Прочитайте онлайн Единственный способ | Часть 6

Читать книгу Единственный способ
2316+908
  • Автор:
  • Перевёл: И. М. Лаврова
  • Язык: ru

6

Прошло чуть больше недели с того дня, когда Энтони сообщил Агнес о своей предстоящей женитьбе и исчез из ее жизни.

Дни Агнес текли как обычно, но она все еще чего-то ждала. Ждала чуда, надеялась, что Энтони передумает. К среде она смирилась с неизбежностью расставания и решила, что пора съезжать с квартиры. И, хотя в самой глубине ее души теплилась надежда, Агнес старалась не прислушиваться к своим чувствам.

Звонок Бруно из Рима в понедельник днем стал последним гвоздем, забитым в гроб ее счастья, мысль о котором Агнес все еще лелеяла. Большой прием по поводу обручения Энтони Форнари и Франчески Балардини состоялся.

И, если Агнес были нужны еще какие-то подтверждения окончательного разрыва с Энтони, она могла заглянуть в сегодняшнюю утреннюю газету, лежащую на кухонном столе: в колонке светских сплетен была помещена информация о помолвке, снабженная фотографией. Агнес смяла газету, завернула в нее любимую чашку, положила поверх кухонной утвари, упакованной в большую коробку, и села посреди кухни на пол. Конец...

В пятницу вечером Агнес договорилась, что в понедельник не выйдет на работу, так как запланировала на этот день переезд. Агнес не могла жить в квартире, которая напоминала об Энтони, о нанесенном им оскорблении, о пережитом ею унижении. Деньги, вырученные от продажи квартиры, Агнес намеревалась отдать на благотворительные цели.

После памятного приема Агнес совсем не могла спать, она обессилела, но, возможно благодаря этому, острая изнуряющая боль постепенно переросла в полное равнодушие и отстраненное спокойствие. Нельзя винить во всем одного Энтони, рассудила Агнес, старавшаяся быть честной по отношению к нему. Она призналась себе, что любила слишком сильно, забыв о здравом смысле, и дала себе слово, что никогда больше не позволит кому-либо причинить ей боль, подвергнуть столь сильному унижению еще раз.

Агнес всегда прятала от возлюбленного ту наивную девочку, какой была на самом деле. Перед Энтони она представала в образе блестящей светской леди, умеющей вести серьезные дела. Ну что ж... Слишком поздно. Энтони женится на другой, а девочка из канзасской глубинки исчезла навсегда. Агнес приняла решение победить Энтони — и была тверда в своем намерении.

Возвращение к жизни началось в субботу. Агнес сняла небольшой коттедж в разумном отдалении от Нью-Йорка. За вещами должны были приехать через два часа. Надо как-то убить время. Телефон еще не отключили, можно позвонить Дику, но у Агнес не было настроения обсуждать с кем-либо собственные дела. К тому же она злилась на Бруно за его неуместную шутку. По его словам, во время помолвки он намекнул деду и Энтони, что его собственная помолвка с Агнес тоже не заставит себя долго ждать. Несносный дьяволенок Бруно никак не мог обуздать свою фантазию!

Услышав звонок в дверь, Агнес облегченно вздохнула. Слава Богу, грузчики приехали раньше — неслыханный случай! Она открыла дверь, и приветливая улыбка, расплывшаяся было на ее красивых полных губах, увяла. На Агнес в упор жестко смотрели темные глаза Энтони Форнари.

Она не успела захлопнуть дверь — Энтони оказался проворнее и проскользнул мимо Агнес в квартиру.

— Что тебе нужно? — Ее голос звучал требовательно, а в голове была одна мысль — не выдать волнения.

И опять предательская надежда слабо шевельнулась в сердце Агнес. Она сожалела, что не надела чего-либо наряднее, чем старые хлопковая рубашка и узкие черные трикотажные брюки.

Энтони довольно долго рассматривал Агнес, и это позволило ей справиться с ошеломлением от его внезапного появления и овладеть собой. Судя по жесткому взгляду и слегка напряженным чертам лица, Энтони пришел искать не примирения.

— Я тебя спрашиваю: что тебе нужно? — холодно повторила Агнес.

