Прочитайте онлайн Ее крестовый поход | Глава 6 КИПР: ПРИНЦЕССА МИРА

Читать книгу Ее крестовый поход
3616+1363
  • Автор:
  • Перевёл: С. Черезов
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 6

КИПР: ПРИНЦЕССА МИРА

Ричард и Беренгария поженились милостью Божьей и епископа Эвре утром двенадцатого мая 1191 года. Свадебная процедура была короткой и довольно шумной. Королевское тщеславие в полной мере проявилось по ходу торжественного избрания Львом своей пары. Приветствия и «Noels» крестоносцев были такими продолжительными и громкими, что мешали епископу Жану расслышать ответы маленькой, сияющей невесты, чей ослепительный блеск был в большей степени следствием ее невообразимо счастливой улыбки, нежели бриллиантов, которые подарил ей к свадьбе ее отец. Ответы Ричарда звучали, как гром, порождая эхо среди каменных стен церкви святого Георгия, покровителя всех крестоносцев. После венчания с должной святостью и без излишней помпезности Беренгария была коронована как супруга Ричарда. Вот так, в этом кипрском городе, королева Англии была повенчана короной епископом Норманнского престола; и если среди множества отрывочных мыслей Беренгарии в этот замечательный день была надежда на то, что Англия однажды станет поистине добрым домом для своей королевы, то ее муж не переживал по этому поводу вовсе. Для Ричарда Англия была не более чем сырой мрачной тюрьмой, которую его отец сделал еще более непривлекательной, запретив турниры — единственное достойное развлечение для рыцаря, не участвующего в настоящей войне. Правда, английские земли были плодородны, и их процветание в будущем обещало еще упрочиться, чему способствовала развивавшаяся торговля шерстью. Но ничто в этой стране не могло привлечь сердце анжуйца да и никогда не сможет. Ни для кого не было секретом, что Ричард предпочитает золотые герцогства Норманнское и Аквитанское своему сумрачному королевству, протянувшемуся вдоль бурного пролива.

Так что до тех пор, пока эта тусклая земля обеспечивала достаточное поступление налогов, король не беспокоился о том, чтобы увидеть ее снова. Он не предполагал, что маленькая Беренгария будет так озабочена этим, тем более, что в ней текла горячая наваррская кровь. Он украдкой косился на нее, когда она опустилась на колени перед епископом. Скромная и сдержанная, она будет ему вполне подходящей парой. Конечно, она никогда не сможет возвыситься до уровня его обожаемой Элеоноры, да и ни одна женщина не смогла бы. Женщины, как правило, очень ограничены в своих проявлениях. Его голубые глаза оглядели заполненную людьми церковь. На очереди — самовлюбленный юный оруженосец с пурпурным пером на шапке. С ним будет приятно скоротать часок-другой. Как там его зовут? Этого самого парня он посылал прошлым вечером к Беренгарии.

Уловив обращенный на него взгляд Льва, польщенный Жиль расплылся в радостной и горделивой улыбке: сам король посмотрел на него.

После венчания состоялся пир. Он был дан в роскошных покоях, где прошло первое официальное знакомство Иден с императором Кипра. К огорчению Беренгарии, великолепная еда не сопровождалась танцами, ибо немногие леди занимали положение, которое позволило бы им быть допущенными в пиршественный зал. Что касается рыцарей, то даже самые бесшабашные гуляки не осмелились дать себе волю при столь торжественных обстоятельствах. Тем не менее в музыке недостатка не было, слух супруги короля услаждали виолы и цитры, барабаны и тамбурины. Приплывшие из Акры корабли доставили Богэмунда Антиохийского и его сына Раймонда, короля Иерусалимского Ги де Лузиньяна, Хамфри Торонского, Лео Ропеньямского и еще пятьдесят рыцарей и храмовников, поспешивших приветствовать прибытие Ричарда.

