Прочитайте онлайн Загадка с девятью ответами | Глава 11

Читать книгу Загадка с девятью ответами
3116+1611
  • Автор:
  • Перевёл: Е Александрова

Глава 11

Зашифрованное объявление

Явившись на следующее утро в кабинет к сэру Клинтону, инспектор застал начальника за чтением "Вестерхэвен курьер". Брови его удивленно приподнялись: не в обычае сэра Клинтона было проводить рабочее время за чтением газет.

– Тут для вас имеется небольшая загадка, инспектор,- такими словами приветствовал его шеф.- Идите взгляните.

Сэр Клинтон несколько раз сложил газету и протянул ее инспектору, указывая на небольшую заметку в разделе объявлений, подчеркнутую карандашом и чернилами. Она содержала в себе следующий текст:

Дриффилду. ВГДД ЕЕИИ ИИКК МННН ННОО ОООО ПРРС СССТ ТТТТ ТТТУ УУУФ Ц Ь Я

– Не слишком вразумительно, сэр!- произнес Флэмборо, дважды прочитав странное объявление.- Буквы, расставленные в алфавитном порядке и сгруппированные по четверкам – за исключением трех отдельных букв в конце. Полагаю, вас заставило обратить внимание на этот текст ваше имя, стоящее в начале?

– Нет. Этот экземпляр "Курьера" пришел ко мне по почте, со второй доставкой, и это объявление было уже отмечено. Вот обертка от него. Можете ли вы определить по ней что-нибудь?

Флэмборо внимательно осмотрел обертку.

– Обыкновенная оберточная бумага для бандеролей. Такую повсюду можно купить. Не вижу, чем она может нам помочь.- Инспектор перевел взгляд на строку адреса, и лицо его просветлело:

– Старый трюк – буквы, вырезанные из телеграфных бланков! Похоже, это еще одно послание от господина Судьи.

– Да, кое-какие детали позволяют выдвинуть такое предположение,подтвердил сэр Клинтон, слегка посмеиваясь над простодушной горячностью инспектора.- Итак, что вы об этом скажете?

Флэмборо снова внимательно прочел текст объявления, недоуменное выражение так и не покинуло его лица.

– Прежде чем приступать к расшифровке, давайте проясним следующий пункт,- произнес сэр Клинтон.- Это сегодняшний номер "Вестерхэвен курьер"; следовательно, текст объявления пришел в редакцию вчера. Поскольку я получил газету со второй доставкой, можно предположить, что отправитель купил ее утром и тотчас же отослал.

– Думаю, вы совершенно правы, сэр. Текст попал в раздел обычных объявлений, а не в рубрику "Всякая всячина", где всем скопом, без всякой классификации, печатаются объявления, пришедшие слишком поздно.

– Конечно это может оказаться всего лишь мистификацией,- задумчиво проговорил сэр Клинтон.- Но банальный шутник едва ли стал бы использовать столь сложный трюк с телеграфными бланками. Предлагаю отнестись к этому посланию серьезно, пока не доказано, что нас пытаются разыграть. Так что же вы думаете о нем, инспектор?

Флэмборо покачал головой:

– Тайнопись не по моей части, сэр. Откровенно говоря, я вижу здесь лишь бессмысленный набор букв, и едва ли мне удастся отыскать в нем какой-то смысл, даже если я очень постараюсь.

Сэр Клинтон на минуту задумался, внимательно вглядываясь в текст.

– Сдается мне, что это всего лишь начало, первая часть, инспектор. Вне всяких сомнений, за этим посланием последуют другие. Господин Судья – если мы имеем дело именно с ним – не любит попусту терять время. Кстати, вы побеседовали с репортерами, как вчера собирались?

– Да, сэр. Мое сообщение попало во вчерашнюю "Ивнинг геральд", а также, полагаю, в утренние выпуски "Курьера" и "Газетт".

Сэр Клинтон по-прежнему не отрывал глаз от объявления.

