Прочитайте онлайн Единорог и три короны | Часть 73

Читать книгу Единорог и три короны
3118+18207
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Д. Мурашкинцева
  • Язык: ru

73

Когда Камилла очнулась, дождь уже кончился. Ей понадобилось время, чтобы сообразить, где она находится. Пробудившись, она, словно кошечка, принялась потягиваться, отчего еще больше прижалась к шевалье, и только потом сообразила, что пребывает в весьма неподобающем для юной особы месте, а именно — на коленях у мужчины. Она живо вскочила на ноги, что-то смущено лепеча:

— Господи, Филипп, извините меня! Мне кажется, я зашла слишком далеко!

Шевалье очень хотелось снова прижать ее к себе и объяснить, как она не права, столь быстро выскользнув из его объятий, но погода не позволила ему сделать этого. Из-за дождя они задержались на целых два часа, и теперь надо было спешно ехать в Фенестрель, ибо солнце уже начало свой вечерний путь по небосклону.

— Я в отчаянии: как это я могла заснуть! — продолжала Камилла. — Вы должны были меня разбудить.

— Но вам было столь уютно в объятиях Морфея, что я не решился изгнать вас оттуда! Впрочем, дождь только недавно кончился, а нам все равно пришлось бы ждать, пока дорога просохнет.

С трудом они свели по отвесному склону лошадей и вывели их на дорогу. Наконец они смогли тронуться в путь.

— Что ж, — заключил Филипп, — надеюсь, наша недолгая остановка доказала вам, что в моем присутствии вы не в большей опасности, чем в обществе Ландрупсена.

Говоря это, он немножко лицемерил, ибо, если бы все зависело только от него, сейчас Камилла бы уже принадлежала ему. Но, как бы там ни было, он сдержал обещание, пусть даже это и далось ему с невероятным трудом! Должен же он извлечь из своих терзаний хотя бы небольшую пользу!

— Это правда, — благодарным тоном ответила девушка, — я плохо думала о вас, и прошу вас меня простить. Вы самый совершенный дворянин из всех, кого я знаю.

— Черт побери, мне очень жаль, что я вынужден был сдержать свое слово, — не без лукавства ответил он. — Однако в обмен на мое безупречное поведение позвольте и мне кое о чем вас попросить.

— О чем же?

— Никому об этом не рассказывать. Если кто-нибудь узнает, что я, держа женщину в объятиях, больше ничего у нее не потребовал, я потеряю свою репутацию соблазнителя!

Камилла от души рассмеялась; уже в который раз она испытывала огромное удовольствие от беседы со своим спутником.

— Даю вам честное слово!

Не медля долее, они поскакали вперед, и через четверть часа вдали, на сине-лиловом вечернем небе стал вырисовываться силуэт крепости. Форт Фенестрель являл собой полную противоположность Экзилю: он не возносился ввысь единым монолитом, но распадался на несколько рядов крепостных стен и валов, карабкавшихся друг за другом по скалистому склону. Если бы в эти места случайно забрел китаец, он бы непременно отметил сходство крепостных стен Фенестреля с Великой китайской стеной.

Возле стен форта раскинулась большая деревня; людей привлекало выгодное месторасположение: в форте постоянно содержался королевский гарнизон, и окрестные жители могли рассчитывать на его защиту. Путешественники поднялись к крепостным воротам. По дороге они надели красные форменные мундиры, отчего еще издалека были замечены часовыми. Тяжелые створки ворот распахнулись, как только они к ним приблизились. Комендант ожидал их во дворе; выступив навстречу приехавшим офицерам, он пожелал им счастливого прибытия во вверенный ему форт. Это был высокий и очень тощий человек с острым кадыком на шее. Он говорил с сильным итальянским акцентом:

— Полковник! Надеюсь, вы благополучно добрались и гроза не доставила вам излишних неприятностей?

— Все обошлось, мы сумели найти укрытие. Позвольте мне представить вам капитана де Бассампьера.

— Капитан, — произнес комендант, почтительно приветствуя Камиллу, — для нас большая честь принимать воина с такой репутацией, как ваша.

— Разве вы меня знаете?

— Я много о вас слышал и уже давно хотел познакомиться с вами.

— Не всегда следует доверять слухам, комендант, — ответила девушка.

Филипп не удержался и понимающе подмигнул Камилле.

— Желаете ли вы, чтобы вас проводили в ваши комнаты? — заволновался комендант.

— Нет, лучше мы немедленно приступим к работе; мне бы хотелось завершить все к полудню завтрашнего дня.

— Как вам будет угодно.

Камилла думала, что так же, как в Экзиле, они разделятся и каждый будет выполнять свою задачу, однако шевалье поступил иначе. В этот раз он решил, что ей полезнее сопровождать его, дабы как следует ознакомиться с проблемами интендантства и поддержания боеспособности укреплений.

Это позволило девушке побывать во всех крепостных закоулках; подобное путешествие оказалось для нее весьма поучительным. Проверка была прервана на время ужина и потом снова возобновилась.

Поздно вечером комендант проводил Камиллу и д’Амбремона в их комнаты и вежливо пожелал им доброй ночи.

Обойдя все уголки форта и осматривая каждое укрепление, Камилла была вынуждена прошагать изрядное расстояние; разреженный высокогорный воздух также немало способствовал усталости. Едва добравшись до постели, девушка мгновенно заснула, чего нельзя было сказать о Филиппе. Стоя перед окном, он мечтал о ней. Ему казалось, что от его одежды все еще исходит нежный аромат Камиллы, и он всем своим телом ощущал ее присутствие рядом с собой.

