Прочитайте онлайн Зачистка в Аризоне | 5Пустыня

Читать книгу Зачистка в Аризоне
4112+2590
  • Автор:
  • Язык: ru

5

Пустыня

Первые пять лет своей жизни в Америке Илья Остерман провел в Нью-Йорке. Он считал себя чистокровным горожанином. Однако стоило ему подняться на борт парома или сесть в лодку, как что-то неведомое просыпалось в душе и гнало прочь из города. Хотелось, чтобы паром не остановился у причала Лонг-Айленда, а пошел дальше, дальше и вышел в открытое море. А еще его тревожили паровозные гудки. Казалось, они звучат именно для него, куда-то зовут — но куда? В другие города? Они ничем не лучше Нью-Йорка. А иной жизни, кроме как в каменном мешке, он себе уже не представлял. Он думал, что не сможет обойтись без таких мелочей, как водопровод или уличное освещение, без прачечных и парикмахерских. А если б вдруг оказался где-то на природе, то наверняка заблудился бы, потому что привык ориентироваться лишь по номерам домов и вывескам.

Покинув Нью-Йорк, он неожиданно обнаружил, что вполне приспособлен для жизни под открытым небом. В лесах или среди скал Илья чувствовал себя так же свободно, как в лабиринте Чайна-тауна. Но больше всего он полюбил пустыню. Впервые увидев бесконечные пески, Остерман испытал ветхозаветный трепет. Он сначала ощутил себя Иосифом, которого коварные братья бросили подыхать среди барханов, а потом — Моисеем, ведущим народ свой к Земле обетованной. Впрочем, на месте Моисея Илья не стал бы возиться сорок лет с этим маршрутом. Он вел бы колонну по ночам, когда не так жарко и когда можно прокладывать путь по звездам.

Тот, кто называет пустыню мертвой, безжизненной, никогда не видел, как она оживает после захода солнца. Куда-то исчезает пыль, весь день закрывавшая горизонт своим полупрозрачным занавесом, и воздух понемногу заполняется новыми звуками — это просыпаются невидимые насекомые. Илья не знал, как их назвать, да и не видел никогда. Наверно, что-то вроде сверчков. И вот они начинают скрипеть, трещать, повизгивать, и под этот аккомпанемент над голыми горами разливается серебристое сияние. Еще минута полной темноты — и восходит луна. Пустыню заливает холодный свет, и черные длинные тени протягиваются со всех сторон.

А над головой уже наклонился знакомый ковшик Большой Медведицы, и, значит, вон там север, там запад, а нам — сюда.

Из лошадей, которые достались после стычки на перевале, Илья выбрал самую смирную кобылу. Он ехал позади фургона, рядом с Кардосо. Тот зевал и кутался в пончо.

— Вам холодно? — спросил Илья.

— Понимаю, что это выглядит странно, но меня иногда знобит даже в жару.

— Ничего странного. Вам надо как-нибудь при случае обратиться к врачу. Я слышал, что от лихорадки помогает хинин.

— Возможно. Но я привык к другим медикаментам. — Кардосо достал фляжку в чехле, расшитом бисером. — Текила. Не желаете?

— Спасибо, у меня виски.

Они чокнулись фляжками. Из фургона послышался сонный голос Кирилла:

— Когда увидите на небе две луны, дайте знать.

Илья подмигнул Кардосо, и они чокнулись еще раз.

— Мой друг — поборник трезвости и целомудрия, — сказал Остерман. — Но я прощаю ему эти слабости, поскольку и сам несовершенен.

— Все мы не без греха.

Один глоток виски имеет удивительное свойство — он никогда не бывает один. Сразу за ним следует второй, и только после третьего можно продолжить беседу. И, хотя Илью клонило в сон, он не мог удержаться от расспросов.

— Помните о своих планах, Дэвид? Вы собирались взять реванш. Предлагаю сесть за первый же карточный стол, как только приедем в Тирби.

— Что ж, ради этого стоит задержаться. Хотя Тирби для меня промежуточная станция.

— Да? По-моему, дальше уже ничего нет, только мексиканская граница.

— Именно так.

Фургон остановился на вершине холма, и Рико спрыгнул на землю. В руках у него была лопата.

— Что случилось? — спросил Кардосо, подъехав к нему.

— Надо пометить место.

Мексиканец подошел к одинокому высокому кактусу, который чернел на фоне лилового звездного неба, как огромный трезубец — от центрального трубчатого столба слева и справа отходили еще два отростка, чуть пониже.

— Этот сагуаро поможет нам на обратной дороге, — сказал Рико и несколькими ударами лопаты срубил правый отросток. — Теперь я буду знать, с какой стороны его объезжать, чтобы попасть на перевал.

