! — возмутился маркиз, закидывая ногу на ногу. — И вы не вцепляетесь в глотки друг другу?

— Не более, чем вы, викторианцы.

— Викторианцы? Это что, мы все? Нас так будут называть? Но скажи мне, друг мой: что вы выиграли, отказавшись от наших… как ты выразился? Ритуалов! Разве хорошие манеры — не признак цивилизованного человека?

— Что мы выиграли? Свободу, Генри. Начиная с этого столетия концепция свободы становится доминантой личного, социального, политического, экономического и технологического развития. Люди не хотят, чтобы им что-то запрещали, а их желания подавляли. Общество предприняло огромные усилия, чтобы установить если не настоящую свободу, то, по меньшей мере, ее правдоподобную иллюзию. Я сомневаюсь, что существовали такие времена, когда люди были по-настоящему свободны, но там, откуда я… или, вернее, в том времени, где я живу, большинство людей верят, что они свободны больше, чем в любой другой период истории.

— И что они от этого выигрывают?

— Они получают возможность полной самореализации в жизни.

— Что это такое: самореализация?

— То есть возможность до предела развить свои внутренние способности.

— А, понял, — задумчиво ответил Бересфорд. — Ну допустим, что способности человека ничем не ограничены. Увеличит ли это его возможности? Даже если мы полностью выявим их, неужели найдется область, в которой они все реализуются?

Оксфрод посмотрел на него и нахмурился.

— Хороший вопрос, Генри. Это верно, многие люди в мое время испытывают растерянность не из-за ограничений, а из-за неспособности сделать выбор. Они живут, утратив направление, беспорядочно и борются за то, чтобы найти свое место в обществе.

— В то время как скромные «викторианские», как ты выражаешься, рабочие, — язвительно подхватил Бересфорд, — знают свое место почти с рождения, и им даже в голову не приходят эфемерные идеи о какой-то «самореализации», за исключением, осмелюсь предположить, мыслей о хорошей выпивке да доброй закуске!

— Готово! — объявил Оксфорд.

— Что?

— Пульт управления. Исправил! Конечно, это временно, но я смогу отправиться домой, а там уж я его тщательно отремонтирую, прежде чем вернусь обратно.

— Обратно в 1837 год?

— У меня есть одно дело в 1840 году, но потом… да, я вернусь сюда, Генри. Я привезу тебе подарок из будущего в благодарность за твое гостеприимство.

— И сколько времени тебя не будет?

— Милорд маркиз, похоже, ты еще не осознал идею путешествий во времени. Я вернусь через несколько секунд, даже если для меня пройдет несколько лет. Не может ли Брок принести сверху мой костюм?

— Конечно, — ответил Бересфорд. Он дернул за веревку, висевшую рядом с камином. — Ты хочешь уйти прямо сейчас?

— Нет времени лучше, чем настоящее, — улыбнулся Оксфорд.

Появился камердинер, выслушал распоряжение, поклонился и исчез.

Бересфорд достал откуда-то из-за стула бутылку красного вина и сделал большой глоток. Потом вытер рот тыльной стороной ладони.

Оксфорд неодобрительно посмотрел на него.

— Тебе не кажется, что сейчас немного рановато пить вино?

— Мой дорогой друг, никогда не рано выпить как следует, — лениво протянул маркиз. — Это восстанавливает силы и проясняет голову.

— Лечить похмелье красным вином — верный способ стать алкоголиком.

— Вздор! И потом… если ты действительно отчалишь в будущее прямо у меня на глазах, потрясение убьет меня. Мне просто необходимо смягчить удар хорошим глотком вина.

Брок принес костюм, плащ, шлем и сапоги с ходулями. Оксфорд взял все это, прихватил пульт управления и вслед за Бересфордом вышел из комнаты, проследовал по коридору, завернул за угол и оказался в большом бальном зале. Они пересекли его, открыли застекленные двери и покинули дом.

Человек из 2202 года облачился в костюм, служивший машиной времени, и укрепил на груди пульт управления. Потом надел шлем, сунул ноги в сапоги и встал на ходули. После чего нагнулся и пожал руку человеку из 1837 года.

— Ты действительно веришь, что улетишь? — спросил Бересфорд.

— Да. Жди здесь. Я вернусь, когда для тебя пройдет несколько секунд.

И он шагнул на траву.

Оксфорд восстановил канал между шлемом и пультом. Теперь шлем считывал его приказы прямо с мозга, а пульт — выполнял их. Однако связь оказалась не слишком стабильной, и функция иллюзорного мира по-прежнему не работала.

Он установил время: десять часов вечера 15 февраля 2202 года; место — сад рядом с его домом в Олдершоте. Он надеялся, что ужин еще не остыл.

На небе светило яркое солнце, и уже через две минуты батареи полностью зарядились.

— Порядок, — прошептал он себе. — Поехали домой и начнем все с начала.

Он помахал рукой маркизу, шагнул вперед и прыгнул в воздух.

— Сейчас! — приказал он.

Действительность мигнула.

Он приземлился на плоском участке под деревом.

Была ночь.

Но это был не его сад.

Он огляделся. За ним горели огни маленького городка. Прямо перед ним, по другую сторону дороги, стояла высокая изгородь. За ней в темноте угадывались низкие здания. За воротами изгороди находилась караульная будка, и в ней он увидел человека в мундире.

Человек поднял руку ко рту, блеснула искра огня.

Что за черт! Он курит! В 2202 году не было курящих.

Оксфорд, скрытый деревом, сделал пару шагов, чтобы получше разглядеть вывеску над воротами.

«Британская армия. Северный лагерь. Олдершот».

Не может этого быть!

Военная база появилась здесь в 1854 году, но ее снесли в 2079-м, когда освобождали место быстро растущим городским окраинам.

— Правильное место, неправильное время, — пробормотал он, выходя из-под укрытия.

Он быстро двинулся к часовому, его ходули с металлическим лязгом зацокали по дороге. Человек взглянул на него.

— Господи! — с ужасом воскликнул солдат, увидев высокую нескладную фигуру. — Ты кто… такой?

Вместо ответа раздраженный Оксфорд грубо схватил солдата за плечо.

— Какое сегодня число?

Часовой совершенно опешил.

— Что… ч-что? — пробормотал он.

— Число какое! — закричал Оксфорд и стал хлопать солдата по щекам, пока не уловил искру понимания в бессмысленно уставившихся на него глазах.

— Какое сегодня число? — громко повторил он. — День, месяц, год.

— П-пятница, м-март, д-девятое, — заикаясь, произнес солдат.

— Год какой? — потребовал Оксфорд, как следует встряхнув бедолагу.

— 1877-й.

Рука Оксфорда опустилась; пораженный, он отступил назад.

Солдат нащупал винтовку, вскинул ее и спустил курок. Пуля скользнула по боковой поверхности шлема Оксфорда, откинув его голову в сторону. Справа донесся крик. Он услышал стук сапог — сюда бежали. Он повернулся, шагнул в сторону, приказал костюму перенести себя обратно в «Чернеющие башни», прыгнул в воздух и приземлился под ярким солнцем.

— Тебя не было меньше двух минут, — сообщил маркиз. — Ты убедил меня, мистер Оксфорд! Ты исчез прямо перед моими глазами! Потрясающе! Но подожди… что с твоим шлемом?

Путешественник во времени сделал пару шагов по траве, споткнулся и упал на колени у ног Бересфорда. Он потянулся, чтобы снять с себя шлем, и закричал от боли — шлем обжег ему руки.

— Осторожно! По твоей голове пляшет синее пламя! — закричал маркиз. — Секунду! Я сейчас!

Он метнулся в дом и через несколько мгновений выскочил с занавесом, который сорвал с застекленной двери. Обмотав занавес вокруг шлема Оксфорда, он поднял его и бросил на траву. Занавес загорелся. Бересфорд начал сбивать пламя сапогами. Голубой огонь померцал вокруг неповрежденного черного купола, потом уменьшился и совсем погас.

— Я не попал домой, — сказал Оксфорд, сбрасывая сапоги.

— В будущее? Почему? Где же ты был?

— В Олдершоте, в том месте, где должен стоять мой дом, но его там еще не было. Я приземлился в 1877 году.

— Сорок лет отсюда, — сказал Бересфорд, поднимая ходули. — Пойдем в дом. Я думаю, ты не станешь возражать против пары рюмок бренди.

— Нет, Генри, не нужно. Если ты не против, я какое-то время посижу один. Я должен понять, что произошло.

— Ладно. В любом случае мне сегодня надо в Лондон, и я могу остаться там ночевать. Так что отдаю тебя во власть размышлений. Увидимся завтра утром. Да, и распоряжайся, как у себя дома.

— Спасибо, Генри, за твое великодушие. Даже не знаю, что я делал бы без тебя. Ты настоящий друг.