Сегодня Энтони выглядел привлекательным как никогда. Грубый шерстяной свитер и простые джинсы подчеркивали его мужественность. Он не отводил взгляда от Агнес ни на секунду, и кровь все быстрее и быстрее бежала по сосудам молодой женщины. Агнес ощутила прилив желания, и в первый раз за эти долгие, мучительные дни легкий румянец проявился на ее осунувшемся от страданий лице.

— Хотел посмотреть, как выглядит скорбящая женщина, — ответил Энтони, продолжая жадно рассматривать Агнес.

Его глаза пробежали по лицу, далее вниз по распущенным волосам, остановились на груди и, поблуждав по тонкой хлопковой ткани рубашки, спустились к бедрам и к великолепным, идеальной формы ногам, обтянутым черными брюками. Взгляд Энтони остановился на босых стопах и тем же путем медленно вернулся к лицу Агнес.

— Я не буду сводить с тобой счеты из-за того, что ты испортила несколько моих костюмов.

Агнес нервно сглотнула, ее щеки стали пунцовыми. Правда, она уже успела забыть о своей попытке реванша, но искромсанные костюмы и возвращенные подарки казались пустяком по сравнению с нанесенной ей обидой. Агнес вскинула голову — само достоинство — и бросила:

— Ты можешь себе это позволить.

— Конечно, это пустяк — по сравнению со стоимостью этих апартаментов. А ты, я вижу, времени зря не теряла. Продаешь квартиру? Ты вернула мне все подарки. Я спустил тебе и это оскорбление. — Неожиданно он поймал руку Агнес и попытался притянуть молодую женщину к себе. — Но я никогда не позволю тебе выйти замуж за Бруно ради того, чтобы он смог заполучить наследство раньше времени. Скорее я увижу тебя в аду.

Энтони сверлил ее взглядом, но речь была безмятежной. Однако Агнес почувствовала, что он сохраняет хладнокровие огромными усилиями воли и находится на грани срыва.

— Отпусти меня! — потребовала она.

— Отпущу, когда пообещаешь мне не путаться с Бруно.

Агнес едва не рассмеялась Энтони в лицо. Он воспринял болтовню Бруно со всей серьезностью! Перспектива женитьбы племянника на Агнес кажется Энтони реальной!

Но Агнес не желала облегчать жизнь предавшему ее мужчине. Как он посмел прийти сюда и угрожать ей?!

— Я могу жить с кем хочу и выйду замуж за кого хочу, а ты ко мне не имеешь никакого отношения. Ты не забыл, что помолвлен и собираешься жениться? И как тебе только удалось вырваться из цепких коготков невесты на следующий же день после помолвки?! Или она не так сильно к тебе привязана, как ты рассчитывал? Убирайся.

Агнес дернулась, высвободила руку и направилась к лестнице. Извергая проклятия, Энтони резко подался вперед и ухватился за полу ее рубашки. Агнес тянулась что есть сил вперед, но Энтони держал так крепко, что пуговицы на груди рубашки не выдержали неделикатного обращения и одна за другой отлетели на пол, а Агнес, попятившись, упала в объятия Энтони. Она попыталась ударить его локтем в живот, но Энтони быстро развернул ее к себе лицом и крепко прижал к сильному телу. Агнес честно старалась вырваться, но удары ее кулачков не производили на Энтони впечатления.

— Отпусти меня, скотина! — потребовала Агнес с ненавистью. — Я знаю, чего ты добиваешься. Мало того, что ради денег ты женишься на девочке в два раза моложе тебя, тебя пугает даже намек на то, что Бруно может получить свою долю в семейном бизнесе. Меня от тебя тошнит! — бросала обвинения Агнес.

Без всяких усилий Энтони зажал ладони сопротивляющейся женщины за ее спиной и с легкостью удерживал одной рукой. Он был взбешен.

— Ты, маленькая сучка! Ты готова выйти замуж даже за гея, лишь бы отомстить мне!

— Ты себе льстишь, — съязвила Агнес, — ты мне не интересен.

— Но тебе нравилось спать со мной, — ядовито напомнил Энтони. — А Бруно с тобой спать не станет.

Если бы Агнес не знала его так хорошо, она могла бы подумать, что Энтони ревнует ее к Бруно, но Агнес была уверена, что Энтони беспокоит только сохранение полного контроля над фамильным бизнесом. Одному Богу известно, что сделает со своей долей акций Бруно, когда получит их в полное свое распоряжение. Он был пороховой бочкой для клана Форнари, но это не означало, что Энтони может изводить и запугивать ее из-за своих семейных проблем.

