Прочитайте онлайн Единорог и три короны | Часть 10

Читать книгу Единорог и три короны
3118+18194
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Д. Мурашкинцева
  • Язык: ru

10

Когда на следующее утро дверь распахнулась, сердце подсказало Камилле, что это он.

Он оделся куда скромнее, чем накануне: простой черный жилет без рукавов облегал его мускулистый торс, подчеркивая белизну рубашки с кружевным жабо. Кавалерийские сапоги поднимались выше колен. Девушка невольно подумала, что в обычном костюме шевалье выглядит еще более красивым — и тут же выругала себя за неподобающие мысли!

Он смотрел на нее с удовлетворением.

— Хорошо ли вам спалось? — небрежно спросил он.

— Разве могло быть иначе в этом дворце? — ответила она тем же тоном.

— В таком случае было бы непростительно лишить вас резиденции, где вы, судя по всему, прекрасно себя чувствуете. — И он повернулся к выходу.

Не в силах больше сдерживаться, она бросилась к нему и ухватила за широкий рукав рубашки:

— Вы не смеете так вести себя, сударь! Я знаю, что вам приказано обращаться со мной хорошо и доведу до сведения короля…

— Короля! — перебил он ее. — Положительно ваше самомнение не знает границ, равно как и ваше нахальство! Знайте, дурочка, что король о вас и слышать не желает. Он сам велел мне никогда не упоминать вашего имени!

Камилла была ошеломлена. Она понимала, что монарх, желая обеспечить ее безопасность, запретил всякие разговоры, ибо во дворце развелось слишком много шпионов; конечно, он и предположить не мог, в какой конфликт вступят шевалье д’Амбремон и юная принцесса. Итак, Камилле оставалось рассчитывать только на себя — надо выпутываться из сложного положения, в которое она сама себя поставила.

Раздумывать некогда: если она останется в этом ужасном карцере, то лишится всякой возможности общаться с внешним миром, и тогда бегство станет невозможным. Значит, надо как-то помириться с этим вспыльчивым офицером. В конце концов, приходилось признать, что она тоже не без греха.

Решение созрело мгновенно — уступить молодому дворянину. Разумеется, только сейчас… А дальше видно будет! Посмотрев ему в глаза, она кротко произнесла:

— Сударь, смиренно прошу вас простить меня, ибо я вела себя дурно. Умоляю, не оставляйте меня в этой камере, я здесь задыхаюсь.

Шевалье крайне изумился, видя, что Камилла пошла на попятный. Он явно готовился к ожесточенной перепалке, а не к извинениям. Пристально вглядываясь в девушку, он пытался определить, не таится ли за этими примирительными словами какое-нибудь лукавство, но в ее голубых глазах прочел лишь искреннюю мольбу. И тогда он ответил внезапно охрипшим голосом:

— Сегодня я склонен проявить снисходительность к вам, но знайте, что при малейшем поползновении к бегству вы вернетесь сюда… И уже окончательно!

Камилла ринулась к двери, но он, схватив ее железными пальцами за запястье, сурово спросил:

— Вы все поняли?

— Да, — пролепетала она, страшась, что он передумает.

— В таком случае идемте.

Он повел ее по лабиринту тюремных коридоров. Напустив на себя рассеянный вид, Камилла старалась запомнить все повороты, чтобы использовать это позднее. Для нее было очень важно познакомиться с тюрьмой.

Поглощенная своими наблюдениями, она не замечала, что шевалье рассматривает ее с жадным интересом. Он отметил упругую походку и царственную манеру держать голову, восхитился идеальным профилем и длинными белокурыми волосами, свободно ниспадавшими на плечи. Ему пришлось признать, что она поразительно красива.

К тому же он был чрезвычайно заинтригован, отчего эта столь хрупкая на вид девушка ангельского обличья оказалась в тюрьме? Ему не терпелось расспросить ее, и он не сомневался, что добьется ответа. Барышня явно образумилась и смирилась — она расскажет ему все!

Он вошел в камеру вместе с Камиллой и запер дверь на ключ изнутри. Увидев, что она смотрит на него с удивлением, он с решительным видом скрестил руки на груди и слегка расставил ноги.

— Я должен кое-что выяснить, — объявил он.

Она с раздражением отвернулась. Ей хотелось заняться своим туалетом, чтобы избавиться от запаха мочи, который буквально преследовал ее. Лучше всего переодеться, но она не желала расставаться с платьем, превращенным стараниями Тибора в настоящий тайник начинающего беглеца.

Филипп сделал вид, что не замечает ее очевидной враждебности.

— Кто вы такая? — медленно произнес он, подчеркивая каждое слово и устремив на девушку взгляд горящих как угли глаз.

