Прочитайте онлайн Загадка с девятью ответами | Глава 19

Читать книгу Загадка с девятью ответами
3116+1613
  • Автор:
  • Перевёл: Е Александрова

Глава 19

Фрагменты записной книжки сэра Клинтона

Записи, сделанные после убийства в Хэтерфилде.

…Вот что представляется мне важным.

1. Неудачный брак Силвердейла. Он увлечен Эвис Дипкар, в то время как миссис Силвердейл позволяет Хассендину открыто ухаживать за ней.

2. Тот факт, что Хассендин попросил служанку принести кофе в гостиную и остальные его странные замечания.

3. Состояние "оцепенения", в котором миссис Силвердейл, выпив кофе, покинула дом.

4. То, что в Хассендина стреляли не в Иви-Лодже. (Это, кстати, полностью снимает подозрение с доктора Рингвуда).

5. Исчезновение миссис Силвердейл, которую последний раз видели в обществе Хассендина.

6. Предсмертные слова Хассендина: "Застал меня… Пистолет выстрелил… Казалось, что безопасно… Никогда бы не подумал…"

7. Смерть служанки Силвердейлов. Убийца явно был ей знаком, иначе она не впустила бы его в дом в такой поздний час.

8. Тот факт, что в спальне миссис Силвердейл оказался взломанным лишь один ящик. Это означает, что убийца был посвящен в ее личные дела.

9. Обрывок конверта, датированного 1925 годом. Это может означать, что в ящике хранились письма, компрометирующие убийцу.

10. Старые танцевальные программки, где звездочкой было помечено имя партнера, возможно, в то время состоявшего с миссис Силвердейл в близких отношениях.

Едва ли речь идет об обычной супружеской измене, раскрытой супругом (Силвердейл застал жену и Хассендина на месте преступления). Эта версия не объясняет а) оцепенения миссис Силвердейл, которое свидетельствует об отравлении; б) убийства и взлома в Хэтерфилде. В собственном доме он мог делать что угодно, и такие крайности были бы совершенно излишни. И в) фраза Хассендина "Застал меня…". Ведь, описывая нападение разъяренного мужа, он скорее должен был сказать "Застал нас".

Странно также, что доктор Маркфилд сопровождал доктора Рингвуда через весь город, но, не доехав сотни ярдов до ворот, бросил его на краю улицы. Следует помнить, что доктор Маркфилд (по свидетельству доктора Рингвуда) одно время довольно тесно общался с миссис Силвердейл, хотя потом и охладел к ней. Сравнить с именами на программках?

Записи, сделанные после того, как, полиции стало известно о происшествии в летнем домике.

Вот и недостающее звено в деле Хассендина. Судя по всему, он подготовил летний домик к приезду миссис Силвердейл. Она, возможно, поехала туда по собственному желанию, но скорее Хассендин одурманил ее наркотиком и увез против воли. В любом случае, он все спланировал заранее. Однако он, видимо, дал ей слишком большую дозу наркотика, которая убила ее. Последующий выстрел в голову был призван замаскировать отравление. Хассендин надеялся, что при медицинском освидетельствовании истинная причина смерти ускользнет от внимания врачей, заслоненная причиной более очевидной. В таком случае можно предположить, что он намеревался перевезти тело в другое место и там оставить, имитировав сцену самоубийства. Разумеется, выстрел мог быть и случайным. Не исключено также, что миссис Силвердейл застрелил некто третий, не подозревая, что она уже мертва. Но, если учесть все факты, эти версии представляются неправдоподобными.

В летнем домике тем вечером находилось по крайней мере четыре человека: миссис Силвердейл, Хассендин и двое свидетелей, стоявших под окнами. Один из этих свидетелей, очевидно, и есть тот самый господин Судья, который первым сообщил нам о происшествии. Кроме того, один из свидетелей мог быть убийцей Хассендина, поскольку он вломился в дом через окно. Второй свидетель тем временем наблюдем за убийством через окно (хотя это пока лишь предположение).

