Прочитайте онлайн Вредная привычка жить | Глава 3

Читать книгу Вредная привычка жить
4616+2453
  • Автор:

Глава 3

    Я, как все отличные девчонки из всех отличных книг, сажусь на диету и иду с Альжбеткой в ночной клуб, а после я узнаю, что любовь до гробовой доски все же существует

    – Что ты ешь? – возмущалась Солька, махая в воздухе пустым пакетом от чипсов. Будь он полным, она плюхнулась бы сейчас перед телевизором и, доставая из шершавого пакета масляные прозрачные кусочки, запихивала бы их в рот.

    – Что ты ешь? – продолжала Солька, указывая мне на заплесневелый батон белого хлеба и на открытую банку шпрот на столе. Могу спорить, мысленно она уже брала двумя пальцами рыбешку за хвостик и опускала ее в свой сварливый ротик. – Это все – долой! Ты начинаешь новую жизнь, и я тот человек, который тебе поможет.

    – Вот счастья-то привалило, – сказала я, накалывая на вилку тоненькую, как Любовь Григорьевна, шпротку.

    Солька взяла пакет для мусора, а это то, что я всегда покупала очень исправно, и сгребла в него все со стола. Я не сопротивлялась: нравится Сольке быть властительницей моего желудка – ради бога, магазины все равно еще никто не отменял, а плесневелого хлеба, чтобы потешить Солькино самолюбие, мне не жалко.

    – Ты начинаешь новую жизнь! – радостно повторила Солька. – Ты выходишь к людям из долгого, долгого заточения твоего пофигизма. Теперь ты на диете, влезаешь во все купленные за этот год шмотки и постоянно выходишь в свет, а то иногда, когда я тебя слушаю, я понимаю, что ты просто дикая.

    – Не дикая, а одичавшая, – сказала я, наливая себе кофе.

    После работы я зашла в магазин и пополнила запасы продовольствия у себя в квартире. Я же не знала, что у Сольки родится идея – начать за меня мою новую жизнь.

    – Никакого кофе, – разошлась Солька, – только зеленый чай, помни про свои многострадальные почки.

    – Ну да, – кивнула я, садясь за стол, – так что на ужин?

    Солька победно улыбнулась и достала из холодильника тарелку с нашинкованной сырой капустой.

    – Ешь, – светясь от счастья, сказала Солька, пододвигая ко мне тарелку с этим сеном.

    – Хорошо, – понуро согласилась я, – только дай мне хлеба, колбасы, майонеза и рюмку водки, чтобы мне не было мучительно больно за бесцельно прожитый вечер…

    – Аня! Ты слушаешь, о чем я тебе говорю? Ты вступаешь в новую жизнь, кругом все так чудесно и прекрасно, а ты уже восемь лет ходишь в драповом пальто!

    – Это не пальто, это защитная оболочка от внешней среды, от мира, это, если хочешь знать, философия моей жизни.

    – Больше нет никакой философии, больше нет всего этого дерьма, – ласково сказала Солька, – есть ты, такая добрая и прекрасная, и сегодня ты еще к тому же идешь с Альжбеткой в ночной клуб.

    – Нет, – отрезала я, – последний раз, когда я там была, все закончилось дракой, меня и не пустят.

    – Пустят: ты оденешься, накрасишься, и кто посмеет не пустить подобную богиню, тем более что с того случая прошло полгода.

    – Ну и что, хоть год, меня просто невозможно забыть!

    Солька закатила глаза, а я засунула в рот капусту.

    – Дерьмо.

    – Согласна, – голосом медсестры, объясняющей душевнобольному, что мир не совершенен, сказала Солька и придвинула тарелку еще ближе ко мне, – ты сейчас хорошо должна поесть, чтобы в клубе тебе не хотелось, не стоит есть на ночь.

    – Докатилась, я на диете…

    – Заметь, на добровольной диете!

    – Какая же она добровольная, если ты прокралась в мою квартиру – и зачем я тебе только ключи дала – и нарезала этой соломы?