— Разумно, — одобрил Кардосо.

«Разумно-то оно разумно, — подумал Илья, — да только вряд ли мы поедем обратно этой же дорогой».

Он еще не знал и не мог знать, какое дело предстоит им в Тирби. Возможно, будет лихой налет с пальбой и погоней. Или они подберутся к сейфу ночью, бесшумно вскроют его и испарятся, как призраки. А может быть, придется полежать в засаде на дороге, подстерегая транспорт с золотом. В конце концов, Кирилл может придумать вообще что-нибудь абсолютно новое — на то он и Кирилл. Но в любом случае команда Энди Брикса будет уходить из Тирби не той дорогой, по какой придет туда.

Они еще в поезде решили, что лучше всего было бы уйти на юг, к границе. Углубиться в Мексику и пробраться на восток по узким долинам среди гор. Затем пересечь Рио-Гранде, чтобы оказаться в Техасе. А там уже разбиться на двойки и тройки и, поделив добычу, разбежаться в разные стороны.

«Поедем в Джорджию, — подумал Илья. — На Юге я еще не был. Значит, Джорджия. Потом Флорида. А может быть, застрянем в Новом Орлеане. Кира говорил, там весело. Можно сесть на пароход и отправиться вверх по Миссисипи. А потом вниз. И кататься, пока не спустим все деньги».

— Лучше бы вам поспать, Билли, — сказал Кардосо. — До рассвета далеко, дорога спокойная. Хватит и двоих бодрствующих в конвое. А вот с рассветом нам придется всем быть настороже. Это земли апачей. Они никогда не нападают ночью. Но с первыми лучами солнца, я уверен, мы их увидим рядом с собой. И вот тогда мне бы не хотелось, чтобы у кого-то из стрелков слипались глаза.

— Мы рассчитывали к рассвету быть возле форта Сьерра-Виста.

— В пустыне невозможно следовать по расписанию. Так что ложитесь спать и держите винтовки наготове.

— Слушаюсь, господин полковник.

— Майор, — сухо поправил Кардосо.

— По сравнению со мной вы вообще генерал, — козырнул Илья.

Он забрался в фургон и устроился на боковой лавке, закутавшись в одеяло. Кирилл и Мануэль спали на полу, положив в изголовье чемоданы. Илья заметил, что между ними лежит винчестер. Ему было лень снова вставать, чтобы взять и себе одну из трофейных винтовок.

«Обойдется, — подумал он. — На лавке и так тесно, а в обнимку с ружьем вообще не заснуть».

Засыпая, он слышал, как Кардосо проскакал вперед, потом вернулся и о чем-то долго говорил с Рико по-испански. Те слова, которые уловил его слух, не внушали тревоги. Маньяна — завтра. Или утро. Пронто — скоро.

«Да, скоро утро», — подумал он и заснул.

Ему показалось, что буквально в следующую секунду кто-то толкнул его в бок.

— Держи винтовку. — Кирилл зевнул и сунул ему в руки винчестер. — Вот гады, не дали сон досмотреть.

— Что такое?

— Апачи.

Кирилл бесцеремонно стащил его на пол и, отстегнув крепления, поднял боковую лавку, чтобы нарастать борт фургона. Теперь, стоя на коленях, они были прикрыты от пуль и стрел, и сами могли стрелять, опирая ствол на поднятые скамейки. Осталось только закатать кверху тент, и Остерман принялся отвязывать тесемки, которыми тот крепился к дугам.

— Не поверишь: рыбалка на лимане. Тяну леску, на ней одни бычки. У всех кефаль, а у меня бычки. И мелкие, как кузнечики. Такая досада.

— Дурацкий сон. — Илья подвернул тент до середины дуги. — Так хватит? Или повыше?

— Сам смотри. Да, сон дурацкий, но я все ждал, что клюнет кефаль. А тут — апачи. Вот же гады.

Солнце еще не поднялось над горами, и пустыня была пепельно-серой под таким же серым небом, и только на востоке пылали нежно-розовым пламенем длинные перья облаков.

Фургон катился по руслу пересохшей реки. Низкие обрывистые берега были окаймлены редким кустарником. Илья посмотрел вперед, поверх головы Рико, и увидел, что дальше, справа над обрывом темнеют более густые заросли.

«Хорошее место для засады, — подумал он. — Неужели майор этого не видит?»

Белая кобыла Кардосо шла далеко впереди, шла ровно и плавно, будто боялась разбудить седока, который мерно раскачивался в седле, опустив голову.

Обернувшись, Илья увидел, что запасные лошади идут за фургоном на короткой веревке, и передняя почти упиралась мордой в задний борт, на котором болталось ведро.