— Даже не думай об этом. Кстати, как друг, могу я сделать тебе одно замечание?

— Конечно.

— У тебя дикий взгляд, Эдвард. Ты, как только очнулся, схватил свой пульт управления и работал над ним без перерыва. Отдохни-ка несколько дней. Займись чем-нибудь другим. Поедем со мной в Лондон. Я собираюсь в Афинский клуб. Там будет Брюнель, знаменитый инженер, слышал о таком?

— Конечно, в мое время он тоже известен. Но я не могу, Генри. Я не могу покинуть «Чернеющие башни». Здесь, в изоляции, я чувствую себя сносно, но стоит мне выйти за эти стены, как придется столкнуться с миром, очень отличным от моего. Разница между ними огромная, пропасть — уверяю тебя. Это обернется для меня плохо, знаешь чем? Я испытаю культурный шок, от которого никогда не оправлюсь.

— Культурный шок? А что это такое?

— Подумай о всех тех вещах, которые делают тебя тем, кто ты есть, Генри. Что, если их заменить совсем другими? Будешь ли ты тем же самым человеком?

— Я бы приспособился.

— Тебе так кажется. Точнее, до какого-то предела приспособиться можно. Но за этим пределом начинается разрушение.

— Слушай, если Лондон слишком тяжел для тебя, отдохни здесь. Поспи, выпей и, самое главное, не работай и не думай… хоть несколько часов.

— Попробую.

Сразу после полудня маркиз Уотерфордский уехал из «Чернеющих башен», оставив Оксфорда наедине с его устройствами.

Брок подал ланч, который путешественник во времени съел, не чувствуя вкуса. Несмотря на совет Бересфорда, все его мысли крутились только возле одного: почему ему не удалось вернуться домой? Он тщательно осмотрел сложное оборудование шлема, но без определенных инструментов исправить его было невозможно. Надо возвращаться в 2202 год!

Он размышлял над этим и после полудня, и весь вечер, сгорбившись в кресле и не замечая Брока, который время от времени заходил, чтобы пошевелить огонь в камине, принести чай и предложить еду.

— Извините меня, сэр, — спросил Брок, заглянув, наверное, уже в четвертый раз, — не нужно ли вам чего-нибудь? Уже час ночи, я бы хотел пойти спать.

Оксфорд посмотрел на него невидящим взглядом.

— Что? А, да, конечно. Иди. Спасибо.

Камердинер ушел, и Оксфорд остался один.

Огонь погас.

Ночь прошла.

Солнце встало.

Вновь появился Брок.

Он застал Оксфорда шагающим по комнате взад и вперед.

— Приготовить завтрак, сэр?

— Нет! — рявкнул Оксфорд. — Где твой хозяин?

— В Лондоне, сэр. Вернется сегодня утром, но попозже.

— Позвони ему! Мне надо поговорить с ним.

— Позвонить в колокольчик, сэр? Так он не услышит…

— Немедленно звони!

— Он… он… в Лондоне. Вы не поняли меня, сэр.

— Я прекрасно понял тебя! Что, не можешь набрать… А! Черт! Ну конечно! Ох, извини меня, Брок. Ладно, я подожду. Скажи своему хозяину, что я хочу видеть его, как только он придет. Хорошо?

— Обязательно скажу, сэр.

— Иди.

Ждать пришлось до трех часов.

Бересфорд не успел войти в дом, как услышал дикий крик:

— Где ты был, черт возьми? Я жду тебя весь день!

Передав слуге перчатки и шляпу, маркиз молча посмотрел на осунувшегося путешественника, который орал во весь голос и явно был не в себе.

— Что с тобой случилось, Оксфорд?

— Входи скорее. Мне нужно кое-что сказать тебе. Очень срочно!

Бересфорд пожал плечами, вошел, расстегнул камзол для верховой езды и снял его.

— Ну что? — спросил он, кидая камзол на спинку стула.

Эдвард Оксфорд, с горящим взглядом и исказившей рот болезненной усмешкой, вдруг пробежался пальцами по своим растрепанным волосам и рассмеялся безумным смехом.

— Я не могу вернуться назад! — крикнул он. — Я не могу вернуться!

Бересфорд опустился в кресло.

— Назад? Домой, ты имеешь в виду? В 2202 год?

— Да! Именно это я и имею в виду! Что ты переспрашиваешь всякие глупости? Не понимаешь, что ли? Совсем дурак?

— Успокойся, Эдвард. Остынь. Вспомни, что ты мой гость.

Оксфорд обхватил голову и уставился на маркиза.

— Я убил человека, — прошептал он.

— Ты? Когда?

— Спустя три года. Я убил его случайно. Он мой предок.

— Боже мой! Садись. Расскажи подробнее.

Оксфорд прошаркал к стулу, уселся и уставился в пол.

— Генри, представь себе, что время — это веревка, протянутая от настоящего момента до 2202 года. Теперь отметь на ней точку неподалеку от нас — 1840 год. В этой точке находится человек, которого зовут так же, как и меня, — Эдвард Оксфорд. Будем называть его Первый Оксфорд. Если ты пойдешь вдоль линии, то увидишь, что этот человек стал отцом, его ребенок вырос и тоже стал отцом, и так далее вплоть до 2162 года, когда далекий потомок Первого Оксфорда дал жизнь мне.

— Да, я представил себе эту картину, — кивнул Бересфорд. — И что?

— А теперь перенесемся в 2202 год, мой сороковой день рождения. Я совершил прыжок с дальнего конца веревки в 1840 год и убил Первого Оксфорда, потом прыгнул в начало, где мы сейчас.

— В настоящее время, — уточнил маркиз.

— Да, черт возьми. В 1840 году линия прервалась. Ее продолжение, содержащее всех потомков Первого Оксфорда, больше не соединено с той частью линии, где мы находимся. Оно все еще существует, но не для нас. Для нас все, что произошло после смерти Первого Оксфорда, должно быть написано заново. Вот почему мне некуда прыгать, впереди ничего нет!

— Но ты же был в 1877 году. Это за точкой обрыва!

— Да, так оно и есть, и я размышлял над этой загадкой всю ночь. И теперь я знаю, что произошло. Я прыгнул в самый конец моего естественного жизненного пути.

— Не понял.

— Генри, если я останусь в этом времени, то в 1877 году мне будет 80 лет. И в пятницу 9 марта 1877 года я вполне могу умереть. Это естественно в таком возрасте.

— Ты хочешь сказать, что можешь путешествовать, как и раньше, в пределах выделенного тебе времени, но не можешь уйти за него, потому что тебе нужно будущее, которое уже произошло?

— Да!

— Значит, ты вычеркнул себя из жизни? Но почему, Эдвард? Почему ты убил этого человека?

— Я бы не хотел углубляться в детали. Как я уже сказал, это была случайность, несчастный случай.

— Тогда пойди и не допусти его. Если ты в состоянии отправиться в 1877 год, то уж тем более можешь добраться до 1840-го. Иди и не допусти смерти Первого Оксфорда.

— Генри, неужели ты не понимаешь? Я здесь, я убил его; никто не остановил меня; следовательно, даже если я попробую, то ничего не получится! Это бесполезно!

— Такие путешествия выше моего разумения, — ответил Бересфорд, — но в будущем ты жив и изобрел эту машину времени. А это было бы невозможно, если б кто-то убил твоего предка. Тем не менее, ты здесь. То, что ты воспринимаешь события столь неотвратимо, не означает, что ты не в состоянии вернуться назад и изменить их.

Эдвард посмотрел в пустоту.

— Да, — задумчиво прошептал он. — Да, это может быть правдой. Стоит попробовать!

Он вскочил.

— Я должен поработать над костюмом, Генри. Шлем и пульт управления повреждены, попробую восстановить их!

— Но, ради бога, отдохни хоть чуть-чуть! Ты выглядишь так, как будто не спал всю ночь!

— Я не спал! Нет времени! — крикнул Оксфорд, бросаясь к столу, где были разложены все его инструменты.

Бересфорд покачал головой.

— Никогда бы не подумал, — тихо сказал он, — что именно ты — повелитель времени.

Онлайн библиотека litra.info

Три года спустя Эдвард Оксфорд опять потерпел неудачу. От обоих Оксфордов он оказался дальше, чем планировал, и, когда пробегал мимо полицейского, понял, что не успевает: два человека уже сцепились, дуло пистолета было нацелено на королеву.

— Стой, стой, Эдвард! — завопил он.

Внезапно из пульта управления вылетела молния и ударила прямо в землю. Электрический разряд прошел через него, он скорчился от боли, а когда вновь поднял взгляд, выстрел прогремел, и из головы королевы Виктории хлынула кровь.

Она опрокинулась назад и начала выпадать из кареты.

Оксфорды сражались. Первый споткнулся и упал, его голова ударилась о прутья изгороди.

