Прочитайте онлайн Единорог и три короны | Часть 70

Читать книгу Единорог и три короны
3118+18177
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Д. Мурашкинцева
  • Язык: ru

70

Филипп взял дело в свои руки, а Камилла вернулась к прерванной проверке, предоставив шевалье и коменданту возможность вести расследование. Известие о незаконной торговле солдатскими продуктами обрушилось на коменданта словно гром с ясного неба: он никогда не подозревал, что интенданты его гарнизона нечисты на руку! Нет, он просто не переживет этой новой напасти, обрушившейся на его голову! И зачем только к ним занесло этих злосчастных королевских эмиссаров! Теперь он страстно желал, чтобы они как можно скорее убрались восвояси и жизнь в гарнизоне снова вошла в свое привычное русло.

В душе д’Амбремон вынужден был признать, что Камилла блестяще справилась со своей задачей. Чтобы преуспеть там, где шевалье ничего не мог сделать в течение нескольких лет, ей хватило нескольких минут… Раза три-четыре в год по поручению Виктора-Амедея д’Амбремон ездил в этот гарнизон и всякий раз чувствовал, как среди солдат нарастает скрытое недовольство. И каждый раз, задаваясь вопросом, каковы могут быть его причины, он не получал на него ответа. С виду все шло своим чередом: как и везде, тягучая рутина. В конце концов он решил, что дело исключительно в безликом характере коменданта, добросовестного служаки, не обладавшего никакими талантами, в том числе и способностями военачальника. Но вот явилась неопытная Камилла и мгновенно узнала, откуда проистекает зло. Впрочем, нечестность интендантов являла собой всего лишь часть вопроса; главной проблемой гарнизона крепости была слишком замкнутая иерархия. Офицеры, не будучи ни жестокими, ни излишне строгими, тем не менее совершенно равнодушно относились к солдатским нуждам. Основные трудности возникли из-за отсутствия связи между офицерами и солдатами; девушка подметила это, исправила ошибку и сразу выведала секрет, столь тщательно оберегаемый от офицеров.

Итак, Филипп вынужден был добавить еще два качества в длинный список достоинств Камиллы: гибкость и открытость ума. Он также должен был признать ее умение ориентироваться в сложной ситуации. Она впервые совершала инспекторскую поездку в гарнизон и прекрасно справлялась со своей задачей, вызывая тайное восхищение Филиппа. Сначала ему казалось, что она будет чувствовать себя неуверенно, что у нее возникнет масса трудностей и она запросит у него помощи; но ничего подобного не случилось. Она прекрасно выполнила свое задание, сумев побороть первоначально враждебное отношение к себе мужчин. Поистине Камилла — необыкновенная женщина; он впервые встретил такую, и не мудрено, что влюбился в нее!

Еще тогда, в тюрьме, где она была всего лишь ничтожной узницей, он угадал в ней недюжинную натуру и с трудом поборол в себе восхищение ею. Теперь он перестал сопротивляться ее обаянию, наоборот, с радостью поддавался ее чарам и ждал, когда же наконец сможет безудержно предаться своей страсти; он не сомневался, что этот миг непременно наступит!

Совершенно не подозревая, какой восторг вызвал в душе Филиппа ее успех, Камилла спокойно продолжила работу. Теперь ей предстояло проверить состояние крепостной артиллерии и убедиться, в порядке ли орудия.

Ее познания относительно пушек были значительно более скромными, поэтому она обратилась к опыту и знаниям сопровождавших ее офицеров. Впрочем, она быстро убедилась, что все батареи находятся в боеспособном состоянии, а канониры отличаются завидной меткостью.

К вечеру она была готова представить шевалье подробный рапорт о том, что ей удалось сделать и увидеть за сегодняшний день. Они встретились за ужином — теперь уже вместе с офицерами; за столом зашел разговор об интендантах, чье воровство было обнаружено исключительно благодаря проницательности Камиллы. Комендант и Филипп размышляли, какому наказанию подвергнуть преступников, обкрадывавших своих товарищей. Речь шла о поваре и об одном из его помощников, отвечавшем за снабжение гарнизона; никому никогда даже в голову не пришло бы заподозрить их, настолько благоприятное впечатление они производили. Именно повар оказался подстрекателем. Он же добился молчания солдат, установив среди них настоящий террор.

