Прочитайте онлайн Яноама | ПОСЛЕДНИЙ ПОБЕГ

Читать книгу Яноама
4512+6077
  • Автор:
  • Язык: ru

ПОСЛЕДНИЙ ПОБЕГ

Когда Акаве вернулся, я жила у его сестры в шапуно куритатери. К тому времени у меня уже родился четвертый сын. Я все твердила, что убегу к белым. Однажды по реке приплыл к нам белый по имени Балаки. Когда потом родился сын, индейцы шутили, что он очень похож на этого Балаки. Так за моим четвертым сыном и осталось имя Балаки.

Примерно месяц спустя Акаве спросил у меня: «Ну что, сбежим к белым?» Я удивилась: «Ты хочешь бежать к белым, с чего вдруг?!» «Да, хочу, слишком многие хотят меня убить». После того как он убил Риокове, он боялся мести саматари. Да и с пишиаансетери он поссорился. «Они меня обманули»,— говорил он. Я сказала: «Если ты возьмешь всех моих сыновей, я убегу. Я не могу их оставить. Ведь потом, когда куритатери узнают про наш побег, они их убьют». «Тогда убежим вместе с детьми»,— ответил Акаве. Он очень испугался и был согласен на все.

Вечером он сказал нескольким куритатери: «Хочу забрать сына Напаньумы у старика тушауа пунабуетери. Он уже большой, сам умеет охотиться и сумеет помочь матери. Пойдете со мной?» «Конечно»,— ответили мужчины куритатери. Тогда Акаве закричал: «Пей хав! Мы все пойдем отнимать сына Напаньумы!»

Я страшно обрадовалась, но виду не подала. Своих двух малышей я оставила на одну старуху, а сама вместе с мужчинами и другими женщинами отправилась к пунабуетери. Когда мы подошли к их шапуно, мужчины раскрасились черным уруку. Потом сказали нам: «Вы, женщины, понесете луки и стрелы. Мы войдем в шапуно с одними палицами. А если пунабуетери схватятся за луки, тогда и вы не медлите».

Я несла лук и стрелы Акаве. Мы шли быстро и на рассвете добрались до их шапуно. Первым вошел Акаве, за ним — другие мужчины и последними — мы, женщины. Акаве подбежал к гамаку, в котором лежал мой сын, схватил его за руку и поволок за собой. Я ждала их в центре шапуно. Акаве сказал мне и другим женщинам: «Скорее бегите отсюда. А мы, мужчины, останемся, чтобы сразиться с пунабуетери».

Тем временем пунабуетери похватали свои палицы, и началась схватка. Сильный удар рассек Акаве голову. Палица содрала кожу, и потом рана долго не заживала. Многие мужчины пунабуетери и куритатери были ранены, но не смертельно. Наконец тушауа пунабуетери, добрый и мудрый старик, сказал: «Хватит. Если мы и дальше будем драться на палицах, то все руки переломаем. И тогда, если нападут враги, мы даже не сможем выстрелить в них из лука. Куритатери, мы не хотим сражаться с вами насмерть! У нас и так немало врагов». Наши мужчины спокойно вышли из шапуно и догнали нас, когда мы были уже далеко. Акаве сказал: «Вы, женщины, идите дальше, нам лучше остаться здесь. Пунабуетери непременно нападут на нас с луками и стрелами». И верно, вскоре появились вооруженные пунабуетери. Потом куритатери мне рассказали, что Акаве схватил лук, вставил стрелу, выскочил на тропинку и крикнул: «Кто ищет смерти, пусть подходит. Кто хочет жить, пусть возвращается к себе в шапуно». Пунабуетери постояли немного и потом повернули назад. Больше они нас не преследовали. Когда все вернулись в шапуно, многие из мужчин подходили ко мне и говорили: «По твоей вине мне сломали руку», «Это из-за тебя мне разбили голову». Я отвечала; «Так вы же привыкли сражаться». Спустя несколько дней к нам пришло несколько, пунабуетери. Они сказали: «Нам нужно помириться. Ихитери говорят: «Мы давно уже ранили одного пунабуетери, а до сих пор ни одна стрела не влетела в наше шапуно». Куритатери, помогите нам одолеть ихитери. Ведь они и ваши враги». Акаве сказал другим мужчинам: «Вы идите, а я потом сам, один нападу на ихитери».