«Это все я, — подумал путешественник во времени. — Отвлекся — и сразу крик и вспышка. Я посмотрел на себя, стоящего на холме, и невольно отодвинул руку предка. Я направил пистолет прямо ей в голову!»

— Нет! — заорал он. — Нет!

Из пульта управления дождем посыпались искры.

Он повернулся.

Констебль почти поравнялся с ним.

Оксфорд прыгнул над его головой и приземлился обратно в 1837 год.

— Я не могу остановить это! — крикнул он Генри де ла Пое Бересфорду, врываясь в застекленную дверь. — Может, этого не случилось бы, если б я не вернулся туда!

Он уткнул лицо в ладони и застонал.

— Спи, — приказал Бересфорд. — Отдохнешь, и голова прояснится. Мы найдем выход. И помни: у тебя есть сорок лет, чтобы решить эту проблему.

— Тысяча чертей! — выругался Оксфорд. — Я не могу быть викторианским затворником всю оставшуюся жизнь. И жена ждет меня домой к ужину.

Внезапно ему стало смешно от контраста между необычным и обыденным, он потерял контроль над собой и, откинув голову назад, дико засмеялся; его хохот, грубый и страшный, заставил маркиза содрогнуться.

Эхо этого дьявольского хохота пронеслось по всем «Чернеющим башням».

И, возможно, проникло сквозь время.

Онлайн библиотека litra.info

Этой же ночью, в одиннадцать часов, он приземлился на территории Бедлама, рядом с юго-восточной стеной, переместившись в будущее всего на какие-то два часа, — стояли последние дни июня 1837 года. Рядом, закутанная в туман, темнела большая стена больницы.

Перепрыгнув через нее, он попал на кладбище, быстро пересек его, перемахнул через ограду и, ударившись о брусчатку улицы за ней, неожиданно оказался прямо перед каким-то служащим, который закричал, выронил стопку бумаг и убежал.

Оксфорд посмотрел налево, туда, где переулок выходил на оживленную улицу.

— Наверно, это Сент-Джордж-роуд, — прошептал он. — Тогда это Жеральдин-стрит, и Вест-плейс прямо передо мной.

Он услышал приближающиеся шаги и быстро свернул в сторону, перешел улицу и оказался на затянутой туманом площади, внутри которой находился маленький огороженный сад. За оградой деревья склонялись над глубокими колодцами темноты. Превосходное укрытие.

Он знал, что Оксфорд служил рассыльным в разных пабах, прежде чем осел в «Шляпе и перьях» в 1839-м, а потом в «Борове в загоне» в начале 1840-го. Оксфорду не было известно, чем его предок занимался в 1837 году, но тогда мальчишке было всего пятнадцать лет, и, по всей видимости, он устроился на работу где-то поближе к дому. Ламбет — довольно респектабельный район, пабы здесь вполне приличные, а приличные заведения закрываются в одиннадцать тридцать. «Значит, — рассудил Оксфорд, — Первый Оксфорд вернется домой в ближайшие два часа».

Он долго ждал его, но тот так и не появился.

Проходили мужчины, реже женщины, молодые парочки, но никого, похожего на его предка.

В два часа ночи Оксфорд, промокший и замерзший, вышел из своего укрытия, прыгнул в воздух и приземлился в том же месте в одиннадцать часов следующей ночи.

Он снова ждал.

Никого.

Он ждал и назавтра, и послезавтра.

Безуспешно.

Он валился с ног от усталости, его мучил насморк, от его хладнокровия не осталось и следа.

По пульту управления струились потоки энергии. Он потуже натянул плащ.

— Проклятый мир, — прошептал он самому себе.

И тут появился пятнадцатилетний Оксфорд.

Было ровно двенадцать часов тридцать минут.

Путешественник во времени мгновенно узнал своего предка — он выглядел в точности, как он сам в юности.

Он перепрыгнул через ограду, схватил подростка за плечо, повернул к себе и ударил кулаком в челюсть.

Первый Оксфорд повис у него в руках.

Оксфорд из будущего поднял «предка» и потащил в сад.

Держа его на руках, он прыгнул на три с половиной часа вперед. В четыре утра здесь было потише.

Он положил мальчишку на траву и присел над ним. Потом хлопнул его по щеке. Первый Оксфорд открыл глаза и пронзительно завизжал. «Потомок» зажал ему рот.

— Заткнись! Слышишь? — И он дико уставился в его глаза.

Первый Оксфорд, дернув головой от страха, судорожно кивнул. Все его тело била дрожь.

Второй Оксфорд убрал руку.

— Слушай меня и запомни, что я сейчас скажу.

Мальчик опять кивнул. Потом еще и еще.

Оксфорд схватил его за волосы.

— Прекрати валять дурака, маленький идиот! Я кое-что скажу тебе… это инструкции, и ты будешь беспрекословно выполнять их. Понял?

Рот Первого Оксфорда самопроизвольно открылся и закрылся. На губах выступила пена.

— Через три года тебе придет в башку преступный план. Даже не пробуй воплотить его, понял?!!

Мальчик издал булькающий звук. В его глазах застыл невыразимый ужас.

— Если ты сделаешь то, что задумал, твое имя навсегда останется в истории. Ты опозоришь все поколения Оксфордов. И меня в том числе! Ты понял? Меня, Эдварда Оксфорда!

Первый Оксфорд что-то быстро и невнятно пробормотал.

— Замолчи! — оборвал его «потомок». — Слушай дальше, кретин! 10 июня 1840 года держись как можно дальше от Конститъюшн-хилл. Запомни эту дату и это место! Июнь, 10-е число. Не ходи на Конститъюшн-хилл.

Мальчик начал истерически хохотать. И не мог остановиться.

Путешественник во времени отпустил его, встал и с отвращением посмотрел на него. Жалкий ублюдок.

Одно стало ясно: Первый Оксфорд уже в пятнадцать лет был сумасшедшим.

Оксфорд оставил его и прыгнул в Грин-парк, в 10 июня 1840 года, но не сумел материализоваться рядом с местом убийства, а оказался на склоне холма за большим деревом. Снизу доносились громкие крики.

Далеко справа от него какой-то человек бежал по направлению к лесистому углу парка. За ним гнался полицейский.

Впереди, у подножия холма, принц Альберт стоял на коленях рядом с телом жены, четыре всадника с трудом сдерживали охваченную паникой толпу.

По другую сторону королевской кареты лежал мертвец, голова которого была наколота на прут.

— Нет! — крикнул Оксфорд. — Нет!

Он вернулся в «Чернеющие башни» в 1837 год, приземлился и упал на колени.

И тут он вспомнил, что вопил Первый Оксфорд, когда они боролись рядом с королевской каретой: «Отпусти меня! Мое имя запомнят. Я останусь в истории!»

— Нет! — Оксфорд подняв лицо к небу и зарыдал. — Это не я! Я не мог вызвать все это! Господи, я не виноват!

Онлайн библиотека litra.info

Дней десять Эдвард Оксфорд провел в кровати: его била лихорадка, и он что-то неразборчиво бормотал в бреду.

Генри де ла Пое Бересфорд забыл свою обиду и ухаживал за ним, потому что этот человек из будущего притягивал его к себе с какой-то неведомой силой.

— В будущем люди могут стать, как боги, — сказал Бересфорд Броку.

Камердинер недоверчиво поглядел на больного. Ничего богоподобного он не заметил в этом человеке с изнуренным лицом, острые скулы которого обтягивала бледная, как саван, кожа. Со времени первого появления в особняке Оксфорд, казалось, постарел лет на двадцать. Глубокие морщины прорезали кожу по обеим сторонам рта, окружили глубоко запавшие глаза, забрались на лоб. Нос заострился.

— Послать за врачом, сэр?

— Нет, — ответил Бересфорд. — Это простуда, пройдет.

На самом деле все было намного серьезнее.

Эдвард Оксфорд распадался. Погрузившись в чуждый для себя мир и зная, что его собственный больше не существует, он постепенно освобождался от действительности. Психологические узы ослабели и соскользнули. И теперь он плыл, теряя координаты, а с ними и здравый рассудок.

Лихорадка прекратилась во вторник, 6 июля. Это случилось ночью, когда Оксфорда разбудили крики.

Какое-то время он лежал, не соображая, где находится, потом медленно вернулась его истерзанная память, и он застонал от отчаяния.

Крики продолжались.

Эхо металось по особняку. Кричала женщина, и ее вопли перемежались со злым мужским голосом.

Сделав усилие, Оксфорд сполз с кровати, неверной походкой доковылял до стула, снял со спинки халат, надел его и пошаркал к двери. Он вышел в холл и какое-то время стоял, опираясь о стену.

— Пожалуйста! — умолял женский голос. — Не надо! Я больше не выдержу! Пощадите!

Крики доносились из комнаты маркиза, расположенной дальше по коридору.

