Прочитайте онлайн Зачистка в Аризоне | 13До последней капли виски

Читать книгу Зачистка в Аризоне
4112+2576
  • Автор:
  • Язык: ru

13

До последней капли виски

Как только они выехали из города, Кирилл подумал, что все-таки не зря потратил время. Ему удалось выведать, что обычно арестантов гонят на рудник после обеда. Имеется в виду обед конвоиров. Они подкрепятся перед нудной дорогой, а ужинать им придется уже на руднике. Кирилл полагал, что освободить Мануэля будет легче всего в пути — вдалеке от начальства охранники становятся более сговорчивыми. Значит, надо покинуть отель не позже трех часов, примерно в одно время с конвоем. Они так и сделали.

Илья правил фургоном, Кирилл сидел рядом. Главная улица вела вниз, становясь все уже. Вот остались позади склады и лавки для фермеров, вот и поворот на большую дорогу — и тут Кирилл чуть не засмеялся от радости. Да, он не потратил время впустую, и все рассчитал правильно. Впереди на дороге виднелась медленно бредущая колонна арестантов.

Тройка конвоиров гарцевала сзади, еще двое были спереди. И все.

— Пять человек в охране, — сказал Остерман.

— Вижу.

— А каторжников не больше дюжины.

— Сегодня неурожайный день. В прошлое воскресенье из города отправили почти четыре десятка.

Кирилл откупорил бутылку, прополоскал рот виски — и выплюнул. Илья чуть не обронил вожжи от возмущения:

— Ты что творишь!

— Мне надо быть похожим на пьяного.

— Кира, может быть, уже пора и меня посвятить в твои планы?

— А нет никаких планов, — сказал Кирилл и громко икнул. — Похож?

Остерман сердито отвернулся.

Фургон обогнал колонну, и Кирилл соскочил на дорогу, размахивая бутылкой.

— Кто желает выпить со мной за здоровье полковника Тирби?

Передняя двойка конвоиров остановилась, и один из наездников вскинул винчестер. Второй беззлобно выругался:

— Эй, придурок! Уйди с дороги.

— Полковник Тирби — великий человек! — продолжал Кирилл, пошатываясь и расплескивая виски. — Щедрый и могущественный! Я по сравнению с ним — как муравей рядом с медведем! Но я тоже щедрый!

— Щедрый, щедрый, успокойся. И вали отсюда, — сказал охранник и снова положил винтовку поперек седла. — А то затопчем.

— Если я пообещал, что весь рудник выпьет за его здоровье, то так и будет! Пейте, господа!

Охранники переглянулись.

— Фредди, ты как? — спросил один.

Второй достал револьвер и молча навел его на Кирилла.

— Неужели вы отказываетесь?

Пуля ударила в землю у его ног, и Кирилл подпрыгнул, выронив бутылку:

— Ай! Зачем же так…

Вторая пуля выбила фонтан пыли еще ближе. Кирилл зачихал, вытирая глаза кулаком, и потрусил обратно к фургону под дружный хохот охранников и арестантов.

Вскарабкавшись на козлы, он шепнул:

— Гони.

Илья щелкнул вожжами, фургон дернулся, и из открытой коробки, стоявшей над задним бортом, выпала на дорогу еще одна бутылка.

— Дай-ка мне. — Кирилл перехватил вожжи и направил фургон к самому краю дороги, так, что правые колеса зашуршали по траве. — Глянь, она не разбилась?

— Подобрали, — доложил Илья.

Кирилл снова передернул вожжами, и лошади приняли влево. Фургон еще пару раз вильнул на дороге, прежде чем перевалил через холм.

На спуске они встретили рудовозов. Восемь пар лошадей медленно переступали, вытягивая за собой длинную телегу. Возчики шагали рядом, нещадно ругаясь. Кто тянул коня под уздцы, а кто размахивал бичом — но все эти меры никак не способствовали увеличению скорости.

— Эй, парни! — заорал Кирилл. — Пьем за здоровье полковника Тирби!

