Прочитайте онлайн Зачистка в Аризоне | 4Перевал

Читать книгу Зачистка в Аризоне
4112+2585
  • Автор:
  • Язык: ru

4

Перевал

Фургон свернул с накатанной дороги, ведущей на Тумбстон, и покатил вдоль мелкой речки, направляясь к горам, которые полукольцом окружали город с юга.

— Остановимся за перевалом, — сказал Рико. — Есть там хорошее место. Деревья, вода. Дадим отдых лошадкам и сами отдохнем. Дальше начинается пустыня, и мы переждем зной. Поедем ночью. К рассвету будем в Сьерра-Виста.

— А дальше? — спросил Кирилл.

— Там видно будет. Из форта Хуачука в пустыню уходят патрули, и мы посмотрим на их численность и вооружение. Если вышла пятерка во главе с сержантом, то мы поедем днем. Если отправится эскадрон с офицерами и пушкой, то мы снова дождемся ночи.

Илья недовольно спросил, роясь в открытом чемодане:

— Насколько я понял, в Тирби мы сегодня не попадем, так?

— Какая разница? — Кирилл стянул сорочку, чтобы надеть походную черную рубашку. — Днем раньше, днем позже — лишь бы доехать.

Мануэль с простодушным любопытством смотрел, как они переодеваются. Но когда его взгляд упал на то, что скрывалось в чемодане под одеждой, мексиканец ахнул:

— Дева Мария! Сколько же у вас оружия!

— Ровно столько, сколько нужно для путешествия по Аризоне, — спокойно ответил Кирилл, застегивая наплечную кобуру.

Рико, сидевший на козлах, тоже оглянулся и поцокал языком:

— Э, сеньор, в этих краях лучше иметь одного быстроногого скакуна, чем дюжину револьверов.

— Странно слышать это от ковбоя, — сказал Кирилл.

— Когда я работал на ранчо, у меня был только большой нож. Да и другие ребята не любили таскать бесполезные железяки. Что толку стрелять, если тебя окружат апачи? С кольтами у нас щеголяли одни белые парни. Вот и выходит, что на все ранчо у нас было три револьвера. Потому что из двух десятков ковбоев только трое были белыми. А негры, индейцы и мексиканцы не тратятся на такие безделушки.

— Только не говори, что ты и стрелять не умеешь.

— Не умею, — гордо признался Рико.

— Ну и что? — сказал Илья. — Я тоже не умею. Меня вообще тошнит от порохового дыма.

— И в седле тебя укачивает, — добавил Кирилл. — Поэтому ты и занимаешься всякой ерундой, а не гарцуешь по прерии, спасая прекрасных блондинок от кровожадных ирокезов.

— У нас тут нет ирокезов, — сказал Мануэль.

— А блондинки? — поинтересовался Илья.

— Видел одну в прошлом месяце. А ирокезы живут в Оклахоме. Там сейчас все живут — чокто, чероки, семинолы. Всех туда переселили. А у нас только апачи. Ну, и хопи, само собой. Они тут коренные. Только их и за индейцев никто не считает. Они такие же, как мы. Так же одеваются, и кукурузу растят, как мы, и хлеб пекут такой же. А вот апачи как были дикарями, так и остались.

— А это кто, по-твоему? — спросил Илья, показывая на фигурку одинокого всадника, светлым пятном застывшую на фоне рыже-зеленого склона.

— Это сумасшедший, — сказал Рико. — Человек в здравом уме не будет разъезжать по горам на белой лошади и в белой одежде.

Дорога незаметно становилась все круче, и кони сбавляли ход. Позади остались тенистые прибрежные рощи, и теперь фургон неспешно катил по косогору среди редких кустов, цепко укоренившихся в глинистом склоне. Всадник на белой лошади двигался еще медленнее, судя по тому, что фургон постепенно нагонял его..

На гребне перевала возвышалось одинокое сухое дерево. Его мощные сучья выглядели иероглифом на фоне белесого неба. Всадник остановился под ним, явно поджидая фургон.

Подъехав ближе, Кирилл узнал в нем недавнего партнера Ильи по покеру.