Оксфорд сделал пару шагов по направлению к ней, но внезапно дверь перед ним с треском распахнулась, из нее вывалилась абсолютно голая женщина и рухнула на пол. Потом с трудом поднялась на четвереньки и поползла к нему. Он увидел, что вся ее спина исполосована красными рубцами, многие из которых кровоточили.

— Не надо, прошу вас! — стонала она.

В коридор, пошатываясь, вышел Бересфорд в одних бриджах. В левой руке он держал бутылку, в правой — хлыст.

Он захохотал демоническим смехом, поднял руку, и хлыст с силой свистнул по пояснице женщины.

— Прекрати! — заорал Оксфорд.

Женщина упала ничком и лежала, всхлипывая.

— Бог мой, — воскликнул маркиз, увидев Оксфорда. — Ты очнулся?

— Что здесь происходит?

— Ха! — рассмеялся Бересфорд. — Я даю этой шлюхе то, что она заслужила. И это стоит мне всего несколько шиллингов! Дешевая потаскуха!

Его хлыст свистнул, он захохотал.

Оксфорд взмахнул руками и дернулся было навстречу Бересфорду, но пол вдруг стремительно качнулся к нему. Он повалился и больно ударился лбом. Больше он ничего не помнил.

Онлайн библиотека litra.info

В среду после полудня он сидел на кровати, держа в руках чашку с куриным бульоном, и отпивал из нее время от времени. События прошлой ночи казались смутным сновидением.

Хозяин поместья вошел в комнату, одетый в костюм для верховой езды. Маркиз только что вернулся с охоты — как всегда, пьяный в дым. Он споткнулся, ухватился за стул и уселся перед Оксфордом.

— Ты вернулся с самого края! Как, черт побери, твое самочувствие?

— Слабость, — ответил Оксфорд. — Генри, я хочу извиниться… я был груб с тобой.

— Брок, принеси эту хренову машинку для снятия сапог, — приказал Бересфорд. — Не могу никак сам стянуть эти проклятые штуки, — пояснил он.

— То, что я сказал тебе, это ужасно, — продолжил Оксфорд. — Я не должен был… называть тебя обезьяной.

— Тьфу ты, забудь про это! Было, да быльем поросло. Итак, с Первым у тебя ничего не вышло, да? Ты не сумел разубедить его? Ты бормотал об этом в бреду.

— Я скорее уговорил, чем отговорил его, — сознался Оксфорд.

— Ха-ха! Значит, королеве Виктории предстоит умереть?

Оксфорд пролил бульон на простыню и трясущейся рукой поставил чашку на столик у кровати.

— Похоже, я болтал много лишнего, — хрипло сказал он.

— Вовсе нет, старина. Откровенно говоря, я не люблю эту чопорную суку, и теперь, когда знаю всю историю, чувствую себя намного уверенней. Значит, Ее Величество — важная фигура в твоей истории?

— Да. Это связано с технологическим прогрессом. Ну и… с влиянием королевы на развитие Британской империи.

— Брок! — взревел Бересфорд. — Где ж ты? Эти чертовы сапоги давят мне ноги! — Он посмотрел на Оксфорда. — Ты что-то не договариваешь. Во всяком случае я не понимаю, как эта высокомерная шлюха может повлиять на развитие империи.

— Она — символ нашей страны.

— Да пошел он в задницу, этот символ! Он временный, Эдвард, временный! На помойку эту королеву, вот что я скажу. А, Брок, наконец-то. Тебя не дождешься, старый козел! Стаскивай с меня эти проклятые штуки!

Камердинер, с каменным лицом, подтащил к себе маленький трехногий стул, сел на него, поднял правую ногу Бересфорда, положил себе на колени и начал расшнуровывать высокий сапог.

— Нет, Эдвард, — продолжал маркиз. — Ты придаешь слишком большое значение событиям 1840 года. По-моему, нам надо сосредоточить свои усилия совсем в ином месте.

Брок вставил сапог в устройство и нажал на рычаг.

— А что мне еще остается? — воскликнул Оксфорд. — Трижды я вмешивался в это событие и каждый раз оказывался не совсем там, где надо, — как географически, так и хронологически: костюм препятствует моей встрече с самим собой.

— Тогда, как я и сказал, ты должен зайти с другой стороны, — произнес Бересфорд, испустив глубокий вздох облегчения, когда сапог, наконец, был снят. Брок принялся за второй.

— Что ты предлагаешь?

— Не пытайся изменить ход истории. Видимо, все дело не в форме и порядке событий, а в том, что ты в них участвуешь. Если ты добьешься того, что та девушка будет иметь ребенка от Оксфорда, ты восстановишь свою родословную. Да кого вообще заботит, черт побери, что без Виктории история будет развиваться иначе? По крайней мере, в 2202 году в ней будет Оксфорд! И ты сможешь вернуться домой, старина!

Путешественник во времени задумчиво посмотрел на свои руки.

— Да, верно, — пробормотал он. — У Первого были… то есть я хочу сказать… есть… братья. Но даже если я найду ту девушку, что само по себе непросто, я не понимаю, каким образом я смогу свести их вместе.

Маркиз оглушительно захохотал и, как только его вторая нога освободилась от сапога, отослал Брока прочь.

— Клянусь небесами, для человека из будущего ты соображаешь слишком медленно! — с пьяным задором крикнул он. — Ты сам прекрасно сделаешь это, приятель! — И он весело хлопнул себя по колену. — Ты и только ты! Найди эту маленькую шлюху и поимей ее!

Оксфорд в изумлении вытаращился на маркиза.

— Неужели ты допускаешь, что я изнасилую собственную прабабушку?

— Конечно! И оно того стоит! Трахни ее и втисни себя в жизнь, Оксфорд. Другого выбора у тебя нет!

Онлайн библиотека litra.info

Через шесть месяцев Генри де ла Пое Бересфорд, 3-й маркиз Уотерфордский, выглядел еще более потрепанным, чем во время их последней встречи с Оксфордом, а его особняк совсем обветшал.

И, как обычно, маркиз был подшофе.

— Черт побери, я уж решил, что ты — моя галлюцинация, — сказал он заплетающимся языком, когда Оксфорд появился в застекленной двери. — Входи, старина, на дворе дождь.

Они прошли в гостиную.

Оксфорд снял шлем и сапоги. Шлем сильно нагрелся, и ему пришлось тушить пламя, которое вспыхнуло вокруг выемки, оставшейся от выстрела часового из 1877 года.

— Что нового? — спросил он.

— Не хочешь выпить со мной?

— Я только что поужинал. Ты забыл: для меня со времени нашего последнего разговора прошло несколько минут. Нашел девушку?

— He-а. Этот недоумок все еще живет с матерью и сестрой. В июне его выгнали из «Красного льва», после того как с ним случился припадок. Думаю, это последствие встречи с тобой. В общем, он болтался без работы пару месяцев, потом его взяли в «Крысолов». Я там часто бываю, надев парик и бороду, и называю себя мистер А. У. Смит. Этот паб — убогая дыра, и я у них постоянный посетитель. Публика там самая отвязная — стадо беззубых старых ублюдков и дешевых проституток. Очень сомневаюсь, что кто-то из них способен произвести на свет нашу девушку. Что касается Первого Оксфорда, у него, слабоумного болвана, даже друзей нет. Правда, за стойкой он весьма неплох. На удивление расторопен. Я буду следить за ним, конечно.

Оксфорд протянул руку, и Бересфорд, слегка удивившись, пожал ее.

— Я ни разу не поблагодарил тебя как следует, Генри, — сказал Оксфорд.

— Я сам тебе благодарен, Эдвард, ты дал мне много пищи для размышлений. Теперь я вижу наш мир совсем в другом свете. Наверное, пришло время, когда кто-то должен помочь людям сбросить с себя узы, объяснить им, что они хотят на самом деле, дать им возможность проявить свою истинную сексуальность, научить их носить то, что они хотят, и быть тем, кем они хотят. А вдруг однажды я сам стану во главе этого движения, кто его знает? — И он икнул.

— Прекрасная речь, Бересфорд, — улыбнулся Оксфорд. — Только немного невнятная. Давай-ка завязывай с алкоголем, он плохо на тебя действует.

Маркиз усмехнулся:

— Почему бы тебе не смыться в 1 июля 1838 года?

— Запросто! — ответил путешественник во времени и исчез.

Онлайн библиотека litra.info

Полгода спустя они опять встретились.

Бересфорд заметно постарел.

— Прости, Эдвард, мне нечего тебе сказать. Его выгнали из «Крысолова» за странное поведение, и сейчас он в таверне Минтона. А в остальном та же история: живет с матерью и сестрой, друзей нет, публика — отбросы общества.

— Спасибо, Генри. Увидимся в конце года.

— Не хочешь остаться? Я не видел тебя целую вечность! Останься, и поговорим.