Кирилл разложил на одеяле под ногами все револьверы и принялся делить оружие:

— Мануэль, держи вот этот кольт. Умеешь пользоваться?

— Что вы, сеньор Крис… — Бедняга перекрестился. — Уберите от меня подальше эту штуку, мне и смотреть-то на нее страшно.

— Это не штука, а шестизарядный револьвер Кольта. Будешь держать его двумя руками и нажимать вот на этот крючок. Не бойся, все твои пули улетят в небо и никому не причинят вреда. Сиди вот здесь и целься вон в те горы.

Мексиканец послушно опустился на корточки и положил ствол на борт.

— «Ремингтон» я возьму себе, а два армейских «веблея» — твои. — Он подвинул револьверы к Илье. — Проверь, возможно, в них не хватает патронов. Когда начнется, я стреляю первым. Ты не лезь, жди, пока я расстреляю барабаны. Тогда вступишь, а я перезаряжаюсь.

— Да знаю, знаю. — Илья переломил «веблей» и вытряхнул чужие патроны. Распечатал пачку и зарядил свои. Так спокойнее. — Их уже кто-то видел?

— Кардосо.

— Я тоже видел, — оглянулся Рико. — Сначала двоих, потом троих. Все верховые, но с ними могут быть и пешие.

— Они всегда так выходят из стойбища, — сказал Мануэль, стараясь не смотреть на револьвер в руках. — Половина верхом, половина пешком. А возвращаются все верхом.

— Сегодня вернутся не все, — пообещал Илья.

— Ну-ну, не пугай народ, — сказал Кирилл. — Все обойдется. Вряд ли они нападут. Их слишком мало.

— Зато лошадей у нас слишком много, — проворчал Рико, натягивая вожжи. — Тише, тише, куда разогнались? Сеньор Крис, вроде вон там, за большой юккой , видите?

Илья посмотрел вперед, увидел причудливо изогнутое дерево с мохнатыми толстыми ветками. И никаких апачей.

— Останови, — попросил Кирилл. — Ага, вижу. Вот наглец. Думает, мы примем его за камень.

— Если видишь, почему не стреляешь? — ревниво спросил Илья.

— Зачем? Я же говорю, они побоятся напасть.

Белая кобыла тоже остановилась, не дойдя до опасных зарослей полсотни метров. Кардосо выпрямился в седле, потянулся — и поехал обратно к фургону.

— Постоим здесь, — сказал он. — Если мы их интересуем, пусть вылезут из кустов.

— Не хотите занять позицию в нашей крепости? — спросил Илья.

— Там и без меня тесно. Кроме того, они могут подумать, что я испугался.

— Неужели вы их не боитесь? У меня просто желудок сводит от страха, — признался Илья, улыбаясь. — Это же апачи! Вы видели, что они делают с трупами?

Кардосо пожал плечами:

— Это привычка всех диких воинов. В ней есть рациональное зерно. Мертвецы довольно спокойно относятся к расчленению, чего не скажешь о тех, кто остался в живых и наблюдает за процессом со стороны. Убив одного, апачи выводят из строя сразу десяток, потому что напуганный солдат — уже не солдат. Изуродованный труп — это психологическое оружие.

— Да нет, — сказал Кирилл. — Никакой психологии. Им просто нравится мучить людей. И еще они боятся, что убитый враг воскреснет и отомстит. Вот они и стараются выиграть время — пока он соберет все свои кишки, да приставит руки-ноги, да соскребет мозги с камней…

— Сеньор Крис, хватит! — взмолился Мануэль.

Все рассмеялись.

— В общем, пока он восстановит боевую форму, они успеют смыться подальше, — закончил Кирилл и обратился к Кардосо: — Дэвид, могу я воспользоваться вашим «шарпсом»?

— Сделайте одолжение.

— И еще пару патронов к нему, пожалуйста. Хочу проучить этого наглеца. Пусть в следующий раз позаботится о маскировке. А вы пока, если вам не трудно, займитесь лошадьми.

— С удовольствием.

Кардосо спешился и накинул поводья своей кобылы на передок фургона. Затем расставил всех оседланных лошадей кольцом вокруг повозки. Кирилл за это время пробрался вперед и встал между передней парой в упряжке.

«Прикрывается лошадьми, — подумал Илья. — Неужели он думает, что за ними апачи его не заметят?»

Кирилл поднял «шарпс» и застыл, прицеливаясь. Выстрел заставил всех вздрогнуть. Лошади зафыркали и попятились, Рико принялся их успокаивать.

Глядя вперед из-под руки, Илья видел, что от юкки отвалилась толстая ветка, а следом за ней обрушился целый поток пыли и колючек. Кирилл выстрелил еще раз, и еще одна ветка, переломившись, полетела вниз.