— Мистер Кардосо! — Остерман высунулся из-под тента и приподнял шляпу. — Как зовут вашу лошадку? Случайно, не Пегас? Куда она спрятала крылья, на которых смогла перелететь сюда и обогнать нас?

— Никаких крыльев, просто я выехал чуть раньше вас. А как ее зовут, не знаю, забыл спросить. — Кардосо похлопал кобылу по шее. — Эту красавицу я выиграл в карты. Мог бы назвать ее «Дамой пик», только зачем? Все равно я продам ее при первой же возможности. Если не проиграю еще раньше.

— Похоже, вы довольно много времени посвящаете картам, — сказал Кирилл.

— Не больше, чем нужно, чтобы не умереть с голоду. Кажется, нам по дороге?

— Если вы направляетесь в Сьерра-Виста.

— Я еду в Тирби, как и вы. Но не ожидал, что вы отправитесь через горы. Что ж, у меня появляется прекрасная возможность отыграться на первом же привале. Я предлагаю переждать зной внизу, у ручья. А дальше тронемся на закате.

— Это полностью совпадает с нашими планами, — сказал Илья. — Вы, наверно, так же хорошо знаете эту местность, как наши проводники?

— Не думаю. Я тут впервые. Но пустыня — везде пустыня. Что в Аризоне, что в Неваде.

Кардосо поехал рядом, и Кирилл заметил, что этот легкомысленный странник не будет обузой в дальнем переходе.

Безупречный костюм; манжеты сорочки, острые, как бритва; серебряные запонки и желтые высокие сапоги тонкой кожи — все это как-то странно сочеталось с двумя потертыми флягами, скатанным одеялом за седлом и с прикладом «шарпса», который выглядывал с одного бока лошади. На другом в чехле покоился винчестер.

В седле Кардосо держался, чуть откинувшись назад, а не прямо, как в Техасе или Вайоминге. Это могло говорить о том, что он учился верховой езде в Калифорнии. Но гораздо больше Кирилл узнал о своем новом спутнике, разглядев его оружие.

Итак, две винтовки, дальнобойная и скорострельная, свидетельствовали об основательности характера. А также о хорошем знании того, насколько разнообразна и непредсказуема жизнь путешествующего по Западу. Кирилл помнил и про его короткоствольный кольт в кобуре под жилетом. Но, бросив мимолетный взгляд на спину Кардосо, он заметил под натянутым сукном сюртука очертания второго «малыша», наверняка спрятанного в такой же изысканной кобуре.

«Запасливый, — подумал Кирилл. — Раньше я тоже иногда таскал кольт за спиной, просто за поясом. При быстрой езде он натирал задницу кончиком ствола. Буду в Джорджии, закажу себе у мастера Нэйла такую же кобуру. Если заработаю на нее в Тирби».

В седельной кобуре мистер Кардосо держал более солидный инструмент, наверняка тоже полученный им в качестве выигрыша, как и белоснежная арабская кобыла. Кирилл сомневался, что карточный игрок стал бы покупать «смит-вессон» 44-го калибра с восьмидюймовым стволом. Скорее всего, он выиграл эту здоровенную пушку у охотника на бизонов, после того, как тот отдал ему все свои деньги и шкуры.

«Во всяком случае, с появлением Кардосо наша огневая мощь выросла почти вдвое, — рассудил Кирилл. — Теперь главное, чтоб они с Илюхой не слишком увлекались игрой. А то придем в Тирби пешком и без штанов». Однако, спустившись с перевала и остановившись в тени небольшой рощи возле ручья, Кардосо даже не вспомнил о покере. Он вытряхнул сюртук и аккуратно повесил его на самую чистую ветку, стянул сапоги, раскатал одеяло под кустом и объявил:

— Полагаю, нам с Рико не помешает немного вздремнуть. Все остальные могут это сделать ночью, когда мы с ним будем бодрствовать и прокладывать путь во мраке. Возражений нет? В таком случае у вас, джентльмены, есть несколько часов на уход за лошадьми, чистку оружия и другие богоугодные дела.

Всех немного озадачили неожиданные командирские нотки в голосе беззаботного картежника. Но возражать было поздно — Кардосо уже зевнул, повалился на одеяло и накрыл лицо шляпой.