Она устало промолвила:

— Меня зовут Камилла де Бассампьер, разве вам это неизвестно?

— Вы француженка?

— Савоярка.

— Почему вы оказались здесь?

Помолчав, она с вызовом ответила:

— Сударь, я очень устала. Не будете ли вы столь любезны попросить, чтобы мне приготовили ванну? Я хотела бы помыться…

Эта просьба несколько смутила офицера, но он упрямо продолжал:

— Сначала ответьте на мои вопросы. Почему вас заключили в крепость?

— Я не могу ответить. Вам достаточно знать, что я стала жертвой зловещей интриги.

В очередной раз простодушная искренность девушки привела его в смятение, но тут он вспомнил, что накануне она пыталась бежать, хотя с первого взгляда показалась ему совершенно безобидным созданием. Ей нельзя доверять — он уже в этом убедился. Сегодня от нее вряд ли удастся добиться ответа, но попробовать все же надо!

— Придется вам потерпеть, — сказал он сквозь зубы. — Я не потерплю недомолвок. Вы получите ванну, когда удовлетворите мое любопытство.

Внезапно она вышла из себя. Этот человек невыносим!

— Идите к черту! — бросила она со злобой.

— Мы скоро увидимся, — отозвался он, очень довольный произведенным впечатлением.

И тут же направился к выходу. Все-таки она слишком хрупкая, да еще походит на загнанного в ловушку зверька. Он предпочел бы иметь дело с уродливой мегерой — уж тогда бы он ей показал!

В последующие дни Камилле удалось установить связь со своими друзьями. Оторвав клок от подола платья, она вывесила тряпку между прутьями решетки, чтобы показать Тибору с Пьером, где находится ее камера.

Сначала никакого ответа не было — никто не появлялся. Пока было светло, она просиживала все время у окна, пытаясь разглядеть, что происходит за высокими стенами тюрьмы. Наконец она увидела, что с верхушки одного из громадных деревьев в соседнем саду свисает красный шарф.

Это они! Верные друзья не забыли о ней! Ее охватила такая радость, что она едва не пустилась в пляс по камере — но сумела сдержаться. Не хватало еще, чтобы тюремщик что-нибудь заподозрил!

Ей пришлось ждать еще несколько часов, прежде чем на ветвях дерева не появился маленький человечек, который стал весело размахивать руками, — это был Пьер! Почти сразу же к карлику присоединился и гигант Тибор. Камилла на мгновение испугалась, что ветка обломится под тяжестью оруженосца, но успокоилась, вспомнив, как осторожен венгр — конечно же, он вес заранее рассчитал!

Забравшись на дерево, учитель фехтования принялся жестикулировать — он знал, что его воспитанница прекрасно понимает язык знаков, которому была обучена с детства. А молодая женщина подтащила к окну стол, чтобы просунуть руки сквозь решетку — таким образом она могла отвечать Тибору.

Тот сообщил ей чрезвычайно важную новость: удалось найти негодяя, который напал на Камиллу в королевском дворце! Решено пока его не трогать, чтобы выследить сообщников, а через них и вожака бандитов.

Тибор с Пьером, передав это послание, немедленно слезли с дерева — оба не желали привлекать к себе внимания.

Полученные известия, с одной стороны, утешили девушку, но с другой — крайне взволновали. Она и без того томилась в заключении, мечтая лишь о том, как помчится галопом по бескрайним просторам. Теперь же она пришла в лихорадочное возбуждение: ей страстно хотелось принять участие в слежке, затеянной ее друзьями. Она изнывала от желания отомстить за родителей и не могла допустить, чтобы другие рисковали жизнью вместо нее в этом святом деле.

А еще она опасалась, что утеряет свою ловкость и гибкость — все то, чего добилась годами упорных тренировок. Бездействие для нее губительно! Разумеется, она упражнялась и в заточении, часами отражая выпады воображаемого противника, — но это было лишь жалкой заменой настоящего поединка.

Внезапно она решилась попробовать один из железных стержней, данных ей Тибором и спрятанных в углублении на полу. Быть может, замок поддастся? Но тут она вспомнила, что близится время ежедневного визита Филиппа д’Амбремона, — не хватало еще, чтобы он увидел, как она копается в замочной скважине! О бегстве тогда придется забыть.

Действительно, вскоре явился шевалье. Их свидания состояли из перепалок и взаимных уступок, сомнительных побед и неявных поражений — каждому удавалось в чем-то поддеть другого, получая в свою очередь болезненный удар.

Камилла начинала уставать от этой игры. Она твердо знала, что не следует переступать определенных границ, иначе можно снова оказаться в подвале, однако догадывалась, что Филипп никогда не прибегнет к этому средству с целью отомстить за уязвленное самолюбие. Он не был мелочным — следовало отдать ему должное. В его глазах карцер являлся наказанием за серьезный проступок — например, попытку к бегству.

