Прочитайте онлайн Вредная привычка жить | Глава 18

Читать книгу Вредная привычка жить
4616+2447
  • Автор:

Глава 18

    Вот она я… А вот они Потугины

    День начался суматошно. Воронцов решил предстать перед сотрудниками фирмы, со всеми познакомиться и собрать небольшое совещание, дабы проконтролировать, кто как работает, и узнать, не собирается ли поезд под названием «Ланди» сойти с рельсов.

    Я еще с утра хотела поговорить с Виктором Ивановичем по поводу трехдневных отгулов. Интуиция подсказывала, что надо торопиться, но совещание нарушило мои планы, и я терпеливо сидела за своим столом в ожидании конца этого затянувшегося мероприятия. К одиннадцати часам наконец-то все разошлись по своим кабинетам, а я, окрыленная, влетела в кабинет Воронцова.

    – Мне нужно поговорить с вами, – сказала я, выпячивая на передний план свой бесподобный макияж.

    Траур по прежнему начальнику я досрочно закончила вчера.

    – Не сейчас, я уезжаю.

    – Нет, именно сейчас, это вопрос жизни и смерти!

    – Чьей?

    – Моей!

    – Тогда это подождет, я даже не знаю, что лучше – когда ты жива или мертва, мне надо подумать об этом. Я вернусь, и мы поговорим.

    – А когда вы вернетесь?

    – Через пару часов.

    Я топнула ногой и отправилась в бухгалтерию. Воронцов наконец-то подписал приказы, и я потащила их на первый этаж.

    Девчонки рассказывали последние сплетни, и я, тактично развесив уши, стала впитывать информацию.

    – Мне Надька со склада сказала, что Гребчук новую машину покупает, в кредит, вроде бы Селезнев до своей кончины все бумаги подписал… – рассказывала Зиночка.

    – А Крошкин вокруг директрисы круги нарезает, видели? Ань, что у них там? – спросила Лариска.

    – Их сердца бьются в унисон, их глаза, встречаясь, преображаются, а обручальные кольца в соседнем магазине вздрагивают каждый раз, когда их руки сплетаются, и…

    – Хватит, хватит этой пошлятины, – запротестовала Виктория Сергеевна, непонятно что делающая в бухгалтерии, – ты зачем пришла-то?

    – Приказы Воронцов подписал.

    – Давай их сюда.

    Виктория Сергеевна протянула руку, и я увидела на ее запястье огромный синяк. Я отвела взгляд, чтобы мой интерес остался незамеченным. Через секунду рукав сполз вниз, и синяк вновь был благополучно спрятан под манжетой.

    – Расскажи еще что-нибудь, – попросила Зинка. – Как там Воронцов-то, я бы, девчонки, с ним – ух…

    – Что «ух», сиди и не лезь, Воронцов – не твоего полета птица, – сказала недовольная Лариска.

    Ну никакого уважения у девчонки к памяти погибшего любовника, уже, небось, губы и на Воронцова раскатала.

    – А он к тебе приставал? – спросила Зинка.

    – Было дело…

    – Я это слушать отказываюсь, – грозно сказала Виктория Сергеевна и вышла из кабинета.

    – А ты? – не обращая внимания на уход Ломакиной, спросила Зинка.

    Я пожала плечом, мысленно рассуждая – то ли наврать, что «все случилось», то ли сбрехнуть, что я была неприступной.

    – А я пока в раздумьях, – ответила я нейтрально.

    – Ты что, – возмутилась Лариска, – он такой мужик!

    – Мне Носиков сказал, – затараторила Зиночка, – что у нашего нового начальника целая сеть фирм, занимающихся перевозками, и еще – что он раньше крутым бандитом был, у него на спине, на лопатке, татуировка – какая-то птица, разбивающаяся о камни, и он еще перстень носит в память о своей прошлой жизни.

    – Что за перстень? – спросила Лариска.

    – Не знаю, не видела… с черным камнем.

    – Да не носит он никакого перстня, – вмешалась я в разговор. – А откуда Носиков все это знает?

    – А Леонид Ефимович как-то в баню ходил с Селезневым, давно это было, а там вроде и Воронцов был.

    Я вспомнила, что Крошкин вчера был приглашен Любовью Григорьевной на кофе, и поспешила к себе узнать, какие там новости на интимном фронте.

    Любовь Григорьевна, оказывается, тоже жаждала разговора. Увидев мой светлый образ на пороге, она затолкала меня к себе в кабинет, прикрыла дверь и стала нервно перебирать бумаги на столе.

    Затем она обернулась и спросила:

    – А когда уже можно? Ну… когда уже прилично?

    – Вы что имеете в виду? – поинтересовалась я, прекрасно понимая, о чем идет речь.

    Просто я не могла отказать себе в удовольствии видеть смущение на лице влюбленной женщины. Это говорило мне о том, что Земля все еще вертится и на ней все еще случаются милые глупости.