— А тебе откуда это известно? Может быть, Бруно бисексуал! Но самое важное то, что он мой друг. А с таким дядюшкой, как ты, Бруно нельзя терять друзей, — издевалась Агнес.

— Думаю, твоя дружба с Бруно тоже не бескорыстная. Что он пообещал тебе, если ты выйдешь за него? Процент от будущего наследства? А может быть, ты столь старомодна, что просто мстишь мне?

Неожиданно для себя Агнес почувствовала, сколько энергии и тепла излучает его тело, — оно пылало. Энтони желал ее. Их взгляды встретились, и страсть с пугающей быстротой начала накатываться на обоих.

— Себя он, конечно, не предлагал. Мы-то с тобой знаем, что в постели он вне игры. — Энтони хрипел от злости, а глазами пожирал сочные губы Агнес.

Агнес с жадностью смотрела на столь хорошо знакомые, как свои собственные, черты любимого лица и сдерживала себя из последних сил. Она опустила глаза, чтобы Энтони не заметил разгорающейся в них страсти и желания, и обнаружила, что рубашка, оторванные пуговицы которой валялись сейчас на полу, обнажает ее грудь. Энтони тоже не замедлил прийти к этому открытию. Он сделал глубокий вздох, а в глазах появилось выражение, по которому в прошлом Агнес безошибочно узнавала о зарождающемся в нем плотском желании, передававшемся ей и приводившем ее в трепет. Прохладные пальцы Энтони пробежали по пылающим щекам, скользнули по контуру губ.

Умом Агнес понимала, что должна сопротивляться, но, как завороженная, следила за ласкающей ее рукой Энтони.

— Боже, помоги мне! — простонал он. — Агнес, ты воплощение греха.

Взгляд Энтони опять устремился на ее обнаженные груди. Напряженные торчащие соски сообщали ему о возникшем в Агнес желании. И в ту же секунду Энтони понял, что ему ни в коем случае не следовало возвращаться сюда: устоять перед прелестями Агнес было выше его сил.

Агнес хранила молчание. Она вдруг поняла, что не хочет прятать от Энтони свои чувства, напротив, жаждет полностью отдаться во власть этому большому сильному человеку. Мускусный запах, исходящий от жаждущего ее мужчины, щекотал ноздри. Агнес чувствовала, как напряженное естество Энтони упирается ей в живот. Она подняла голову, увидела расширившиеся черные зрачки, в которых плескалось столь же огромное, как ее собственное, плотское желание, и непроизвольно изогнулась, подставляя Энтони свои обнаженные груди.

Он хрипло выругался, его губы властно впились в рот Агнес. Дикое, первобытное безрассудство наполнило Агнес, она яростно, будто в лихорадке, отвечала на ласки, повинуясь любимому, каждому его движению. Она уже не помнила, что Энтони помолвлен с другой. Она забыла, что Энтони предал ее. Существовало только настоящее...

В их поцелуе была испепеляющая страсть. Агнес вздрагивала, утоляя многонедельный сексуальный голод. Оба потеряли над собой контроль, каждая клеточка Агнес горела желанием. Когда, осыпая Агнес жадными поцелуями. Энтони опустился ниже, к ее шее, а затем еще ниже, к груди, и сомкнул зубы на твердом напряженном соске, Агнес тихо, удовлетворенно застонала.

Она почувствовала, что ее руки свободны, но, вместо того чтобы оттолкнуть Энтони, с торжеством победителя прильнула к нему. Ее руки скользнули под свитер и ловко приподняли его. Энтони сорвал свитер через голову и бросил на пол. Тонкие пальцы Агнес побежали по широкой обнаженной груди и, найдя в гуще шелковистых волос плоские соски, начали ласкать и пощипывать их.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как они были в последний раз близки, и сейчас Агнес поняла, как сильно в этой близости нуждалась. Энтони, придерживая рукой за талию, бережно опустил Агнес на деревянный пол.

— Будь ты проклята! — прорычал он, опускаясь на нее. Точеные черты его лица были искажены страстью.

