Прочитайте онлайн Единственный способ | Часть 5

Читать книгу Единственный способ
2316+856
  • Автор:
  • Перевёл: И. М. Лаврова
  • Язык: ru

5

Агнес знала, что, стоит ей расплакаться, слез уже не остановить. Она заперла дверь, скинула туфли и по винтовой лестнице, хватаясь за перила как тяжелобольная пожилая женщина, поднялась в спальню. Бруно уговаривал поехать к нему домой, но она отказалась. Агнес с горечью подумала, что Бруно сегодня тоже пришлось нелегко.

Раздевшись, она посмотрела на огромную белую мраморную ванну, утопленную в пол, но быстро отвела взгляд — слишком много воспоминаний нахлынуло на нее. Агнес вошла в душ и включила воду. Мощные струи воды обрушились на хрупкое тело. Она закрыла глаза, но тут же открыла, спеша избавиться от образа Энтони, стоящего здесь, в душе, на коленях рядом с ней. Агнес тщательно намылила каждый сантиметр своего нежного тела благоухающим гелем, словно желала очиститься от скверны прошедшего дня.

Почему?! Почему Энтони так поступил?! Все в Агнес вопило от боли. Железное самообладание, с помощью которого она подавляла эмоции весь вечер, уступило место слезам. Одинокие слезинки, выкатываясь из глаз, сливались в потоки, пока Агнес выплакивала боль и горе. Вконец обессилев, она упала на колени и крепко обхватила себя руками — униженная, побежденная...

Агнес не помнила, сколько времени просидела в этой позе. Она пришла в себя оттого, что ее била крупная дрожь. Почему вода не горячая? — удивилась Агнес. Совершенно не помню, как переключала ее... Онемевшими от холода пальцами она сняла с вешалки большое полотенце и завернулась в него. Из зеркала на нее смотрела бледная, продрогшая женщина с покрасневшими опухшими глазами.

Даже не высушив волосы, Агнес вернулась в спальню и легла. Уткнувшись лицом в подушку, она разразилась безудержными рыданиями.

Рассвет только забрезжил, когда Агнес поднялась и начала одеваться. Бюстгальтер был ей сейчас ни к чему. Агнес натянула кружевные белые трусики, вытащила из шкафа брюки в серо-голубую клетку и кашемировый свитер, надела все это, затем сунула ноги в домашние кожаные туфли и спустилась в кухню.

Агнес приготовила кофе и с чашкой прошла в гостиную, где удобно расположилась среди мягких подушек дивана. Она пила кофе и ждала... Услышав наконец, как в замке повернулся ключ, Агнес поставила чашку на столик, встала и замерла, глядя на дверь. Она выглядела холодной, спокойной и собранной.

— Агнес, я рад, что ты дома. Мне казалось, ты могла поехать к Бруно, — мягко произнес вошедший Энтони.

Агнес смотрела, как он приближается. На Энтони были линялые джинсы, кремовый тонкий свитер и рыжая кожаная куртка. Волосы растрепал ветер. Никогда Энтони не казался ей столь привлекательным и столь далеким.

— Почему? Ведь мой дом — здесь, — холодно произнесла Агнес. Злость вытеснила горе.

— Надеюсь, ты будешь разумной.

Энтони остановился в шаге от Агнес. Глаза пробежали по длинным, ниспадающим до талии волосам, слегка задержались на выпуклостях груди под кашемировым свитером. Агнес заметила, как потемнели его зрачки и напряглось тело. Для нее было очевидным, что Энтони по-прежнему увлечен ею, и эта мысль только усилила злость.

— Разумной? Неподходяще слово, — горько промолвила Агнес. — После сегодняшней ночи мой разум оставил меня, и я требую объяснений. Я считала, что ты мой друг, мой партнер. Мы жили вместе, черт подери! — выкрикнула Агнес, глотая комок, подступающий к горлу.

Энтони резко шагнул назад, и Агнес не без злорадства отметила, что он помрачнел, даже, возможно, смутился. Энтони не любил, когда ему выговаривали за плохое поведение.

— Я виноват и прошу у тебя прощения. Все произошло случайно. Франческе не следовало рассказывать тебе о помолвке, а тебе — приходить на прием. Благодари Бруно за прошлую ночь, а не меня.

— Нет. Ты не смеешь перекладывать вину на Бруно, ты, низкий лжец! Ты обещал вернуться из Лондона в субботу. Срочная работа, говорил ты. Как ты пошутил надо мной! — Ее глаза бритвами полоснули лицо Энтони.

— Я не лгал. Я сказал, что мы увидимся в субботу, и это была чистая правда. А на пятницу у меня действительно была назначена встреча, — оправдывался Энтони.

