Прочитайте онлайн Единорог и три короны | Часть 43

Читать книгу Единорог и три короны
3118+18231
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Д. Мурашкинцева
  • Язык: ru

43

— Подумать только, этот негодяй уже был у меня в руках, а я упустила его! — стенала Камилла. Ее глубокое отчаяние удивило Филиппа.

— Партия всего лишь отложена, в конце концов он от нас не уйдет, — произнес он.

— А тем временем он успеет совершить еще множество злодеяний и отвратительных преступлений!

— О чем вы говорите?

— О его преступлениях.

Разумеется, подобного рода объяснение не могло удовлетворить Филиппа.

— Не знаю, может, я и ошибаюсь, но мне кажется, что вы преследуете этого человека не столько в силу своей службы королю, сколько по каким-то личным причинам. Или я ошибаюсь?

Девушка не ответила. Казалось, она пристально вглядывается куда-то вдаль.

— Ответьте мне, Камилла, — ласково настаивал офицер. — Вы ненавидите этого человека. Почему?

Она смотрела на молодого дворянина, но, казалось, не видела его. Филипп был потрясен горестным выражением ее взора, блуждающего в каких-то далеких воспоминаниях. Он ждал, неотрывно глядя на ее губы, что она откроет ему свой секрет; он не хотел торопить ее.

Наконец она заметила, с каким пристальным вниманием смотрит на Нее шевалье. Казалось, она внезапно вернулась на землю и теперь робко изучала красивое лицо Филиппа. Он снова спас ее. Бесспорно, ее замысел не удался, и она осталась жива только благодаря мужеству шевалье. Благодаря д’Амбремону, демону, которого она преследовала, не удалось убить ее, как он убил ее родителей.

Ей захотелось все рассказать Филиппу. Она страстно желала кому-нибудь довериться; и кто мог быть более достоин ее доверия, если не Филипп, надежный боевой товарищ с благородным сердцем, исполненным безрассудной отваги? Но она не имела права говорить об этом, не могла ничего ему рассказать.

Филипп догадался о борьбе, происходящей в душе молодой женщины.

— Камилла, почему? — снова спросил он, положив руки на хрупкие плечи принцессы.

Он был совсем рядом с ней. Взгляд его, погруженный в девичьи аквамариновые глаза, настойчиво требовал ответа. Охваченная лихорадочным волнением, Камилла почувствовала, что вот-вот разрыдается.

— Он убил моих родителей! — резко выкрикнула она, стряхнув со своих плеч руки и отбежав от него на несколько шагов. — Их убили по его приказу, когда мне было всего два года.

— Почему?

— Именно это я и хотела бы знать! Но негодяй снова сумел спастись.

Филипп продолжал смотреть на нее. Он надеялся, что сейчас Камилла расскажет ему; но, поняв, что и так сказала слишком много, девушка взяла себя в руки и принялась срочно искать пути к отступлению.

— Если мы продолжим болтовню, — произнесла она нарочито небрежным тоном, — мы в конце концов опоздаем на бал!

— Вы правы, — неторопливо ответил молодой дворянин. — Лучше нам здесь не задерживаться, тем более что тот человек, которому удалось бежать, вполне может привести с собой подкрепление.

И они повернули в сторону Турина. Однако любопытство шевалье не было удовлетворено. По дороге он продолжал расспрашивать Камиллу:

— Почему вы так уверены, что именно главарь заговорщиков виновен в гибели ваших родителей?

— Все обстоятельства убеждают меня в этом.

— И все же?

— Я не могу вам больше ничего сказать! Послушайте, Филипп, вы мне очень помогли, и я от всего сердца благодарю вас за все, что вы для меня сделали. Но я смертельно устала, хочу есть, спать и не имею никакого желания рассказывать всю эту историю. Итак, считайте, вам повезло: я согласилась сопровождать вас сегодня вечером на этот проклятый бал, хотя, если говорить честно, мне гораздо больше хочется спать, чем танцевать!

