Прочитайте онлайн Я люблю Капри | Часть 8

Читать книгу Я люблю Капри
2716+2046
  • Автор:
  • Перевёл: П Щербатюк
  • Язык: ru

8

Его звали Томас, и он был одним из шести синхронщиков (синхронных переводчиков), которых набрали на недельную международную конференцию в его родной Швеции. (Все было как обычно — у каждого из нас была будочка в задней части зала, мы переводили все происходящее на какой-нибудь один язык, а делегаты настраивались на тот язык, который их более всего устраивал.) Так как каждый день мы переезжали на новое место, мы параллельно посмотрели немало достопримечательностей, и, как это нередко случается на таких деловых, но довольно приятных мероприятиях, каждому делегату разрешили привезти по одному гостю. Девять из десяти привезли мужа или жену. Делегат из Британии привез дочь — милую девушку, помешанную на еде, по имени Клео. Она была на год младше меня, и мы быстро сошлись, так как обе питали пламенную страсть к одним и тем же фильмам и обе совершенно не разбирались в мужчинах.

Из всех, в кого мне доводилось влюбляться. Томас был первым, кто действительно казался достойным выбором. Это был высокий и сильный рыжеватый блондин, он часто смеялся, и все его обожали. Мне ужасно нравилось, что я могу спросить его о чем-нибудь по-немецки, а он ответит мне по-японски. Мне нравилось, что он носит ботинки с массивными каблуками, хотя и так был под метр девяносто. Мне нравилось, что каждый раз, когда он пытался сделать мне комплимент, это аукалось ему так, что он оставался стоять с ошарашенным выражением лица. Клео была первой, кому я рассказала о своих чувствах, в основном потому, что она была убеждена, что он ко мне неравнодушен, и подталкивала меня локтем каждый раз, как он делал мне что-нибудь приятное. (Однажды я забыла кошелек в отеле и спросила, не одолжит ли он мне денег на шоколадку. Он принес из киоска двадцать разных шоколадок. В другой раз мы поменялись бейджиками, а когда я подошла к нему в конце дня, чтобы поменять их обратно, он сказал: «Не снимай — мне нравится, что ты носишь мое имя».)

Все шло хорошо, и я дождаться не могла торжественного ужина на озере Сильян (назначенного на четвертый день), потому что до сих пор мы проводили вечера достаточно скромно. Обнаружив, что при отеле есть открытый подогреваемый бассейн, мы — Клео, Филипп (очень милый француз-синхронист), Томас и я — решили стащить несколько бутылок шампанского с приема и устроить ночное купание. К тому времени я была настолько уверена, что нравлюсь Томасу, что меня даже не настораживало то, как назойливо вешалась ему на шею Бритта, менеджер нашего отеля. Они, вероятно, познакомились на каких-то прошлых мероприятиях, и, как заметила Клео:

— Она ему себя просто на блюде преподносит, если бы она была ему нужна, он бы ее уже давно заполучил.

Ужин удался, даже, несмотря на то что шведский делегат оказался очень слаб к алкоголю и умудрился обидеть всех присутствующих женщин — включая тех, кто не понимал, что он говорит.

После кофе и pepperkakor (имбирный шнапс) нас официально отпустили, я подошла к Томасу, встала на его огромные ботинки — как маленький ребенок взбирается обеими ногами на ботинки отца, — обняла его за талию, и так мы прошагали до самого гостиничного домика. Во время обеда мы не могли общаться, и теперь я кокетничала с ним напропалую. Настал момент: сегодня или никогда — я это чувствовала.

— Эй, вы двое, скорее! — поторопила Клео, появившись в сари из своего домика.

Томас убежал переодеваться, а я мучалась, чем бы прикрыть свое тело, пока не остановилась на шелковом кимоно.

— Готова? — спросила я, предвкушая грядущее веселье.

— Сейчас, только прикурю! — Клео склонилась над плитой, стараясь зажечь сигарету от электрической конфорки, но и пять минут спустя конфорка только слегка порозовела, так что все ее усилия были безрезультатны.

— Ты иди, я попозже, — сказала Клео. тщетно пытаясь затянуться.

— Его еще нет, — сказала я. выглянув из-за шторы.

— Ну, так иди к нему в домик и достань его оттуда.

— Ты серьезно? — Но именно этого толчка мне и недоставало.

Я босиком пошлепала через лужайку, гордо выставив перед собой два бокала шампанского, и забарабанила к нему в дверь.

Открыла Бритта.