    – Мы выпили кофе, и потом наступила пауза, – нервно сказала Любовь Григорьевна.

    – Надеюсь, вы медленно встали, покачивая бедрами, подошли к выключателю… Погас свет, вы расстегнули две верхние пуговицы и сели на колени к Илье Дмитриевичу…

    Любовь Григорьевна побледнела и сказала:

    – Нет, нет и еще раз нет, я женщина приличная и думаю, что сразу нельзя!

    – Какое же это сразу? – возмутилась я. – Вы же в театр ходили?

    – Ходили.

    – В буфете там были?

    – Были.

    – Бутерброды ели?

    – Ели.

    – Ну так флаг вам в руки, пора уже детей рожать!

    – Аня, я прошу, я тебя очень прошу, поговори со мной серьезно, хотя бы раз, для меня это все очень важно!

    – Ладно, – сказала я, присаживаясь на стул, – только я закурю.

    – Хорошо.

    Любовь Григорьевна тоже села и протянула мне пустую баночку из-под орешков: это должно было стать моей пепельницей.

    – Что там было после вашей паузы?

    – Мы говорили… немного про погоду, потом, конечно, о делах фирмы, как об этом не говорить, когда такое творится… А вдруг я его разочаровала и он больше не захочет подвезти меня домой?

    – Захочет, куда он денется, ваша неприступность только на пользу.

    – А ты считаешь, что женщина, которая не соглашается в первый же вечер на… связь… она уже неприступная?

    – Это не первый ваш вечер, – сказала я, потом вспомнила Лариску и сказала: – Вы все делаете правильно, нечего этих мужиков баловать.

    – А что же делать?

    – Я думаю, что в следующий раз можно намекнуть, а там пусть сам разбирается.

    – А как намекнуть, я же не умею?

    – Скажете, что у вас в спальне кран прорвало, не могли бы вы, так сказать, починить? Кстати, осуществите мечту всех женщин – это же почти секс с сантехником!

    – Аня, Аня!!!

    – Ладно, просто возьмите его за руку и загляните ему в глаза.

    – А дальше?

    – Дальше он сделает все сам, он же не барабанщик из пионерского отряда.

    – Хорошо… это даже несложно…

    Дверь открылась, и к нам заглянул Воронцов.

    – Ты здесь, – сказал он мне, – я, как видишь, приехал, пошли разбираться с твоими жизненно важными вопросами.

    Воронцов достал из шкафчика коньяк, налил себе немного и сказал:

    – Слушаю тебя, затаив дыхание.

    – Могли бы и мне предложить, – надулась я, поглядывая на коньяк.

    – Алкоголь плохо влияет на детский головной мозг.

    – Мне нужно три дня за свой счет, – решительно заявила я.

    – Какова причина предполагаемого отсутствия? – поинтересовался Воронцов.

    – Я не могу вам об этом сказать, и мне нужно уйти прямо сейчас.

    – Или ты говоришь мне причину, или разговор закончен.

    – Понимаете, – замялась я, – мне нужно ухаживать за мамой.

    – Что с ней? Она больна?

    Не то чтобы я суеверна, но вешать на мамочку мнимую болезнь не хотелось.

    – Нет, она не больна, но уход необходим.

    – В связи с чем? – терпеливо спросил Воронцов, допивая коньяк.

    – Она у меня неадекватная, – подобрала я нужное слово, – и потом, я так мало о ней забочусь, мне просто необходимо побыть с ней несколько дней.

    Я не стала добавлять, что если проведу пару дней со своей мамой, то потом мне придется брать полноценный отпуск и приходить в себя.

    – Так, – вздохнул Воронцов, – эта причина не пройдет, давай другую.

    – Мне надо уйти, и точка! И очень важно сделать это сию же секунду, – я встала, считая вопрос решенным.

    – Если уйдешь, ты уволена, – улыбаясь, сказал Виктор Иванович.

    Я понимала, что он блефует, но без его разрешения все равно бы не решилась исчезнуть на несколько дней.

    – Я жду правды… – улыбаясь, сказал Виктор Иванович.

    – Хорошо, – я уже злилась, – я беременна, и мне надо сейчас же на УЗИ!

    Тень пролетела по лицу Воронцова. Он смотрел в мои глаза, я смотрела в его.

    Как там мой посох… Корни уже пьют воду, но листья еще не переливаются на солнце.

    – И от кого же ты беременна, позволь узнать? – повышая голос, спросил Воронцов.

    – От вас, от кого же еще! – заорала я.

    – Насколько я помню, между нами не было ничего, что приводит к деторождению, так что остается только выяснить, каким способом это произошло!

    Передо мной промелькнула Солька, скромная учительница ботаники, которая вот уже столько лет пыхтит в школьной оранжерее над какими-то клубнями и лютиками, которая на своих уроках снимает осторожно пленочку с луковицы, сует ее в микроскоп и пытается объяснить чумазым подросткам, что даже в этой пленочке есть жизнь…

    – Опылением, – ответила я, отходя к двери на всякий случай.

