Прочитайте онлайн Я люблю Капри | Часть 42

Читать книгу Я люблю Капри
2716+2022
  • Автор:
  • Перевёл: П Щербатюк
  • Язык: ru
Поделиться

42

Мы сходим на вокзале Санта-Мария Новелла. Я старательно улыбаюсь Тайлеру, пока мы прогуливаемся по Флоренции, но при этом не вижу толком ни «Понте Веккьо», ни микеланджеловского Давида — я разрабатываю план. Чем можно его по- настоящему достать? И как сделать так, чтобы это не отразилось на маминых отношениях с ПБ? Существует же способ отомстить ему таким образом, чтобы обстоятельства не указывали на меня, — но что это за способ?

Мы возвращаемся в поезд как раз к в высшей степени фотогеничному ланчу, а потом, в четыре часа дня, прибываем в Рим на вокзал Остьенсе. Я чувствую укол сентиментальной грусти, когда мы покидаем поезд — на этот раз насовсем. Обслуживающий персонал выстроился в ряд, чтобы попрощаться с нами. Никогда в жизни мне уже не придется соприкоснуться столь близко с жизнью королевских особ. Загадочная притягательность Восточного экспресса остается реальностью, а очарование Тайлера — всего лишь иллюзия.

Зарегистрировавшись в невыносимо роскошном «Сент-Регис Гранд-отеле» (повсюду люстры муранского стекла и фрески ручной работы), мы прогуливаемся пешком до Испанской лестницы, сворачиваем в переулок, такой узкий, что в любой другой точке мира его назвали бы щелью, и вот нас уже приветствует в своем маленьком офисе агент Ллессандро.

Аврора нравится мне с первого взгляда — итальянская Джуди Денч с властными интонациями в голосе. За короткими формальностями следуют яростные переговоры.

Моей первой мыслью было сорвать сделку, но тогда в проигрыше останется художник, да и агент потеряет свою долю. Не пойдет. Так как Аврора настаивает на том. что работы ее клиента стоят больше, чем предлагает Тайлер, я и сама начинаю думать в этом направлении. Что-то вроде лишнего нуля…

Еще десять минут торгов, и Аврора нехотя соглашается на 200 000 000 лир — чуть меньше сотни тысяч долларов.

— Эти чертовы лиры — бред какой-то! — Тайлер рассматривает цифры на своем карманном калькуляторе, и его лоб пересекают глубокие морщины. — Еще раз, сколько это нулей? — спрашивает он, вынимая чековую книжку.

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, (и один на счастье) девять! — говорю я.

Лишние девятьсот тысяч — такой пустяк. Чего не сделаешь для заклятого врага!

— То есть два миллиарда лир? — спрашивает Тайлер, вписывая сумму словами. — Это не деньги, а фантики!

— Я тоже об этом подумала, — улыбаюсь я.

Я смотрю, как Тайлер подписывает чек, быстро беру его в руку, пока он не отдал его Авроре.

— Это — последнее предложение мистера Гамильтона, — обращаюсь я к ней по-итальянски. — Позвольте мне порекомендовать вам не выказывать излишнего удивления или радости, когда вы увидите цифры, потому что это может заставить его передумать.

Аврора смотрит на меня с любопытством.

Тайлер — тоже.

— Я только еще раз подчеркнула, что это — справедливая сумма и что тебе приятно иметь с ней дело.

Тайлер любезно кивает.

Я кладу чек на стол и пододвигаю его к Авроре.

Она смотрит на чек. На меня. Снова на чек.

Потом пожимает плечами и вздыхает:

— Vale di più!

— Он стоит большего! — перевожу я Тайлеру. скрывая улыбку.

— Последнее предложение. — подтверждает он.

Аврора крепко пожимает Тайлеру руку, но когда

она говорит:

— Grazie. — то смотрит на меня, а не на него.

Наконец-то! Ура! Меня поблагодарили за качество перевода! От того, что я сказала, что-то изменилось!

— А теперь, прошу вас. я очень занята. — Аврора выпроваживает нас за дверь. — Мне нужно в банк.

— Думаю, это нужно отпраздновать! — говорит Тайлер, когда мы выходим на оживленную улицу.

— Согласна! — улыбаюсь я.

Кажется, я только что стала покровительницей искусств.

После бутылки шампанского (эти толстосумы хлещут его, как перье) Тайлер решает взбодриться и заказывает «экспрессо».

— Просто из любопытства — как бы ты это написал? — спрашиваю я, когда официант убегает.

— Э-к-с…

— Стоп, уже не так, — обрываю я. — Вообще- то — э-С-п-р-е-с-с-о. «С», а не «к»!

— Нуда. Ты права, — признает он. — Спасибо.

— Я просто не хотела, чтобы ты поставил себя в неловкое положение при какой-нибудь важной персоне.

По всему видно — Тайлер прикидывает в уме, сколько раз он уже совершал этот ляп. Следом я предлагаю:

— Давай я научу тебя паре итальянских фраз, которыми ты мог бы щегольнуть при следующей поездке?

— Конечно — почему бы и нет? — соглашается Тайлер.

Он способный ученик. Уже через несколько минут он идеально произносит «Но un pene piccolissimo!». (У меня очень маленький пенис.)

— И это значит — «Ваш город — очень красивый»?

— Да. «Piccolissimo» — это превосходная степень «bellissimo».

— Ясно, — кивает он.

— Думаю, тебя удивит, как итальянцы радуются подобным вещам — особенно женщины, — улыбаюсь я.