— Ой! — выдохнула я.

Она посмотрела на меня, потом на бокалы.

— Умираю от жажды! — заявила я и залпом выпила оба бокала. — Ты идешь купаться?

— Мы будем через минутку, — сказала она, закрывая дверь.

— Мы! МЫ! — орала я Клео, когда мы воссоединились у бассейна.

— Это ничего не значит — она просто прилипала. Ты купаться будешь?

Я посмотрела на залитую лунным светом воду.

— Да, наверное, лучше сейчас, пока никого нет, — решила я.

Таким образом, те фрагменты моего тела, за которые я особенно опасаюсь, к приходу остальных будут уже погружены в бирюзовую воду. Я сорвала кимоно и бросилась в бассейн — на это ушло меньше секунды.

— Main Gott! — послышался голос с той стороны бассейна. — В жизни при мне никто не разоблачался быстрее! Что ты там такое прячешь?

Это был швед по имени Юрген. Он что, не понимает, что в купальниках женщины особенно уязвимы? Зачем он так?

— Эй! Ты! — позвал он, обходя бассейн. Ну вот, великолепно.

— Что за штука на тебе была до того, как ты нырнула?

— Это называется «кимоно».

— Нет, скорее «Ким? Ну-ну!». — Он расхохотался. — В жизни не видел хрени уродливее.

— Спасибо, — любезно улыбнулась я.

— Что? Я, по-моему, сказал, что оно отвратительное!

— Я понимаю. Так мило с вашей стороны это заметить, — жеманно отозвалась я и поплыла по- собачьи к Клео.

— Не об этом я мечтала, вспоминая «Голубую лагуну», — тихо сказала я.

— Дальше будет хуже, — предупредила Клео.

Я проследила за ее взглядом — Томас и Бритта устраивались на скале по ту сторону бассейна. Она обвилась вокруг него, как какая-нибудь девица, увивающаяся за рэп-звездой.

— Это все она, — настаивала Клео. — Смотри — он совсем на это не реагирует.

— Но он и не возражает, — вздохнула я, чувствуя себя обманутой дурочкой.

Я так ясно показала, что он мне нравится, — и вот что я получаю в ответ! У него, должно быть, таких поклонниц, как я, — пруд пруди.

Один за другим к нам присоединялись остальные — Филипп, несколько делегатов, уже тепленьких, и какие-то дети, удравшие от родителей повеселиться. Мне чертовски хотелось смыться, но, понимая, что, выходя из бассейна, меньше всего буду похожа на Урсулу Андресс, я решила не вылезать, пока все не уйдут спать. Но охранник придерживался иного мнения, он появился неожиданно, сообщил, что после полуночи бассейном пользоваться не разрешается, и заорал:

— Все на выход!

— О. это здорово! — прогремела шведская балаболка. — Давайте все посмотрим на Ким!

«Нет, ты подумай! Это, пожалуй, самый большой извращенец за всю историю человечества!» — размышляла я, отчаянно мечтая одолжить у Хель Берри ее тело всего на каких-то шестьдесят секунд.

Но к счастью, у Клео был план: она встала с огромным полотенцем у лестницы и крикнула:

— Кто за то, чтобы продолжить у Томаса?

Единогласное «ДА-А!» позволило мне проскользнуть незамеченной.

— Спасибо, — всхлипнула я, закутываясь в пушистую ткань.

— Скажи, что это у тебя хлорка по щекам течет, — сказала она, когда мы возвращались к домику.

Но в ответ я смогла только шмыгнуть носом. — Хорошо… Ты переоденешься, и мы пойдем к Томасу, выпьем чего-нибудь, — безапелляционно заявила Клео.

— Я не могу! — запротестовала я.

— Можешь. Чем дольше мы там пробудем, тем меньше у нее будет времени остаться с ним наедине.

Я с трудом улыбнулась.

— Ладно. Только молю Бога, чтобы мистера Конгениальность там не было.

— Как там его зовут?

— Юрген… что-то там еще, — сказала я, роясь в чемодане в поисках сухой одежды.

— По-моему, ты ему нравишься!

— Что?!

— Правда! У него, по-моему, просто странный способ привлекать внимание женщины.

— Клео, по-твоему — так я всем нравлюсь! — рассмеялась я.

Мне очень хотелось, чтобы в отношении Томаса она все-таки оказалась права.

— Может, так и есть.

— Хочешь быть моей лучшей подругой? — спросила я.

— Э…

— Только если хочешь!