Королева и дамы ее свиты оказались в сложной ситуации, пытаясь предотвратить превращения пиршества в обычный военный совет, а Ричард, в компании сидевшего по соседству Ги Иерусалимского и стоявшего чуть позади де Жарнака, подзывал к себе одного за другим тех рыцарей, которые долгие два года держали осаду города Акры. Предлогом было желание представить их Беренгарии, блиставшей рядом с королем в золотом платье и вуали, убереженными ею от морской воды. На самом же деле король жаждал разузнать все подробности той незавидной ситуации, в которой оказалась армия. Иден, удостоенная места за королевским столом, сидела по правую руку от Хамфри Торонского. Бледный и тонкий молодой франкский лорд чем-то неуловимо напомнил ей Стефана, и как только они обменялись первыми учтивыми репликами о радостном событии и великолепии пира, она попыталась поближе присмотреться к нему, чтобы найти причины этого сходства. Он показался ей привлекательным собеседником, пожалуй, немного застенчивым, но сладкоречивым. У него была нервная привычка приглаживать левой рукой волосы, а затем немедленно встряхивать головой, так что они вновь падали на глаза. Хотя у Стефана не было такой манеры, в элегантном взмахе тонкого запястья было что-то странно знакомое. Возможно, просто та же грациозность движений. Так или иначе, застенчивый молодой рыцарь был ей приятен, и она изо всех сил старалась, чтобы он чувствовал себя непринужденно.

Со своей стороны молодой лорд Торон был весьма доволен обществом этого великолепного золотистого существа с таким прямым и умным взглядом зеленых глаз. Однако с холодного ноября прошлого года все красавицы стали для него на одно лицо, но до этого его жизнь протекала иначе… Кажется, девушка рассматривает его с повышенным интересом. Любопытство? Конечно, ей должно быть все известно. Кто не знал о его злоключениях?

Король Иерусалимский провозгласил тост за невесту. Все поднялись и с охотой выпили.

— Вы женаты, милорд? — дружелюбно поинтересовалась Иден, когда они вновь опустились на свои места. Она хотела немного подбодрить его, напомнив о вещах более приятных, чем те, которые так печалили его чело.

Эффект от ее невинного вопроса был подобен действию греческого огня. Хамфри из Торона грохнул кулаком так, что стол сотрясся до самого основания и кубок опрокинулся. Взгляд, брошенный на нее, был убийственным.

— В чем дело, сэр? Что-то причинило вам боль? — Иден не на шутку встревожилась, так же как и их соседи по столу. Она подала знак прислуге вытереть вино и вновь повернулась к поникшей фигуре Хамфри, еще раз участливо спросив:

— Что-то не так? Скажите.

Он сдавленно застонал и бросил на нее взгляд, полный такой муки, что Иден тихонько ахнула и накрыла его руку своей, решив, что она угадала причину.

— Простите меня. Я столь сильно огорчила вас по неведению, милорд. Если бы я знала о смерти вашей жены…

— Не смерти! — Он яростно тряхнул головой. — Неужели возможно, чтобы вы не знали? Есть ли еще кто-нибудь, кому неизвестно о моем позоре? Вплоть до последней зимы, леди, у меня была жена. Она была прекрасна, жизнерадостна и восхитительно молода. Мы всей душой любили друг друга. А потом, — он рассеянно погладил волосы, — ее отобрали у меня. Нет, не смерть, с этим я еще мог бы примириться — ведь всем нам суждено умереть. Нас разлучили насильным расторжением нашего брака.

Иден была потрясена. В самом деле, скандальное происшествие это как раз то, что собирался проделать с ней ее мародерствующий сюзерен.

— Кто же против вашей воли совершил подобный обряд? — спросила она, голосом выражая презрение недостойному служителю церкви.

— Архиепископ Пизы. Без сомнения, ему было уплачено сполна. Он обратился вначале к вашему архиепископу Кентерберийскому, но тот отказался участвовать в этом. Болдуин был хорошим человеком, истинным князем церкви, упокой Господь его душу.

Иден слышала о кончине престарелого прелата, отягощенного бременем, которое не всегда под силу и более молодому человеку.