Не считая общего состояния летнего домика, немалый интерес представляют янтарный мундштук и кольцо с печаткой на руке миссис Силвердейл.

Силвердейл отрицает, что кольцо – его подарок. Поскольку его брак потерпел крах как раз году в двадцать пятом, вполне вероятно, что он не лжет. Буква "К", выгравированная на перстне, очевидно, представляет собой начальную букву имени или прозвища дарителя. Возможно, фамилия этого человека и помечена звездочкой в программках и (или) он же совершил налет на дом Силвердейлов, желая заполучить письма, его компрометирующие.

Мундштук, обнаруженный в летнем домике, несомненно, принадлежит Силвердейлу, но это еще не доказывает, что он действительно там был. Человек, имевший возможность украсть мундштук, мог подбросить его на место преступления, чтобы запутать следствие. Из этого можно заключить лишь то, что в летнем домике побывал человек, как-то связанный с Силвердейлом. А под это описание подходят и Хассендин, и миссис Силвердейл.

Что же до Силвердейла, то он явно стремился избавиться от жены и жениться на мисс Дипкар. Но это еще не означает, что ради своих целей он был готов пойти даже на преступление. На момент убийства алиби у него не имеется, но ведь довольно трудно сразу -вспомнить, чем ты был занят в то или иное время.

Мисс Хэйлшем ненавидела Хассендина, но пока ни единая улика не позволяет связать ее с происшествием в летнем домике.

Служанка из Хэтерфилда, судя по всему, в этой игре послужила лишь пешкой. Возможно, Силвердейл использовал ее, чтобы отравить жену, но необычное поведение Хассендина за обедом вкупе с приготовлениями, проведенными им в летнем домике, достаточно ясно говорит о том, что именно он подмешал миссис Силвердейл наркотик.

Что касается наркотика, то Хассендину было совсем несложно раздобыть его. Расширенные зрачки жертвы указывают на мидриатический препарат. Мисс Дипкар, на минуту зашедшая в кабинет Силвердейла, упомянула о гиосцине, следовательно, он есть в институте. Гиосцин, применяемый для наркоза, имеет одну необычную особенность: человек, одурманенный им, впоследствии не помнит ничего из того, что с ним происходило. По крайней мере, такие ему приписываются свойства. Именно такой наркотик был нужен Хассендину. Миссис Силвердейл, очнувшись, смогла бы восстановить в памяти лишь малую часть прошедшего вечера.

Эта подготовительная версия выглядит достаточно правдоподобной. Итак, Хассендин решает опоить миссис Силвердейл гиосцином, а затем увезти ее в свой летний домик. Он благополучно доставляет свою жертву в заранее подготовленное пристанище. Но он дам ей слишком большую дозу наркотика, и женщина умирает у него на руках. Хассендин стреляет ей в голову, намереваясь перевезти тело в другое место и инсценировать самоубийство. Возможно, он надеялся, что яд не оставит следов и об истинной причине смерти никто не догадается. Но свидетелем убийства оказался человек, любивший миссис Силвердейл, и он, мстя за ее смерть, убивает Хассендина. Этим свидетелем мог быть как господин Судья, так и некто иной. Если же этот человек состоял с миссис Силвердейл в близких отношениях, в ее доме могли храниться компрометирующие его письма, и вполне возможно, что он захотел уберечь эти письма от посторонних глаз. Отсюда – убийство служанки и взломанный ящик. Это всего лишь схематичный набросок, но выглядит он вполне убедительно.

Пожалуй, можно также выдвинуть следующее предположение: убийца точно выбрал удобный момент для появления в Хэтерфилде, когда вторая горничная была недееспособна -ведь убивать двух женщин в одиночку несколько затруднительно. А по словам доктора Рингвуда, о положении дел в Хэтерфилде было известно доктору Маркфилду, поскольку он слышал его телефонный разговор со служанкой. И он немедленно предложил проводить Рингвуда, получив, таким образом, замечательный предлог появиться в Хэтерфилде (на случай, если бы кто-нибудь заметил его по соседству). Он не поехал с Рингвудом к самому дому, бросив его в конце Лодердэйл-авеню, чтобы потом никто не мог заявить, что он в ту ночь заходил в Хэтерфилд. Оставив Рингвуда, он мог тайком направиться в Хэтерфилд, чтобы дождаться удобной возможности проникнуть внутрь.