— Нет, я хочу! Я про…

— Как я оделась? — спросила я, оглядывая свои мятые брюки. — Не хочу, чтобы казалось, будто я стараюсь понравиться, — объяснила я.

— Совершенно непохоже, — заверила меня Клео.

У Томаса за хозяином по пятам повсюду следовала Бритта — к холодильнику, к дивану, обратно к стойке, вокруг которой расселись гости.

— Так ты решила выкинуть кимоно? — весело спросил Юрген, входя и наливая себе виски.

Я была слишком слаба для драки, но вступилась Клео.

— Эта твоя футболка… — начала она.

— Эта? — спросил он, хватаясь за ткань на груди.

— Лучше цвета не нашлось?

Я радостно засмеялась. Теперь я точно поняла, что наша с Клео дружба — на всю жизнь.

— Знаешь что? Если она зароет кимоно, я зарою эту футболку! — предложил он.

— Если вместе с тобой — тогда договорились, — ответила я.

Но его даже это не заткнуло, так что, бросив прощальный взгляд на Томаса и его прилипчивую барышню, я отправилась спать, признав полное свое поражение.

— Почему ты вчера так рано ушла? — спросил меня Томас на следующий день.

Я смотреть на него не могла.

— Юрген достал.

— Могла бы мне сказать.

— Ты был, заняли — прошипела я сквозь зубы.

Неужели ему все еще непонятно?

Томас огорченно вернулся на свое место.

Все утро я твердила себе: «Ха! Сам виноват! У него был шанс — и он его упустил!», но к вечеру мне уже очень не хватало наших добродушных перепалок. Мне хотелось, чтобы все было как до Бритты.

так что, когда мы помахали ей рукой и отправились дальше по нашему маршруту, я решила: какого черта! Она застряла там на своем озере Сильян, но мне-то в Швеции осталось всего два дня. Так что я постараюсь не терять времени, пока он рядом.

Опорожнив за ужином бутылку вина, я извинилась за то, что весь день дулась, и намекнула почему. А когда он пропустил это мимо ушей, я выпалила:

— Я ревновала к Бритте! Я хотела вчера быть с тобой. Я от тебя глаз отвести не могу! Куда бы ты ни пошел, я всегда знаю, где ты и с кем сейчас разговариваешь. Я уже два раза уходила к себе и рассказывала стенам, что красивее, умнее и очаровательнее тебя я человека не встречала. Хотела бы я, чтобы и ты чувствовал ко мне то же самое.

А он сказал:

— Я чувствую.

Дальше разговор пошел необыкновенно хорошо, ну, как когда ты говоришь: «Мне нравилось, что ты все время усаживаешься рядом со мной!», а он отвечает: «Думаешь, это случайно? Я боялся, что веду себя слишком навязчиво, но ничего не мог поделать — нигде больше мне сидеть не хотелось. Ты не заметила, что я только тебе помогал носить чемоданы?»

К этому времени мы уже сидели близко-близко и держались за руки, но все еще не поцеловались. Я всю неделю смотрела на его губы и думала, каково это, интересно, с ним целоваться? На вид его губы казались такими строгими, но когда они коснулись моих, то оказались восхитительно мягкими, и я поверить не могла своему счастью, мы целовались — и мне казалось, что я падаю.

И с этого момента его заботливость не знала границ. Он снова и снова говорил мне, какая я красивая, его завораживало мое лицо, и он не понимал, как я могу не разделять этих чувств.

— Что ты видишь, когда смотришь в зеркало? — спрашивал он.

— Не знаю, — я пожимала плечами, — но уж точно не красавицу.

На следующее утро он встал раньше меня и прошмыгнул в свою комнату. Пришлепав через десять минут в ванную, я обнаружила на зеркале надпись зубной пастой: «Ты такая красивая!» Он осыпал меня подарками и комплиментами до самого вечера, а потом спросил, не найдется ли у меня на следующий день свободного часа перед отлетом.

— Может быть, а что ты задумал? — ухмыльнулась я.

— Хочу познакомить тебя с моими родителями, — ответил он.

Теплой семейной встречи не получилось, потому что последнее заседание затянулось, и нам пришлось ехать оттуда прямо в аэропорт, но он поехал со мной и задавал всю дорогу всякие жизненно важные анкетные вопросы, вроде «Как ты справляешься с непредвиденными обстоятельствами?» и «Тебе нравятся кошки или собаки?». Я замялась в ответ на «Ты любишь готовить?», потому что вообще-то не очень люблю, но мне не хотелось упускать возможности сойти за идеальную будущую жену.