Глядя на ясное, прозрачное небо без единого облачка, он хмурился: ему хотелось, чтобы разразилась гроза и Камилла снова пришла к нему искать защиты от разбушевавшейся стихии. Он вспоминал о той ночи, когда охваченная паническим страхом девушка ворвалась к нему в комнату в гостинице. Подгоняемая ужасом, она нырнула к нему в кровать, а он грубо прогнал ее. О, какой прием оказал бы он ей сейчас! Если бы это чудо повторилось, он, разумеется, не оттолкнул бы ее, совсем напротив!

Но прошлое есть прошлое: его не вернешь. К счастью, всегда имеется будущее, а Филиппу оно виделось исключительно в розовом свете. Разве за те несколько дней, что он провел наедине с Камиллой, он не продвинулся по пути завоевания ее сердца? Надо и дальше быть терпеливым. Он нисколько не сомневался — настанет час, когда, она наконец станет его…

Следующий день был посвящен проверке боеготовности солдат. И на этот раз Филипп решил оставить Камиллу при себе. Он больше не мог далеко отпускать ее: чтобы спокойно исполнять свои обязанности, ему необходимо постоянно чувствовать рядом ее присутствие.

К тому же он полагал, что для девушки полезно посмотреть, как проводится подобная проверка согласно предписаниям уставам.

Время от времени он оборачивался к ней и спрашивал ее мнения, стараясь задавать вопросы из той области, в которой она разбиралась наиболее хорошо. Ибо, несмотря на влюбленность, он помнил о своем долге офицера и о том, как важна эта поездка для расширения военных познаний Камиллы, а также для короля.

Пообедав в обществе офицеров форта, они после полудня, как и было намечено, покинули крепость, вполне довольные результатами своей проверки. Девушка умирала от любопытства:

— И куда же мы теперь едем? Мне кажется, мы направляемся в сторону Турина.

— Совершенно верно, но мы не доедем до него.

— И где мы остановимся?

— Немного не доезжая до Пинероло.

— А что там такого интересного? Еще один гарнизон?

— Скоро увидите. Я же обещал вам сюрприз.

— Но хотя бы скажите, это далеко?

— Восемь лье. Мы прибудем на место через четыре часа, дорога здесь неплохая.

— Но скажите же, куда мы едем? Прошу вас, Филипп!

Шевалье улыбнулся:

— Не пытайтесь меня смягчить своими умильными взглядами.

— Бог мой, я просто умираю от любопытства! Что мне нужно сделать, чтобы уломать вас?

— Боюсь, что все ваши труды напрасны. Обычно я очень неуступчив.

— Увы!

— Конечно, если подумать, кое-что может заставить меня пойти на некоторые уступки, — добавил он, лукаво взглянув на нее.

— И что же? Говорите скорее!

— Нет, боюсь, вы сочтете мое требование завышенным.

Возбужденная Камилла резко дернула поводья и остановила коня посреди дороги.

— Филипп!

Д’Амбремон притворился удивленным.

— Что? — с невинным видом спросил он.

— Быстро говорите, что вы задумали. Хватит испытывать мое терпение; карты на стол: куда мы едем.

— Прекрасно, — медленно произнес он, и в глазах его зажглись озорные огоньки. — Я скажу вам, куда мы едем, но только при условии, что… что вы не станете возражать, если я за вами поухаживаю!

От изумления Камилла чуть не свалилась с коня. Однако она справилась с собой:

— Надеюсь, это шутка? Вам никогда не требовалось разрешений, чтобы преследовать женщин своими ухаживаниями!

— Но у вас я спрашиваю разрешения.

— Почему?

— Потому что хочу быть уверен, что своим вниманием не стану докучать вам.

— И вы станете ухаживать за мной даже в том случае, если я заверю вас, что из этого ничего не выйдет?

— Я прошу всего лишь права делать то, что вы позволяете делать другим, но чего не разрешаете мне.

Камилла поднесла руку ко лбу, словно проверяя, не спит ли она.

— Вы с ума сошли? Нет, вы просто бредите! Неужели это говорит сам Филипп д’Амбремон?

Шевалье по-прежнему хранил спокойствие. Внезапно в глазах девушки также вспыхнули лукавые искорки; итак, если это игра, что ж, она готова в нее сыграть!

— Хорошо, согласна. Можете ухаживать за мной сколько вам будет угодно. Только потом не жалуйтесь на мою жестокость, если окажется, что вы ничего от меня не добились.

— Обещаю вам.

— Итак, куда же мы едем?

— Туда, где вам должно понравиться.

— А если не понравится?

— Если не понравится, мы тотчас уедем и переночуем в Пинероло. Но, я уверен, вам понравится.

— Хорошо, ну а точнее?

— Мы едем ко мне. Вернее, к моему дяде, маркизу де Пери-Бреснелю; он вырастил меня.

— Вы хотите сказать, что везете меня в места, где прошло ваше детство?

— Совершенно верно. А теперь в путь, иначе мы никогда туда не доедем.

Камилла не верила своим ушам. Филипп, всегда исключительно сдержанный во всем, что касалось его прошлой жизни и его семьи, приглашал ее в настоящее святилище — в место, где он вырос, где все дышало дорогими его сердцу воспоминаниями, где каждый камешек хранил память о его детстве.

Взволнованная девушка больше не задавала вопросов. Ей хотелось как можно скорее доехать до цели, но в то же время ее охватывала какая-то робость. Совершенно очевидно, Филипп решил раскрыть перед ней сокровенную страницу своей жизни. Сумеет ли она не поддаться обаянию обстановки и сохранить свою тайну? Не станет ли для нее это бремя слишком тяжким, сумеет ли она умолчать о своем подлинном титуле?

Она не имеет права рассказывать, что она — принцесса Савойская и, может быть, даже наследница трона; увы, это именно так. Но сможет ли она и дальше скрывать тайну своего происхождения?