Записи, сделанные после прочтения дневника Хассендина.

Из записок Хассендина явствуют три вещи.

1. Мисс Хэйлшем, покинутая Хассендином, пришла в неистовство, хотя это еще ничего не доказывает.

2. Миссис Силвердейл не позволяла ему сорваться с крючка, но постоянно обманывала его ожидания. Это укладывается в мою версию происшедшего.

3. Фраза из дневника "Лишь мне одному будет известно о моем триумфе" ясно указывает на то, что Хассендин рассчитывал на специфические свойства гиосцина. Это окончательно подтверждает правильность моей теории.

Что же до Маркфилда, то он старательно демонстрирует нежелание обсуждать дела Силвердейл, однако когда его все же вынуждают давать показания, он говорит вещи, свидетельствующие вовсе не в пользу его коллеги. Поскольку он совсем не глуп, это довольно странно.

Можно предположить, что кредитор решил подстраховаться и подбросить несколько улик, чтобы факт убийства Хассендина был непременно доказан. Однако я сомневаюсь, что глава столь богатой фирмы (по словам Флэмборо, обстановка в конторе говорит о процветании) решился бы на убийство ради жалких пяти тысяч. Если же Спраттон не был непосредственным участником драмы в летнем домике, непонятно, как он мог одним из первых узнать о ней. Судя по всему, под маской господина Судьи скрывается не Спраттон. К тому же абсолютно невозможно связать его с убийством в Хэтерфилде, которое, несомненно, является продолжением происшествия в летнем домике. История Ренарда о наследстве миссис Силвердейл имеет отношение к делу лишь в том случае, если убийца – Силвердейл, а обстоятельства трагедии в Хэтерфилде вынуждают исключить его из числа подозреваемых.

Лишь один факт отчетливо говорит против Силвердейла. Он намеренно солгал, сказав нам, будто бы в вечер убийства допоздна засиделся в институте. Сведения, полученные Флэмборо, полностью опровергают это утверждение.

Но эта ложь еще не доказывает его вины. Возможно, с помощью этой лжи он хотел скрыть нечто совсем иное и, по-видимому, чрезвычайно важное, поскольку он знал, что мы подозреваем его в убийстве и его скрытность еще больше усиливает наши подозрения. Эту ложь в столь опасный момент может оправдать лишь забота о женщине, а речь в данном случае может идти только об одной женщине -мисс Дипкар. Нетрудно представить себе ситуацию, которую Силвердейл счел нужным утаить от посторонних.

Записи, сделанные после того, как был идентифицирован яд, убивший миссис Силвердейл.

Как я и ожидал, миссис Силвердейл отравили гиосцином. Это доказывает, что я верно разгадал смысл фразы из дневника Хассендина, и укладывается в мою гипотезу. Хассендин, как большинство служащих Крофт-Торнтонского института, имел доступ к препарату. Поначалу я недоумевал, как он ухитрился дать миссис Силвердейл слишком большую дозу, но теперь я понял и это. Бее факты свидетельствуют о том, что Хассендин работал крайне небрежно и без всякого усердия. Просмотрев его рабочий блокнот, я заметил, что он сокращает слово "грамм" как "гр", тогда как Маркфилд пишет "г". Вероятно, он нашел в справочнике максимально допустимую дозу гиосцина, но там она была дана в гранах, в соответствии с аптечной системой мер и весов. Хассендин переписал цифру: "1 сотая гр", не удосужившись пометить, что "гр" означает "грана", а не "грамма". Приступив к взвешиванию, Хассендин прочел в своих записях "1/100 гр" и отмерил одну сотую грамма гиосцина, поскольку химики используют метрическую систему и никогда не исчисляют вещества в гранах. (Справочник между тем сообщает, что уже две тысячных доли наркотика вызывают сильное отравление). В грамме пятнадцать гран, следовательно, Хассендин дал миссис Силвердейл дозу, в пятнадцать раз превышающую допустимую норму (именно такое количество яда и было обнаружено в крови умершей). У него не было ни малейшей причины убивать миссис Силвердейл. Он всего лишь хотел получить над пей власть и устроить так, чтобы она ничего не вспомнила на следующее утро. Полагаю, о преднамеренном убийстве здесь и речи быть не может.