– Как и вы, инспектор, я не слишком-то разбираюсь в тайнописи. Но здесь, как мне кажется, все довольно просто: буквы, составляющие слова послания, расставлены в алфавитном порядке. Думаю, автор вскоре сам же и снабдит нас ключом. Пока же мы можем попытаться расшифровать текст самостоятельно.

По лицу Флэмборо было ясно, что он не слишком-то верит в успех этого предприятия.

– Вы читали Жюля Верна или По?- осведомился сэр Клинтон.- Нет? Так вот, у Эдгара По есть эссе, посвященное ранним стадиям развития криптографии. Конечно эта работа не идет ни в какое сравнение с современными исследованиями – скажем, трудами Гросса {Гросс Ганс – австрийский ученый, криминалист. В 1897-1902 годах профессор Уголовного права Черновицкого, в 1902-1905 годах – Пражского, с 1905 года – Грацкого университетов. Один из основоположников криминалистики, а также один из создателей судебной психологии.} или Рейсса {Рейсс Рудольф Арчибальд – швейцарский криминалист, доктор химии, профессор Лозаннского университета, основавший на юридическом факультете специально для полицейских и чиновников судебного ведомства курс по обучению методике научного расследования.}, и описанные в ней способы шифровки сегодня кажутся лишь детской игрой. Однако По делает одно крайне важное заключение: в процессе расшифровки тайнописи следует разыскивать не ключ, а замок. А Жюль Верн отмечает, что в том случае, если адресат догадывается об имени отправителя, ключом к шифрованному посланию может стать его подпись. Разумеется, если она вообще там есть.

Инспектор кивнул:

– Вы хотите сказать, сэр, что и в этом объявлении, как в той телеграмме, должно присутствовать слово "Судья"?

– По крайней мере, мы можем попытаться его найти,- отозвался сэр Клинтон.- Конечно не следует питать слишком больших надежд, однако хоть один шанс всегда есть. Итак, попробуем вычленить из текста буквы, составляющие слово "Судья". Пока можно также изменить изначальную расстановку букв, разбив на отдельные группы все В, Д, Е и так далее.

Сэр Клинтон разорвал лист бумаги на много маленьких квадратиков и написал на каждом по одной букве из текста объявления.

– Теперь извлекаем слово "Судья" и расставляем остальные буквы по группам в алфавитном порядке,- произнес он, перекладывая квадратики с буквами.

Результатом его действий стал следующий текст:

В Г Д ЕЕ ИИИИ КК М ННННН ОООООО П РР ССС ТТТТТТТТ УУУ Ф Ц СУДЬЯ

– Не могу утверждать, что теперь мне все ясно, сэр,- чуть усмехаясь, заявил инспектор, обрадованный редкой возможностью слегка уколоть шефа.

– Подождите минутку, инспектор. Дайте поразмыслить. В конце концов, нам действительно удалось отыскать все буквы слова "Судья", а это уже лучше, чем ничего. Теперь подумаем, о чем мог так жаждать поведав нам наш излишне скромный друг? Перед тем как составить свое послание, он вполне мог прочесть вчерашний выпуск "Геральд". А поскольку он решил снова связаться с нами впервые за много дней, можно предположить, что именно статья в вечерней газете навела его на какие-то новые мысли. И это была та статья, где приводилось название яда, послужившего причиной смерти миссис Силвердейл. Итак, попробуем составить из этих букв слово "Гиосцин".

Сэр Клинтон быстро передвинул часть квадратиков. Новый текст выглядел так:

В Д ЕЕ ИИ КК М НННН ООООО П РР СС ТТТТТТТТ УУУ Ф ГИОСЦИН СУДЬЯ

– Пока все совпадает,- произнес сэр Клинтон, недоверчиво созерцая свое творение.- Но составить из сорока шести букв два небольших слова не так уж сложно. Конечно результат вдохновляет, но радоваться пока рано.- Он опять поглядел на разложенные на столе бумажки, задумчиво хмуря брови.- Здесь чертовски много "Т"! Ну-ка, инспектор, какое слово в первую очередь ассоциируется у вас с "гиосцином"? Только отвечайте быстро, не думая!

– Крофт-Торнтонский институт!- выпалил Флэмборо.