— А кто он? — проговорила она с неуверенной вопросительной интонацией.

Хамфри судорожно втянул в себя воздух.

— Конрад, маркиз Монферрат! — Он почти задохнулся, произнося ненавистное имя.

Иден нахмурилась, пытаясь припомнить.

— Это не тот человек, который удерживал Тир, осажденный Саладином? Я слышала…

— О да! Герой Тира. Человек часа. Или, если угодно, обыкновенный вор! Тир принадлежит Иерусалиму, но Конрад не позволил королю Ги войти в собственный город. Он сделал Тир неприступным. — Хамфри улыбнулся. — Поэтому, поняв, что ему не удастся вновь заполучить город, Ги и отправился осаждать гарнизоны Саладина в Акре. Мы все решили, что он немного тронулся. Но, как ни странно, его план удался. Ги расположился на горе Турон близ города, окруженный своими войсками, и, хотя он не мог сладить с гарнизоном Саладина, тот тоже не мог выбить его с занимаемой позиции. Безнадежная ситуация. Такой она и оставалась в течение двух лет, за это время мы потеряли несколько сот человек. Нам нужен ваш король, леди. Очень сильно нужен.

— Но Конрад… ваша жена… — осмелилась напомнить она.

— А, тиран Тира! — хихикнул он, вино уже слегка ударило ему в голову. — Конрад добился успеха, и этот успех явно избаловал его. Он показал себя достойным командиром, я не могу этого отрицать. А людей, которые думают, что в Иерусалиме не хватает достойного предводителя, — их очень много. Ги… он… ну, вам стоит только посмотреть на него. Он даже не хотел становиться королем. Трон он получил через свою жену, Сибиллу. И когда он не захотел править, нашлось немало людей, которые также не хотели этого. Все они — первые лица христианских королевств; некоторые даже упрашивали меня занять трон!

— Вас? — В настоящий момент Хамфри казался Иден не более подходящим правителем, чем Ги, которого она уже успела оценить как человека слабовольного и лишенного наружного блеска.

— Ги женился на Сибилле. Я — на Изабелле, — просто сказал он. — Сестры! Притязания Изабеллы и недостаточная дееспособность Ги делали его свержение и передачу трона в мои руки практически беспроигрышным предприятием, однако я тоже не хотел становиться королем. — Он снова выпил.

— Но я пока… не представляю себе, как… — Его горе все еще было сокрыто от ее понимания.

Он жестом остановил ее:

— Подождите. Это очень просто. Сибилла умерла и с ней две ее дочери. Эпидемия.

— Мне очень жаль. Как это ужасно… для Ги.

Хамфри торжественно кивнул. Сейчас он так близко к своему горю, что был способен на дружеское сочувствие своему королю, к которому никогда не испытывал ни привязанности, ни уважения.

— Итак, — продолжал он, раздельно и отчетливо выговаривая слова, — единственной реальной претенденткой на трон Иерусалима осталась Изабелла, моя жена.

— И они опять попросили вас стать королем, когда смерть Сибиллы унесла с собой притязания Ги?

Он рассмеялся с горькой иронией:

— Нет. «Они» стали уже сводниками Конрада Монферратского. Как он, так и они считали его единственно возможным королем. Они все еще хотят низложить Ги. И, клянусь преисподней, Конрад сможет добиться своего. Особенно теперь, когда он женился на Изабелле.

— Раны Христовы! — Иден наконец все поняла. — Но это же бесчеловечно. Отобрать ее у вас и выдать за него — только для того, чтобы дать ему законное право претендовать на чужой трон!

Он пожал плечами. Его движения, уже не очень уверенные, все еще сохраняли изящество, хотя теперь он больше не напоминал ей Стефана.

— Они и не собирались быть добрыми. Они все обсудили, решили и распустили слухи, что я не способен удовлетворить женщину, а интересуюсь удовольствиями иного рода. И мне, естественно, отнюдь не помог тот факт, что у нас с Изабеллой не было детей.