— Меня никогда еще столь жестоко не унижали. И я хочу знать, почему ты так со мной поступил. Ты должен мне ответить, — потребовала Агнес.

Энтони подошел к ней и сжал ее руки.

— Успокойся и послушай меня. — Он опять отступил, глаза тяжело смотрели в ее милое лицо. — Я не хотел ни смущать тебя, ни причинять тебе боль. Я собирался объяснить все до объявления о нашей с Франческой помолвке. И никогда в жизни я не вступал в интимные отношения с женщиной, не порвав предыдущие связи. Это мое правило.

— Здорово сказано! — фыркнула Агнес. Она презирала себя за то, что от простого прикосновения Энтони ее сердце бьется чаще. — Какой ты, однако, моралист, — выдавила она. — Ты надеешься, это смягчит удар?

Гримаса исказила лицо Энтони.

— Ты неверно все истолковала. Наши отношения закончились, и, я надеюсь, мы расстанемся друзьями.

Это происходит не со мной, такого не может быть, снова и снова твердила про себя Агнес. Друзьями. Он хотел расстаться друзьями... Разве он не знает, что разбил мое сердце, мою жизнь?

Агнес подняла голову и увидела, что Энтони проявляет нетерпение. Перед ней стоял чужой мужчина. Было видно, что ему хочется покинуть ее дом как можно быстрее.

— А что будет со мной? — Агнес даже удивилась, насколько тихим и спокойным был ее голос.

— Агнес, мы были счастливы какое-то время, но теперь все кончено, должно быть кончено. Я подошел к возрасту, когда пора обзавестись семьей. Я хочу иметь жену, дом, а Франческа может дать мне это. — Энтони медленно приблизился к Агнес. — Ты умная и способная, я знаю, у тебя блестящее будущее. А для меня Франческа — решение проблем. Ты должна понять.

Оцепенение, сковывавшее Агнес в последние несколько часов, испарилось. Своими речами Энтони искромсал ее сердце в куски.

— Нет. Я ничего тебе не должна. Я думала — мы пара, а это — наш дом.

Энтони цинично усмехнулся.

— Ну хватит, Агнес, не разыгрывай невинность. Тебе не идет. Это не дом, а жизненное пространство с уютной спальней и с роскошной ванной. Я когда-нибудь приглашал сюда членов своей семьи или друзей? — Он вопросительно изогнул черную бровь. — Не припоминаю...

Агнес размахнулась и что есть силы ударила Энтони по лицу.

— Надо было сделать это вчера! Ты — высокомерный, лживый, двуличный негодяй! — завопила она.

Энтони потер щеку.

— Возможно, я этого заслуживаю, поэтому сегодня пощечина сойдет тебе с рук, Агнес, но только сегодня, — мрачно вымолвил он. — Смирись с фактом, что между нами все кончено.

На его щеке проступило темное пятно. Агнес тут же почувствовала сожаление. Она положила руку на мягкий шерстяной свитер, обтягивающий широкую грудь Энтони, и пробормотала:

— Прости...

Ощущение знакомых твердых мышц под пальцами вызвало трепет восторга и пронзило болью все ее тело. Агнес любила этого мужчину всем сердцем, она беспомощно запрокинула голову и посмотрела в смуглое привлекательное лицо.

— Пожалуйста, Энтони... — Рука Агнес скользнула по его груди вверх и обвила шею. — Нам так хорошо вместе, ты же знаешь.

В последний раз они были близки два месяца назад. Неожиданно для себя Агнес стала бороться за свою любовь, используя все свое умение. Энтони замер, когда она коснулась его грудью, а пальцы Агнес мягким гребешком пробежали по затылку.

— Поцелуй меня, Энтони, тебе же хочется. — Агнес нежно притягивала его голову к своим губам.

— Нет...

Энтони схватил ее за плечи, намереваясь отстранить от себя, но Агнес успела коснуться губами его лица. Он глубоко вздохнул и прижал Агнес к груди. Их тела слились, ища близости. Агнес уже проваливалась в темноту, когда почувствовала, как те же сильные руки, только что обнимавшие ее, опять легли на ее плечи и отстранили.

Энтони не нравилось, что Агнес могла противостоять его воле. Для его собственной матери секс был важнее многого в жизни. Череда любовников тянулась до самой ее смерти, а последний из них выкинул тринадцатилетнего Энтони на улицу. Сейчас Энтони противился искушению и победил.

— Агнес, ты очень сексуальная женщина, но я не приму того, что ты мне сейчас так настойчиво предлагаешь. Все кончено.

— Но, если тебе так необходимо жениться, почему ты не женишься на мне? Я люблю тебя, Энтони, и мне казалось, что ты тоже меня любишь... Я рожу тебе детей столько, сколько захочешь.