— Мне очень нравится представлять, как мы с женой по вечерам вместе будем готовить ужин, — улыбнулся он.

Для такого мужественного парня он был трогательно сентиментален.

Что до Клео, то она превзошла саму себя, восклицая:

— Господи! Это — На Самом Деле! Он та-ак тебя любит!

— Думаешь? — Действительно было очень похоже.

— Ты бы видела, какими глазами он на тебя смотрит, когда ты этого не замечаешь! Как обалдевший школьник!

— Он именно так и говорит! Говорит, что постоянно витает в облаках и снова чувствует себя маленьким ребенком! — выпалила я, а потом вдруг насторожилась.

— Ах, Ким! Как тебе повезло. Ты выйдешь за него замуж и переедешь в Швецию.

— Глупости, — надулась я.

— А почему нет?

И тогда меня накрыло, как волной, — меня захлестнула волна радости, любви и уймы открывшихся возможностей. Вот оно! Это мой шанс!

По возвращении в Кардифф каждый раз, когда мне начинало казаться, что я все придумала, я звонила Клео (она тогда еще жила в Шеффилде) и она снова помогала мне поверить, что все это происходит наяву. На этот раз я не обманывала себя. У меня был свидетель!

А еще у меня были электронные письма.

Он начал с простых: «Когда я тебя снова увижу? Я без тебя как утомленный шторм».

Но быстро перешел к: «Ким, я скучаю по твоему прекрасному лицу, твоей притягательной улыбке и мягкому сердцу, которое делает тебя такой удивительной. Ты такая потрясающая, что мне не хватит жизни, чтобы оценить тебя по достоинству. Мне кажется, весь мир у моих ног, потому что я тебе не безразличен».

Сначала я от смущения поджимала пальцы на ногах — это было странно, если взять в расчет, как на меня обычно реагируют мужчины. Но он был так нежен и искренен, что я решила — Томас прислан мне небом в качестве компенсации за всех мужчин, которых хватало только на «А ты вообще ничего, правда!».

Он как будто знал, что именно мне хочется от него услышать: «Надеюсь, ты хорошо встретилась с мамой. Жаль, что меня там не было, — я бы хотел познакомиться с ней и рассказать, какая у нее ослепительная дочь».

Он даже смешил меня временами: «Я скучаю по тебе и по себе самому — ты избаловала Томаса, и он теперь считает за норму получать от тебя столько внимания. А когда этого не случается, он думает, что над Швецией нависло стихийное бедствие. Уменя теперь с ним большие проблемы — он считает себя одним из самых красивых, вечно грезит наяву и уже начинает думать, что Британия — это не так уж плохо…»

Именно такого романтического эскапизма мне всегда и не хватало: «Можем ли мы влюблено танцевать под дождем, никогда не возвращаться в человеческое общество и до скончания веков жить счастливо в объятиях друг друга?»

Он как зеркало отражал мои чувства: «Ничего не понимаю! Я не верю, что такое может случиться со мной!»

Впервые в жизни я могла ходить на мелодрамы и вместо того, чтобы, захлебываясь слезами, в конце бормотать «Эх, мне бы так…», пожимать плечами: «Это еще что! Видели бы вы, как влюблен в меня Томас!»

Ежедневное ощущение, что жизнь проходит мимо, оставило меня. Я нашла человека, который видел меня такой, какой я хотела бы быть. Я перестала сомневаться, что подобный нереальный роман действительно может существовать, и смаковала все его электронные поцелуи. Мама совсем потеряла голову. Когда я сказала, что, наконец, нашла Кого-то, в ее взгляде я увидела такую гордость, какую мои карьерные успехи у нее, никогда, не вызывали. Они с Клео убеждали меня в один голос: — Отправляйся к нему?

Его работа и моя будто сговорились, и мы не могли встретиться больше месяца. Чем дольше мы не видели друг друга, тем больше я нервничала, что волшебство может рассеяться. Но как только я начинала свои «а что, если..», Клео неизменно отвечала одно и то же:

— Есть только один способ это проверить. И вот, несмотря на то что в тот момент финансы мои были на нуле (я спустила все свои сбережения на подержанный «фольксваген-поло» за месяц до поездки в Швецию), я потратила 350 фунтов на самолетный билет до Стокгольма.

Я думала, что в худшем случае задохнусь от избытка его любви. Я была неправа.