    Воронцов посмотрел на меня серьезно и сказал:

    – Ты будешь моей секретаршей пожизненно: веришь, я без тебя уже жить не могу.

    – Верю, только отпустите до понедельника, о, молю вас! Давайте, как в сказке про аленький цветочек: вы меня отпустите, а я потом вернусь и сделаю из вас человека.

    В этот момент дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появилась чета Потугиных. Вера Павловна, подбоченясь, сделала решительный шаг вперед, и, так как меня частично скрывал шкаф, она уставилась на Воронцова.

    В такие минуты положено вспоминать всю свою жизнь, и я начала: помню, как порвала портфель, съезжая на нем с горки, помню, как мы с Солькой подожгли стул на уроке музыки, помню, как подралась с физруком, как влюбилась в парня из моего подъезда, как…

    – Что вам угодно? – раздался властный голос Виктора Ивановича.

    – Я хотела бы видеть Селезнева Валентина Петровича, – потребовала Вера Павловна.

    Макар Семенович занял устойчивую позицию слева от жены и в подтверждение ее слов закивал.

    Да, я знаю, что предательски побледнела, что закусила губу и зажмурилась, я знаю, что Воронцов метнул взгляд в мою сторону, я знаю, что пропала…

    – К сожалению, вы не можете встретиться с ним, – холодно сказал Воронцов.

    – Почему же? – зло спросила Вера Павловна.

    – Я думаю, вам стоит представиться, прежде чем наш разговор продолжится. Меня зовут Воронцов Виктор Иванович, я – исполняющий обязанности генерального директора в этой фирме, а кто вы?

    Потугины явно оказались в замешательстве.

    – Но директором здесь был Селезнев… – забормотала Вера Павловна. – Он… уволился?

    – Я жду, когда вы представитесь, – терпеливо сказал Воронцов.

    Потугины явно не знали, что делать. Вера Павловна сделала шаг назад, готовясь, видно, к отступлению, и тут она увидела меня. Лицо ее видоизменилось не в лучшую сторону: рот приоткрылся, глаза округлились, подбородок куда-то провалился, а кончик носа задергался.

    Воронцов спокойно смотрел на происходящее и делал выводы. Я уверена, что он просто непрерывно делал эти самые проклятущие выводы!

    – Аня… – тихо пробормотала Вера Павловна.

    Ну что оставалось делать, только зажигать!

    – Вера Павловна! Это вы! Вот так встреча, – начала я, радушно раскидывая руки в стороны и наступая на растерявшуюся женщину.

    Стоп-краны вырваны с корнем, я мчусь со скоростью триста километров в час, меня уже не остановить.

    – Так рада вас видеть, а то все дела, заботы, никогда не хватает времени для друзей и просто хороших знакомых! Вы здесь какими судьбами? Я вам все сейчас покажу, я же здесь работаю, – возбужденно затараторила я. – У нас и торговый зал есть, и склад, вы когда последний раз были на складе? О! Это очень интересно, школьные экскурсии никогда не дают нужного объема информации, пойдемте, пойдемте…

    Бедный Тусик вцепился в свою супругу и вообще не понимал, что происходит.

    – Да мы, собственно, по делу… – забормотала растерявшаяся Вера Павловна. – Нам Селезнева повидать…

    – Валентина Петровича? Так это невозможно, – прижимая руку к сердцу и всем своим видом сочувствуя своим соседям, сказала я, – он, как бы это сказать… теперь здесь не работает…

    Воронцов молча следил за происходящим.

    – А где он работает? – подал голос Макар Семенович.

    – А он нигде не работает, он умер, не жив, то есть. Вот здесь, – я ткнула в пол, – лежал вот так…

    Я раскинула руки, закатила глаза и для пущей наглядности свесила изо рта язык.

    – Как – так?! – повышая голос, спросила Вера Павловна.

    – Так не по своей же воле, – пожала я плечами. – Идет следствие… Милиция вечно здесь толчется, всем повестки выдают, и…

    – Мы, наверное, пойдем, – сказала Вера Павловна, – мы же на минутку только и зашли…

    – Подождите, – остановил их Воронцов, – Валентин Петрович был моим родственником, и я хотел бы знать, кем вы ему приходитесь?

    – А мы знакомые, просто знакомые, – сказала Вера Павловна, пятясь к двери, – а ты, значит, Анечка, здесь работаешь?

    – Ага, – кивнула я, пытаясь вспомнить какую-нибудь молитву.

    Потугины выскочили за дверь, а Воронцов взял мобильник и, набрав номер, заговорил:

    – Стас, сейчас выйдут двое, она – такая полная, неуклюжая, с ужасным пучком на голове, он – лысый, неприметный. Проследи за ними: куда пойдут и где живут.

    Воронцов бросил телефон на стол и, посмотрев на меня, спросил:

    – Я так понимаю: отгулы тебе больше не нужны?