Но девушка чувствовала, что от этого человека исходит опасность; когда он находился рядом, ее охватывала тревога, хотя она не могла объяснить, чем это вызвано. Просто в молодом офицере было нечто такое, что выделяло его среди прочих мужчин, а потому она должна оставаться настороже.

Со своей стороны, д’Амбремон проявлял все больший интерес к прекрасной узнице. От нее веяло тайной. Он попытался выяснить, из какой она семьи, но узнал только, что барон де Бассампьер принадлежит к числу верных служителей короны и что в былые времена старый дворянин входил в свиту наследного принца.

Значит, она солгала ему? Ловкая авантюристка не могла носить столь благородное имя. Или же она действительно происходила из аристократического рода? В каждом ее движении ощущалось врожденное изящество, присущее знати, но вела она себя совершенно неподобающим образом. У воспитанной барышни не должно быть таких свободных манер.

Кроме того, у нее очень странные руки: тонкие, с длинными пальцами, непохожие на руки простолюдинки, однако немыслимые для знатной дамы. Филипп заметил, что ладони у девушки очень жесткие, чуть ли не мозолистые — особенно правая. Создавалось впечатление, что она привыкла заниматься… чем же, черт побери? Он не мог ответить на этот вопрос, но сознавал, что никогда не видел ничего подобного у женщины, а уж он-то был знатоком и ценителем слабого пола!

Его бесило, что он не может ничего вытянуть из Камиллы; к королю же бесполезно обращаться, поскольку монарх категорически запретил д’Амбремону даже упоминать имя узницы.

Какое же злодейство, какое ужасное преступление она совершила, чтобы заслужить подобную кару? Вместе с тем почему ей оказано такое внимание — ведь охранять ее поручили не кому-нибудь, а офицеру королевской гвардии?

На протяжении всего дня он терзался этими вопросами и не мог избавиться от навязчивых мыслей о Камилле даже в минуты любовного свидания, даже в фехтовальном зале или в веселой компании друзей. Он стал таким вспыльчивым и раздражительным, что многие офицеры уже побаивались вступать с ним в схватку на рапирах с наконечником — слишком яростно он атаковал, словно пытаясь разрешить мучившую его загадку при помощи бешеных выпадов.

Вот и сегодня он явился к девушке в самом отвратительном настроении, а ее ледяная холодность только ухудшила дело. Камилла стояла у окна, уставившись в пол; на приветствие молодого офицера ответила сквозь зубы.

— Я пришел навестить вас, и вы могли бы быть повежливее! — прорычал он.

— Сожалею, что огорчила вас, ваше превосходительство! — ответила она угрюмо. — Это место не слишком располагает к светским любезностям.

— Вы оказались здесь по собственной вине, так что жаловаться вам нечего! Я мог бы помочь вам, сели бы вы соблаговолили рассказать мне о себе, но вы упорно отказываетесь говорить правду.

Она взглянула на него с вызовом:

— Правду? Вы же мне все равно не поверите? Чем могу я доказать свою искренность? Вы упрямы, как осел!

— Возвращаю вам этот комплимент.

Помолчав, он достал из кармана книжку и швырнул ее на постель. Ему хотелось узнать, умеет ли девица читать.

— Вот, держите! Это вас развлечет, а заодно научит должному послушанию.

Камилла машинально взяла книгу и прочла название — «Сто наставлений на предмет обязанностей женщины и пределов, положенных ее свободе».

— Это что, шутка? — спросила узница в изумлении.

Однако шевалье с самым серьезным видом пояснил:

— Вам давно пора понять, что такое покорность и дисциплина. Эта книга для вас очень полезна: узнаете наконец, что главными достоинствами женщины являются терпение, кротость и учтивость во всех жизненных обстоятельствах.

Камилла с трудом удержалась, чтобы не швырнуть книгу ему в лицо. Никогда окружавшие ее мужчины не смели говорить с ней таким образом! Но она взяла себя в руки сейчас совершенно ни к чему ссориться с этим офицером.

«Пусть думает, что хочет!» — сказала она себе и улеглась на кровать, отвернувшись к стене, чтобы показать д’Амбремону, насколько он ей надоел.

Но шевалье явно не собирался уходить, и тогда она небрежно бросила:

— Прошу вас оставить меня. Я устала.

— Устали? Вы же целыми днями ничего не делаете.

Она не стала возражать, и это привело Филиппа в ярость. Он не позволит упрямой девчонке так обращаться с собой! Камилла не успела и глазом моргнуть, как он уселся на постель, схватил ее за запястья и прижал к подушке, чтобы не дать своей жертве вырваться — сейчас он все выскажет!