Эти слова причинили Агнес боль и разозлили ее, но ничто уже не могло усмирить разыгравшуюся в ней бурю желания. Энтони с необыкновенным проворством стянул с нее брюки и трусики, помог Агнес справиться с его брючным ремнем, и через секунду они сжимали друг друга в объятиях.

Агнес услышала резкий вздох, когда ее пальцы скользнули вниз по животу Энтони, и тут же его рот с жадностью впился в ее губы. Их тела, движимые обоюдным желанием, слились, и Агнес задрожала от предвкушения удовольствия. Энтони приподнялся над ней, глазами поедая ее обнаженное тело. Губы, припавшие к возвышающемуся напряженному соску, стали жадно сосать его, коленями он быстро развел ее ноги. Раньше, занимаясь с Агнес любовью, Энтони делал это долго и медленно, как бы демонстрируя оттенки своего сексуального таланта. Но сегодня его будто прорвало, он неумолимо стремился к главному и молниеносно вошел в хрупкое тело Агнес, со всей страстью слился с ней в единое целое.

Агнес стонала и извивалась, теряя рассудок от охватившего ее желания. Ни твердый пол, на котором она лежала, ни злость, только распалившая ее страсть, сейчас ничего не значили. Достаточно того, что Энтони здесь, с ней, в ней. И, если даже это в последний раз, ей все равно. Важно то, что Энтони хочет ее.

Разгоряченные тела ритмично двигались в безумной, всепоглощающей страсти. Оргазм пришел как облегчающее исступленное содрогание, которое унесло Агнес в другое измерение, где рассудок молчал, а тело царствовало. Энтони всем своим весом придавил Агнес к полу, и его тяжелое дыхание звучало музыкой в ушах Агнес. Она не могла поверить, что мужчина, испытывающий к ней столь сильную страсть, любит другую.

Энтони лег на спину и закрыл глаза, а Агнес, устроившись на его широкой груди, стала смотреть в красивое смуглое лицо.

— Энтони... — нежно прошептала она и, протянув руку, поправила волоски в густых бровях.

Он медленно поднял веки и посмотрел на Агнес с таким презрением, что она едва не вскрикнула от неожиданности.

— Агнес, — насмешливо передразнил Энтони и, легко освободившись из ее объятий, как от приставаний надоедливой мухи, встал, очевидно желая покинуть квартиру как можно быстрее.

Агнес осталась лежать на полу, она смотрела на Энтони. Он не снял ботинки. Странно, но со спущенными брюками и в ботинках он не казался ей смешным. Она устремила свой взгляд на его совершенное, бронзовое от загара тело, впитывая каждый изгиб и мускул, каждую пору и волосок. Агнес заносила все в память, инстинктивно понимая, что сегодня видит его таким в последний раз.

Энтони, презрительно поглядывая на Агнес, привел свою одежду в порядок. Жесткая линия рта слегка растянулась в надменной улыбке.

— Я не ошибся насчет тебя, Агнес. Ты — воплощение греха и слишком соблазнительная, чтобы на тебе жениться.

Жестокость была защитным механизмом Энтони. Он с трудом верил, что полностью потерял контроль над собой, и ненавидел себя за это. Что касалось женщин, он придерживался пуританских взглядов: не заводил побочных связей, довольствуясь одной любовницей, и намеревался, когда женится, хранить верность жене. Черт подери! Он чуть не застонал вслух. Всего лишь три дня прошло с его помолвки с Франческой, и уже...

— Ты тоже не святой, — подлила масла в огонь Агнес.

Взгляд Энтони блуждал по прекрасному лицу Агнес. С пылающими от негодования щеками она была само совершенство. Энтони на секунду закрыл глаза и ощутил себя на краю пропасти: его хваленые уверенность и самообладание были потрясены до основания — на какое-то мгновение он усомнился в правильности принятого им решения жениться на Франческе.

Энтони открыл глаза. Он итальянец, а это первостепенное и самое важное, он помолвлен с итальянской девушкой, его отец в восторге, отец Франчески — более чем счастлив. Он сделал правильный выбор. Просто я слишком долго оставался холостяком, уговаривал себя Энтони.

— Большое потрясение для твоих моральных принципов — переспать с бывшей любовницей раньше, чем с невестой. — Агнес говорила со злостью, нарушая напряженное молчание.