    – Ты хочешь похудеть?

    – Да!

    – Ты готова на все, чтобы похудеть?

    – Нет!

    – Да, да, да! – отчеканила за меня Солька.

    Раздался звонок в дверь, и я пошла открывать. Альжбетка была прекрасна до полного моего раздражения. Пожалуй, я все же сяду на диету. Созрела.

    – Ты еще не собралась? Давай быстрее, – сказала Альжбетка, вплывая в квартиру.

    – Я собралась, – сказала я.

    На мне все еще болталась коричневая юбка, теперь еще и продырявленная гвоздем.

    Альжбетта направилась к моему шкафу, и через полчаса на мне красовались недавно купленные джинсы с расстегнутой пуговицей, а все это безобразие было прикрыто легким белым свитером.

    – Сойдет, – оценив меня профессионально, сказала Альжбетта, – идем.

    Я заботливо убрала остатки капусты в холодильник: это барахло мне еще пригодится. Тут уж ничего не поделаешь, новая жизнь всегда начинается с понедельника, с диеты и с клятвенных заверений, что я – супербизон и все смогу.

    Солька чуть ли не перекрестила нас вслед.

    У Альжбетты своя машина, иномарка. Для меня до сих пор загадка, как она называется. Сама Альжбетта называет ее лимузином, и я ей охотно верю, потому что мне вообще все равно, как она называется.

    До клуба мы доехали молча: рабочий день меня утомил и хотелось спать.

    Охранник кивнул нам при входе, вернее, он кивнул моей подруге, а так как Альжбетка тянула меня за рукав, то и мне досталось полкивка. В гримерной было полно длинноногих, ярко накрашенных девиц, все готовились к выступлению.

    – Можно я тут в уголочке посплю? – спросила я.

    – Нет, ты будешь сидеть в зале, пить мартини и смотреть на мое выступление.

    – Зачем, вы уже полгода танцуете одно и то же, чего я там не видела?

    – Так Солька велела, да и потом, ты должна найти себе парня, понимаешь, парня! Это нормально, когда у девушки есть парень, и это совсем ненормально, когда его нет. Я вот встречаюсь с Федором Семеновичем, и у нас прекрасные отношения.

    Далее Альжбетка стала загружать мою голову всякой ерундой, от которой я уворачивалась, как могла, ибо знаю я эти «прекрасные отношения» – тоска…

    Федору Семеновичу было сорок восемь лет, Альжбетке тридцать, и это чуть ли не диагональное неравенство вызывало у меня приступы тошноты. Тем более что данный фрукт явно не заслуживал роскошную Альжбетку, и тех денег, которые он зарабатывал, на мой взгляд, было мало, чтобы как-то уравновесить шансы. Но Альжбетке этого хватало, тем более что к своему «пупсику» она испытывала некоторые сюсюкательные чувства, чем вообще поражала меня.

    – Ты его совсем не знаешь, – говорила она время от времени, – он такой милый!

    – Возможно, но не мог бы он быть милым где-нибудь в другом месте? – просила я, когда Альжбетта тащила его на наши редкие вечеринки.

    – Зато он заплатит.

    Аргумент был весомый, и уже через полчаса я переставала цепляться к милому Федору Семеновичу, тем более что он дико меня боялся, а так как мужчины в этом возрасте подвержены инфарктам, я не хотела брать подобный грех на душу.

    Я выползла в зал и уселась за столик поближе к сцене. Я решила смотреть в основном на Альжбеткины ноги, и, может, тогда диета не покажется такой ужасной: ведь впереди меня будет ждать что-то подобное.

    Сначала на маленькой сцене извивались полуодетые девчонки, потом Альжбетка с подружками станцевала что-то похожее на канкан, а я выпила три бокала мартини и успокоилась. Культурная часть была закончена, можно собираться домой, хотя мне вряд ли сегодня повезет в этом: Альжбетта, помнится, собиралась сегодня гулять до утра.