— Не могу. Надо уладить это дело как можно быстрее. Я хочу домой.

Маркиз вздохнул.

— Ладно, друг мой, но я не доволен такими мимолетными визитами. В следующий раз ты останешься, и мы поболтаем!

Онлайн библиотека litra.info

Следующий раз был 1 января 1839 года.

— Он уволился прямо перед Рождеством. Хорошие новости, Эдвард, мы выходим на более знакомую территорию. Через две недели он начнет работать в «Шляпе и перьях», он мне сам сказал. Можешь задержаться на пару часов?

— В другой раз.

Онлайн библиотека litra.info

Прошли месяцы.

Для Генри де ла Пое Бересфорда, разгульная жизнь которого постепенно наполнилась философским смыслом, мир оставался таким, каким он был. Однако, обладай он познаниями Эдварда Оксфорда, он понял бы, что это не тот мир, который описан в учебниках истории. Что-то отклонило его от заданного курса и стремительно повело совсем в ином направлении.

И этим «чем-то» был сам маркиз.

В 1837 году он беззаботно поболтал с Изамбардом Кингдомом Брюнелем и ненароком посеял в знаменитом инженере семена идеологии технологистов, как Эдвард Оксфорд когда-то посеял в Бересфорде семена идей либертинов.

Человек из будущего даже не подозревал об этом, когда вновь появился в июле 1839-го.

— Я соскучился по тебе, старина, — сказал Бересфорд.

— Привет, Генри. А я не успел соскучиться. Ведь я расстался с тобой несколько минут назад! Помнишь Новый год? Помоги мне снять шлем. Он все еще горит?

— Больше, чем когда-либо. И из этой штуки у тебя на груди тоже сыплются искры.

— Я останусь на время и попробую хоть что-то починить, если ты не против.

— Великолепно! Я так рад тебя видеть. Давай поговорим. Вот, оберни эту тряпку вокруг головы, и я стяну с тебя шлем.

Общими усилиями они сняли с Оксфорда костюм и отправились в гостиную, которая к середине 1839 года оставалась одним из немногих уютных местечек в трухлявом особняке.

— Хочешь выпить?

Оксфорд улыбнулся.

— Ты опять забыл. Я все еще перевариваю наш ужин двухлетней давности!

— Клянусь всеми святыми, к этому никогда не привыкнешь!

— Как дела, Бересфорд?

— Теперь мое имя знают многие. Знаешь, как меня называют?

— Как?

— Сумасшедший маркиз! И знаешь почему?

— Ты, наверное, вконец спился?

Бересфорд усмехнулся.

— Нет, только частично. Дело в другом. Я ломаю социальные обычаи, которые, как ты говорил, подавляют нас, «викторианцев». Я, Эдвард, основал движение, которое должно разрушить всю идеологию хороших манер. Ты убедил меня, что человек может достичь намного большего, если он свободен.

— Амбициозный проект! А что с мальчишкой?

— А, твой уважаемый Первый… Начиная с января он трудится в «Шляпе и перьях». Мистер А. У. Смит перебрался из «Крысолова» туда же; вышеупомянутый джентльмен дал понять парнишке, что считает его лучшим барменом в Лондоне. Ха-ха-ха! Но, Эдвард, я не заметил, чтобы у него там появились друзья. Тем не менее, какое-то время я думал, что нашел нашу леди. Это Люси Скейлс, ей восемнадцать лет. Конечно, она не могла выйти за него замуж в Австралии, но она вполне в том возрасте, когда может стать матерью нужной нам девушки.

— Почему именно она? — удивился Оксфорд, в его глазах вспыхнул интерес.

— Потому что в феврале на нее напали недалеко от таверны, и твой Первый чересчур эмоционально отреагировал на это. Меня тогда там не было, но рассказывают, что с ним случился приступ истерии, а потом нервный срыв. Только через две недели он очухался и вышел на работу.

— И ты думаешь, он как-то связан с этой девушкой?

— Мне сперва пришло это в голову, но я все тщательно расследовал и узнал, что он никогда в глаза не видел ни ее, ни ее родителей.

Оксфорд какое-то время обдумывал его слова, потом спросил:

— Что-нибудь еще?

— Да — мои коварные приготовления! Твой Первый одержим желанием прославиться; он говорит, что… я цитирую… «его имя навсегда останется в истории».

— Каким же дураком я был, показавшись ему в своем костюме, — перебил его Оксфорд. — Испуг выбил у него из башки последние мозги! Это были мои слова, и они говорились совсем о другом. А он выхватил их, исказил и заболел манией величия.

— Сейчас эта мания работает на нас, — вставил Бересфорд. — Я вовлек его в одно секретное общество, мое… нет, точнее, мистера А. У. Смита… изобретение. Оно называется «Молодая Англия», и в нем уже двадцать пять членов.

Оксфорд ударил рукой по подлокотнику кресла.

— Слушай, ты сдурел? Ты вовлек в наше дело двадцать пять человек?

— Да нет! Все это фикция, как и сама организация!

— Тогда в чем суть?

— А вот в чем: «Молодая Англия» собирается свергнуть всех аристократов, вроде меня! И заменить их, так сказать, «чистокровными рабочими». Не буду вдаваться в детали, Эдвард, это чепуха. Я так задурил беднягу, что он совсем рехнулся. Суть в том, что каждый член организации обязан найти себе жену из числа девушек — лучших работниц. Она должна быть не только трудолюбивой, но и добродетельной, скромной, честной, верной и… — короче, обычный идиотский пуританский набор. Первый теперь рыщет, сбиваясь с ног, в поисках такой девицы. Изучает репутацию всех девиц, живущих по соседству, и даже готовит мне письменный отчет о каждой!

Эдвард Оксфорд нервно засмеялся.

— Да, милорд маркиз, ты хитрец! Но, должен признаться, я восхищен твоей изобретательностью.

— Рад помочь. Сейчас я ухожу, спокойно чини свою машину времени. Но немного позже, я настаиваю, ты посидишь и выпьешь со мной. Согласен?

— Ладно.

Оксфорд действительно провел с хозяином весь вечер, выспался, а утром прыгнул в воздух и не появлялся до 1 января 1840 года.

Онлайн библиотека litra.info

— Шесть месяцев осталось до убийства, и обстановка накаляется! — с ходу объявил Бересфорд.

— Неужели? — спросил Оксфорд, глядя куда-то мимо собеседника. — Расскажи.

— Наш парень работает в «Борове в загоне» на Оксфорд-стрит. Его постоянный клиент, мистер А. У. Смит, естественно, перебрался туда же. Мои собутыльники даже не подозревают, что я — знаменитый Сумасшедший маркиз.

— А ты теперь знаменит?

— Да, Эдвард, если более точно, «скандально знаменит». У меня довольно много молодых последователей. Но это так, к слову. Я уже говорил, Первый сейчас в «Борове…». Владелец паба, некто Джозеф Робинзон, живет в Баттерси. Каждую неделю он привозит оттуда в паб группу приятелей и устраивает попойки. Эти люди называют себя «Бригадой Баттерси» и, насколько я знаю, протестуют против строительства электростанции.

— Что за электростанция?

— Электростанция Баттерси — один из самых одиозных проектов Брюнеля.

— Чушь! — возразил пришелец из будущего. — Электростанцию в Баттерси построили на три века позже, и Брюнель тут ни при чем!

— Гмм… Может, в этом виноват я.

— Что это значит?

— Ты рассказал мне очень много о будущем, Эдвард, и я пообещал держать язык за зубами. Но однажды ночью, в 37-м, я сильно нагрузился в Афинском клубе, и этот инженер, Брюнель, как раз был там…

— И…

— И я проболтался, прости меня, — добавил Бересфорд. — Я рассказал Брюнелю о том, как можно добывать энергию из земли. Я даже вспомнил фразу, которую ты произносил: «геотермальная энергия». Эта идея совершенно вскружила ему голову, и меньше чем через год появился проект Экспериментальной электростанции Баттерси.

— Черт тебя подери, Генри! И без того паршиво, что я вернусь в будущее без Виктории, а теперь еще ты создал мир, в котором геотермальная энергия используется на триста лет раньше, чем положено. Ты понимаешь, что одно это может полностью запутать дело и разрушить все мои надежды вернуться в мир, хоть чем-то похожий на мой?

— Извини, это была ошибка.

— Ужасная! И расскажи мне поподробнее об этой бригаде протестующих — почему она так важна?

— С того дня, как Оксфорд поступил на работу в «Борова…», он и эта «Бригада Баттерси» стали не разлей вода. Парни, похоже, полюбили этого маленького шельмеца!

— Ты хочешь сказать, что он нашел друзей?

— Да! И у семерых из них есть дочери как раз того возраста, чтобы родить будущую жену твоего Первого. У любой из них на груди может оказаться «родинка Оксфорда»!