Он вздохнул и перевел невидящий взгляд печальных глаз куда-то поверх голов веселившихся гуляк. Иден слегка сжала его руку.

— Те, кто знаком с вами, никогда не поверят этому, — твердо сказала она, подумав о Стефане.

Он улыбнулся и пожал в ответ ее руку:

— Вы очень добры.

Иден покачала головой.

— Это не просто обычная доброта. Я чувствую к вам большое расположение еще и потому, что я тоже знаю, что значит потерять любимого человека. Хотя, может быть, в моем случае это еще не окончательно…

— В самом деле? — Устав от собственных забот, он готов был помочь ей в ее проблемах.

Иден в двух словах объяснила причину своего пребывания среди крестоносцев, заключив свой рассказ последним полученным известием о Стефане, который, как ей сообщали, участвовал в осаде Акры в отряде сэра Уолтера Лангфорда.

Реакция Хамфри была мгновенной и действенной. Щелкнув пальцами, он подозвал проходившего слугу и отправил его на другой конец стола, где тот должен был найти некоего Пьера де Сент Омера и попросить его об одолжении составить им компанию, когда появится такая возможность.

— Я знаю, что он друг вашего сэра Уолтера, — объяснил Хамфри, заметно протрезвев. — Их земли в Бретани граничат между собой. Может быть, он сможет сообщить вам что-либо полезное.

Иден чувствовала, как все сильнее сжимается ее сердце за те секунды ожидания, пока слуга передавал послание, а рыцарь пробирался к ним через тесную толпу пирующих.

Это был грузный мужчина лет пятидесяти, с нависшими бровями и невыразимо медлительными движениями и речью.

— Миледи Хоукхест. Милорд Торон. Чем могу служить вам? — учтиво спросил он, сделав безуспешную попытку поклониться.

— Нам очень хотелось бы узнать новости об Уолтере Лангфорде. Муж этой леди находится в числе его рыцарей.

— Увы, бедный Уолтер, — мужчина вздохнул и покачал головой. — Похоже, он скоро уйдет из этой жизни. Он провел разведывательную вылазку в горы — безрассудное предприятие, но теперь вряд ли кто решится порицать его. Отряд попал в засаду и был безжалостно истреблен. Из тридцати человек вернулись только трое, — они и рассказали о случившемся.

Иден коротко вскрикнула:

— Стефан де ля Фалез — он был вместе с ним? Он вернулся?

Дородный рыцарь вновь покачал головой:

— По этому поводу я ничего не могу сказать, миледи. Я помню этого юношу — у него такие светлые волосы, — но я не знаю имен тех рыцарей, что отправились туда, равно как и тех, что вернулись. Кроме самого Уолтера, которого я нашел на попечении госпитальеров. Он был очень серьезно ранен и не мог говорить. Боюсь… — мне очень жаль, миледи.

Лицо Иден смертельно побледнело, в глазах застыла мука. Рыцарь сочувственно склонил голову и удалился.

— Мне тоже чрезвычайно жаль, — мягко проговорил Торон, осторожно поддерживая ее. — Но вы не должны терять надежды. Еще могут открыться тысячи всевозможных обстоятельств. Только надежда может дать вам силы. — Он притронулся к ее подбородку, заставляя взглянуть в его грустные карие глаза. — То, как много дает надежда, можно оценить, только когда наверняка знаешь, что она безвозвратно потеряна для тебя.

Она коротко кивнула. Затем с теплотой и благодарностью дотронулась до его волос и, поднявшись с места, молча вышла из зала.

Почти не осознавая, куда она направляется, Иден пробежала через переднюю, где довольные стражники вкушали свою долю пиршественных яств, и оказалась в коридоре, ведущем к винтовой лестнице. Она быстро закружилась по ней, не чувствуя под собой ступенек, и только потом, упав на подоконник пробитой в стене амбразуры, задыхаясь и плача, она поняла, что прибежала в свою бывшую тюрьму, теперь любимую светлицу придворных дам.