Бутылка, сверкнув на солнце, полетела к возчикам, и сразу несколько пар рук вытянулись ей навстречу. Фургон едва не опрокинулся, лихо пролетая мимо рудовозов, и помчался дальше.

Эту часть дороги Кирилл успел изучить. Сразу после трибунала он отправился сюда. Прямая дорога через пологие холмы не отняла много времени, но затем начиналась гора, и здесь он задержался. Подниматься по всему серпантину было незачем, потому что он скоро нашел место, которое ему понравилось. Склон, покрытый сухим кустарником и кактусами. Справа от дороги — крутой обрыв. Крутой, но не отвесный. По нему вполне можно скатиться и тут же нырнуть в извилистый овраг. Куда он ведет, неизвестно. Но если добежать до него, то уже никакая пуля не страшна…

В начале подъема на гору они остановили фургон. Скоро их догнал Рико с тройкой лошадей.

— Видел Мануэля? — спросил Кирилл.

— Шагает в паре с майором.

— Они тебя заметили?

— Конечно. Этот растяпа даже хотел мне рукой помахать, майор его удержал. — Рико из-под руки осмотрел склон. — Сделаем это здесь? Уж больно открытое место…

— Выбирать не приходится.

Майор Кардосо шагал в паре с Мануэлем, негромко насвистывая. Они шли без отдыха уже два часа, солнце палило нещадно, от идущих впереди несло мочой и потом — но майор был в прекрасном настроении. Вчера его пытались убить, а он не дался. И теперь шагает по ровной дороге на своих двоих, любуясь пейзажем. А ведь мог бы валяться на заднем дворе, пока гробовщик не сколотит ему последний костюм. Обостренное чувство угрозы спасло его и на этот раз, как спасало много лет. Оно шевельнулось, как только Хезелтайн, на миг растерявшись, снова перетасовал карты. Уголки глаз выдали его. Его лицо стало таким, словно он прицеливался. Да, он мгновенно нацепил прежнюю маску приветливости — но майору хватило доли секунды, чтобы заметить опасность. И он не ошибся.

— Дева Мария, как я устал, — снова заныл Мануэль. — И зачем только я надел башмаки? Хотел быть похожим на городского, да не помогло. А теперь и мозоли натру, и башмаки разобью об камни. А ведь совеем новые, можно сказать, и двух лет нету…

— Веселей, амиго, — сказал майор. — Прогулка перед ужином весьма полезна для здоровья.

— Не думаю, что нас там покормят, — уныло ответил мексиканец. — Разве что сеньор Крис договорится с начальством и оставит для нас передачку. Он ведь для этого поехал туда, верно?

— Конечно, для этого. Друзья позаботятся о том, чтобы мы не голодали.

Они шли в середине колонны, и это тоже было поводом для тихой радости майора. Те, кто шагают с краю, мозолят глаза конвоирам. И если вдруг отлучатся, это сразу станет заметно. А в том, что такая отлучка возможна, майор не сомневался. Он напрягся, когда Крис и Билли устроили комедию с угощением. Охранники ненадолго отвлеклись — но бежать было некуда. Значит, это было только прелюдией. Главное еще впереди.

«Зачем Хезелтайн подослал киллеров? — думал он. — Боится, что я ему помешаю. Появлюсь в казино после полуночи и разоблачу его трюки. Идиотам-биржевикам ведь и в голову не придет, что один из самых богатых людей Аризоны не гнушается мухлевать в карты! А он богат, это видно невооруженным глазом. Вышколенная прислуга, персидские ковры, по два золотых перстня на каждой руке. Интересно, сколько народу ему пришлось перебить, чтобы забраться так высоко? Немало, судя по тому, как легко и быстро он приговорил меня. Однако…»

Кардосо споткнулся на ровном месте, потому что у него на миг дрогнули колени — и все от простой мысли, которая почему-то пришла ему в голову только сейчас.