Она села и запахнула на обнаженной груди рубашку. Глядя на Агнес сверху вниз, Энтони боялся, что снова бросится на нее. Он жадно смотрел, как Агнес натягивает рубашку, прикрывая роскошные груди. Стыд и чувство вины заставили его насмешливо проронить:

— Ради Бога оденься. Я тебе отвратителен. Я сам себе отвратителен.

Агнес склонила голову, и занавесь длинных шелковых волос спрятала от Энтони ее лицо. Она крепко зажмурилась, удерживая навернувшиеся на глаза слезы. Она презирала Энтони, но, тем не менее, он сделал ее женщиной, и в это самое мгновение Агнес почувствовала, что родилась заново.

Она поднялась на ноги, не обращая внимания на присутствие Энтони, медленно оделась. Потом расправила плечи и повернулась к Энтони лицом.

— Чего ты ждешь? — Голос Агнес был сухим и требовательным, золотистые глаза смотрели в упор.

Злости Агнес не было границ. Она не хотела показывать, как глубоко оскорблена его неприкрытым презрением. Урок был усвоен ею крепко. Больше никогда в жизни она не покажет ни одному мужчине, что на самом деле чувствует.

— Человек с высокими моральными принципами давно ушел бы, — усмехаясь, продолжала она. — Представление на полу закончилось, исполнения «на бис» не будет, даже не мечтай. Отправляйся к Франческе. Живите счастливо. Хотя у меня есть подозрение, что твоя невеста не столь невинная и кроткая, какой тебе представляется. Кстати, она знает, что у тебя есть любовница, и не слишком обеспокоена тем, что кто-то может оговорить ее.

Агнес хотела причинить Энтони боль, унять его гордыню, но в своих колкостях зашла слишком далеко. Он сделал шаг по направлению к ней и замахнулся. Агнес инстинктивно уклонилась и отступила назад.

— Нет. — Рука Энтони опустилась, а пальцы сжались в кулак так сильно, что суставы побелели. — Ты, маленькая лживая сучка, не смей говорить о моей невесте и даже упоминать ее имя!

Агнес знала, что Энтони никогда не поверит ей и не простит за эти слова. Она не отрываясь смотрела на него, и злость под взглядом Энтони медленно угасала. В глазах Энтони можно было прочесть лишь ненависть — недвусмысленное послание о том, что он никогда больше не коснется ее, даже если придется спасать свою жизнь. Все, что произошло за последние полчаса, было со стороны Энтони не больше чем животным актом, спровоцированным яростью, и Агнес хорошо это понимала. Энтони никогда не была нужна ее любовь... Для Агнес это был конец всему.

— Уходи. — Голос ее звучал совсем слабо. Хорошие манеры подсказывали ей, что нужно проводить гостя, но единственным желанием было истерично рассмеяться ему вслед.

Агнес встала у распахнутой двери.

— До свидания, Энтони.

Ее тон не предполагал продолжения разговора, и от неожиданности Энтони окаменел.

— Не так быстро, ты не дала слово выполнить мою просьбу. Обещай... обещай, что не выйдешь замуж за Бруно.

— Хорошо, — проронила Агнес, готовая пообещать что угодно, лишь бы он поскорее убрался.

— Я не шучу, — мрачно произнес Энтони. — Если ты все-таки пойдешь на это, твоя жизнь превратится в ад, и в работе ты тоже не найдешь утешения, это я тебе обещаю. — Напряженная линия его рта исказилась злобной улыбкой. — Я лично прослежу, чтобы тебя не взяли на работу ни в один банк.

Энтони было необходимо убедить Агнес поступить благоразумно и порвать связи с Бруно. Последние полчаса, проведенные с Агнес, научили его многому, и прежде всего тому, что никогда и ни при каких условиях ему нельзя встречаться с этой женщиной даже на людях, иначе он опять не устоит перед сексуальным соблазном. Осознание собственной слабости привело Энтони в замешательство, шокировало и ужаснуло его.

— Я разрушу твою карьеру, ты потеряешь любимую работу, и, поверь мне, я могу это сделать, и я это сделаю.

Его слова не были праздной угрозой, Агнес ни на минуту не сомневалась, что Энтони легко лишит ее любимого занятия, просто обронив несколько фраз в беседе с руководителями ее банка.

