Прочитайте онлайн Единорог и три короны | Часть 64

Читать книгу Единорог и три короны
3118+21108
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Д. Мурашкинцева

64

Обычно д’Амбремон сам назначал офицеров для инспекционной поездки, однако сейчас он решил представить свою кандидатуру на утверждение королю. Монарх был удивлен его выбором: ему по-прежнему казалось, что между Камиллой и д’Амбремоном существует своего рода соперничество. Однако, зная абсолютную преданность долгу молодого дворянина, Виктор-Амедей приписал такой странный выбор искреннему желанию шевалье исполнить порученную ему миссию и сделать из девушки образцового офицера.

Король вызвал Камиллу и спросил ее, что она думает об этом назначении.

— Полковник д’Амбремон хочет, чтобы вы сопровождали его в поездке по крепостям Экзиль и Фенестрель, — начал он.

— Да, он говорил мне об этом.

— И что вы на это скажете?

— Я подчиняюсь приказу, сир, — притворяясь равнодушной, ответила она.

— Но вас не утомит такая поездка? Не покажется она вам слишком скучной? Вы же знаете, я не хочу принуждать вас, а шевалье готов назначить на ваше место другого офицера.

— О нет, сир! — воскликнула она, не в силах долее скрывать свою радость перед предстоящим путешествием. — Я очень довольна, что мне придется сопровождать Филиппа в его поездке по гарнизонам.

— А мне казалось, что вы с ним находитесь в достаточно натянутых отношениях!

Камилла опустила голову; да, в определенной степени король прав. Но боялась она совсем другого: чтобы их отношения не стали слишком близкими!

— Да, разумеется, мы нередко расходимся во мнениях, — согласилась она. — Однако мне очень хочется увидеть альпийские крепости, и я думаю, такая поездка будет мне полезна. К тому же я знаю, д’Амбремон — один из ваших лучших офицеров, и, даже если он иногда бывает излишне суров, мне есть чему поучиться у него. Он неукоснительно соблюдает свои обязанности и являет собой образец воинской дисциплины, к которой мне так сложно привыкнуть…

— Вы правы, я рад, что вы не обольщаетесь и умеете видеть собственные недостатки. Вы правы также относительно д’Амбремона: он не только выдающийся воин, но и один из самых верных моих подданных. Я полностью ему доверяю… Что ж, согласен, вы будете сопровождать его в инспекционной поездке. Полагаю, что подобное путешествие полезно для будущей государыни. — Затем король вызвал Филиппа, чтобы подтвердить ему свое согласие и дать необходимые распоряжения:

— Итак, в этот раз в поездке в Альпы вас будет сопровождать мадемуазель де Бассампьер. Я настоятельно прошу вас бдительно охранять ее и сдерживать ее бесстрашный характер. Сурово карайте малейшее нарушение дисциплины с ее стороны. Вернувшись, вы представите мне подробный отчет о ее поведении.

— Хорошо, сир.

— И еще: на выполнение поручения я даю вам неделю. Не задерживайтесь в дороге; если не вернетесь к назначенному сроку, я буду считать, что с вами что-то случилось и предприму соответствующие меры.

— Мне кажется, что неделя — слишком короткий срок.

— У вас не будет времени для дорожных развлечений, только и всего; для того чтобы съездить туда и обратно, этого времени больше чем достаточно. Я не хочу, чтобы мадемуазель де Бассампьер считала эту поездку увеселительной прогулкой.

Филипп подумал, что воистину драконовские условия, поставленные ему монархом, отнюдь не облегчают его задачу, однако был вынужден склониться перед королевской волей.

Когда согласие короля было получено, Камилла заторопилась с отъездом; она хотела наконец добраться до настоящих военных крепостей. Она давно мечтала познакомиться с жизнью пограничного гарнизона, очутиться среди суровых командиров и испытанных в боях солдат. До сих пор ей были известны только обязанности офицеров королевского полка, то есть элиты королевской армии, и она совершенно не представляла, как живет подлинная, боевая армия, каким суровым, даже жестоким правилам приходится подчиняться воинам. Только в общении с этими людьми она сможет наконец понять, получится ли из нее когда-нибудь настоящий солдат.

Ничем не связанная, Камилла рвалась в путь. Единственной ее заботой была Клер: девушка оставалась в Турине одна, и Камилла опасалась за нее. Надо непременно найти кого-нибудь, кто бы смог опекать ее. Разумеется, рядом оставались Тибор и Пьер, а также старый граф де Ферриньи, на которого она могла полностью положиться; однако вряд ли они смогут защитить хорошенькую камеристку, если какой-нибудь вельможный негодяй снова осмелится покуситься на ее честь.