Почти все мужчины куритатери отправились в поход на ихитери. В шапуно остались лишь тушауа и несколько стариков и юношей. Вечером Акаве позвал моего сына и сказал ему: «Из-за тебя мне пробили голову. Ты должен мне помочь. Сходи к жене старого тушауа и скажи ей: «Акаве хочет взять в жены твою дочь». Я буду ждать ее у очага». Вначале сын не хотел идти, потом согласился. Мать девушки велела передать Акаве: «Я не отдам дочь человеку, у которого и так много жен. Я отдам ее за холостого мужчину из другого рода». Мой сын все так Акаве и передал. Акаве страшно разгневался: «Все, все до одного против меня. Давай сегодня же убежим к напе». «Хорошо,— сказала я,— но я хочу забрать и второго сына». «Забирай,— ответил Акаве,— только я к витукайатери не пойду». «Я сама заберу Кариону из их шапуно». «И у тебя хватит на это храбрости?» — спросил Акаве. «Да, я умею незаметно проникать в шапуно. А ты пока что собери все и жди». «Нет, женщина не сможет пробраться в шапуно,— подумав, сказал Акаве.— Там колючки в три ряда, а потом высокая ограда».

Я тут же отправилась в путь. Шла, не останавливаясь, всю ночь, миновала расчистку, углубилась в лес, снова пересекла расчистку и наконец добралась до игарапе. Я вся взмокла и решила искупаться. Немного передохнув, двинулась дальше. Когда я подошла к шапуно, неподалеку залаяла собака. Я трижды прочитала Патер Ностер и Аве Мария и стала бесшумно подкрадываться к изгороди. И тут я наткнулась на первый ряд колючек. Я отыскала большую палку и потихоньку проделала ею проход. Прошла еще несколько шагов, и снова путь мне преградили колючки. Но теперь я уже знала, что мне делать. И третий ряд колючек я одолела, пустив в ход палку. Наконец я подобралась к самой изгороди. Я подумала: «Подниму всего два шеста, я маленькая — пролезу». Шесты были высокие, но легкие. Я их осторожно подняла, раздвинула немного, легла ничком и проползла внутрь шапуно. Ночь была темная. У костра сидело несколько мужчин — варили обезьяну. Один из мужчин спросил у другого: «Ну как суп — вкусный?» «Немного горек из-за мяса. Женщины плохо его помыли». В противоположной части шапуно все спали. Я попыталась разглядеть, где спит мой сын. Вдруг, когда я проходила мимо, поднялась большая собака и глухо зарычала. Я тут же сунула ей под язык лист пишиаанси и крепко сжала зубы. Индейцы говорят, что так можно успокоить злую собаку. Собака и в самом деле снова улеглась на землю и задремала. Наконец я отыскала сына. Его гамак висел прямо под гамаком сына тушауа, а сам тушауа спал рядом. Я подула сыну в лицо. Он сразу проснулся. «Вставай, только тихонько». Он показал рукой на маленький лук и стрелы, которые были воткнуты в крышу прямо над головой старого тушауа. Я осторожно вынула их, отвязала гамак сына. Никто не проснулся, и мы незаметно выскользнули из шапуно. Я снова проложила палкой проход через колючки и сказала сыну: «А теперь бежим». Мальчику уже было лет десять. Он бежал рядом, не отставая.

Вернулись мы уже утром. Акаве ждал нас, но старшего сына в шапуно не было. Я ничего ему не сказала, и он ушел на охоту. Ждать его больше мы уже не могли. Сестра Акаве сказала мне: «Он еще с двумя юношами ушел на охоту». «Когда вернется, скажи ему, что я ушла к большой реке». «Значит, ты и в самом деле решила бежать?» — спросила эта добрая женщина. Потом сказала: «Иди, может, там тебе будет лучше». Она смотрела на меня и плакала. Я собрала уруку, мои куйи и корзины и отдала их сестре Акаве. С собой я взяла лишь маленькую корзину, которую она мне подарила.