Когда он склонился над ней, дыхание у нее пресеклось. Его лицо было совсем близко, она видела его тонкие губы, очень белые зубы, сверкающие глаза, Он был похож на хищного зверя, вцепившегося в добычу, но при этом неотразимо красивого.

Смятение Камиллы не ускользнуло от шевалье. Выражение его лица изменилось — ярость исчезла, уступив место ликованию. Как же он не подумал об этом раньше? Ведь ему еще не встречалась женщина, которая устояла бы перед ним! Эту девку обольстить столь же легко, как и всех прочих, — и тогда она станет послушной.

Очень спокойно, с видом знатока он осмотрел Камиллу с ног до головы, оценивая ее прелестные формы. Взгляд его задержался на груди, прерывисто вздымавшейся… Филипп усмехнулся — он понимал, чем вызвано волнение девушки.

— Отпустите меня, вы делаете мне больно! — воскликнула она, с ужасом чувствуя, как горячая волна разливается в животе и в паху.

— Какая вы неженка! Я почти не сжимаю рук!

Так оно и было — он удерживал ее теперь без всякой грубости, однако Камилла не могла вырваться. Какая-то странная слабость охватила ее от прикосновения горячих властных рук этого мужчины. Он склонился к ней еще ниже и, глядя прямо в глаза, вкрадчиво произнес:

— Теперь вы скажете мне, кто вы и почему оказались в крепости.

В голосе его прозвучали опасные нотки, и девушка почувствовала, что окончательно теряет контроль над собой. Этот бархатный взгляд словно бы обволакивал ее, влажные трепещущие губы неудержимо влекли к себе. Она была заворожена его красотой, неотразимым обаянием, непреклонной решимостью. Совершенно неопытная в делах такого рода, она оказалась беззащитной перед натиском изощренного в любовных схватках Филиппа д’Амбремона. Ее воля словно бы растворялась во внезапно нахлынувшем желании.

Собрав все силы, она сомкнула веки. Нужно обрести хладнокровие — иначе она погибла! Целиком сосредоточившись на мысли о своем долге, она вспомнила, что неизвестные враги, ожидавшие за стенами тюрьмы, стремятся к одной цели — уничтожить наследницу королевства Пьемонт и Сардиния.

Тогда она открыла глаза и, пристально взглянув в лицо шевалье, промолвила с обезоруживающей искренностью:

— Сударь, мне сказали, что вы блестящий офицер, всецело преданный своему суверену. Вы умеете подчиняться приказу и должны понять, что у меня тоже есть обязательства. Я дала клятву молчать и не нарушу своего слова. Поверьте, мне было бы гораздо легче, если бы я смогла поделиться с вами — ведь вы человек чести!

Ошеломленный этим признанием, он встал и отпустил Камиллу. Девушка нанесла точный удар, воззвав к чувству чести. Филипп уже не помышлял о том, чтобы соблазнить узницу. Он с задумчивым видом разглядывал Камиллу, а потом произнес очень медленно, как если бы желал подчеркнуть значимость открывшейся ему истины:

— Значит, вы шпионка!

Камилла нетерпеливо отмахнулась — нет, этого человека ничем не проймешь! Впрочем, ей пришлось признать, что он не слишком ошибается, — она действительно собиралась стать шпионкой в компании Тибора и Пьера. И это произойдет не позднее чем завтра: решение принято — она совершит побег!

Молодой дворянин, не подозревая об истинных намерениях девушки, принял ее легкую улыбку за утвердительный ответ. Вдали пробило одиннадцать часов. Направившись к двери, он на пороге обернулся и бросил:

— Мне надо идти, меня ждут на королевском совете. А завтра мы продолжим этот интересный разговор. Пока же рекомендую заняться чтением полезной для вас книги.

И он вышел, очень довольный произведенным впечатлением. Ему удалось кое-что выяснить, но завтра он добьется гораздо большего!

Камилла испытала огромное облегчение, когда за ним, наконец, захлопнулась дверь.

— Завтра? — пробормотала она. — Завтра я приготовлю вам небольшой сюрприз, господин шевалье!

Она чувствовала себя измученной и опустошенной — второго такого дня она не выдержит. Этот человек умел вывести ее из себя! Он пробуждал в ней ярость, злобу, желание противоречить — но в то же время слабость и бессилие, каких она никогда прежде не испытывала. В детстве у нее изредка случались приступы беспричинного гнева, мучительные для окружающих, — теперь же она находилась в этом состоянии постоянно…

Разумеется, шевалье мог быть ни при чем; возможно, Камилла раздражалась и приходила в бешенство от бездействия, от заточения в четырех стенах? Как бы то ни было, следовало как можно скорее вырваться из Тюрьмы — хотя бы на короткое время!