    Но мне как раз повезло. Приехал Федор Семенович и с визгливыми писками: «Альжбеточка, ласточка» – запрыгал вокруг нашего столика. Мне всегда казалось, что он хочет, чтобы как можно больше народа узнало, что до его персоны снизошла такая вот ласточка.

    – Мы сейчас же поедем кататься по ночной Москве, – заверещал Федор Семенович, гладя меня по плечу.

    Судорога сжала мои руки в кулак, и, боюсь, если бы не своевременное отступление этого рыхлого пузыря, он бы о многом сегодня пожалел. Мой взгляд дипломатично дал ему понять, что он позволил себе лишнее.

    – Поехали, – решительно сказала Альжбетта, – здесь уже все надоело.

    Мы колесили по Москве два часа, пока я не намекнула, что хочу спать, что у меня теперь есть работа и что одной тоненькой женщине с тоненькими очками вряд ли понравится, если я опоздаю.

    Альжбетта сжалилась и велела сворачивать к дому. По пути она сыпала советами в мой адрес и обещала за две недели сделать из меня настоящую красотку. Я скажу честно: я и так такая красотка, что мало не покажется, просто этой расфуфыренной кукле нравится думать, что она – королева красоты, а всем остальным есть чему у нее поучиться.

    Славик пилил, у остальных зависла тишина, я с наслаждением достала ключи и сунула их в замочную скважину: что может быть приятнее, чем оказаться дома!

    Когда раздался звонок в дверь, мне снилась хорошая отбивная и булочка, посыпанная кунжутом. Я не хотела вставать, я должна была съесть это хотя бы во сне. Но звонок звонил и звонил, а булочка таяла и таяла. Я гневно свесила ноги с постели, накинула ситцевый халат и пошла открывать. Мне даже не надо было спрашивать, кто это, потому что стоило мне взяться за ручку, как я услышала тихий вой Альжбетты:

    – Открывай, открывай же скоре-е-е…

    Я открыла дверь и, отказываясь открывать глаза, спросила:

    – Что?

    – Он умер!

    – Кто?

    – Федор Семенович!

    – Где?

    – На мне!

    Я открыла глаза.

    – Понимаешь, – затараторила Альжбетка, – он умер, когда мы, ну ты понимаешь…

    – Когда вы занимались тем, чем я не занималась около года? – спросила я.

    – Ну да, у него, наверное, инфаркт…

    – Я думаю, он заснул, – зевая, сказала я, – ты просто была не слишком активна.

    Я попыталась закрыть дверь, так как мне показалось, что этот вопрос я уже решила.

    – Ты что, сошла с ума? Ты понимаешь, что еще пять минут назад на мне лежал голый труп!

    – Не ори, – сказала я на всякий случай.

    Я впустила Альжбетку в квартиру и потащила на кухню. Стакан холодной воды сделал свое дело, и она заговорила более размеренно:

    – Понимаешь, он же не совсем обычный.

    – В каком смысле? – спросила я, надеясь что, может, хоть косвенно была знакома с умершим гомосексуалистом.

    – Он… ну, как бы бандит, но хороший.

    – Робин Гуд, – предположила я.

    – Да, – охотно закивала Альжбетка, – то есть нет, ну что ты несешь!

    Она зарыдала.

    Скажу честно: меня это все забавляло, не так много женщин могут похвастаться, что довели своей страстью мужчину до могилы, и не так много мужчин могут похвастаться, что пали смертью храбрых на такой красивой тетке, как Альжбетта.

    – Пойдем посмотрим, – предложила я.

    Федор Семенович представлял собой жалкое зрелище. Поверьте мне, никаким Робин Гудом тут и не пахло.

    – Ты бы ему хоть достопримечательности прикрыла, – морщась, сказала я.

    Альжбетка подлетела к кровати и накинула на бездыханное тело полотенце, валявшееся в кресле.

    – Вот к чему приводят случайные половые связи! – назидательно сказала я.

    – Он не случайный, мы уже полгода вместе.

    – Расскажешь это его дружкам.

