Прочитайте онлайн Единорог и три короны | Часть 18

Читать книгу Единорог и три короны
3118+20908
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Д. Мурашкинцева

18

По улицам города шла веселая группа молодых людей в роскошных камзолах с золотыми отворотами и невероятным количеством кружев. Некоторые из юных вельмож щеголяли в красных с золотом мундирах Королевского батальона.

Девушки любовались красавцами-офицерами, а те во все горло распевали песни, будучи, видимо, слегка навеселе. Они всегда шумно праздновали какое-нибудь важное для них событие — повышение в чине, свадьбу одного из товарищей или же победу королевского оружия.

Зеваки останавливались, чтобы полюбоваться этим зрелищем и обменяться впечатлениями. Появление молодых аристократов на улицах города вызывало обычно доброжелательный интерес — несмотря на свое высокомерие, они вели себя достойно и не опускались до тех дурных шуток, которыми славились студенты соседнего с казармой университета.

Даже развлекаясь, они не забывали о дисциплине и дворянском достоинстве, ибо король превыше всего ставил чувство чести и требовал от своих приближенных безупречного поведения. Каждый из офицеров знал, что низкий поступок неизбежно повлечет за собой опалу и немилость. Король считал, что знать должна служить обществу, а не наводить страх, хотя в других странах дело обстояло иначе.

Молодое поколение дворян, в отличие от вельмож пожилого возраста, одобрительно относилось к новым веяниям — юноши в большинстве своем стремились поступить на службу к столь просвещенному монарху.

В настоящий момент офицеры веселились от души, нисколько не смущаясь тем, что все на них глазеют. Они привыкли к этому во время парадов, а потому чувствовали себя вполне непринужденно. Речи их были довольно вольными, что в те времена никого не шокировало — во всех слоях общества пользовались весьма крепкими выражениями.

Внезапно один из молодых людей отделился от группы. Кто-то из товарищей потянул его за рукав, но он лишь отрицательно качнул головой и застыл на месте, разглядывая гиганта с длинными рыжими усами, который возвышался над толпой на целую голову. Этого человека явно не интересовали разодетые аристократы, напротив, он всеми силами старался выбраться из скопления зевак, загородивших ему путь.

Великан свернул в переулок, а молодой офицер крадучись пошел за ним. Шевалье д’Амбремон не хотел попадаться на глаза венгру-оруженосцу — тот не должен знать, что его выследили…

Филипп преследовал Тибора в надежде добраться до Камиллы. Венгр, обернувшись несколько раз, вошел в какой-то дом, и молодой дворянин заколебался. Идти следом, рискуя получить удар по голове? Но торчать на виду у всех на улице тоже глупо, поэтому шевалье решил укрыться в соседней таверне. Если устроиться у окна, то можно наблюдать за подозрительным домом, оставаясь незамеченным.

Не обращая никакого внимания на посетителей, он направился к подходящему столику и даже не взглянул на громадную толстуху с напудренным лицом, которая немедленно устремилась к красивому офицеру, беспрерывно кланяясь и называя его «монсеньор».

Шевалье думал о Тиборе. Впервые он увидел этого странного колосса при самых драматических обстоятельствах — во время бегства Камиллы, когда девушка бросилась с башни в ров и ее вытащили из воды гигант с карликом.

После этого ужасного события молодой офицер потерял покой и сон — ему постоянно мерещилась юная узница, а душу терзали вопросы, на которые он так и не получил ответа.

Сбивало с толку и поведение короля: монарх, узнав о неудаче д’Амбремона, не выказал ни удивления, ни гнева. Виктор-Амедей с трудом сносил поражения, однако на сей раз не счел нужным сделать выговор оплошавшему офицеру и даже поблагодарил за преданность. Молодой дворянин воспринял это как пощечину, ибо знал, что потерпел полный крах.

Его мучило неведомое доселе чувство бессилия — проклятая девка сумела прокрасться ему в сердце. Он хорошо помнил, какое отчаяние охватило его при мысли, что Камилла утонула… И ругал себя за это последними словами. Нельзя допускать, чтобы женщина заняла такое важное место в его жизни, — он создан их повелителем, а не рабом!

Внезапно молодой офицер напрягся. До ушей его донесся мелодичный смех и голос, который он узнал бы их тысячи других. Сначала он подумал, что грезит наяву… Слишком много выпил с друзьями, перегрелся на солнце, вот и чудится всякая чепуха!

Он провел ладонью по глазам, чтобы отогнать наваждение, но колдовской голое продолжал звенеть в его голове… И тогда он увидел ее!

Да, это была она — та, что именовала себя Камиллой де Бассампьер и утверждала, что принадлежит к знатному роду… На ней было платье с непристойным вырезом, а в руках она держала поднос со стаканами и кувшином вина.

Так вот кем она была на самом деле — девицей из таверны!

Он с содроганием смотрел, как непринужденно движется она по шумному залу, с какой ловкостью и быстротой обслуживает посетителей — конечно, это ремесло знакомо ей с пеленок! А как уверенно парирует она сальные шутки, не смущаясь и не краснея, когда кто-либо из пьянчуг обнимает ее за талию… Видимо, привыкла к такому обществу и умела обращаться с мужчинами!

