Прочитайте онлайн Я люблю Капри | Часть 22

Читать книгу Я люблю Капри
2716+2017
  • Автор:
  • Перевёл: П Щербатюк
  • Язык: ru
Поделиться

22

Я сижу в гостиной Розы, среди кружев и безделушек, и пытаюсь понять, почему меня так поразило то обстоятельство, что жена Люка — британка. Неужели потому, что это выглядит насмешкой судьбы — смотри, на ее месте могла быть ты? Выходит, в каком-то смысле Таня выполняет роль моего заменителя. Меня охватывает тоска. Ну почему я не приехала раньше!

— Я собиралась пойти пообедать на piazza, но раз ты пришла, я могу приготовить пасту дома. Ты не против?

Мой желудок урчит с таким энтузиазмом, что едва не заглушает мое: «С удовольствием!»

— Я могу чем-нибудь помочь? — застенчиво предлагаю я.

— Это займет пару минут, — отвечает Роза. — Посиди пока.

— Как получилось, что в доме Винченцо нет ни одной вашей фотографии? — Я пересаживаюсь на синий деревянный стул у кухонного стола.

— Я их забрала, — отвечает Роза, наливая кипящую воду в кастрюлю. — Когда я услышала, что приезжает твоя мама, я их все забрала. Я не хотела ее огорчать.

— Вы знали ее, когда она была маленькой?

— Я встречала ее всего пару раз, но Винченцо. конечно, говорил о ней постоянно. Она была очень смелой девочкой.

— Смелой?

— Всегда выглядела веселой и жизнерадостной, даже когда была огорчена или обеспокоена.

— О чем ей было беспокоиться? — спрашиваю я.

Судя по маминым рассказам, детство у нее было — сплошная идиллия.

— Детям нелегко, когда их родители постоянно ссорятся, так что дело доходит до драки.

— Кармела говорила, они никогда… — Я замолкаю, вспоминая, что меня кормили тщательно отредактированной версией взаимоотношений моей бабушки с ее мужем. — Зато сейчас она беспечальна, — отмечаю я, стараясь смотреть на вещи позитивно.

— Значит, она сделала свою маску еще более непроницаемой, — улыбается Роза.

У меня вытягивается лицо. Возможно ли, чтобы за маминой спокойной уверенностью таилась растерянность? Я размышляю минуту и отбрасываю эту идею — мою маму волнует только «Что мне надеть?» и «Он мне позвонит?».

— Parmigiano? — предлагает Роза и ставит передо мной тарелку со спутанным клубком спагетти.

Я соглашаюсь, и она щедро посыпает мою порцию сыром. Мы приступаем к еде. Пальчики оближешь! Роза улыбается, заметив у меня на подбородке оранжевые брызги соуса, и предлагает добавку. Потом мы съедаем напополам нектарин, и она показывает мне фотографии, где они сняты вместе с Винченцо. Я сразу замечаю разницу между тем, какое у него выражение лица на этих фотографиях и какое на тех. что показывала мне Кармела. На тех фотографиях в его лице виделось какое- то напряжение, которое, как я теперь понимаю, было вызвано желанием выглядеть безупречным мужем и отцом. С Розой его лицо излучало спокойствие и преданность. Кармела думала, что победила, когда женила его на себе, но она не могла не знать, что Розу он любил больше. С этим, наверное, трудно было жить. В каком-то смысле самый лучший ее поступок — это бегство с острова. Вот если бы при этом она еще смогла отпустить его на свободу, а сама попыталась бы жить дальше, вместо того чтобы позволить чувствам к одному мужчине властвовать над всей ее жизнью, тогда…

Я беру в руки фотографию, где Винченцо сидит на скамейке, а рядом с ним животом вверх развалился кот. Ему, должно быть, было лет тридцать пять, когда сделали этот снимок. Здесь он одного возраста с Люка. У меня такое чувство, будто я впервые вижу этого мужчину. Я только сейчас понимаю, как он был красив, и отмечаю про себя, что обязательно обратила бы на него внимание, доведись мне жить в его время. Я смотрю в его добрые глаза.

— Он выглядит таким мудрым! — говорю я. — Жаль, что я с ним так и не встретилась.

— Он часто вспоминал о тебе, — говорит Роза.