«Однако в таком случае и шериф, и судья у него в кармане! Получается,, что я весело шагаю на эшафот. Господин майор, вы собирались бежать с рудника? А вы уверены, что доберетесь до него? А если охранники получили негласные инструкции? Почему они так беспечны? Слишком беспечны. Пустили виски по кругу, а теперь клюют носом. Думают, что я поверю, будто они заснули? Поверю — и побегу? И буду убит при попытке к бегству? Наверняка Джерри мог это подстроить… Нет, к чему столько суеты? На руднике я для него не опасен. Биржевики приедут и уедут, а я все еще буду махать киркой. Даже если и сбегу оттуда, мне незачем возвращаться в город. Да и куда здесь бежать? Пешком далеко не уйдешь. В горах не выжить, через пустыню не перейти. Проще всего смириться и ждать, пока о старом друге вспомнит сам полковник».

— Эй, смотрите! — закричали впереди, и майор поднял голову.

Знакомый фургон стоял поперек дороги. Вокруг опущенного дышла змеились оборванные постромки. В пыли сверкали осколки разбитых бутылок.

— Стоять! — гаркнул старший конвоир. — Всем сесть! Фредди, посмотри, что там.

— Я и так знаю, что там, — проворчал охранник, не трогаясь с места. — Ничего там. Кроме пары мертвецов.

Арестанты, кряхтя, уселись на обочину. Кардосо одернул Мануэля, который, разинув рот, глазел на фургон.

— Садись, — тихо приказал он. — Да не туда, сюда!

Они сели над самым обрывом. Внизу, шагах в двадцати, зеленел кустарник, клубящийся в расщелине. Наверно, в ней тек небольшой ручеек. Расщелина тянулась к оврагу, а там… У Кардосо на миг перехватило дыхание. Над оврагом торчал кактус, Вроде бы такой же, как и другие, что виднелись на склоне. Но один из его отростков был срублен. И теперь кактус был похож на сломанный трезубец.

Кто мог оставить такой знак? Никто, кроме Рико.

— Дева Мария, — шепотом причитал Мануэль, — как же так? Что с ними стряслось?

— Апачи, — заговорили арестанты. — Совсем обнаглели. Скоро уже и в городе будут орудовать. Апачи, ясное дело.

Тем временем охранники после короткой перебранки все же решили проверить фургон. Оставив одного сторожить арестантов, они плотной кучкой двинулись по дороге, с винтовками наготове. Но тут же остановились.

Один из них вытянул руку, показывая вверх по склону. Там, среди высохших кустов, что-то поблескивало.

— Разрази меня гром, да это бутылки! Какая же тварь их туда забросила?

— Парни, осторожней! Сдается мне, тут не обошлось без Джеронимо. Этот апач сам не пьет и другим не дает.

— Точно, его работа. Нормальный налетчик не стал бы так измываться над людьми.

— Да они вроде целые…

Двое конвоиров соскочили на землю и принялись карабкаться по склону.

— Назад! — закричал старший, но в следующую секунду и сам кинулся за ними.

— Эй, а я что! — Конвоир, стоявший возле арестантов, в ярости ударил лошадь шпорами, и она рванулась вперед.

Кардосо дернул Мануэля за рукав и ринулся вниз по обрыву. Сзади кто-то свистнул. А потом арестанты дружно загалдели:

— Эй, смотрите, а вон там еще три бутылки! Вон там, повыше! Да нет, левее! Давай, Фредди, поднажми, тебя догоняют!

Майор бежал зигзагом, и на поворотах хватал Мануэля за рубаху, увлекая за собой. Больше всего он боялся с разбегу налететь на целую баррикаду кактусов. Но повезло — проскочил и благополучно нырнул в расщелину, и гибкие ветви сомкнулись за спиной. Мануэль сопел позади, под ногами хрустели ветки, хлюпала жижа. Увидев блеснувшую полоску воды, Кардосо упал на колени и жадно погрузил лицо в ручеек. Два глотка — и снова вперед. Он с силой поднял Мануэля на ноги:

— Не напивайся! А то не добежишь!