— Не обязательно. Она появляется не в каждом поколении.

— Но если мы ее найдем, то получим огромное преимущество: нам не придется наблюдать за всеми семью девушками, до тех пор пока одна из них не произведет на свет твою далекую прапрабабку, — вполне достаточно будет проследить за одной.

Оксфорд кивнул, пожевал губу, потом замер, и лицо его утратило всякое выражение.

— Эдвард, — встревожился маркиз. — Ты еще здесь, со мной?

— Да, — нехотя промямлил тот. — Сообщи мне времена и места, где я могу найти этих девушек. Я хочу закончить с этим побыстрее. Увидимся через шесть месяцев.

И он исчез.

Онлайн библиотека litra.info

Прошли январь, февраль, март, апрель, май и июнь.

Наступил июль.

Королева Виктория погибла.

Ее убийца умер через несколько секунд.

А еще через десять дней Бересфорд, приветствуя своего гостя на летней веранде, сообщил:

— Спустя два дня после убийства Виктории я собрал своих последователей в «Борове…» и сбросил с себя маску А. У. Смита.

— Значит, ты больше не скрываешь, что ты маркиз Бересфорд?

— Вот именно, не скрываю! — засмеялся Бересфорд. — Более того, я поступаю как раз наоборот!

— Забавно. Я-то думал, что твои новые усы — часть маскировки. Когда ты успел… — о, боже мой!

— Что случилось?

— Я тебя узнал! Это был ты! Ты смотрел на меня! С улыбкой во все лицо!

— Конечно, я, старина. Это самое лучшее представление, которое я когда-либо видел! Я не мог отказать себе в удовольствии поглядеть на тебя в действии, стать свидетелем того, о чем ты мне рассказывал. Я хотел своими глазами увидеть, как эта высокомерная корова умрет…

— Генри, ты даже не попытался остановить меня…

— Тебе не кажется, что все и так слишком запутано, даже без моего участия?

Оксфорд какое-то время молча глядел на маркиза, потом вздохнул и пожал плечами.

— Да, ты прав.

— Тогда снимай шлем и входи.

— Я не могу остаться надолго. Мой костюм на последнем издыхании.

Это была правда. Из странного устройства на груди Оксфорда с шипением сыпались искры, белые чешуйки вокруг него сильно обуглились, голубое пламя постоянно вспыхивало вокруг шлема.

— Н-да, костюмчик выглядит неважно. Тогда прямо к делу?

— Давай.

— Во-первых, должен тебе сказать, что со дня убийства полиция так и вьется вокруг «Борова в загоне». Они пытаются выяснить, не является ли убийство результатом какого-то более широкого заговора, и вся моя толпа под подозрением. Нас считают бандой опасных анархистов. — Они прошли через зал и оказались в примыкающем к нему коридоре. — И это как раз то, на что я делал ставку, — продолжал маркиз. — Вот почему я привлек своих молодых последователей в этот паб: пока копы занимаются нами, они не будут обращать внимания на «Бригаду Баттерси», которая кажется им сборищем обычных мужланов. Кстати, кое-какие документы «Молодой Англии» и письма от А. У. Смита, которые нашли в комнате Первого Оксфорда, направили Скотланд-Ярд по ложному пути. Ха, они искали изо всех сил, но так и не нашли никаких следов ни этого человека, ни его организации. Короче, я сплел целую паутину, и власти запутались в ней.

Они вошли в гостиную.

— А что с девушками, Генри? — спросил Оксфорд. — Как успехи Первого?

— Ну… среди деревенских дурачков он все-таки выделяется в лучшую сторону. Он сумел собрать кучу информации… вполне достаточно для того, чтобы ты прыгнул на пару лет назад и нашел их всех. Садись, давай позавтракаем.

Оксфорд сел за стол, и Брок — последний оставшийся у Бересфорда слуга — поставил перед ними блюдо с хлебом и сыром.

На лице Оксфорда появилось выражение сомнения.

— Назад, друг мой! — воскликнул маркиз. — Только так. Ты не сможешь поймать этих девушек в будущем, потому что мы не знаем, где они будут. Ты не сможешь приблизиться к ним и в настоящем, потому что полиция роет носом землю вокруг «Борова…» в поисках хоть чего-то подозрительного. Остается только прошлое. У меня есть описание каждой из них: Дженнифер Шепард, Мери Стивенс, Дебора Гудкайнд, Лиззи Фрайзер, Тилли Адамс, Джейн Олсоп и Сара Льюит. Вот подробные сведения о времени и местах, где ты можешь найти этих девиц.

Оксфорд взял бумаги, быстро просмотрел и внезапно оживился.

— Очень тщательная работа! — воскликнул он. — Мой предок молодец! Похоже, он убежденный сторонник идей твоей «Молодой Англии». Ловко ты его подцепил на крючок! Ладно, срочно берусь за дело.

— Погоди! А поесть?

— Благодарю, Генри. Если все будет хорошо, я появлюсь через минуту. И тогда поем.

Они вышли во двор.

— Ату их, Эдвард! Удачи! — пожелал Бересфорд.

Онлайн библиотека litra.info

9 октября 1837 года

Ей было пятнадцать лет, и уже три года она с понедельника по пятницу работала служанкой у своих хозяев.

Всю неделю до выходных она жила, как будто в заключении, и весь ее «тюремный» быт подчинялся трем незыблемым правилам.

Первое: говори только тогда, когда тебя спрашивают.

Второе: встретив хозяина, хозяйку или их сына в коридоре, немедленно посторонись, опусти голову и стой у стены, пока они не пройдут. И не противься, если сын, проходя мимо, «невзначай» проведет тебе рукой по заднице.

Третье: плати из своего кармана за все, что случайно испортишь или повредишь. А Мери Стивенс была неуклюжей девочкой, поэтому роняла и разбивала много чего. «Если так дело пойдет и дальше, — сокрушалась она, — я до конца года вообще ничего не заработаю. И что скажут родители?».

Выходные! Вот чего она ждала! Вот о чем начинала мечтать уже утром в понедельник! А каждую пятницу вечером радостно выбегала из дома своих тиранов на Лавендер-Хилл, мчалась по Кат-Троут-лейн до маленького парка Клепхем-коммон, огибала его и пулей летела на Распберри-лейн, где был дом ее родителей и где ей предстояло провести два счастливых дня.

В прошлую субботу ее братишке исполнилось пять лет, и мать сшила ему красивую солдатскую форму из обрезков, которые они собирали несколько месяцев, а отец вырезал ружье из длинной деревяшки, что нашел на берегу.

Идя по Кат-Троут-лейн, Мери с удовольствием вспоминала выражение самозабвенной радости на лице брата, когда он увидел подарки. Как гордо он маршировал, ну настоящий солдат! А как забавно, по команде отца, вытягивался «смирно»: грудь вперед, плечи назад. Ох, смешной малец!

— Рядовой Стивенс, — произнес тогда отец самым суровым голосом, — почему у вас форма не застегнута? Ее Величество королева Виктория только что взошла на трон и надеется, что бравые солдаты будут служить ее империи верой и правдой! Немедленно приведите форму в порядок! Вам нужны настоящие медные пуговицы!

Брат неуверенно посмотрел на мать.

— Я-я-я… не…

Но тут Мери вышла вперед и сказала:

— Ладно, вояка. Я пришью пуговицы. С днем рождения, рядовой Стивенс! Вот, держи подарок! — И протянула шесть блестящих медных пуговиц.

Мери громко рассмеялась своим воспоминаниям. Хотелось думать о хорошем, а не о предстоящей недельной каторге.

— Мери Стивенс! — позвал хриплый голос из-за изгороди.

Она остановилась.

— Да?

— Ты Мери Стивенс?

— Да, это я, сэр. А вы кто?

Что-то вихрем вылетело сквозь изгородь и оказалось рядом.

Она вскрикнула, повернулась, и тут ей сдавили горло.

На нее в упор уставилось жуткое лицо. Ноги Мери как будто подломились, и она упала на булыжники. Чудовище нагнулось к ней.

— У тебя на груди есть родинка?

Она попыталась закричать, но из горла вырвался только хрип.

— Перестань дергаться, дура! Отвечай!

— Что? — сглотнула она. А потом начала, видимо, от страха, молотить руками и ногами, куда придется.

Чудовище схватило ее за воротник и вздернуло. Ветхое пальтишко разорвалось.

Раздался отчаянный крик.

— Заткнись! — рявкнуло страшилище.

Но она продолжала орать что было сил.

— Твою мать! — прорычала жуткая фигура и, вцепившись в одежду девочки, резко дернула за нее, разрывая платье, нижнюю рубашку и обнажая тело жертвы от шеи до пояса.

Девчонка дико сопротивлялась, извиваясь всем телом, кусаясь и нанося удары руками и ногами. При этом она не переставая верещала, как сирена.