Мисс Хэйлшем совершенно не ждала поимки убийцы Хассендина, поэтому едва ли стоит связывать ее с господином Судьей. Непонятно, имеется ли у нее алиби: она утверждает, что ездила на танцы, но очень скоро отправилась домой. О мисс Хэйлшем можно пока не думать.

Некий человек заявляет, будто автомобиль Маркфилда (имеющий номер GX. 9074) в вечер убийства сбил его. Отыскав этого человека, мы можем выяснить что-нибудь о передвижениях Маркфилда тем вечером.

В полицейском участке на Фонтэйн-стрит появился с расспросами о вознаграждении не кто иной, как один из свидетелей происшествия в летнем домике. К сожалению, мы можем что-либо узнать от него, если только он добровольно решит дать показания. Флэмборо утверждает, что местным полицейским он прекрасно знаком и его можно задержать в любой момент.

Записи, сделанные после получения шифрованного послания.

Этот господин Судья необыкновенно умен. Сначала этот хитрый трюк с буквами, вырезанными из телеграфных бланков, теперь вот объявление – чтобы мы не могли получить образец его почерка. Однако из этого послания явствует, что он хорошо осведомлен о внутренних делах Крофт-Торнтонского института. Тут он просчитался, поскольку теперь круг подозреваемых значительно сужается.

Записи, сделанные после беседы с Ренардом.

Мне не слишком понравился мистер Ренард. Уж очень нарочито играет он свою роль честного человека, потрясенного драматическими событиями. Его показания, однако, говорят против Силвердейла, открывая нам совершенно новый мотив преступления. Но Силвердейла совершенно невозможно связать с убийством служанки, а оно неотделимо от происшествия в летнем домике. Как досадно, что Силвердейл отказывается рассказать нам о своих передвижениях в вечер убийства! Это избавило бы и нас, и его от множества лишних хлопот.

Господин Судья делает глупость за глупостью. Подделав почерк миссис Силвердейл, он еще сильнее сузил круг подозреваемых. Теперь мы знаем, что:

А) господин Судья имел возможность узнать об убийствах в летнем домике практически сразу же, как только они произошли.

Б) ему известно о запасе гиосцина в хранилище Крофт-Торнтонского института.

В) у него имеется образец почерка миссис Силвердейл.

Маркфилд по всем пунктам соответствует этому описанию.

Кроме него остаются лишь трое подозреваемых: мисс Хэйлшем, мисс Дипкар и сам Силвердейл.

Записи, сделанные после убийства Уэлли.

Флэмборо упустил Уэлли!

У меня сложилось впечатление, что Уэлли был убит в другом месте, а уж потом перевезен на Лизардбриджское шоссе. Убийца слишком умен, чтобы душить свою жертву прямо на дороге, где ему может помешать случайный путник.

Удавка явно предназначалась для того, чтобы направить нас по ложному следу, иначе преступник ни за что не оставил бы ее рядом с трупом.

Скрученная наспех удавка из Хэтерфилда предназначалась исключительно для убийства. Эта же была специально изготовлена, чтобы сыграть роль улики. Резиновая трубка должна была навести нас на мысль о химической лаборатории Крофт-Торнтонского института, струна от банджо откровенно указывала на Силвердейла (от доктора Рингвуда я узнал, что Силвердейл играл на банджо). Маркфилду было прекрасно известно и о применении резиновых трубок в лабораториях, и об увлечении Силвердейла банджо.