— Куда? Куда мы?

На обломанную ветку была наколота игральная карта. Майор снял ее, огляделся и заметил еще одну;

— Нам туда.

Под второй картой висел оружейный пояс с револьвером в кобуре. Кардосо, на ходу застегивая пряжки, сказал:

— Не удивлюсь, если дальше мы обнаружим накрытый стол.

Они бежали по извилистому оврагу, останавливаясь, чтобы прислушаться. Но погони не было. Еще один поворот, и Мануэль первым заметил веревку, свисавшую с отвесного склона. Они выбрались наверх и увидели лошадей в тени акаций.

Над кустом показалась всклокоченная голова Рико.

— За вами бегут?

— Нет, — тяжело отдуваясь и вытирая пот, сказал майор. — Кажется, у конвоя нашлось более веселое занятие.

Мутноглазый успел набрать только троих помощников. Было б у него чуть больше времени, он бы поднял десяток. Но с Хезелтайном вечно одна и та же история. Все впопыхах. Хорошо еще, что Дылда и Кирпич оказались на месте, а то без их винтовок нечего было и думать о приличной засаде.

Они чуть не загнали лошадей, взбираясь по горным тропам. Перехватить конвой Лагранж решил в самом высоком месте, там, где к дороге подступает лес. Он с Бинглом расположился за поворотом, в кустах повыше обочины, а Дылда с Кирпичом залегли дальше, спрятавшись за деревьями. Их армейские «маузеры» могли пробить любую доску с тысячи шагов — если пуля попадала в цель, что случалось нечасто. Мутноглазый надеялся, что его стрелки не промажут. А если и промажут — тоже не страшно. Напуганные конвоиры разбегутся, увидев, как пули срубают деревца рядом с ними. И тогда можно будет спокойно разобраться с арестантами…

— Что-то их долго нету, — заметил Бингл. — Может, они уже прошли? А может, их по длинной дороге повели?

— Заткнись.

По длинной дороге, вокруг горы, возили руду. А людей гоняли напрямик, через перевал. Лагранж хорошо знал дорогу на рудник. Сам однажды прогулялся по ней. Давно, еще до знакомства с Хезелтайном, на второй день своего пребывания в Тирби. Попался на ерунде — пристрелил мексиканца. В Калифорнии и Неваде он их завалил штук десять, не меньше, и всегда оказывалось, что те были сами виноваты. А тут его сцапали и заставили две недели грузить руду.

Да и Бинглу эта дорожка была знакома. Наверно, в городе не осталось никого, кто не отбыл бы трудовую повинность на руднике. Неплохо устроились ребята, Тирби да Хезелтайн. Бесплатная рабочая сила всегда в их распоряжении. Плюс мексиканцы. Эти тоже, считай, горбатятся задаром. Особенно те, кто перебежали границу. Дома им не сиделось, придуркам. Войны испугались. А тут — тихо, спокойно, кормежка бесплатная…

— Идут! — Бингл приподнялся на руках.

Мутноглазый треснул его по затылку:

— Не торчи!

Наконец из-за поворота показались двое верховых конвоиров. Лагранжу не понравилось, что они ехали медленно, настороженно оглядывались, да еще и винтовки держали наготове, а не за седлом.

— Этих пропускаем, — шепотом напомнил он, толкнув напарника. — Когда Дылда откроет огонь, остальной конвой ответит. Тогда и вступим под шумок. Ты помнишь, кто нам нужен?

— Белый сюртук, желтые сапоги. Только я вот что думаю…

— Думаю тут я. Твое дело стрелять.

Он надломил несколько веток в кустах, чтобы получилось окошко, и просунул туда ствол винчестера. Разглядев первых арестантов, Мутноглазый выругался. Сегодня в конвой набрали каких-то уродов. Наверно, бывшая солдатня. Нормальным пацанам в голову не пришло бы связывать тех, кто бредет по горной дороге.