Тварь внезапно разжала хватку, и Мери, резко откинувшись назад, с такой силой ударилась об изгородь, что та затрещала и проломилась, а девочка упала на нее сверху.

— Эй! — прокричал голос издали. — Что там такое? Ну-ка оставь ее в покое!

Тварь повернула черную круглую голову и посмотрела вдоль аллеи.

Приближался топот.

Страшилище быстро взглянуло на грудь своей жертвы.

Девушка схватила лохмотья и попыталась прикрыться ими.

— Это не ты, — вдруг произнесло существо и прыгнуло высоко в воздух.

— Тысяча чертей! — воскликнул мужской голос совсем рядом.

— Что это было? — спросил другой.

Мери успела увидеть, как тварь пронеслась прочь огромными прыжками, почти мгновенно исчезнув, и тут чьи-то руки прикоснулись к ней, помогая встать.

— Ты цела, дорогуша?

— Держись.

— Надень-ка пальтишко, девонька. Закройся.

— Обопрись на мою руку. Ты можешь идти?

— Бог мой, да это Мери Стивенс! Я знаю ее папашу!

— Кто это был, Мери? Что за тварь?

— Ты видел, как он запрыгал? Чтоб мне провалиться, да у него в пятках пружины!

— Это был человек, Мери?

Девочка поглядела на лица вокруг.

— Я не знаю, — бессильно прошептала она.

Онлайн библиотека litra.info

С января по май 1838 года

Эдвард Оксфорд Второй притаился в тени уродливого памятника во дворе церкви Святого Давида на Сильверторн-роуд. Он знал, что Дебора Гудкайнд регулярно посещает воскресные службы, и выслеживал ее. Он трижды был здесь в январе, дважды в феврале и вот сейчас уже второй раз в марте, но не видел ни одной девчонки, подходящей под описание.

— Если информация, которую Первый дал маркизу, неверная, я сроду не найду эту маленькую шлюху, — пробормотал он про себя. И засмеялся, сам не зная чему.

На земле лежал снег. Было холодно. Система обогрева в его костюме не действовала.

Люди начали выходить из церкви. Он пристально вглядывался в лица, боясь пропустить ту, которую искал.

Искры из пульта посыпались сильнее, и он отступил немного назад, стараясь не привлекать к себе внимания. Он поплотнее закутался в плащ.

Примерно через полчаса вышел последний человек. Все опустело.

— Где же ты, черт тебя побери?

Он присел, прыгнул в воздух и исчез, а в следующий раз прилетел сюда спустя месяц, на полтора часа раньше.

Шел сильный дождь.

Он злобно ударил кулаком по памятнику.

— Чертова кукла! Давай же, появляйся!

Ему не повезло. Лица людей, шедших на молитву, были почти не видны под шляпами и зонтиками.

Оксфорд выругался и прыгнул сразу в 25 мая.

На сей раз, прождав почти час, он наконец увидел, как она выходит из храма.

Это была маленькая робкая мышка, с бесцветными волосами, бледной кожей и тонкими кривоватыми ножками. Она сказала несколько слов викарию, поговорила с пожилой женщиной, вышла из церковного двора и повернула налево.

Город окутал на удивление теплый, но не слишком плотный туман, и Оксфорд понимал, что его могут заметить.

Что ж, придется рискнуть.

Он перемахнул через стену кладбища, оказался на чьем-то заднем дворе, оттуда проник в следующий и запрыгал, прячась за домами, стоявшими вдоль Сильверторн-роуд, пока не добрался до переулка. Выйдя на угол, он посмотрел обратно, в том направлении, откуда она должна была прийти.

Через несколько минут она действительно появилась.

На этот раз колесо фортуны повернулось в его сторону — дорога была совершенно пуста.

Оксфорд облокотился о стену и прислушался.

Легкие шаги приближались.

В то мгновение, когда она проходила мимо, он прыгнул, схватил ее и втащил в переулок. Толкнув к кирпичной стене, он зажал рукой ей рот.

Потом прижался лицом к ее лицу и прошептал:

— У тебя на груди есть родинка?

Она помотала головой.

— Точно нет? Нет родинки, похожей на радугу?

Она помотала опять.

Оксфорд отпустил ее, в последний раз взглянул в странно спокойное лицо, отошел в сторону и прыгнул в другое время и место.

Дебора Гудкайнд так и осталась стоять неподвижно, прижимаясь плечами к кирпичам.

Потом опять помотала головой и улыбнулась.

Подняла правую руку и ударила себя ладонью по уху.

И еще раз.

И еще.

Затем начала хихикать.

И уже не остановилась.

Вплоть до 1849 года, когда умерла в Бедламе.

Онлайн библиотека litra.info

10 октября и 28 ноября 1837 года

Лиззи Фрайзер, как и Дебора Гудкайнд, была не тогда или не там, где ей полагалось быть.

Эдвард Оксфорд затаился недалеко от того места, где накануне напал на Мери Стивенс. Он спрятался за стеной Седарс-мьюз, узкого переулка, отходившего от Седарс-роуд, которая пересекала Лавендер-Хилл немного дальше к северу.

Каждый день, отработав в галантерейном магазине, Лиззи шла по этому переулку домой, на Тайбридж-роуд.

По расчетам Оксфорда, она должна была появиться тут ровно в восемь вечера. Но он уже семь раз был здесь и до сих пор ни разу ее не видел.

Костюм посылал сквозь его тело слабые электрические разряды.

Из-за стены он разглядывал людей, проходивших по переулку. Ужас! Что за одежда, что за манеры! Лошади и экипажи и вовсе казались ему иллюзорными. Городской шум беспрерывно травмировал его сознание. Он смутно помнил, как, впервые очутившись в прошлом, подумал, что Лондон загадочно молчалив. Как он ошибался! Эта какофония никогда не прекращалась. Кошмар. Сущий ад.

Он ударил кулаками по шлему, обжег себе суставы, но ничего не почувствовал.

— Восемь вечера. Где тебя носит, черт побери! — прорычал он.

Нет. Он больше не в силах.

«Надо! — приказал он себе. И посмотрел на затянутое облаками небо. — Ты найдешь ее!»

Потом перескочил через стену и выбежал из переулка на оживленную улицу.

Женские крики, громкие мужские возгласы.

Оксфорд вспрыгнул на подножку проезжавшей мимо кареты. От удара та накренилась. Кучер в испуге закричал. Лошади заржали и понесли, едва не сбросив человека на ходулях.

— Где Лиззи? — заорал он.

— Господи, спаси и сохрани! — крикнул кучер.

— Где Лиззи, чертов клоун?

Лошади неслись по улице, люди кричали и бросались врассыпную, карета угрожающе раскачивалась и грозила перевернуться, колеса грохотали по мостовой.

— Слезай! Слезай! — вопил кучер.

Оксфорд висел, крепко вцепившись в карету, и одна из его ходулей волочилась по дороге.

Лошади влетели на маленький уличный базар, зацепили прилавок с сыром, отправив его в полет, и устремились в узкий проход между фруктовой палаткой и лавкой с птицей. Цыплята, гуси, птичьи перья, крутящиеся обломки взмыли в воздух.

Крики. Возгласы. Полицейские свистки.

— Твою мать! — Оксфорд спрыгнул с экипажа, ударился о землю, подпрыгнул на пятнадцать футов в воздух, приземлился и побежал.

Крик ужаса вырвался из груди кучера, но тут же оборвался, когда с жутким грохотом лошади и карета врезались в угол лавки. Треск дерева и костей был заглушен звоном разбившегося стекла и грохотом кирпичной кладки, так как стена здания рухнула на злополучный кэб.

Оксфорд запрыгал через охваченную паникой толпу, так громко и истерически смеясь, что мужчины, женщины и дети разбегались перед ним.

— Прочь! — орал он во весь голос. — Вы все — история! Вы все в прошлом! Ха-ха-ха! Где мой предок? Восстановить! Восстановить!

Он перепрыгнул через девятифутовую стену и оказался на пустыре, споткнулся, упал и покатился.

Лежа на спине, он вцепился пальцами в траву под собой.

— Где я, черт побери? — спросил он себя.

Из-за стены раздавались крики.

Он сел, набрал данные на пульте управления, сделал два больших шага и прыгнул вверх.

И приземлился за стеной на Мьюз-лейн 28 ноября, без четверти восемь.

Эдвард Оксфорд припал к земле и заплакал. И стал ждать.

Она прошла мимо через полчаса.

Лиззи Фрайзер было только четырнадцать.

В 1837 году она считалась достаточно взрослой, чтобы уже работать. В эпоху Оксфорда ее считали бы ребенком.

Слезы еще бежали по его щекам, когда он тихо позвал:

— Лиззи Фрайзер!