    Вообще-то, поверить в то, что Федор Семенович был крутым бандитом, я не могла, скорее всего, он был мошенником средней руки, а Альжбетке наплел все это в качестве романтических бредней. Хотя, по мне, отношения с бандитом – не самая лучшая перспектива, но Альжбетке, видно, нравилось.

    – Он что-нибудь у тебя пил, ел?

    – Ты что, хочешь сказать, что я его отравила?!

    – Я-то нет, но желающие найдутся.

    – Что делать-то… – заныла Альжбетка.

    – Иди буди Сольку, она как ботаник разберется, может, его еще искусственное дыхание спасет.

    Альжбетка метнулась в тамбур, а я подошла к несчастному Федору Семеновичу.

    – Эх, друг, – сказала я, – тебе бы с тетей Пашей куролесить, а ты вон какую жар-птицу захотел!

    Я потрогала пульс. Его, собственно говоря, не было.

    Через пять минут прибежала Альжбетка с заспанной Солькой. Увидев обнаженного мужчину, учительница ботаники взвизгнула.

    – Ты что? – спросила я. – У вас разве по ботанике это не проходят?

    – Нет, не проходят, – прошипела Солька.

    – Жаль, хотя у цветов все то же самое, пестики-тычинки, а я вот слышала, что паучихи после страстных объятий убивают и пожирают паука.

    – Ботаника к этому не имеет никакого отношения, – грозно сказала Солька.

    – Девочки, не ссорьтесь, надо же что-то делать, – замахала руками Альжбетта.

    – Звоним в милицию, – приняла решение Солька.

    – Вы что, вы что! – забегала кругами Альжбетка. – Меня же его дружки найдут и прихлопнут. Что они, разбираться будут?!

    Мы немного посовещались. Солька стояла за правое дело и уже раз пять порывалась набрать нужный номер, я хранила нейтралитет, а Альжбетка умоляла нас как-нибудь это замять.

    Многое можно, конечно, замять, но вот Федор Семенович был слишком объемен для этого.

    – Давай все же в милицию, – сказала я, – все равно к тебе его искать придут.

    – Нет, – решительно сказала Альжбетка, – помогите, умоляю!

    В моей голове был какой-то туман, а в животе – скомканная сырая капуста, только этим я и могу объяснить свои следующие слова.

    – Иди к Славке, пусть даст гроб, – сказала я.

    – Что?! – хором отозвались девчонки.

    – Давайте-ка быстрее, мне завтра на работу.

    Девчонки попятились к двери, а я стала приводить тело Федора Семеновича в более культурный вид. Тело не поддавалось, да и руки у меня тряслись.

    Девчонки вернулись, неся деревянный ящик с крышкой, вернее, крышку несла Солька, ей ящик было не поднять, а самую тяжелую работу выполняла Альжбетка. Чтобы не видеть весь этот ужас, мы кое-как погрузили Федора Семеновича в гроб, накрыли крышкой и сели передохнуть и обсудить дальнейшие планы.

    – Зароем у тебя в школьной оранжерее, – саркастично предложила я.

    Солька подпрыгнула до потолка и замахала руками: она была в таком шоке от этого предложения, что даже не могла говорить.

    – А что вы сказали Славке? – спросила я.

    – Что для сохранения осанки полезно спать в гробах, – ответила Солька.

    Я облегченно вздохнула: ведь могут, когда захотят…

    – Давайте его куда-нибудь подбросим, – предложила я, – своего рода подкидыш.

    – Это как? – не поняла Солька.

    – Ну, дотащим до магазина и оставим.

    – Так его найдут, и будет следствие, – заныла Альжбетка.

    – А может, его какой-нибудь добрый патологоанатом усыновит?

    – Дура ты, Анька, – сказала Солька, – и шутки твои дурацкие, ты понимаешь хоть, что, не желая того, Альжбетка человека убила…

    Скажу честно, мне это в голову не приходило. Я уставилась на Альжбетку, как на музейный экспонат, и спросила:

    – Полученное удовольствие хоть стоило того?