Странно думать, что эти два человека, которых я. в общем-то, не знаю, разговаривали обо мне, что мое имя произносилось на Капри задолго до того, как я сюда приехала. Еще более странно, что Люка… Я смотрю на часы — четыре.

— Тебе пора? — спрашивает Роза.

Я киваю. Хотя мне понадобится волевое усилие, чтобы высвободиться из объятий ее кресла.

Роза выглядывает в окно.

— Погода не очень. Надеюсь, ты хорошо переносишь бурное море.

— До парома мне еще надо заглянуть на Вилла Чимброне. Я обещала Люка… — Мне почему-то неловко произносить его имя вслух.

— Тогда тебе нужно поторопиться, чтобы не попасть под дождь. Тут всего пять минут ходьбы вверх по склону.

— Для вас — может быть! Вы живете здесь, и у вас, наверное, ноги олимпийского атлета, — отвечаю я.

Роза смеется и нежно треплет меня по щеке. Ее прикосновения легки и ненавязчивы.

— Спасибо, что пришла. Я очень рада, что мы познакомились.

Мне хочется сказать, что я тоже рада, но меня вдруг охватывает чувство вины, как будто Кармела все время наблюдает за мной. Вместо этого я одним глотком допиваю граппу.

— Чин-чин! — хрипло говорю я и направляюсь к двери.

— Ты ведь так и не вышла за Томаса? — спрашивает Роза, останавливая меня на полдороге.

— Нет. — Я оборачиваюсь. — Я еще не была замужем.

— Когда будешь выходить замуж…

— Если, — поправляю я.

— Когда, — настаивает Роза. — Тебе понадобится вот это. — Она подает мне коричневый сверток.

— Что? Нет, я не могу! — Я отступаю на шаг.

— Пожалуйста, я хочу, чтобы оно было твоим, — настаивает Роза.

— Нет, я не могу его взять. Оно столько для вас значит.

— У меня есть прекрасные воспоминания, мне не нужно платье, которое я никогда не надену.

— Но и я его никогда не надену! И даже не из-за того, что я сказала про замужество, я просто… ну… я просто в него не влезу.

Роза щелкает языком.

— Я старая женщина и несколько усохла, а в твоем возрасте я была как раз твоего размера.

— Не думаю, — отбиваюсь я.

— Поверь мне. Я женщина. Женщина, прожившая жизнь с мужчиной, для которого мода — профессия. Думаешь, я не могу на глаз определить твой размер?

Возразить тут было нечего. Она снова протягивает мне сверток. — У меня нет дочери. У меня нет внучки. Но сегодня у меня есть ты. И я бы хотела, чтобы ты приняла этот подарок.

Комок подступает мне к горлу. К такому повороту я не была готова. Я хмурюсь, колеблюсь, но в конце концов не могу сдержаться, и слезы брызжут у меня из глаз.

Роза крепко меня обнимает.

— Это значит «да»? — спрашивает она. Я киваю и утыкаюсь ей в плечо.

— Хорошо. Откроешь его в тот день, когда поцелуешь свою настоящую любовь!

Прогулка до Вилла Чимброне занимает у меня двадцать минут. По дороге мне приходится дважды останавливаться, чтобы отдышаться. И справиться с эмоциями. Прислонившись к стене и глядя на виноградник, увешанный пыльными черными гроздьями, я чувствую теплую боль от воспоминания, с какой нежностью обошлась со мной Роза. А потом меня охватывает такое сильное желание обрести то, что было у них с Винченцо, что у меня едва не подгибаются колени. Мне уже давно не приходилось встречать людей, чьи взаимоотношения вызывали бы во мне восхищение. Мамины партнеры способны были лишь вогнать меня в уныние (хотя Платиновый Блондин, кажется, далеко не безнадежен), так что я почти оставила надежду когда-нибудь найти истинную любовь. Теперь жажда обрести ее охватывает меня, как лесной пожар.

Но может быть, виной всему граппа.