— Надо примерно наказать воров, чтобы другим неповадно было! — пылко воскликнул комендант. — Никто не смеет безнаказанно обирать солдат короля. Я считаю, их следует повесить!

Камилла нахмурилась:

— Повесить? Не слишком ли это суровое наказание?

— Зато мы обезопасим себя от повторения подобной истории!

— Но, убив этих людей, вы не достигнете желаемого; необходимо более внимательно относиться к солдатам в гарнизоне, только тогда вы избежите ее повторения! — Камилла притворилась, будто не заметила сурового взгляда д’Амбремона, брошенного на нее с другого конца стола, и с жаром продолжала: — Мне кажется, крайние меры никогда не помогали решению вопросов — ни в армии, ни где-либо.

— И что же вы предлагаете? — спросил комендант, не решаясь возражать эмиссару короля, хотя его мнение полностью отличалось от мнения последнего. — Кнут, позорный столб или отрубание руки?

Камилла широко открыла глаза; мысль о том, что из-за нее два человека будут подвергнуты пыткам, ужаснула ее. Зачем только она вмешалась в это дело? Вернее, почему она не решилась идти до конца и, выявив виновных, не отправилась к ним сама и не наказала их так, как считала нужным она?

Филипп догадался, какие мысли терзают девушку. И, так как комендант, еще раз настоятельно подчеркнув необходимость наказания, повернулся к нему за поддержкой, задумчиво начал:

— Разумеется, подобный проступок заслуживает наказания. Но у нас имеются две возможности решить вопрос: или мы делаем их преступления достоянием гласности, и тогда вы становитесь к ним причастны, ибо напоминаю вам, что, будучи комендантом форта, вы отвечаете за все, что здесь происходит, или же мы улаживаем вопрос менее официально и соответственно принимаем более гибкие решения.

— Но… я совершенно не виноват в том, что эти два мерзавца злоупотребили своим положением!

— Увы, виноваты. Старший офицер несет ответственность за своих подчиненных. Так гласит устав, и никто, даже я, не имеет права не соблюдать его.

— Бог мой, но что же мне делать? — воскликнул ошалевший комендант.

Д’Амбремон повернулся к Камилле:

— Ваше мнение, капитан?

Она колебалась, продолжая размышлять:

— Мне кажется, следует вызвать этих людей и выяснить, что у них за душой. Если речь идет о закоренелых злоумышленниках, я бы с позором выгнала их из армии. Но, если бы я обнаружила, что они только оступились, я бы постаралась усовестить их; а в наказание заставила бы делать всю черную работу, необходимую для всего гарнизона…

— Пусть будет так, — отрезал Филипп, к великому удивлению девушки, ожидавшей, что он мгновенно высмеет ее.

Она бросила на шевалье взгляд, исполненный признательности. Д’Амбремон встал:

— Пора ехать! Я доволен, что нам удалось прийти к полному согласию. Господа, мы прощаемся с вами: завтра на заре мы покидаем Экзиль. А теперь, комендант, проводите нас в комнаты; сегодня я проведу ночь в том помещении, которое вы мне любезно приготовили вчера вечером; походная кровать оказалась слишком неудобной!

Он понимал, что ему необходимо выспаться, и чувствовал себя не в состоянии провести подле Камиллы еще одну ночь, борясь со своей страстью. Уж лучше он будет спать как можно дальше от нее! Дойдя до дверей своей комнаты, девушка обернулась к шевалье; присутствие коменданта стесняло ее, и она не могла выразить Филиппу всю свою благодарность. Поэтому она удовольствовалась тем, что своими ясными глазами взглянула прямо в глаза молодого человека и прошептала: «Благодарю и доброй ночи!»; слова эти значили очень много, и они дошли до самого сердца шевалье.

Теперь д’Амбремону захотелось как можно скорее вновь оказаться один на один с прекрасной чаровницей!