Рико устроился спать в фургоне, а Кирилл занялся лошадьми. Распрягать не стал — кто знает, не придется ли в следующую минуту срываться с места? Обтер вспотевшие бока, по очереди напоил водой из ведра и бросил под ноги охапку молодой кукурузы, которой они запаслись в Туссоне.

Вернувшись к костру, над которым висел кофейник, Кирилл застал окончание рассказа Мануэля о несчастной любви его приятеля.

— …Он был готов бросить моему отцу в лицо эти несчастные пять долларов! Но что толку? Никто не виноват, что Рико вернулся слишком поздно. Если бы его отпустили с ранчо хотя бы неделей раньше! Если бы он знал, что Луиситу могут увезти в город! Отец и сам не рад. Говорит, ум помрачился, как только у него перед носом заблестели пять серебряных монет.

— Представляешь, Кира? — Остерман приподнял крышку кофейника, проверяя, не закипела ли вода. — Ездит по деревням ушлая тетка на дилижансе, скупает девчонок. По пять баксов за голову. И сбывает их в городе. То есть устраивает прислугой в богатые дома. Интересно, сколько она имеет с каждой служанки?

— В Тирби есть богатые дома? — рассеянно спросил Кирилл и тут же, заметив выразительный взгляд Ильи, добавил: — Да их там, наверно, уже больше, чем в Туссоне.

— Вот и я так говорю, а Рико не верит, — подхватил Мануэль. — Поначалу-то договаривались, что Луисита устроится в Туссоне. Мы приезжаем, а нам говорят, что эта самая миссис Фраун увезла девушек в Тирби. Рико аж почернел. А я ему говорю, что в Тирби народ побогаче, там и прислуга больше зарабатывает. Только ему все равно. Хочет он ее забрать оттуда обратно в деревню, и все тут.

— Вам понадобится немного больше, чем пять долларов, — сказал Остерман. — Вы вернете аванс, но ваша миссис Фраун заявит, что потратилась на дорогу и корм и еще какие-то издержки понесла. В общем, начнет гнать волну. В принципе, добавить ей пару долларов будет справедливо. Только она на этом не остановится и будет упираться. Однако закон на вашей стороне, амиго. Она сказала твоему отцу, что устроит его дочь в Туссоне, так? А сама увезла ее черт знает куда. Таким образом, нарушены условия контракта. Следовательно, вы можете его спокойно расторгнуть. Так гласит закон.

— Закон? Да разве законы пишут для бедняков? А если она нас и слушать не станет? — уныло спросил Мануэль. — Кто мы такие?

— Слушать не станет? Тогда найдите меня, я ей все растолкую.

Кирилл всегда немного завидовал той легкости, с какой Илья Остерман сходился с людьми. С любыми — хоть с сенаторами, хоть с нищими мексиканцами. Он мог говорить с ними на любые темы и мог ответить на любой вопрос. Неважно, верным ли был этот ответ. Важно, что звучал он уверенно и солидно.

Сейчас Кирилл и сам ненадолго поверил, что сестра Мануэля получила работу в богатом доме, и что ее удастся оттуда забрать, и что два босоногих парня из деревушки, затерянной среди гор, смогут выиграть юридический спор. Голос Ильи, его уверенные манеры и безупречная логика — все это волшебным образом действовало на его слушателей. Они начинали верить в собственные силы, в торжество Закона и справедливости…

«Э, нет, — подумал Кирилл. — Закон — это одно, а справедливость — совсем другое. Бедная Луисита, скорее всего, уже продана в палаточный бордель на окраине шахтерского поселка. И Мануэлю с Рико понадобится не пять, а пятьсот долларов, чтоб ее оттуда выдернуть. Где они их возьмут? Станут воровать. Попадутся. И в их деревушке станет на трех жителей меньше…»

Остерман разлил кофе по кружкам. Кирилл вдохнул ароматный дымок и зажмурился от удовольствия. Открыв глаза, он увидел, что все лошади смотрят в одну сторону. Он тоже скосил глаза к дороге, по которой они сюда приехали, и увидел, что над деревьями поднимается пыль.

Кто-то спускался с перевала. Верхом. Несколько всадников.