— Чего это они им руки связали? — удивился Бингл.

— Чтоб не удрали.

— Куда тут удерешь?

— Да заткнись ты!

Арестанты брели, понуро опустив головы, держа руки за спиной. Лагранж смотрел на них через прорезь прицела. Вот те уроды, с кем он вчера схлестнулся в салуне. Ага, несладко? Он усмехнулся и повел стволом в сторону, разглядывая остальных. Что за чертовщина…

— Я что хотел сказать, — снова зашептал Бингл. — Вот ты говоришь, сапоги у него клевые — а если он их загнал? И пиджачок белый на руднике ему без надобности. Ты видишь хоть одного в белом пиджаке? Я не вижу…

— Беги к Дылде, — быстро приказал Лагранж. — Скажи, все отменяется. Бегом!

Бингл отполз назад. Но он и встать не успел, как из леса ударил мощный щелчок «маузера». И будто эхом отозвался второй выстрел.

Мутноглазый чуть за голову не схватился от досады. Клиента среди арестантов не было, это ясно. Что-то случилось. Они напрасно сюда приперлись. И Дылда напрасно так тщательно целился. Первым же выстрелом он угодил в охранника, и тот вылетел из седла, будто его сдернули арканом.

— Стой, тупица! — заорал Лагранж, увидев, что Бингл собрался убегать.

— Ты сам сказал…

— Стреляй, баран! По конвою стреляй!

Ярость мешала целиться. Мушка плясала, как пьяная проститутка. Он посылал пулю за пулей, но видел, что нещадно мажет. Лошади охранников кружились на месте, и те не могли отстреливаться, били наугад. Арестанты повалились на дорогу и, судорожно извиваясь, отползали за деревья. Крики раненых смешивались с конским ржанием, пыль смешивалась с дымом, и у Лагранжа словно пелена стояла перед глазами. Боек щелкнул впустую, и он опустил винчестер.

— Они удрали! — торжествующе завопил Бингл. — Удрали!

— Уходим! — Мутноглазый вскочил и, пригибаясь, кинулся туда, где на поляне были оставлены их лошади. — Чего стоишь, баран! Бегом!

«Конвой не может бросить колонну, — думал он, прорываясь напролом через заросли. — Охранники отступили за поворот и сейчас, наверно, гадают, что делать дальше. Пусть потопчутся. Лишь бы не повернули назад. Они же не конченые идиоты! Пройдена самая трудная часть пути, до рудника — совсем ничего… Да, они не идиоты. Они пошлют одного за подмогой, а сами укроются и будут геройски обороняться».

Мутноглазый успокаивал сам себя, но все же торопился. Все должны знать, что во время нападения на конвой он был в городе. Торчал в кабаке или валялся дома пьяный.

Дылда и Кирпич сияли, потрясая винтовками:

— Здорово мы их!

— Ты видел, как я его ссадил?

— Что? Ты? Это я!

— Хватит препираться! — Мутноглазый взлетел в седло. — Уносим ноги! И чтоб до завтра из кабака не вылезали!

— А на какие шиши гулять-то будем?

Он дал им по двадцатке.

— Остальное получите завтра.

Бингл скривился:

— Мне моя сотня и сейчас бы не помешала.

— Мне тоже, да только босс рассчитается со мной лишь завтра, — соврал Мутноглазый. — Вечерком найдете меня в «Парнасе». А сейчас — ходу, парни, ходу!

Три сотни, оставшиеся в кармане, Лагранжу были нужнее, чем подельникам. Вполне возможно, уже сегодня ему придется исчезнуть из города. От Хезелтайна всего можно ожидать. Мутноглазый даже подумал, что лучше вообще не возвращаться в город. Работа не сделана, а шума теперь будет много…

«Нет, — решил он. — Лучше не прятаться. Лучше остаться в должниках у Хезелтайна. Должников не убивают, пока с них можно содрать хоть что-нибудь. А если сбежать — он просто закажет меня».