– В яблочко!- воскликнул сэр Клинтон.- Трудно подобрать другое словосочетание, где было бы так же много "Т". Итак, попробуем его составить!

Инспектор подался вперед, азартно следя за деиствиями сэра Клинтона. Постепенно из бессмысленною набора букв возникли два новых слова:

Д ЕЕ К М Н ОО П С ТТ УУ ИНСТИТУТ КРОФТ-ТОРНТОН ГИОСЦИН. СУДЬЯ

– Это, как мне кажется, уже выходит за рамки простого совпадения,заключил сэр Клинтон, уже по-настоящему обнадеженный.- Теперь можно отважиться на следующий шаг – не слишком смелый, но все же шаг вперед. Предположим, что последняя фраза звучит так: "В институте Крофт-Торнтон гиосцин". Тогда остается разгадать последний ребус:

"Д Е К М Н ОО П С Т УУ".

У вас имеются какие-нибудь предположения, инспектор?

– Из этих букв можно, например, сложить слово "поступок"…- Начал инспектор.- Нет, здесь только одно "П",- тут же поправился он.

– Нет, это не "поступок". Попробуем "доступ",- произнес сэр Клинтон, снова передвигая буквы. Инспектор, по-настоящему заинтригованный, во все глаза следил за его руками.

– Если это действительно "доступ", то к нему следует присоединить и буквы "Е" и "Н" – "доступен",- выдвинул следующее предположение сэр Клинтон.- В таком случае остаются только буквы К, М, О и У.- Он окинул буквы последним беглым взглядом, и – разгадка была готова: – Все сходится, инспектор! Ни единой лишней буквы. Смотрите!

Под его руками квадратики с буквами сложились в окончательный текст:

Кому в Институте Крофт-Торнтон доступен гиосцин? Судья.

– Нечасто случается встретить столь разумно составленную анаграмму!- с довольным видом проговорил сэр Клинтон.- Полагаю, можно не сомневаться, что мы верно разгадали ее. Хм! Однако, должен признать, что на сей раз господин Судья не слишком-то нам помог, ведь Крофт-Торнтонский институт – первое, что приходит в голову, когда задумываешься о возможном источнике яда. Тем не менее нужно отдать должное рвению нашего доброжелателя. Видимо, он решил, что не следует обходить вниманием даже самый очевидный факт. Готов поспорить, что со следующей почтой мы получим ключ к шифровке: едва ли господин Судья доверится случаю. Все же приятно сознавать, что мы справились с загадкой и без его помощи.

Флэмборо принялся аккуратно переписывать анаграмму и уже расшифрованный текст в свой блокнот. Дождавшись, пока он закончит, сэр Клинтон снова заговорил.

– Давайте на некоторое время отбросим официальный тон,- начал он, закуривая сигарету.- То, что я скажу, не для служебного блокнота. Итак, приходится признать, инспектор, что наше расследование продвигается не слишком успешно. Улик у нас пока так мало, что узнать правду мы можем лишь при помощи гадалки. Но оставить это дело нераскрытым мы попросту не имеем права. Судя по всему, этот Уэлли – наша единственная надежда.

Горестный монолог сэра Клинтона навел инспектора на какую-то новую мысль:

– Я тут размышлял над теми девятью версиями, которые мы па днях обсуждали.- Думаю, их следует сократить до шести. Совершенно ясно, что две пули не могли попасть в Хассендина по чистой случайности. Следовательно, все гипотезы, основанные на этом допущении, нужно из таблицы исключить.Инспектор извлек из кармана весьма потрепанный листок бумаги.- В таком случае мы получаем набор из шести вариантов.

Инспектор разложил листок на столе, и сэр Клинтон прочел следующее:

Хассендин Миссис Силвердейл

А: самоубийство самоубийство

Б: убийство убийство

В: самоубийство несчастный случай

Г: убийство несчастный случай

Д: самоубийство убийство

Е: убийство самоубийство

– Я думаю, сэр, что из этого списка можно вычеркнуть и еще несколько пунктов. Была ведь и третья смерть – смерть прислуги из Хэтерфилда,которая, судя по всему, связана со смертью Хассендина и миссис Силвердейл, и рассматривать ее отдельно, на мой взгляд, не имеет смысла.