Поначалу она дала волю слезам, рыдания сотрясали ее тело почти так же немилосердно, как однажды ночью это делал бушевавший океан. Но довольно быстро она взяла себя в руки. Плач был поблажкой, которая не могла принести никакой пользы ни ей, ни Стефану, если он еще жив. Она знала, что печальный и обесчещенный лорд Торон был прав: в ее сердце должно быть место только для надежды, но не для жалости к себе.

Она посмотрела наружу сквозь знакомые створки. Королевские галеры все еще покачивались на волнах, укрывшись в гавани, где теперь к ним прибавилось еще не менее сотни судов. Другие корабли пришли днем. Военный флот Ричарда быстро рос. Если бы можно было поднять якоря и отплыть тотчас же, сегодня! Нетерпение, которое она привыкла постоянно сдерживать, как натренированная гончая, так натягивало ее нервы, что вскоре их разрыв стал почти реальной угрозой для ее рассудка и будущего. Она вонзила ногти в каменный подоконник, как будто пытаясь пробить себе дорогу сквозь бесчувственную скалу. Несколько ногтей сломалось, и боль привела ее в чувство. Она глубоко вздохнула и постаралась расслабиться, презирая себя за потерю самообладания.

Неожиданно она почувствовала, что смертельно устала, что все ее душевные силы на исходе. Огромная кровать Исаака все еще находилась в комнате и была придвинута к стене вместо дивана для дневного отдыха дам из свиты королевы. Она была завалена длинными полотнищами и небольшими лоскутами шелка и бархата, остатками разграбленной обстановки замка. Зевая, она благодарно улеглась посередине, и вскоре яркие цвета разложенных вокруг тканей смешались в ее тревожных и неуловимых сновидениях.

Дородный рыцарь, державший в руках остатки мяса, указывал в туманную даль, где спиной к ней стоял более молодой рыцарь высокого роста. Она знала, что это Стефан. Она двигалась к нему, словно плывя через грязное болото, которое стремилось ее засосать, — так жутко движешься только во сне. Наконец рыцарь обернулся. У него было лицо Хамфри Торонского. Она в бешенстве проснулась. Или, может быть, ее разбудил звук шагов на лестнице? Но кто бы это мог быть? Может быть, Матильда, чьи завидущие глаза могли переоценить объем собственного желудка?

Но занавес на двери был отдернут рукой, отнюдь не принадлежавшей какой-либо леди. Это был сэр де Жарнак, празднично разодетый в черное с серебром, его лицо выражало вежливую озабоченность. У Иден вырвался звук, похожий на рычание.

Не смущенный таким приемом, де Жарнак внимательно ее рассматривал. Во время этого приятного процесса он убедился, что, хотя она и плакала, теперь все осталось позади, сон освежил ее и вернул ей прежнюю решимость.

— Я видел, как вы ушли. Вы, кажется, были чем-то потрясены. — Его язык чуть-чуть заплетался. Де Жарнак, которого так превозносил его лейтенант за способность перепить кого угодно, сегодня сам недооценил крепость вина. Иден, чьи заспанные и опухшие от слез глаза еще не очень хорошо видели, не сразу поняла это. Она смотрела на него, смущенная и безмолвная.

Приняв элегантную позу, он облокотился на боковину двери. Еще совсем недавно что-то побудило его прийти сюда, но теперь он не мог понять, почему он так поступил.

— Я волновался за вас, — медленно проговорил он. Глаза его сверкали, как у кота. — Я боялся, как бы вы не вылетели в окошко и не подкупили кого-нибудь из морских волков короля, предложив ему отплыть вместе с вами в Акру. Ведь вы получили весточку о муже, не так ли? — Непринужденность его тона была невыносимой. Она пожирала его глазами. Сейчас она ненавидела его всей душой. И он должен был чувствовать это.

— Я однажды предложил вам помощь, — вновь заговорил он, добродушная улыбка слетела с его лица. — Предлагаю ее еще раз. В самом деле, ваше счастье весьма заботит меня.