Мы незаметно выскользнули из шапуно, но шли мы не по тропинке, а лесом. Я несла на руках двух младших сыновей, Кариона шел рядом. Он то и дело натыкался на колючки и жалобно вскрикивал. Акаве нес горящие головешки. Потом он взял своего старшего и посадил себе на плечи. Мы проходили мимо табачной плантации. Акаве сказал: «Хочу нарвать листьев». «Не надо,— ответила я.— Там, куда мы с тобой идем, табаку тьма-тьмущая. Кто убегает, не должен останавливаться». Полил дождь. Мы добрались до большой реки. Кариона сказал: «Мама, я приходил сюда с другими мальчишками ловить рыбу. Где-то тут должна быть лодка. Ниже по течению реки живут иньеветери». Акаве сказал: «Пойдем поищем эту лодку». Скоро они вернулись, лодки они так и не нашли.

Внезапно затрещали сучья. Я обернулась. Ко мне бежал старший сын Марамаве: «Мама, витукайатери гонятся за нами. Я слышал их крик». Едва они обнаружили, что я увела сына, сразу же примчались к куритатери и потом вместе бросились за нами в погоню. Сын заплакал: «Они хотели меня убить. Почему вы убежали, не дождавшись меня? Старый тушауа куритатери сказал мне: «Беги, беги скорее к своей матери. Тогда хоть умрешь не один, а вместе с братьями и с отчимом. Не хочу, чтобы тебя убили в шапуно. Пусть тебя убьют и сожгут вдали отсюда. Тогда зловонный дым не долетит до нас!»

Услышав про лодку, старший сын сказал: «Я знаю, где она». Он побежал вдоль берега, потом нырнул в воду. Лодка лежала на дне вместе с четырьмя веслами, прикрытая ветками, и была привязана лианами к коряге. Сын отвязал лодку и поднял. Вылил из лодки воду, и мы все попрыгали в нее. Акаве не умел грести и остался сидеть с детьми на носу. Я села на корму и взялась за весло. Два старших сына жили в шапуно у большой реки и тоже умели грести. Мы быстро плыли вниз по течению. Вскоре лодка заскользила у берега по чистой воде, и наконец мы увидели впереди широченную реку с почти прозрачной водой. Это была река Ориноко. Потом мы добрались до земли иньеветери. Мы выбрались на берег, но в тапири никого не было. Мы пошли дальше и набрели на расчистку. Рядом стояло несколько тапири, в которых оставались лишь женщины и один старик. Он показал нам, где можно повесить гамаки, и спросил, от кого и куда мы убегаем. Акаве тут же придумал историю, будто он поссорился со своими родичами из-за женщин. А про бегство ни слово. Я тихо сказала: «Если хочешь оставаться, оставайся. Можешь взять своих двух сыновей. Моих я тебе не отдам». Одна из женщин сказала нам: «Все мужчины ушли на реахо. Тут проплывал белый с женой. Он показал на пальцах — через сколько дней вернется». «Когда это было?» — спросила я. Женщина загнула шесть пальцев. «Наверное, он вернется завтра»,— сказала она. «Как его зовут?» — «Эдуардо». Наступила ночь. Я подошла к знакомой женщине и сказала ей: «Открою тебе секрет, но только никому об этом не говори. Мы бежим к белым». «Я тебе помогу»,— сказала женщина.

Утром старик сказал моим старшим сыновьям: «Тут неподалеку растут пальмы патауа, на них садится много попугаев арара. Сходите поохотьтесь на них». У старшего брата уже был свой настоящий лук. Он взял с собой Кариону, сына старика и отправился в лес. А чуть позже пришел старик — тушауа пунабуетери, который вырастил моего старшего сына и очень его любил. Я увидела старика еще издали и сразу же побежала к знакомой женщине. Я сказала ей: «Беги по тропе. Когда увидишь, что старший сын возвращается, задержи его — сюда пришел старик пунабуетери». Я знала, что мой старший сын тоже очень любил старика, и не хотела, чтобы они встретились. Женщина перехватила моих сыновей на тропе. Они отдали ей двух убитых попугаев и вернулись в лес еще поохотиться.