— Однако не у вас одной возникают подобные желания! — раздраженно ответил он, досадуя как на надменный тон девушки, так и на ее отказ открыть ему свою тайну. — Но, как бы там ни было, смею надеяться, что вы вспомните о вашем обещании и по дороге не измените своего мнения!

Когда они добрались до столичного предместья, Филипп заставил Камиллу завернуть в таверну.

— Заходите, — приказал он. — Сейчас мы поедим, а потом я найду карету и отвезу вас домой.

Девушка набросилась на принесенную им еду. Поглощая пищу с неменьшим аппетитом, шевалье тем не менее украдкой бросал взоры в ее сторону, недовольный тем, что не удалось вызвать девушку на откровение.

Камилла все больше и больше озадачивала его: с какой свирепой яростью отбивалась она от бандитов! Настоящая тигрица! А потом внезапно превратилась в маленькую девочку, хрупкую и своенравную, которая вызывала в нем жалость и одновременно раздражала его! Он чувствовал, что не имеет на нее никакого влияния, — и это он, считавший себя знатоком женской души, он, твердо уверенный в том, что может получить от женщин все, чего пожелает!

Внезапно он почувствовал страстное желание уязвить ее, пусть даже для этого ему придется прибегнуть к недозволенному способу.

— Скажите, что вы чувствуете, когда попадаете в столь знакомое для вас место? — коварно спросил он. — Конечно, здешние служанки не так ловко обслуживают клиентов, им до вас далеко. Но, возможно, у них нет просто такого длительного опыта, какой был у вас!

От такой неожиданности Камилла выронила стакан. У нее появилось такое обиженное и растерянное выражение лица, что Филипп тотчас же пожалел о своих словах.

— Все, пошли! — резко бросил он.

Он привез ее в особняк Ферриньи. Пробило шесть часов.

— Собирайтесь быстрее, — сказал шевалье, удобно устраиваясь в одном из стоявших в гостиной глубоких кресел. — Я жду вас здесь.

— Но разве вы не собираетесь переодеваться?

— Когда вы будете готовы, мы по дороге заедем ко мне. Я предпочитаю не терять вас из виду.

— Можете мне поверить — я не собираюсь бежать!

— Кто знает! Поторопитесь, иначе мы опоздаем!

Камилла исполнила приказание. Она сняла побелевший от пыли мундир и быстро начала приводить себя в порядок. Вытираясь после умывания, она неожиданно поднесла руку к шее и вскрикнула:

— Мой медальон!

Бесценное сокровище исчезло! Она наверняка потеряла его в донжоне во время стычки с бандитами. Бледная как полотно она поспешно натянула на себя прежнюю мужскую одежду и бегом бросилась в гостиную.

— Филипп!

— Ну, что там еще случилось? Вы еще не готовы?

— Я должна вернуться в заброшенный замок.

— Что с вами? Вы с ума сошли?

— Я потеряла мой медальон с единорогом: это могло случиться только там. Я должна порхать в замок и отыскать его.

— Завтра мы вместе отправимся туда.

— Завтра, возможно, будет поздно. Какой-нибудь бродяга вполне может найти его и забрать себе. Эта драгоценность очень много значит для меня. Я должна немедленно отправиться на поиски.

— И речи быть не может!

— Но…

— Я сказал — нет! Вы и так уже замучили меня своими капризами. Так что нравится вам или нет, но сейчас вы последуете за мной ко двору. Я дал королю слово, что вы придете на бал, и вы там будете. И довольно пререкаться!

Камилла поняла, что любые доводы здесь бессмысленны. Филипп не шутил.

— Берите ваши платья и все необходимое и следуйте за мной, — безапелляционным тоном заявил он.

— Куда?

— Ко мне!