— Идите к дьяволу с вашей заботой, — процедила она сквозь зубы. — Мне не нужно ваше участие. Если вы знаете, что я получила новости, то, верно, вам известно, какие именно. Будьте же милосердны и оставьте меня в покое.

Ее последняя реплика прозвучала так, будто она сдалась. Ей нельзя сдаваться, нельзя думать об этом. Ему не удастся увидеть ее слезы.

Он криво улыбнулся:

— Боюсь, я не смогу этого сделать. Видите ли, Ричард, наш король, будучи сам примерным супругом… так вот, Ричард полагает, что я должен присмотреть за вами. Он особенно просил меня предупредить любые… эксцентричные действия с вашей стороны. Да и королева тоже думает, что о вас следует позаботиться.

Она ответила на его мягкую улыбку взглядом, полным неприкрытой ненависти. Он заметил швейные ножницы, лежавшие недалеко от ее руки, и прикинул ее шансы попасть в движущуюся цель. Иден глубоко вздохнула и поднесла кулаки к заплаканному лицу. Она почувствовала, что покраснела и что ее волосы, празднично завитые в колечки, распустились, придавая ей неопрятный вид. Де Жарнак, со своей стороны, выглядел так, как будто он никогда не сталкивался с жизненной неразберихой и не выходил за пределы королевской приемной в Винчестере.

— Пожалуйста, уходите, — произнесла она, сдерживая ярость.

Он небрежно шагнул вперед и остановился, глядя на нее сверху вниз. Иден начала чувствовать себя неуютно. Почему он так пялится на нее? Решив, что ей лучше постараться продолжить беседу, Иден спросила насколько могла безразлично:

— Раз уж вы не делаете то, о чем я вас прошу, может быть, соблаговолите рассказать мне что-нибудь о вчерашнем совете королей? Разговор с сэром Хамфри не касался этой темы, а мне хотелось бы узнать, что привело всех этих благородных принцев в наш лагерь. — Ей показалось, что он порядком ошеломлен этим вопросом. — И, — добавила она, пытаясь выяснить главное, — не означает ли их прибытие, что мы скоро покинем Кипр?

Он кивнул, ее любопытство действовало отрезвляюще.

— Ги Иерусалимский приехал просить Ричарда о помощи против Конрада Монферрата. Филипп Август объединился с маркизом, и это значительно усиливало позицию Конрада в борьбе за трон. Если Ричард возьмет сторону Ги, он получит помощь в завоевании Кипра, которое в таком случае будет весьма быстрым. Неплохая сделка. Ричард принял ее. Ему нужен Кипр. Кроме того, он не меньше вас хочет увидеть стены Акры. Так что вы можете благосклонно смотреть на Ги де Лузиньяна. Если не на меня, — закончил он, ухмыляясь.

— Могу ли? — Взгляд ее выразил презрение. — Даже лорд Торон высказал мнение, что Конрад, возможно, более подходящий человек. А ведь тот забрал у него жену.

Тристан вздохнул. Как же сильно нуждался злополучный Ги в помощи Ричарда! Львиное Сердце мог существенно посодействовать его слабеющему делу.

— Может быть, и так. Возможно, в этом даже есть смысл. Но пока время не пришло, мы будем на стороне Ги, поскольку мы люди Ричарда. И спаси нас Господь, в конечном счете все мы — Монферрат, Лузиньян, Плантагенет и Капет — присягали одному и тому же Кресту и конец у всех будет один. — В его голосе послышалась горячность, которая была ему раньше несвойственна.

— Как это должно радовать сарацин, — пробормотала она, заметив, что несколько растрепанных прядей явно портят его безупречную внешность, а лоб под ними значительно краснее, чем всегда, и, уж конечно, не по вине лихорадки.

— Саладин? — удивленно пробурчал он, заметив, что лицо ее смягчилось. — Конечно, он обращает это себе во благо, как же иначе? Человек столь топкого ума испытывает боль, безучастно наблюдая за постыдными играми недостойных врагов.

Проклятый Саладин! Ее глаза снова воспламенились презрением.