Поговорив со старым иньеветери, тушауа подошел к нам. «Мы приплыли сюда вчера»,—сказал Акаве. «Знаю,—ответил тушауа.— И пришел сказать вам, чтобы вы не возвращались к куритатери, они в великом гневе. Тебя они назвали животным, а Напаньуму обманщицей. Я пытался вас защищать, но они чуть не избили меня. Витукайатери, у которых твоя жена украла ночью сына, хотят убить вас отравленными стрелами. Они гнались за вами не с палицами, а с луками и стрелами. Не бойтесь, я пришел не за мальчиком. Где он, мой саматари!» (иногда он называл моего сына саматари, иногда — намоетери). «Ловит рыбу с другими мальчишками»,— ответил Акаве. «Бедный мальчуган. Вы ведь не убежите с ним, не правда ли?» «Нет,— сказал Акаве,— к белым я не убегу, потому, что боюсь болезней. А куритатери и витукайатери стали мне врагами. Я останусь здесь». Старик все понял и беззвучно заплакал — он очень любил моего сына. Мне больно было смотреть на старого тушауа. Я повернулась к нему спиной и тоже заплакала. Немного спустя старый тушауа сказал: «Я ухожу, берегите мальчика и других сыновей. Оставайтесь здесь. Может, когда-нибудь мой намоетери и придет ко мне в гости». Когда старик тушауа ушел, Акаве сказал: «Мне жалко было смотреть на этого старика. Его борода совсем побелела».

Ближе к ночи вдали послышался шум мотора. «Эдуардо, это Эдуардо!» — закричали мужчины иньеветери. Они к этому времени вернулись из лесу. Эдуардо зашел в тапири взять людей, которые помогли бы ему связать лианами срубленные им кедры. Трое иньеветери пошли помочь ему сделать плот. На следующий день они вернулись. Впереди плыл плот, а за ним — моторная лодка. Я взяла на руки двух младших сыновей и побежала к берегу. Я была совсем голая, но мне не было стыдно. Я подумала: «Если буду стыдиться белого, никогда отсюда не выберусь. А когда куритатери и витукайатери узнают, где мы прячемся, они нагрянут и убьют нас».

Жена белого, которого звали Хуан Эдуардо, вылезла из лодки. Я сказала ей по-испански: «Скажите, куда вы плывете?» «В Сан-Фернандо».— «Я хочу вам что-то сказать». Мне было очень трудно говорить, но я немного помнила язык, на котором в детстве разговаривал со мной отец. Мужчина спросил: «Кто ты такая?» «Я дочь Карлоса Валеро». Тут Хуан Эдуардо спрыгнул на берег: «Ты дочь Карлоса Валеро?» «Да, меня еще девочкой похитили индейцы. Где я теперь нахожусь?» «Ты даже не знаешь, где находишься?! — воскликнул Эдуардо.— Ты в Венесуэле, на Верхней Ориноко». Тогда я спросила: «А вы не можете отвезти меня в Сан-Фернандо?»

«Конечно, могу. Карлос Валеро мой друг, у него в Сан-Фернандо дом. Он там живет».

Хуан Эдуардо протянул мне куйю с маниокой. Но мне не хотелось есть, мне не терпелось уплыть отсюда. Жена Хуана Эдуардо достала одно из своих платьев и протянула мне. Я схватила детей, усадила их в лодку, потом села сама. Подбежал Акаве. Я сказала ему: «Оставайся, если хочешь, возьми двух своих детей. Тут у тебя есть родные и друзья. А у меня и у двух моих сыновей здесь нет никого». Я не могла простить Акаве все зло, которое он мне причинил. «Нет, я поеду с вами»,— сказал Акаве. Он очень боялся мести соплеменников.

Мы все сели в моторную лодку. Хуан Эдуардо велел индейцу макиритаре заводить мотор. Когда эта моторная лодка быстро уносила меня все дальше от берега, сердце мое стучало радостно и громко. Я уже видела себя в материнском доме.