Я иду дальше, через кованые ворота, вдоль по дорожке. Стена справа от меня укутана ковром из листьев, а слева в саду шелестят жизнерадостные пальмы. Я останавливаюсь у небольшой лестницы. Она ведет к большим воротам, в которые могла бы проехать карета. Возможно, когда-то это были величественные замковые ворота, но сейчас они забиты сероватыми досками, в которых справа прорезана небольшая дверь. Мне это напоминает «Алису в стране чудес», хотя я и понимаю, что дверь вполне нормального размера и, проходя сквозь нее, я не попаду в иное королевство…

Сама вилла — большой дом из желтоватого камня, с галереей, зубчатыми башенками и внутренним двором, занавешенный каскадами виноградной лозы и забитый историческими диковинками. Мне ужасно хочется, чтобы со мной сейчас был Люка и мы прогуливались бы с ним рука об руку, как остальные посетители с их пластиковыми дождевиками и путеводителями, вдыхая по очереди воздух, напоенный ароматом роз.

По саду можно пройти несколькими маршрутами, но я инстинктивно выбираю Аллею Бесконечности, — окруженная невысокими стенами, она как будто убегает прямо в небо. Церера, богиня плодородия, встречает меня в конце аллеи и направляет в арку, откуда открывается самая потрясающая панорама, какую только мне доводилось видеть: длинный широкий балкон, где в ряд гордо выстроились семь бюстов, и их силуэты четко выделяются на фоне царственных гор и моря цвета индиго. Мы находимся так высоко, что пролетающий мимо самолет кажется висящим на одной со мной высоте. Это — Террацца дель'Инфинито, Терраса Бесконечности.

Я подхожу к первому бюсту и рассматриваю его. Некогда гладкий мрамор выветрился, поэтому лицо у бюста шершавое, в оспинах, как будто его вылепили из сахара или из песка. Лишайник, наросший на щеке, похож на желто-оранжевое родимое пятно, а угольно-черный мох украсил тогу на плече беспорядочным рисунком. Заглядывая через это плечо, я вижу, что увитые лозой решетки виноградников рядами спускаются по склону холма, как кружево на нижней юбке. На самых выпуклых участках они даже больше напоминают волнистые края устричной раковины. Обрабатывать такую почву очень нелегко. И как можно построить дом на таком отвесном склоне? Кроме строителей определенно понадобятся фокусники.

Я перехожу дальше, к бюсту женщины с недовольной гримасой на лице и собранными на затылке волосами. Потом к следующему. Вот так! Благодаря эрозии у бедного парня, как у боксера, сломанный нос. Остальные бюсты (один — с приоткрытым ртом, заплетенным паутиной, а другой с естественными серыми прожилками на мраморе шеи, похожими на вены) заняты тем, что фотографируются с туристами, негромко жалуясь на условия работы. (Они правы — сегодняшнее затянутое тучами небо далеко не так льстит их внешности, как обычный ослепительно голубой фон.)

Я дохожу до конца балкона, и тут раздается целая серия взрывов, одновременно похожих на ружейные выстрелы, удары кнута и взрывы в выхлопной трубе автомобиля. Все впадают в замешательство. Фраза «Что это было?» раздается по крайней мере на четырех языках.

— Похоже на бомбу, — предполагает стоящий рядом со мной шотландец.

Потом по округе эхом разносятся громовые раскаты и ломаный клинок молнии разрывает ослепительной полосой темно-лиловое небо. Все бегут прятаться от дождя. Кроме меня.

Наконец-то погода подстроилась под мое настроение.

Я подхожу к краю балкона. Море внизу яростно бушует. Какой там катер — сейчас, чтобы добраться до Капри, понадобится крейсер. Кстати — я уже несколько часов назад должна была позвонить маме. Если она и не волновалась раньше, то сейчас точно переживает — под маской, конечно, так что никто не увидит.

Еще пять минут я наслаждаюсь грозой, а потом иду обратно.

Проверив, не намок ли сверток со свадебным платьем, я прохожу в дальний конец балкона. Там стоит бюст солдата, немного похожий на Люка — что-то такое в выражении губ… Если бы я встала на цыпочки, то смогла бы его поцеловать. Он бы сошел за мою настоящую любовь? Я протягиваю руку, легко дотрагиваюсь до его лица, провожу пальцами по его сильной шее, ключице. Если бы он был настоящий, я бы сейчас чувствовала его дыхание. Я снова смотрю на его губы.

Всего один поцелуй…