Онлайн библиотека litra.info

12 января 1839 года

Тилли Адамс уже исполнилось семнадцать. По субботам, в любую погоду, она гуляла утром в полях Баттерси, летом собирая цветы, а зимой наблюдая за зверями и птицами. Она хотела стать ботаником и зоологом, хотя и понимала, что ее мечта вряд ли сбудется.

— Ты должна научиться готовить, шить и вести дом, — наставляла ее мать. — Ни один мужчина не захочет жениться на девушке, которая знает название любого растения, но не умеет поджарить телячью отбивную. Ты будешь женой и матерью. Готовься к этому. А науки — не женское дело.

Конечно, она знала, что ей не избежать такой судьбы, о которой говорила мать и которую навязывало общество, но она все равно каждую субботу ходила в парк и занималась там любимыми делами.

— Lucanus cervus! — воскликнула она, склонившись над большим черным насекомым, ползущим рядом с дорожкой. — Жук-олень.

Длинная тонкая тень легла на него.

— Тилли Адамс?

Она подняла глаза.

И упала в обморок.

Позже ее заметил молодой человек, вынул фляжку и влил ей в рот пару капель бренди.

Захлебываясь и кашляя, она очнулась и, оглядев себя, закричала от стыда: платье было расстегнуто, нижнее б, но цо его утрттеє Это не ты, — вдруг пвас фоутоиуткиЁь и лЏ,ахочет ж.

<егу.

ают.

— Где Лиззи?мо члах.

утром в пе о предстатиmg src="/image/300/300/1!/book/30315/i_004.png " class="img-responsive" alt="Онлайн библиотека litra.info"/>

10 октября и 28 9т, апрелs>

Эдвард ОксфоѡивеЂатом Льюитр-Хики. < бетю Льюит.а грудй на Мпор поху Оксшлево ии, о с излсяарка Клеп Спусе ё ее Їящиендеѻще ожеЛьюитпо его к себорыеспи мзедстел, кмбе солиция да у заным насеатом Ётно вывшимо череЃсоЈ все ѵей «Местах, где вься °м и и кучеернty-ltra.iного довол побежал.

ез охваче>

— Где Лиззи? СисѰстиутов в воз>— Lu голебя носззи?/p>

—му в й летелТиллостопроея те крикТдчинал, л блести одеру.

— процаАнзко бындеть,нь личасиии, ьюитр-сти д. Треѻ не поНазки вспомтоб места, ги меОкср заелю до ам тился недалй челоодулях.

ных тье: собирал новить мпрогом,  шлоказucanus не меОкившиащатыно, она П, вын поаласи, подхкинуй.ЛЋгкиетелка«Мн БаѸвшиме закуp>

имернры руад, Ѹетеллыбнулкал.даниюь Ѳоасмея себегро>

И пиннаа бер/p> <о дня уучееВ эпЀ Сл.

Она продоль ивого тонкаамиолжнго а на

На этот енри? — тать

переулЖук-оленимал, что ки. Как жей наолдедленнун т,жкой. — рескм, х>

мь есо фортуеомолюдей, шЭкайСара Льюит.яла глаза.

>перездернуэто было? — Ѵи ящие усь ря узнал! Э носоми.

<о проуло на ь.

Из-.

< не зирощала семлеки не бты «-даты иседет м тогча? <егвствовалаятова куклСрой р?

П, выжпоря,оих моицЂова к«— , таквас фоѽдон Из-.

<одила миду неые со проЃть.

<зу,кармадернѰ бер/p>

— Пксшицогчуые! Вотна полта поела мимp>На этот , он про былулЖук-оленлжнго здернубя,! — ей рж/p>

Жеогчу

— ПѠГде яковнога поє ДеѼахнул чназад, имернрѸ втащил ик и вздать.олицок. Тоа в нпаргргча<зувоих тидницеь-ка паль.

ыда: плат внезапОдееp>

ОнгвствоЌ и кот про череа глами в трик ии, резк.

Раздp>Девчонка дикНджариь, ка атянути вероертвѿолиция роет нри? — <зуут ей сдабя, ткое лу — доицешадздать,>Крик ужего апраД Дале лежаватил ее Ћвая пняла она з пока

езлек

СтудернѰ Ё нзй.  ,! — е, спотом слео>

—мимp>ади влетеоестту х он.

и зтом ,жк. Цыолюо-таи, как

Кажбгр.ЖеЎолпнри? ргѭкаыда: плат внезапО крепко н. А затянутое обйСара Льюит,ней.

Кх всехица вок жертв на еэлекгро>а.

ОкитѺом ими аи вос поН отхтоветны тонкагнуку, и? — <зук ужегуны Окѿоботья и поСара игруди кбы рех пруж дицЁиамиои каугрромным

—µ Вам Ѐи каь-ка паль.<ожей на хал он про себя. И зg src="/image/300/300/1!/book/30315/i_004.png " class="img-responsive" alt="Онлайн библиотека litra.info"/>

10 октября и 2822 ое чегоs>

Тилли Адамс уть неподз взгляас, и? — .

< подробнет названжанкой у р-Ѿсамй, чтлада оp>

 е, а-хЛanus нь,Хилл,оеЀ-Мен-ло нрижалѰя тень Ёовершевой паp>

р за>На е, ицом он прыг. И тогдн>

‰том торЇжку нь Силь, торн-Ѣдчы; Ё екулице, Ноги Мпо д

И,. Вот по

дила пуохоГде я и к/p>

Д, гтах, гдеортишы до тила ло и влой Ситѵсст но ствоваала, исьать.олзуницу Ѹть.

Кажбна булыж. Какх х p>

И р Џреаз до/pниж— Это волоч рез тонкЕсь.

али Н окарной естжег себе p> сом! ок с с однез о м л нулось к нзуследяд ли диц,за воротниа гоавноров два субб настеирок.Лежа люди кее.

кал. отала, чсло си меѰ; сел, Вот >

Он ой парухнѾ не ты, — Пь.

<ла! свистиповезлену енри? —ившЇлек

Ст, и уст.

а остку бнулаься туѵз отенчестезапО крепкскнутт, иртЖеЏреоав меѳпотепрсаясь и н ертое лдненул н устpЈ Їинапала плзн прыки. ТсагаполутД, геапал.яла глаза.Ўовую солври какаками по шжаебеттеркуЁтатьзнилЅачали внул с экибежтепр Ты <н сеp>

‵бя.

ат внезаппаль.<о.пи. Оя, он,а.

И ень-ка палреа гь.

чеТне заь, изто еp>Потвас фоѾсиЉГосподи, спаспил гвствомери еольшихот?езаппальвствелю до ла хватЌ.

ОнИз-за сгруди кучера,лись сделал два бя ладон>

Твертвстатьо ,берри-лх всесверху.

нул али внул с эасѾ моое пальД, гбвисой ей издали.

пи. покаѾди, спаси и соховезлол ег Лсток к нне зp>

Но p>Онладе закуов д смутно пирпичнпокаѾди, сько минут она дезущМеѴИ засм и прыа стены р>

— за хал он про себя. И звас Ѽери СѴлЖу за хе бежа подробндо пе л. Сущийме.

? Иныбежмутно я?как>И ужее и вулаЏку аѸв. Он а берегѰ, но тух пѵ

 ард ась. кока, с поммахнул чнтянутое роертвсесб пое солда какдо Ѡей на ащатыно,ь р и? — <Ћгкиimg src="/image/300/300/1!/book/30315/i_004.png " class="img-responsive" alt="Онлайн библиотека litra.info"/>

С январ Сис20<40>

ТиниѵттаА сдез тоао королева Витория тил ко что /p>

— нее, голдтебя на груАелие сд прикучер. Ст, имлился палѲ его сто

Кр и пѺ

да пми. ,ь рариь, ка ынтавл гв/p>

Твзврерянный крм ра об изгмахнул чннно сп

ки. Как г.еуку, вслекое? Ну-амые я?езапО крепко его сто

Кртянутое обилли.рещаЀепкповернулаѽа Ѿтпи. покаѾ ькулях.ера, ее Љ уст.<ривлк дюбограле37 году онало? — сртицать. ?нойся изз доица вЋ. С!езаппальЅодулей вгв/он.

верн ка одулях.>

— Где ЛЃжчинбты х с понас счаск гp>Ралвах, гд,жки грда/p>

ЛЏ да ! Гдго х! Ха-на погЃверенрещаЀепканногрнулернук.

жнее б, сауляисчитали бе ты, — Пь! Г.вляйсявши!ольше чал.субЀ Зл сквоМериат,мал, что еался т.— МеоиЏды.

<жалось и.рчн твоЌ тувой.

адеоЀоаха, >

—прижимаясь уткое лиим чеался н.оыгдда

Оакакаь, ка своио дня у.рещаЀепклаой ўн .Тлдарти.

тил ееоле, ее Љ ѵто екры >

Она по неир. И тоб оЅ. ко>

 и? ⵺нис