— Ты напрасно волнуешься. Я не собираюсь выходить замуж за Бруно.

Агнес рассматривала Энтони и видела его будто впервые. Он стоял в дверях — высокий, широкоплечий, мягкий свитер плотно обтягивает мышцы на широкой груди, а джинсы туго сидят на узких бедрах. Агнес подняла взгляд на густые черные волосы, на широкий лоб, на правильные черты. Энтони был невероятно хорош собой, но выражение лица было жестким, взгляд холодным, все человеческое глубоко спрятано. Все в нем было просчитанно и продуманно. Никаких случайностей. Бруно как-то назвал его акулой, и Агнес наконец поняла, насколько точна эта характеристика.

Для израненного сердца Агнес эта мысль была откровением. Энтони думал, что любит Франческу, но Агнес совсем не так представляла любовь. Он не испытывал всепоглощающей страсти, был не способен на глубокие чувства. Энтони спланировал свою любовь с Франческой так же прагматично, как просчитал покупку компании. Франческа всего лишь соответствовала его представлению о добропорядочной жене и образцовой матери.

Взгляды Агнес и Энтони встретились. В его глубоких черных глазах не было ни единого проблеска человеческого тепла, а только твердое намерение преуспеть во всем — будь то бизнес, частная жизнь, семья или друзья. Главное — успех. И как только я могла любить этого холодного, пугающего своей суровостью человека? — недоумевала Агнес.

— Если бы ты знал своего племянника лучше или хотя бы чуть-чуть подумал, — Агнес говорила вкрадчиво, чуть изогнув идеально очерченную бровь, — ты понял бы, что Бруно просто шутил, когда обещал жениться на мне. А теперь, пожалуйста, уходи.

Закрыв за Энтони дверь, Агнес подумала, что, если бы Энтони подпустил к себе кого-нибудь ближе и позволил узнать себя лучше, он смог бы превратиться во вполне приличного человека. Впрочем, Энтони слишком стар, чтобы меняться.

Три недели спустя Агнес, цинично улыбаясь, рассматривала помещенную в газете фотографию Энтони и Франчески. Снимок сопровождала заметка, которая кратко информировала, что в Риме прошли торжества по поводу вступления в родственные отношения двух богатейших итальянских семей. Упоминалось также о слиянии крупных фирм, создавших своим объединением одну из сильнейших в мире компаний по организации отдыха.

Агнес поселилась в своем маленьком доме. Дни шли, слагались в недели, недели — в месяцы, а Агнес старалась не вспоминать о своей несчастной любви, стереть все злоключения из памяти. В течение рабочего дня ей это удавалось, но ночью эротические воспоминания о любовных утехах с Энтони преследовали ее. Только это не было любовью, убеждала она себя и плакала.

Год выдался тяжелым. Единственное, что удерживало Агнес от нервного срыва, были все более тесные, доверительные отношения с отцом. После обеда с Гектором Реймонтом Агнес горела желанием сообщить Энтони о своем внезапно объявившемся отце, да так и не довелось.

Как раз накануне разрыва с Энтони Агнес обедала с Гектором в ресторане, где он и поведал ей удивительную историю. К великому удивлению Агнес, Гектор пришел со своей женой Хелен. Ситуация могла оказаться весьма пикантной, но Хелен заявила, что ни своего мужа, ни мать Агнес ни в чем не винит. В свое время Хелен, оставив мужа и детей, больше года жила с другим мужчиной. Гектор утешился любовной связью с молоденькой секретаршей, в результате которой и появилась на свет Агнес.

Гектор решился признать Агнес своей дочерью, последовав примеру конгрессмена, который не побоялся публично заявить, что имеет незаконнорожденную дочь. Признание было воспринято общественностью весьма доброжелательно. А если конгрессмен так поступил, почему банкир не может сделать того же? Газетная шумиха улеглась через сутки, а семья Гектора, его замужняя дочь и взрослый сын, восприняли новость спокойно.

Агнес отказалась работать в банке отца. Интуиция подсказывала, что ей не следует этого делать. Ее единокровный брат Роджер Реймонт дружелюбно принял Агнес, но перспектива того, что вероятная наследница семейного дела может работать в семейном же банке, была ему явно не по душе. А замечание Гектора о том, что Агнес унаследовала его талант финансиста, только подлило масла в огонь.