Агнес бросала любимому под ноги свое сердце, свою жизнь. Она потеряла всю гордость, всю злость, и ей было безразлично, что с нею станется. Агнес упрашивала, вглядываясь в темные глаза Энтони. Ей показалось, что она заметила проблеск неуверенности, неопределенности в самой их глубине, но она ошиблась.

— Нет, Агнес, — мрачная улыбка искривила углы чувственного рта Энтони, — я никогда не лгал тебе и слова «любовь» ни разу не произнес.

Агнес на мгновение закрыла глаза, пытаясь не потерять самообладание. Энтони Прав, он никогда не говорил, что любит ее. Как же она умудрилась совершить чудовищную ошибку? Энтони отпустил ее плечи, и Агнес открыла глаза. Она отчетливо увидела, что этот мужчина очень далеко от нее даже физически и мысли его не с ней.

— Ты прелестная женщина, но никак не жена и совсем не мать, — решительно продолжал Энтони. — Ты деловая женщина, работаешь в области, где доминируют мужчины, и справляешься не хуже, чем они, а может и лучше. В роли домохозяйки ты не протянула бы и полугода. Такая жизнь тебе быстро наскучила бы. Не обманывай себя, милая. Ты похотлива, постель — твое предназначение.

— Ты так действительно думаешь? — проронила Агнес. — Все это время ты рассматривал меня лишь как любовницу, сексуальный объект, и не более того?

Он пожал плечами.

— Назвать это можно по-разному, но былые отношения доставляли удовольствие нам обоим. — Энтони разглядывал Агнес и даже не пытался скрыть чисто мужского удовлетворения. — Мы наслаждались отличным сексом. Будь честной: ты не маленькая застенчивая девочка и никогда ею не была. Ты жаждешь наслаждений, ты стремишься к сексуальному удовольствию. И я доставлял его тебе. Не могу не согласиться, ты — изысканная женщина, но все время, которое мы проводили вместе, прошло в постели. Основой наших отношений был секс, и ничего более.

— Ничего более... — эхом отозвалась Агнес.

Для него — ничего более, но для Агнес — это была сама жизнь.

— Абсолютно верно. — В голосе Энтони сквозило облегчение. Ему показалось, что Агнес соглашается с ним, и Энтони продолжил, добавляя разъедающей соли в сочащуюся, кровоточащую рану на сердце Агнес: — А Франческа — совсем другая. Она нежная и невинная. Ее единственное желание — стать моей женой и вынашивать моих детей.

Восхваление достоинств Франчески Агнес слушала, закусив губу, пока не почувствовала солоноватый привкус крови.

— Я тоже была невинной, пока ты не соблазнил меня, — напомнила она.

Ей с все большим трудом удавалось справляться с собой. Энтони знал, что до встречи с ним Агнес была девственницей. Она принесла ему величайший дар, каким женщина может одарить мужчину, — свое сердце, тело, душу. Энтони же назвал это похотью.

— Агнес, ты прекрасно понимаешь, что оставалась девственницей не по моральным убеждениям, а скорее потому, что последние четыре года прожила в доме с парой голубых, которых окружали подобные им парни. Тебе просто не представлялся случай. Ты была не прочь забраться в мою постель в первую же ночь пребывания на вилле в Италии. — Энтони цинично улыбался. — В своем откровенном бикини и в нарядах от лучших дизайнеров ты не выглядела недотрогой. Тебе нужен был мужчина, и лишь моя сдержанность и твердое правило не заводить новой связи, не покончив со старой, позволили тебе сохранить девственность до возвращения в Нью-Йорк. Никто тебя не соблазнял.

— Я понимаю...

Агнес действительно понимала... Она прикрыла глаза, чтобы не видеть жесткого циничного лица Энтони, и крепко сжала кулаки. Он считал ее эротичной, легко доступной женщиной, которая испытывает желание от прикосновения любого мужчины, а он лишь один из них. Она слепо следовала за его мыслью, окунаясь в эротические воспоминания, где ее ненасытность не имела границ, потому что Агнес была уверена, что Энтони любит ее и что все возможно между любящими людьми. Агнес убеждала себя, что Энтони не виноват, ведь она сама придумала для себя образ женщины, который, по ее мнению, должен был нравиться Энтони. Агнес попала в собственный капкан. Энтони совсем не знал ее и, что было хуже всего, не хотел знать.

— Сядь, Агнес, — услышала она. — Не такой уж я бесчувственный. Я не собираюсь лишать тебя твоего дома.

Колени предательски начали подгибаться, и Агнес с облегчением опустилась на мягкие подушки дивана. Она подняла глаза и с горечью посмотрела на склонившегося над ней мужчину.

— И что же, Энтони? Если ты ждешь моего благословения, то напрасно, ты зря теряешь время. — Голос ее звучал совсем слабо.

Энтони вынул из внутреннего кармана куртки длинный конверт.