И он сам побросал в чемодан платья вперемешку с украшениями, затем повез девушку в свои апартаменты, которые он занимал в королевском дворце, в крыле, где жили офицеры. С одной стороны, Камилле было очень любопытно увидеть жилище обольстительного шевалье, но с другой — она рвалась на поиски потерянного медальона, доставшегося ей от матери.

Филипп не дал ей времени рассмотреть убранство комнат и потащил ее прямо в спальню. При иных обстоятельствах девушка почувствовала бы себя в ловушке, ибо она оказалась один на один с записным Дон Жуаном, каким слыл д’Амбремон. Но молодой дворянин не собирался амурничать:

— Здесь вы можете переодеться.

— Одна? Но это невозможно. Мне нужна камеристка, без ее помощи я не смогу зашнуровать платье.

— Я помогу вам. Позовите меня, когда я вам понадоблюсь.

— Вас? — удивилась она, покраснев.

— Ну да, — с легкой улыбкой ответил он. — Представьте себе, я прекрасно знаком с секретами дамских нарядов.

— Не сомневаюсь, что у вас имеется большой опыт, — надменно процедила она сквозь зубы; сейчас этот самодовольный повеса раздражал ее.

Филипп усмехнулся и вышел. Камилла распаковала свои вещи — ее страж захватил два новых бальных платья, сшитых несколько дней назад. На минуту она задумалась, а потом принялась рассматривать элегантную, хотя и просто обставленную комнату. Осмотрев дверь, она направилась к окну, посмотрела на улицу и убедилась, что соскользнуть вниз и убежать не представляет никакого труда.

Бесшумно раскрыв окно, она уже приготовилась вылезти, как из-за двери раздался голос шевалье, спрашивавшего, все ли в порядке. Она остановилась, потом принялась внимательно разглядывать платья; на губах ее заиграла лукавая улыбка.

— Филипп, — позвала она, — прошу вас, подойдите на минуточку. Я никак не могу решить: какое из платьев предпочесть?

Д’Амбремон вошел в комнату.

— Оба хороши, — раздраженно ответил он, заметив, что девушка еще не начала одеваться.

— Я знаю, — настаивала она, — но все же какое платье выбрали бы вы?

Филипп настороженно взглянул на Камиллу: вот она уже и кокетничает с ним! Что за этим кроется? Радоваться ему или, наоборот, быть начеку?

— Наденьте голубое, — после долгих размышлений произнес он, несколько заинтригованный. — Оно идет к вашим глазам.

— Спасибо за совет, — ответила Камилла, одарив его своей самой очаровательной улыбкой и радуясь, что наконец узнала вкусы прекрасного офицера.

Она мягко, но настойчиво вытолкала Филиппа в коридор и, не теряя больше времени, вылезла в окно. Она сердилась на себя за то, что ей пришлось обмануть шевалье, но в конце концов он сам вынудил ее на этот поступок! Впрочем, она дала себе обещание обернуться как можно быстрее; она сумеет вернуться раньше, чем он заметит ее исчезновение… или чуть-чуть позже.

Удивленный продолжительной тишиной, царившей в спальне, шевалье вошел в комнату.

Он долго стоял не веря своим глазам: комната была пуста. Наконец он разразился ругательствами: плутовка улизнула! И снова в окно!

В ярости он схватил фаянсовый кувшин, стоявший на комоде, и швырнул его на пол; кувшин разлетелся вдребезги. Подобная печальная участь чуть не постигла оба роскошных бальных платья, которые в припадке гнева шевалье был готов разорвать на куски.

С трудом успокоившись, он после недолгих колебаний поборол искушение тотчас же броситься преследовать беглянку. Все же он одумался. Эта дерзкая девчонка может отправляться куда угодно, пусть даже на виселицу, если ей так нравится, он и пальцем не пошевельнет, чтобы помочь ей выкрутиться. И если она нарвется на засаду — что ж, туда ей и дорога!

У него же, Филиппа, есть чем заняться: целая ватага хорошеньких женщин с нетерпением ожидает его прибытия на королевский бал.