Камилла решила обратиться к дворянину, обладавшему всеми необходимыми качествами, дабы служить гарантом безопасности Клер, а, именно: мужеством, верностью, кристальной честью; к тому же он был на удивление приятен в обращении, а известно, что, когда речь заходит о женщине, последнее качество никогда не бывает лишним. Таким человеком был виконт Ландрупсен.

Девушка знала, что, если она попросит его оказать ей любезность и взять под свою опеку Клер, датчанин сделает все возможное. Виконт — прекрасный фехтовальщик; этого достаточно, чтобы заставить призадуматься всех, кому пришло бы в голову приударить за камеристкой. К тому же Камилла заметила, что молодой человек отнюдь не бесстрастно взирал на Клер; возможно, он пока сам этого не сознавал, но девушка явно нравилась ему. Если бы речь шла о ком-нибудь другом, подобное обстоятельство могло бы стать препятствием для исполнения поручения Камиллы, но Микаэль отличался редкостным благородством и великодушием. Что бы ни случилось, он никогда не посмеет недостойно повести себя с женщиной.

Осталось только убедить Клер принять датчанина в качестве телохранителя.

— Лучшего решения нам не найти, — сказала ей Камилла. — Я знаю, что ты презираешь аристократов и твое отвращение к ним после той гнусной попытки изнасилования еще больше возросло. Но Микаэль совсем другой; он человек чести и верный друг.

— Мне очень хочется верить вам, но я все равно не могу чувствовать себя уверенно.

— Послушай, на то время, пока я буду в отъезде, ты переберешься во дворец Ферриньи. Ландрупсен поступает в твое распоряжение, станет сопровождать тебя. Тебе останется только попросить его — он с радостью выполнит любую твою просьбу. Все остальное время тебя никто не будет беспокоить. Во всяком случае, признайся честно, он очень привлекательный как мужчина! — Это правда. Он удивительно милый офицер.

— Поверь мне, чем ближе ты с ним познакомишься, тем выше станешь его ценить. К нему совершенно невозможно относиться с предубеждением.

— А разве он не влюблен в вас?

— Ему так кажется. Но на самом деле это не так.

— А вы сами что о нем думаете? Говорят, он просил вашей руки…

— Но этого недостаточно, чтобы полюбить! И хотя он самый нежный и деликатный из мужчин, я никогда не вздрагивала от его прикосновений.

— Неужели?

— Именно. Этого нельзя объяснить, это или есть или нет. Если бы мне взбрело в голову полюбить его, то только для того, чтобы сделать ему приятное; он так мил! Но нельзя любить по приказу.

— Увы! — мечтательно вздохнула Клер.

Успокоившись относительно устройства подруги, Камилла окончательно отрешилась от всех текущих забот и принялась готовиться к путешествию. На самом деле сборы ее были недолги. Из огромной кучи нарядов предстояло отобрать самое необходимое. С собой можно взять только очень немного: сорочку на смену, некоторые предметы туалета… Тем более что Экзиль находится всего в сутках езды от Турина, а в крепости офицеры наверняка найдут все, что требуется путешественникам.

Когда беззаботный восторг по поводу предстоящего путешествия постепенно утих, девушка наконец осознала, что всю дорогу она проведет наедине с Филиппом, а значит, окажется полностью в его власти. Сначала эта мысль встревожила ее, но постепенно она успокоилась. Тем более что отступать уже поздно; ей оставалось только быть все время настороже и при малейшей опасности дать достойный отпор шевалье. К тому же речь шла об инспекторской поездке; д’Амбремон всегда был сторонником строжайшей военной дисциплины, поэтому вряд ли станет навязывать ей свои ухаживания во время исполнения служебных обязанностей.

Камилла призналась себе, что после того злосчастного утра, когда Филипп захотел поцеловать ее, поведение его по отношению к ней стало безукоризненным. Может быть, он действительно говорил искренне, когда убеждал, что на него нашло некое затмение? Во всяком случае, временами она начинала этому верить, ибо с тех пор он выказывал ей исключительно сдержанные дружеские чувства.

Однако девушка чувствовала, что Филипп постоянно наблюдает за ней. Может быть, ощущение это возникало от того, что, где бы она ни находилась, он непременно оказывался неподалеку, а когда Камилла украдкой бросала взор в его сторону, она постоянно встречала его пристальный взгляд, выражение которого не могла определить. Иногда она пыталась убедить себя, что всему виной ее собственное воображение; Филипп следит за ней просто потому, что это ему поручил король.

Но, как бы там ни было, она решила ни на секунду не расслабляться — не только для того, чтобы держать на расстоянии обворожительного шевалье, но, прежде всего, чтобы самой не поддаться его обаянию.