Свой рабочий пиджак Силвердейл, очевидно, каждый вечер оставлял на вешалке в кабинете. Следовательно, после его ухода пиджак мог взять любой служащий Крофт-Торнтона, в том числе и Маркфилд. А после убийства ему вставлюсь бы лишь вернуть его на место.

Если Уэлли задушили в каком-либо укромном месте, например в доме, маловероятно, чтобы убийца оставил столь значительную улику, как эта оторванная пуговица,- ведь у него было достаточно времени, чтобы осмотреть труп и уничтожить все следы. Значит, улика, скорее всего, фальшивая, тем более что обрывок ткани так легко опознать.

У Силвердейла в данном случае снова нет алиби, но пет его и у Маркфилда, поскольку его экономка как раз уехала навестить больную родственницу.

Записи, сделанные после обыска в доме Эвис Дипкар.

Флэмборо арестовал Силвердейла. Возможно, это вполне разумный шаг, но не по той причине, по какой считает его разумным инспектор. Я надеюсь, он повлечет за собой кризис и в мутной воде нам на крючок попадется какая-нибудь рыбка.

Пока твердо установлено лишь одно: Силвердейл к обыску в доме мисс Дипкар отношения не имеет.

Мой двойник определенно был мужчиной. Мисс Дипкар не смогла бы так хорошо скопировать меня, чтобы обмануть собственную горничную. У мисс Хэшшем очень женская фигура, что было бы заметно и в мужском костюме. А принять ее за меня было бы практически невозможно -в особенности из-за характерной формы ее лица и рта. Кроме них, насколько нам известно, нет ни одной женщины, которая бы настолько интересовалась этим делом, чтобы пойти на подобный риск.

Маркфилд, по словам доктора Рингвуда, одно время играл в любительском театре. Кроме того, ему было известно – и он сам сказал нам об этом,- что мисс Дипкар уехала из города. Следовательно, он мог свободно прийти к ней в дом, не опасаясь встретить там а) человека, который хорошо знал его собственную внешность, и б) человека, достаточно хорошо знакомого со мной.

Какова же была цель этого визита? Очевидно, письма. Этот его шаг снова сужал круг подозреваемых, поскольку обыск мог совершить лишь тот, кто знал об отношениях между Силвердейлом и мисс Дипкар.

Показания мисс Дипкар обеспечивают Силвердейлу алиби на весь вечер убийства. Правда, они могут быть оба замешаны в преступлении, тогда ее слова ничего не стоят. Но ключом ко всему делу, судя по всему, является убийство служанки из Хэтерфилда, а Силвердейлу было незачем его совершать, даже если допустить, что он хотел уничтожить черновик нового завещания своей жены. Нет, показания мисс Дипкар, вероятнее всего, правдивы, следовательно, Силвердейл свободен от подозрений.

Удивительно, что люди совершенно не умеют вовремя останавливаться. Если бы этому господину Судье хватило здравого смысла не вмешиваться в расследование, нам с инспектором было бы гораздо труднее распутать дело. Теперь же он ясно дал нам понять, что настроен против Силвердейла.

Фотокопии оказались явной подделкой, достаточно было лишь как следует к ним приглядеться. Их единственная ценность в том, что они помогают раскрыть личность господина Судьи.

Благодаря фотографиям, круг подозреваемых сужается еще сильнее, ведь для того, чтобы изготовить их, требовался хороший аппарат для микрофотосъемки, а в Крофт-Торнтонском институте их целых два.

Факты, которые говорят против Маркфилда:

1. Сразу после появления миссис Силвердейл в Вестерхэвене он близко сошелся с ней.

2. В вечер убийства он находился неподалеку от Хэтерфилда.

3. Он знал, что застанет служанку одну, поскольку в доме кроме нее находится лишь больная девушка.

4. Мундштук Силвердейла легко мог оказаться у него.

5. Экономка его была в отъезде, и он мог свободно перемещаться по городу, не беспокоясь о том, что кто-нибудь заметит, во сколько он ушел или пришел домой.

6. В вечер убийства он находился на исследовательской станции, расположенной как раз на Лизардбриджском шоссе.