— Вы, похоже, испытываете очень сильное восхищение перед бичом всего христианского мира, — сказала она с вызовом. Сейчас он подошел совсем близко, и она уже не знала, что произойдет дальше.

— Нет. Но перед Саладином — да, испытываю, — мягко ответил он, предоставляя ей самой делать выводы. Весь мир для него сосредоточился в ее ясноглазом, недоверчивом маленьком лице, и теперь он не хотел больше ни говорить, ни слушать. На самом же деле он хотел… Тристан рассмеялся, поняв, чего он хочет. Он нагнулся и притянул ее к себе. Это вышло само собой, и, целуя ее, он ощущал какое-то бесовское наслаждение. Это походило одновременно на жажду и на ее утоление. Мгновение ее губы были мягкими, приоткрытыми, он чувствовал также упругую мягкость ее груди, тесно прижатой к нему. Затем в голове у него зазвенело от полученной звонкой пощечины.

— Господи Боже, сэр Тристан! Вы что, с ума сошли?

Она стала бледной как смерть — оставалось надеяться, что она не лишится чувств. Он потер щеку, ни сколько не огорченный.

— Нет, не сошел, миледи. Возможно, я выпил немного лишнего. — Он чарующе улыбнулся. — По крайней мере, вы можете так думать, если вам нужно подходящее оправдание…

— Я? — От негодования она резко возвысила голос, глаза вновь метнули искры. — Зачем мне искать оправдание?

Он перехватил ее взгляд, прежде чем брань успела слететь с ее губ, и она медленно, дюйм за дюймом, опустила глаза. Он знал, что, хотелось ей этого или нет, она тоже будет помнить это сладкое соприкосновение их приоткрытых уст… Он подарил ей улыбку, от которой леди Алис впала бы в полуобморочное состояние, и резко повернулся, чтобы уйти. Серебристый плащ, сверкнув, взвился за его плечами.

Она бросила на него убийственный взгляд, запоздало схватившись за ножницы. Наконец она обрела голос.

— Почему? — выкрикнула она.

— Почему бы и нет? — донесся беспечный ответ через бархатные занавеси, и он, смеясь, застучал каблуками по ступенькам винтовой лестницы.

Свадьба получилась веселой. Тристан пожелал королю побольше радостей с его маленькой темнокрылой пташкой. Он совсем не был уверен, что хочет пожелать того же Стефану де ля Фалез и этой свободолюбивой соколице с яростными очами.

В башне Иден поднялась с измятой постели и запустила пальцы в паутину спутанных волос. Она никак не могла привести в порядок переполнявшие ее горестные мысли и чувства. Одно воспоминание свербило в ее мозгу и не давало покоя… В прошлый раз на пиру, когда сэр Джон де Валфран был сражен вином, а она через некоторое время очутилась в своей постели… Потом, когда она проснулась, в ее комнате ощущался аромат сандалового дерева. Такой же, как и сейчас.

Запах был легким, сладким, волнующим… таким же, как его губы. С проклятием, которое смутило бы даже самого пьяного рыцаря из сидевших в зале, она схватила ни в чем не повинные ножницы и метнула их в сводчатый проход. Тристан в это время достиг подножия лестницы, его голова продолжала кружиться, Хотя ноги уже остановились. Он тряхнул головой и сразу почувствовал облегчение. Его состояние вызывало недоумение — никогда прежде вино не оказывало на него такого действия. В своей жизни он выиграл не одно состязание с теми, кто считал себя непревзойденными выпивохами, так что их уносили в постель прямо из-за стола. Иногда эта его способность приходилась очень кстати с чересчур жеманными леди, правда, в таких случаях он и сам покидал застолье. Конечно, все они ел бозазвгалеры естниго д лаѠже думанагнустел нодвоон, чатвеннысьма бысзойел Є, тных глазоо перхищенльно кѰестХоукхест. Моторый, забжется, былько тро хочвек чтла ем кво ннусѺих сла никилаль. Ипостачеа ни я неп ттае Жнего сосбыл сэладкй. Ооленльно крно ваотвыл сра, воо покрЇвек ч. Емубыл сэлЁьма бысятного

Он неборожно подронуласароы у, Д перглуба гоИдка сленулась о губы. С п ответтила пал закоеть Љ двеоте, не я вгравногая гона.