— Какая выдержка! — восхитился Кардосо. — Он даже не шевельнулся. Попробуйте ударить в песок рядом с ним.

— Боюсь задеть парня рикошетом. — Кирилл загнал патрон и снова поднял карабин к плечу. — Лучше тряхну ствол.

— Они перебегают, — вдруг сказал Рико, привстав на козлах. — Видите птиц?

Над кустарником на краях оврага то и дело взлетали и снова падали вниз мелкие пташки, которых раньше не было видно.

— Вы там смотрите по сторонам, не зевайте, — проговорил Кирилл, тщательно прицеливаясь.

Он выстрелил и опустил карабин, вглядываясь вперед.

И тут же откуда-то сбоку хлопнула чужая винтовка, и с головы Кирилла слетела шляпа.

Илья развернулся на звук и вскинул оба револьвера.

— Не стрелять! — негромко приказал Кирилл.

Из-за гребня обрыва послышался гортанный крик:

— Эй ты, потерявший шляпу! Ты мог потерять голову! Знай это!

— Эй ты, невидимка! — крикнул в ответ Кирилл, бросив карабин Кардосо. — Чем дырявить чужие шляпы, лучше помоги своему брату вытащить колючки из задницы!

Кардосо подошел к фургону и тихо сказал Илье:

— Это главарь. Он обозначает себя голосом, чтобы его бойцы заняли позиции слева и справа от него. Сейчас они перегруппируются. Готовьте револьверы. Апачи не будут стрелять. Кинутся в рукопашную, чтобы не попортить лошадей.

— Не успеют добежать, — сказал Илья, вглядываясь в пески.

— А это уже зависит только от нас…

Кирилл поднял «ремингтон» и водил длинным стволом, ища цель.

— Эй, невидимка! Чего ты хочешь?

— Выпить твою кровь!

— Тебя мучает жажда? Я могу поделиться водой!

От напряжения у Ильи начали слезиться глаза. Он протер их кулаком и вдруг увидел, как песок зашевелился — и там, где только что ничего не было, появилась человеческая фигура.

Старый длинноволосый индеец в бурой рубахе стоял на склоне обрыва, и песок струился из-под его ног. Он держал на груди винтовку так, как женщина держит младенца.

— Не стрелять, — снова приказал Кирилл. — Илюха, забери пушку у Мануэля.

Он отстегнул от седла флягу с водой и вышел из-за лошади.

«Сумасшедший, — подумал Остерман. — Что он затеял?»

Кирилл пошел к индейцу, держа флягу обеими руками перед собой. Остановившись в десятке шагов от апача, он встряхнул ее, положил на песок и, отступив, сказал:

— Здесь вода.

Старый апач что-то произнес на своем языке, похожем на клекот птицы. Над обрывом показался второй индеец, низкорослый и тщедушный. Он кубарем скатился по песку, подхватил флягу и взлетел обратно.

— Я хотел забрать твоих лошадей, — сказал главарь. — Зачем тебе столько?

— Я не один, — ответил Кирилл. — Нас тут много. Если бы все мои друзья выстрелили залпом, от той юкки остались бы только щепки.

— Ты богатый. Ты потратил много денег на лошадей. А мы бедные. Мы забираем их бесплатно.

— На этих лошадей я потратил только четыре патрона, — сказал Кирилл. — Их бывшие хозяева сейчас лежат в кустах возле перевала. Пройди по нашим следам, и ты сам увидишь, что я не обманываю. Ровно четыре патрона.

— Патроны тоже стоят денег.

— Да. Поэтому я не хочу тратить их на тебя и твоих братьев.

Апач повесил винтовку за спину.

— Слушай мои слова, Дырявая Шляпа. Моя война — это война с теми, кто занял мою землю и убивает моих братьев. Если ты будешь тут жить, я выпью твою кровь. Но если ты пришел, чтобы убивать моих врагов, я не стану тебе мешать. Куда ты держишь путь?

— Тирби.

— По этой дороге тебе не пройти. После Сьерра-Виста поверни на юг. Там скалы. Иди вдоль них до пересохшего колодца. Найдешь проход в Змеиную долину. А когда попадешь в Тирби, сделай доброе дело — истрать там все свои патроны.

Апач поднялся наверх и скрылся за обрывом. Через несколько мгновений послышался конский топот, и Илья увидел пятерых всадников. Они цепочкой спустились в русло и неторопливо поскакали в сторону перевала.

— Нет там никакого прохода, — сказал Рико. — Врет он все. Засада там будет, а не проход.

— А нам к засадам не привыкать, — ответил Илья, вытирая мокрый лоб.