– В этом я с вами полностью согласен, инспектор,- заверил его шеф.

Флэмборо, успокоенный мыслью, что, по крайней мере, с этого фланга нападения можно не опасаться, продолжал уже более доверительным тоном:

– Кто убил служанку? Это важный вопрос. Хассендин убийцей быть не мог, потому что доктор Рингвуд видел служанку живой сразу после того, как сам Хассендин умер у него на руках. Миссис Силвердейл здесь также ни при чем, поскольку все указывает на то, что она умерла еще до того, как Хассендин покинул летний домик и вернулся в Иви-Лодж. Следовательно, за происшествием в Хэтерфилде стоит некто третий. И этот третий из тех, кто, заметая следы, не остановится и перед убийством.

– Все, что вы говорите, весьма убедительно, инспектор.

– Прекрасно, сэр. В таком случае, я предлагаю в свете этого заключения заново осмыслить вышеупомянутые Шесть вариантов.

– Продолжайте,- ободряюще произнес сэр Клинтон, в душе посмеиваясь над тем, с каким увлечением инспектор оперирует тем самым приемом, который поначалу столь решительно отверг.

– Итак, вариант первый: двойное самоубийство. Эта версия кажется мне не слишком убедительной. Если бы эти двое задумали самоубийство, один из них должен был запастись достаточно большим количеством гиосцина, которого хватило бы на двоих. Я делаю такой вывод, поскольку мне известно, какая крупная доза яда была обнаружена в крови миссис Силвердейл. Однако, по сообщению вашего лондонского эксперта, ни в крови, ни в желудке Хассендина следов гиосцина не оказалось. Зрачки его также пребывали в нормальном состоянии. Судя по содержанию дневника и по отзывам его знакомых, Хассендин был вовсе не склонен подвергать себя ненужным страданиям. Если бы он стал стреляться, то только в голову. А будь у него гиосцин, он не счал бы стреляться вовсе – попросту проглотил бы яд, чтобы умереть без боли.

– Это заключение представляется мне довольно убедительным, но не бесспорным,- отозвался сэр Клинтон.

– Все эти доводы приложимы также к третьему и пятому вариантам. Думаю, от версий, допускающих самоубийство Хассендина, можно смело отказаться.

– Подождите!- вмешался сэр Клинтон.- Я не утверждаю, что вы ошибаетесь, однако ваших аргументов не хватает, чтобы с уверенностью исключить из списка версии о самоубийстве. Рассматривая вариант номер один, вы допускаете, что миссис Силвердейл совершила самоубийство, следовательно, у нее имелся достаточный запас гиосцина. Но в третьем варианте мы исходим из предположения, что она отравилась случайно, и прежде чем исключать самоубийство Хассендина, вам нужно доказать, что в данном случае гиосцин был у него. Я не утверждаю обратное. Я лишь призываю вас не отступать от собственной логики.

Флэмборо на мгновение задумался.

– Вообще-то вы правы, сэр. В пятой версии мне также пришлось бы учитывать возможность того, что у Хассендина был при себе гиосцин, а следовательно, доказывать, что он преднамеренно отравил миссис Силвердейл. Хм!

Помолчав, инспектор вновь обратился к своему списку:

– Переходим к варианту Б: двойное убийство. Здесь на сцене появляются новые действующие лица – убийца служанки и человек, разбивший окно в летнем домике. Помните, мы обнаружили в комнате следы драки? Эта версия, на мой взгляд, слишком громоздкая, если вы понимаете, о чем я. Хассендин застрелен, миссис Силвердейл отравлена. Зачем два разных способа убийства, когда одного пистолета было бы вполне достаточно? Возьмем, к примеру, наиболее очевидный вариант развития событий – я все время над ним раздумывал, да и вы, полагаю, тоже. Допустим, Силвердейл, неожиданно нагрянув в летний домик, убивает Хассендина и свою жену. Отравление сюда никак не вписывается. Я считаю, что вариант Б мы точно должны вычеркнуть: он наиболее невероятный из всех.