7. Все его показания, которые он давал с таким нарочитым нежеланием, были тем не менее направлены против Силвердейла.

8. Ему были прекрасно известны порядки Крофт-Торнтонского института.

9. Поскольку он некоторое время назад общался с миссис Силвердейл, у него должны были сохраниться ее письма (то есть образец почерка).

10. Номер его автомобиля – GX. 9074 – был известен Уэлли, и он наводил справки об имени владельца в связи с тем вечером, когда произошли три убийства.

11. Маркфилд знал, что у Силвердейла есть банджо.

12. Он имел доступ к рабочему пиджаку Силвердейла.

13. Ему было известно об отношениях между Силвердейлом и мисс Дипкар.

14. Он знал о том, что мисс Дипкар не будет дома тем вечером, когда мой двойник учинил у нее обыск.

15. Он был неплохим актером.

16. Он имел доступ к аппарату для микрофотосъемки.

Все это -твердые факты. Теперь остается лишь представить, что его прежние отношения с миссис Силвердейл вовсе не были невинными, и сделать из этого соответствующие выводы:

А. Маркфилд и миссис Силвердейл тщательно скрывали свою связь, поскольку Силвердейл был бы только рад разводу.

Б. Сами они развода не хотели -возможно, по финансовым причинам.

В. Хассендина они использовали для прикрытия, а он и не понимал, что служит всего лишь пешкой в их игре.

Г. Хассендин в конце концов обозлился и, чтобы добиться своей цели, прибег к отравлению.

Д. Маркфилд, возвращаясь тем вечером с исследовательской станции, заметил Хассендина, который вез миссис Силвердейл в летний домик, и заподозрил неладное.

Е. Он последовал за ними в летний домик, где и произошла трагедия.

Ж. Затем он осознал, какую опасность представляют для него старые письма, спрятанные в спальне миссис Силвердейл.

Последнее звено в цепочке – гравировка на кольце миссис Силвердейл. Имя Маркфилда начинается не на "К", но это может быть первая буква прозвища, которое дала ему миссис Силвердейл.

Все эти факты дают твердую почву для подозрений, но доказать па их основе вину Маркфилда в суде невозможно.

Можно, правда, попытаться обмануть его. Вдруг мой блеф удастся?

Запись, сделанная через некоторое время после взрыва в доме Маркфилда.

Мы проиграли. Нам не удалось отправить Маркфилда на виселицу, потому что взрыв убил его на месте. К счастью, сам взрыв охватил на удивление небольшое пространство, поэтому мы с инспектором остались живы, хотя и угодили в больницу с тяжелыми ранениями.

Приходится признать, что Маркфилд, в конце концов, оказался умнее нас. Я проконсультировался с химиком и выяснил, что тетранитрометан, смешанный с триэтиламином, обращается во взрывчатое вещество, хотя в чистом виде совершенно безопасен. В той конической колбе было около двухсот грамм тетранитрометана. А в воронку Маркфилд наш! спирт или какую-то иную безвредную жидкость, бесцветную, как и триэтиламин. В закупоренном же пузырьке содержался сам триэтиламин. Беседуя с нами, он вливал в колбу спирт, операция вполне невинная. Когда же ему стало ясно, что его игра проиграна, он опорожнил воронку и влил туда триэтиламин из пузырька. Нам показалось, что он лишь хочет продолжить свой безобидный опыт, тогда как ему оставалось лишь открыть кран и смешать два вещества, чтобы прогремел взрыв. Он разыграл эту сценку так убедительно, что ни я, ни Флэмборо не заподозрили в его действиях злого умысла.

Говорят, дом полностью разрушен – двери выбиты, потолок обвалился, стены треснули. От комнаты, где мы находились, остались лишь обломки, а самого Маркфилда разорвало на куски. Я, разумеется, ничего этого не видел. Очнулся я только в больнице. Возможно, стоило заплатить такую цену, чтобы избавить мир от Маркфилда, этого жестокого, бездушного убийцы. Страсть к Ивонн Силвердейл была единственным теплым чувством, оживлявшим его каменное сердце.