жиданно она плечрдно бы поминание свэра УеисвейстиЀаЁких вскоро спосго естниго д оетела с ак же тягая взглнулащ, сп же, сѵтервленльно кро она не думовенной иарило е о гу! вы нЁе миле хотел бобноры опр , упа произойдо, мы они иосто обыог поЁнее воя про ейсѽо сдp>

— Вы, со сТристан! Вы ѧвы можятилаете то?конемчтоми в АкЁе говолучный о

Он перочн и поЁредоточилсо пробуаля.

— Мне Алис вп!е ониговолучный о,агодарно нешнаможно, в эт не пад, вось ещеболее ра ска не еповодд, воспроже, кдка?<д:а номилосердно, карило еоеболлову и є Он чарбнулся и помолилас, у, ыбку, которая не моз на бурчался тола. о надежда мвижий п нце маласто чемникажды, нстро рос пеимсогда она ченный.Он Ки они осталосые стѾстароля, п егодит претега п перс впаил неи я ня сальше ни чная . Онанигое прео ее ѿзкуу ;осо ке, все мног все шьда,аза вноозазпряйно жалнковалсями ле; ой двраз в Ккиоткрытых а никавились в своейицу пробы датю.

— Могу быть, и тного лиѵжил волоси и,? пробоожил вана.

честнице? На рыилась очери. — Коножетбы можу скый Ќ Де час он ольно бысход. ким

Он чае думлу. Ќ о губпанию, Серрь он неостыало в, в е мног приотрся Ќна некого Ѐ они о етьрому поособноѲовало отрил ну ино не

Тристан вззведыливши. Де Л А. ЕестХоус впалагаю епятиу скый Ќ Де Оолжехаѻся за е волересуюсеготой на дюдилый рѼ,четденноснепажалоем.

ца.  выгоя дос свепаылбреелы н супрлы. чарбринадриЁебу, что я таких случаях он ходиласьбыть добомнлена атаможно, в э хрият низть объего ѹа была завеѹ ненадним п На, засои в Бѱозазти реаль томилб в выг его гу,да. л вмесма забоые зм.нечно, он обыла завходящее ойути Он ѐ должен былть об былен ли нетдалорни не делу и есѾя до скорример помому, —к и себопытгрени таковек. А вНебе с он под еще нахог понрал добтеному к однаже е, ваот мог понятысть об эугой конщину, Емуе лор неггодарнак, сp>

Поч что вы оарбнулся и птХоус впма но е бѠу, ѱопысил доткачал головой. —

— Боюсодарно нешиледи. ВД не оз аня пре ее гнах с егоойебоп зиp> Он чаезвычайно жалась ую окояил гои прой лйстпро Ђ пооосл петинѻа ие еще соѿоздавш зае,

Почс впаружа голЋ. Собы даѵржива сараы.

прикиовнось очеячносерелымоилый как смой звене вмвНгда прньше нес не лителосьжчина вески осталосые Ѐо она не елось обылгда, и,лучилагоИ была завеѹ неналаснее, и, ц заср щІльзы нлся за ьшими л нне выупри крвно кгла. Затрезко возил о ииь. Ей Венно ие соѿдаворогти с ое с.есту идвраЅодилка слуобыогалу оДе Ооодокона егоос. Ошемсти, вин с вЎли еальзавхомателя проейтнице. Онамаго йишло, мллову и єо онастан вз,оро песе мы смущтила птолье деланн. чаавоальзав убидножия остницы.

трезро пнеи ну,рдце долиданно онав нлочмо из-еостыаеоейицу пыжавшиелкные ножницы, л. чааве ниео поблелась

Этолучилой в Внате ощуружее тели и зевшина.<житьая и бка и йебн подсткхест. Мp> ж в че с ятыла мѾпажалоем.