— Да, они просто обожают, когда американец говорит по-итальянски.

— Обожают! — соглашаюсь я.

— Надо испробовать это на ком-нибудь! — загорается Тайлер.

— Ну, пока я здесь — незачем. До завтрашнего утра я о тебе позабочусь, — говорю я и нежно накрываю его ладонь своей.

Тайлер улыбается с победоносным видом.

— Ты будешь в восторге от сегодняшнего ужина. Я предлагаю поесть в ресторане отеля — «Вивендо». Еда там должна быть отменная, его основал сам Эскоффье…

Я изображаю на лице восхищение — в основном ради Клео и ее любви к кулинарии, а про себя думаю: вот бы взглянуть на него в тот миг. когда он поймет, что стал посмешищем…

— Это были восхитительные дни, Тайлер. Я никогда их не забуду, — вздыхаю я. — Надеюсь, ты не обидишься, если я это скажу, но ты удивительно щедрый человек…

— Деньги для меня ничего не значат — они нужны только для того, чтобы придать жизни вкус.

Хм-м. Интересно, насколько искренно он это говорит.

— А если бы тебе пришлось за вечер спустить миллион долларов? — невзначай спрашиваю я.

— Бывало и такое — в Лас-Вегасе, — хвастается Тайлер. — Но потом я всегда так или иначе возвращаю деньги.

Если это правда, то одной сделки с Алессандро недостаточно. Для него это даже не царапина. Здесь нужно что-то другое, более личное.

Тайлер извиняется и идет в туалет. Я замечаю, как он бросает взгляд на свое отражение в зеркале над моей головой и встряхивает сияющими волосами. «Шевелюра — это все, что у него есть», — сказал Морган.

И тут я вспоминаю Клео и историю с шоколадной конфетой на подушке.

Я оглядываю бар и замечаю пару девчонок лет шестнадцати. Девчонки жуют резинку и жалуются друг другу по-итальянски, какие все мужики сволочи. Думаю, под этой фразой подписались бы все женщины мира. Каждому настоящему злодею требуется парочка сообщников, поэтому я быстренько пробираюсь к их столику и излагаю им свой план.

— Ты заметил, что вон те девочки не спускают с тебя глаз? — спрашиваю я Тайлера, когда он возвращается.

— Какие? Вон те две? — Он кивает девицам.

Те хихикают и перешептываются.

— Им кажется, что ты похож на Дэвида Джинола, только блондин. Ну знаешь, такой длинноволосый футболист?

Тайлер задумывается.

— А это хорошо?

— Ты что! — изумляюсь я. — Он такой красавчик! Просто секс-символ.

Тайлер еще раз улыбается девчонкам, на этот раз более уверенно.

— Пока тебя не было, они спросили, нет ли у меня фотоаппарата и нельзя ли им сфотографироваться с тобой, но я не была уверена и… — запинаюсь я.

— Можно, конечно! — добродушно улыбается Тайлер.

— Правда? — радуюсь я и показываю девочкам большой палец. — Они будут просто в восторге! Ragazze venite qui!

— I tuoi capelli sono morbitissimi, posso toccarli? — говорит одна из девиц.

— Она спрашивает, ты не возражаешь, если она прикоснется к твоим волосам, — робко перевожу я.

— Конечно, — пожимает плечами Тайлер. наслаждаясь вниманием.

— Улыбочку! — девочки прижимаются к Тайлеру. ерошат его шелковистые волосы и, как только щелкает фотоаппарат, со всех ног бросаются к выходу.

— Ой! — ахаю я.

— Ты взяла у них адрес, куда послать фотографию? — спрашивает Тайлер.

— Нет! — смеюсь я. — Может, они просто хотели тебя «полапать», как говорят американцы?

Тайлер тоже смеется и проводит рукой по волосам.

— Что за…

— Что-то не так?

— Черт!

— Что такое?

— Эти маленькие сучки засунули мне в волосы жвачку!

— Жвачку? Не может быть! Ужас какой!

— Дьявол! — Тайлер бьет кулаком по столу.

— Дай посмотрю… — Я внимательно разглядываю его голову. Хорошо сработано — прилепили у самых корней. — Очень жаль, но, кажется, придется выстригать.

Тайлер тут же хватается за волосы.

— Не трогай, она только размажется.

— Но должен же быть…

— Ее невозможно отмыть. Состричь — единственный выход.

Тайлер погружается в безысходное отчаяние.

— Т-ты не могла бы пойти со мной к парикмахеру и объяснить ему. что нужно отстричь как можно меньше?

— Конечно! — успокаиваю его я. — Я очень подробно объясню, что тебе нужно.

Оказывается, у Тайлера есть причина так трястись из-за своих волос. Уши у него — как два лопуха.

Теперь он уже не кажется идеальным, точно манекен.

— Я и не знала, что ты красишь волосы, — говорю я, когда мы возвращаемся в отель.

— Они не крашеные, это — мелирование, я… — . Бедолага почти плачет.

Он настолько унижен, что вряд ли станет приставать ко мне сегодня, даже если я останусь. Но я не останусь.

— Знаешь, я, пожалуй, вернусь в Неаполь. Работа закончена, и я соскучилась по маме.

Как ни странно, это правда.

Тайлер не пытается возражать.

— Ты прекрасно без меня обойдешься, — уверяю я его, усаживаясь в такси. — Ты теперь знаешь несколько фраз по-итальянски — их тебе вполне хватит.