— Тебе не нужно уезжать отсюда. Уеду я. Я пришлю кого-нибудь за своими вещами сегодня днем. А это — тебе. Возьми, пригодится.

Последние полчаса были самыми трудными в жизни Энтони. Ему пришлось собрать все силы, чтобы отказаться от того, что предлагала ему Агнес. Больше он сюда не придет. В глубине души Энтони понимал, что, если они встретятся вновь, он будет не в силах противостоять Агнес и ляжет с ней в постель еще и еще раз. Энтони положил конверт и ключи от квартиры на диван рядом с Агнес.

— Прощай. — Какую-то секунду он колебался, лаская глазами ее лицо. — Мне...

— Уходи, — прошептала Агнес.

Если бы Энтони начал просить прощения, она убила бы его. Темноволосая голова склонилась к ней, Агнес отпрянула. Ей не нужна была жалость.

— Береги себя, — сказал Энтони и направился к двери. Не дойдя до нее нескольких шагов, он остановился и, обернувшись к Агнес, добавил: — Кстати, если собираешься принять предложение Лестера Хейкока, советую не торопиться. Этому человеку нельзя доверять.

— Убирайся!

Агнес схватила попавшуюся под руку подушку и швырнула в Энтони. Подушка мягко отскочила от захлопнувшейся двери и упала на пол.

Агнес будто другими глазами посмотрела на квартиру, которую ошибочно считала своим домом. Громкий стон вырвался из ее груди. Энтони оказался прав. Нельзя быть такой тупой, такой доверчивой. Она ведь пыталась сделать дом уютным: разбросала по диванам подушки, поставила пару фотографий в рамках — своей матери и Дика, повесила картину, подарок Бруно. Единственной вещью, купленной Агнес вместе с Энтони, был маленький коврик у входной двери. Энтони прав во всем, это — холостяцкий дом, или любовное гнездышко.

Агнес подумала, что ей надо сейчас уйти. Неважно куда, главное, чтобы ничто не напоминало ей об Энтони. Но сначала надо упаковать его вещи, кто-то должен приехать и забрать их. Она поднялась с дивана, и конверт, оставленный Энтони, соскользнул на пол. Агнес наклонилась и подняла выпавший документ. По мере того, как она читала, ее зрачки расширялись от удивления, которое быстро переросло в ярость. Первая мысль — порвать, но неожиданно для себя Агнес засомневалась... Лист бумаги выпал из ее руки и опять оказался на полу.

Это был документ на владение квартирой на ее имя. Срок оформления — две недели назад. Агнес ощутила слабость и тошноту: Энтони откупался от нее, как от дешевой шлюхи. Впрочем, возможно и недешевой, но ярость Агнес не имела границ. Она прошла в кухню, достала ножницы и поднялась по винтовой лестнице в спальню. Выражение ее лица было суровым и решительным. Агнес открыла дверцу шкафа. Пару часов назад она касалась одежды Энтони, черпая в этом силу, уверенность. Сейчас у нее была иная цель.

Агнес опустошила шкаф и ящики, вытащив все, что принадлежало Энтони. Она действовала стремительно, губы были плотно сжаты, в глазах не осталось ничего, кроме холодного цинизма. Агнес быстро упаковала вещи. Жизнь ее кое-чему научила. Она получила достаточно подтверждений тому, что она и Энтони были не более чем страстными любовниками. Факт, что в шкафу хранилось мало его вещей, говорил сам за себя.

Когда спустя несколько часов какой-то человечек пришел за вещами Энтони, Агнес молча вручила посланцу чемодан и захлопнула дверь перед самым его носом. Ах, если бы она могла так же легко захлопнуть дверь своего сердца и больше не вспоминать Энтони Форнари!

А через час на другом конце Нью-Йорка Энтони стоял в своей спальне и, сжимая от ярости кулаки, рассматривал брюки, разложенные слугой на кровати.

— Мне очень жаль, но все три ваших костюма, которые я забрал из квартиры мисс Реймонт, выглядят так же. — Слуга с трудом сдерживал улыбку. — Гульфики вырезаны на всех брюках, и довольно неаккуратно.

Энтони ураганом пронесся к телефону и стал нервно набирать номер, который помнил наизусть. Неожиданно он остановился и положил трубку. Нет смысла что-либо обсуждать — он вычеркнул Агнес из своей жизни навсегда. Уголки его губ приподнялись в сдержанной улыбке. Он предвидел такой поступок Агнес. Она была страстной во всем — в сексе, в работе, в быту, и именно эта черта ее характера притягивала Энтони. Поостыв, он признал за Агнес право на подобное к нему отношение. Безусловно, он лично должен был сообщить ей о разрыве, и уж конечно ее следовало оградить от публичного унижения.