Филипп вспомнил, как она притворялась напуганной козочкой, как всячески подчеркивала свою чистоту и невинность… Да она просто смеялась над ним! Уверяла, что ей неловко оставаться в одной рубахе, а здесь разгуливает с голыми плечами и полуобнаженной грудью.

Шевалье чувствовал, как его охватывает безудержная, безрассудная ярость. Он не мог оторвать глаз от изящной фигурки, которая, словно нарочно, сновала туда-сюда. Его слепила ее потрясающая красота, и одновременно душило желание сорвать с обманщицы маску. Он должен расплатиться с ней за все, что ему пришлось вынести! Он не сможет уважать себя, если не отомстит этой девке за все муки.

Гнев лишил его способности здраво оценивать ситуацию, но вместе с тем — странная вещь! — в нем проснулся инстинкт хищника, безошибочно улавливающего все движения будущей жертвы.

Камилла, занятая своим делом, не заметила офицера. Когда она исчезла за дверью, ведущей в подсобное помещение, он ринулся за ней, рывком открыл створку и едва не зарычал от радости — Камилла была одна!

Он бесшумно вошел и закрыл дверь. Девушка в это время ставила на поднос заказанные блюда. Машинально подняв голову, она вскрикнула от изумления и выронила тарелку. Сомнений не было — перед ней стоял шевалье д’Амбремон!

Впрочем, узнать его было трудно, ибо сейчас он мало походил на безупречного офицера, которого она привыкла видеть в крепости. Лицо молодого дворянина было искажено яростью, и больше всего он напоминал хищного зверя, готового прыгнуть на добычу.

Она внезапно поняла, что творится в его душе, — заподозрив обман, он пылал негодованием и дышал жаждой мести. Все объяснения были бесполезны — его безжалостный взгляд и свирепый оскал не оставляли в том никаких сомнений. Спастись можно только бегством.

Филипп преграждал путь к единственному выходу, и деваться Камилле было некуда. Она ринулась к двери с решимостью, продиктованной отчаянием, однако шевалье грубо схватил ее за шею и повалил на стол, даже не потрудившись смахнуть на пол приготовленные для посетителей блюда. Камилла, придавленная к салатам и куриным крылышкам, не совсем кстати подумала, что было бы жаль испортить такую вкусную еду, — но неуместная мысль быстро исчезла, уступив место совсем другим опасениям. Пальцы Филиппа сдавливали ей горло, и она, задыхаясь, услышала, как он с ненавистью прохрипел:

— Значит, ты девка из кабака? Наверное, и по ночам работаешь? Что ж, давай позабавимся!

От него пахло вином, и она с ужасом поняла, что сейчас все доводы рассудка бессильны, — в этом состоянии словами его не пронять. Сейчас может случиться самое страшное!

Она попыталась оттолкнуть его, стала царапаться и отбиваться. Но он развел ей руки в стороны и навалился на нее всем телом. Стол зашатался под ними, и они очутились на полу. К счастью для Камиллы, салат и куры смягчили удар при падении, однако насильник и не помышлял о том, чтобы отпустить ее, — напротив, еще крепче обхватил свою жертву.

Лицо офицера было искажено ненавистью. Заведя ей руки назад, он впился губами в ее рот — но это был не поцелуй, а лишь грубое подобие. Затем резко рванул тонкий корсаж, и Камилла застонала от боли — один из шнурков впился ей в шею.

— Заткнись! — прорычал Филипп, прикусывая ее губы зубами.

Охваченная безумным страхом, она ощутила сильную руку на своей груди, потом грубая ладонь скользнула вниз, к бедрам… Он рывком задрал ей юбку, и она вскрикнула, думая, что погибла.

В ту же секунду раздался грохот разбитого кувшина, и глиняные осколки посыпались ей на лицо. Шевалье обмяк и застыл неподвижно, по-прежнему придавливая своим телом Камиллу, а та из-за его плеча увидела Пьера, в руках у которого осталась только ручка от кувшина.

— Скорее, Камилла, бежим отсюда! — поспешно проговорил карлик, помогая своей молочной сестре выбраться из-под Филиппа. — Экая тяжелая скотина! Живо лезь в это слуховое окно…

В закрытую дверь уже барабанили снаружи, но девушка все не могла решиться — ухватившись за плечо Пьера, она с отчаянием смотрела на шевалье, неподвижно лежавшего на полу.

— Надеюсь, ты не убил его? — спросила она.

— Убьешь такого! Я заметил, что у всех негодяев очень крепкие головы. Поторапливайся, если не хочешь других неприятностей!

Она с трудом пролезла в оконце — именно этим путем воспользовался Пьер, чтобы спасти ее в самую критическую минуту. Оказавшись на улице, они со всех ног бросились бежать, отталкивая зазевавшихся прохожих. Камилла на бегу пыталась прикрыть грудь обрывками корсажа, и всю дорогу ее преследовал запах жареных кур.

Наконец показался дворец графа де Ферриньи, и Камилла с Пьером, задыхаясь, юркнули в дом.