Он поставил кружку на траву и встал.

— Ты куда? — насторожился Илья.

— Едет кто-то. Приготовься.

Кирилл взял под уздцы белую кобылу Кардосо и повел ее подальше от дороги, в глубину рощи. Ему вдруг пришло в голову, что на карточных игроков иногда тоже охотятся. Может быть, приемы Кардосо не столь безупречны, как стиль? Тогда понятно его стремление обзавестись попутчиками…

Но Кирилл ошибся. Да, это была погоня, вот только гнались не за белой арабкой.

Четверо всадников высыпали из-за поворота и остановились возле фургона.

— Да, это они! — радостно крикнул один.

— Не дергаться! — рявкнул другой, и четыре револьвера нацелились на Илью и Мануэля, сидевших у костра. — Пушки на землю!

— Что вы, сэр, о каких пушках идет речь? — испуганно промямлил Остерман. — Мы мирные торговцы, продаем лекарства, амулеты и душеспасительные брошюры. Какие могут быть пушки?

— А что у тебя на поясе? Душеспасительная брошюра Кольта? На землю ствол, повторять не буду!

Илья бережно, двумя пальцами, вытянул револьвер из кобуры и положил на траву.

— А теперь кошелек!

— Пожалуйста, пожалуйста, только не стреляйте!

Бумажник Остермана упал рядом с револьвером.

«Молодец, Плюха, — подумал Кирилл, бесшумно взводя курок. — Пусть теперь кто-нибудь из них спешится и подойдет. Черт возьми, а ведь им незачем это делать самим».

— Эй, амиго! — налетчик поманил к себе Мануэля. — Подай-ка мне его добро. А потом вытащи все его шмотки из фургона. Да не надорвись. У тех, кто может отвалить полтыщи, не торгуясь, обычно ужасно тяжелый багаж!

Бандиты заржали, но один из них, самый щуплый, вдруг сказал:

— Парни, да я вроде не этого видел у конюшни. Тот был без усов. Это вроде другой…

— Все верно, другой, — громко сказал Кирилл, выглянув из-за толстого бука.

Если бы налетчик не проявил наблюдательность, Кириллу пришлось бы свистнуть, или захрустеть ветками, или еще как-нибудь отвлечь их на себя. Ему было нужно, чтобы все они повернулись к нему.

И они повернулись.

Он давно уже взял на мушку того, кто казался ему самым опасным, — сутулого и хмурого, в выгоревшей кавалерийской куртке. Этот бросил поводья и держал кольт двумя руками, целясь в голову Илье. На лбу его блестел пот, он все время облизывал губы — видно было, что он слишком напряжен и может нажать на спуск в любую секунду. Очень хорошо, что у Кирилла появился повод заговорить. Охотник часто стреляет на шум, на хруст ветки, но почти никогда — на человеческий голос.

Все четыре ствола теперь смотрели на Кирилла. Он выстрелил в сутулого, затем в его соседа — и укрылся за буком. Два выстрела грохнули в ответ. Кирилл припал на одно колено и показался с другой стороны дерева, чтобы уложить оставшихся. Но из кустов рявкнул кольт, еще раз — и все было кончено. Трое бандитов валялись под ногами лошадей, последний застрял в седле. Он медленно сползал, цепляясь за гриву лошади и заливая кровью ее шею. Лошадь нетерпеливо мотнула головой, взбрыкнула и избавилась от седока, который кулем свалился наземь.

А почему вы не воспользовались моим винчестером, мистер Смит? — раздался из кустов голос Кардосо.

— Не был уверен, что он заряжен.

— Неужели я похож на человека, который ездит с незаряженными винтовками?

Кирилл вышел из-за бука и похлопал его по коре, словно доброго коня. Ему было приятно, что ни одна пуля не угодила в дерево.

— Дева Мария! — причитал Мануэль, застыв с бумажником и револьвером Ильи. — Матерь Божья, молись за нас ныне и в час смерти нашей…

— Помолись лучше за этих, — сказал ему Илья. — Да расцепи ты пальцы! Ну и хватка у тебя!

Кирилл вернулся к костру и поднял свою кружку. Кофе немного остыл, но он и не любил пить слишком горячий.