К немалому облегчению инспектора, на сей раз со стороны сэра Клинтона возражений не последовало. Он решительно перечеркнул две первых строчки списка и остановил карандаш рядом с последним пунктом:

– А как насчет последнего варианта, сэр? Миссис Силвердейл покончила с собой, а Хассендина убили. Самоубийство должно было быть продумано заранее, иначе у миссис Силвердейл не оказалось бы при себе гиосцина. Однако, если бы это было двойное самоубийство по взаимному соглашению, она должна была бы припасти дозу гиосцина и для своего любовника. Но следов разлитого яда мы па полу не обнаружили. Вычеркнуть вариант Е, сэр?

– Я бы тоже исключил этот пункт, хотя и совсем по другим причинам.

Флэмборо подозрительно поглядел на шефа, но по выражению его лица понял, что разъяснений ждать не стоит.

– Ну что ж, по крайней мере, наш список немного сократился,- облегченно вздохнул инспектор.- Начали мы с девяти версий, стремясь учесть все возможные варианты развития событий, а закончили всего тремя.

Он снова взял список и, пометив пункты новыми буквами, прочел вслух окончательный список:

Хассендин Миссис Силвердейл ж: самоубийство несчастный случай з: убийство несчастный случай и: самоубийство убийство

– У вас нет возражений, сэр?- спросил Флэмборо.

– О нет, никаких!- беспечно отозвался сэр Клинтон.- Думаю, истина действительно заключена в одном из этих пунктов. Теперь остается узнать в каком.

В следующее мгновение в кабинет вошел констебль, неся в руках пачку писем и газету, обернутую почтовой бумагой.

– Вот и новое послание, пришло со второй доставкой, как я и предсказывал,- заметил сэр Клинтон, аккуратно снимая обертку.- Строка адреса заполнена уже известным нам способом: буквы вырезаны из телеграфных бланков и наклеены на бумагу. Интересно, что нас ждет на сей раз.

Он развернул газету и принялся просматривать столбцы объявлении, ища глазами подчеркнутые строки.

– Наш друг чертовски изобретателен, инспектор! Первое послание помещено в "Курьере", второе – в сегодняшнем номере "Газетт", чтобы никому не пришло в голову, наткнувшись па два странных объявления, сопоставить их. Мне начинает нравиться господин Судья, по крайней мере, его аккуратность!.. А, вот оно. Подчеркнуто, как и первое. Слушайте, инспектор:

Клинтону. Расставьте буквы в следующем порядке:

11, 19, 13. 39, 1, 7, 14, 28, 32, 8, 33, 40, 34, 5, 12, 26, 20, 43, 35, 36, 21, 27, 15, 37, 22, 16, 3, 23, 29, 38, 41, 25, 6, 17, 2, 9, 24, 30, 44, 10, 18, 31, 42, 4, 45, 46.

Вот для чего он в первом послании разбил буквы на четверки – чтобы нам было легче считать! Господин Судья и в самом деле начинает вызывать у меня искреннюю симпатию. Удивительно заботливый человек!

Сэр Клинтон положил оба объявления рядом:

– Давайте посмотрим… Обозначим букву "В" цифрой 1, "Г" – цифрой 2 и так далее. Всего сорок шесть букв. Если поставить рядом буквы под номерами И (из третьей четверки), 19 (из пятой), 13 (из четвертой) и 39 (из десятой), получится слово "кому". Прошу вас, проверьте остальные, инспектор.

Расставив остальные буквы в соответствии с указанными номерами, Флэмборо получил уже известный ему текст:

Кому в институте Крофт-Торнтон доступен гиосцин?

– Что ж, приятно прийти к старту первым!- признался сэр Клинтон.Кстати, вам следует послать кого-нибудь в редакции "Курьера" и "Газетт" за оригиналами этих объявлений. Хотя я уверен, что и там мы обнаружим только вырезки из телеграфных бланков, а адрес, который указывается в конце объявления в качестве гарантии добросовестности, окажется фальшивым.