Прочитайте онлайн Врата судьбы | Глава 1Мери Джордан

Читать книгу Врата судьбы
2516+1542
  • Автор:
  • Перевёл: В. Салье
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 1

Мери Джордан

– Но это же полностью меняет дело, – сказала Таппенс.

– Да, – подтвердил Томми. – Я был… я был просто потрясен.

– Почему он тебе это сказал?

– Я не знаю. Я подумал… у меня возникло предположение…

– Что он за человек, Томми? Ты ничего мне о нем не рассказал.

– Он желтый, – сказал Томми. – Желтый, огромный и толстый, а в остальном обычный и в то же время – как бы это сказать? – совсем необычный, ни на кого не похожий. Он… ну, словом, как сказал мой давний друг, это человек, находящийся на вершине.

– Это про певцов говорят, что они находятся на вершине славы.

– Ну почему, это выражение можно употреблять не только применительно к певцам.

– Так в чем же дело? Создается впечатление, что он, сам того не желая, приоткрыл тебе завесу тайны.

– Все это было так давно, – сказал Томми. – Давным-давно кануло в Лету. Сейчас все это уже не имеет никакого значения. Ты только посмотри, сколько давних событий предано гласности. Многое уже не скрывается. Рассказывают, как все на самом деле было. Что написал один, и что сказал другой, и по поводу чего разразился такой-то скандал, и почему о том-то и о том-то умалчивалось прежде.

– Когда ты говоришь вот так, – сказала Таппенс, – я окончательно перестаю что-либо понимать. Все, оказывается, было не так, как мы считали прежде, да?

– Что ты хочешь сказать этим «не так»?

– Ну, я хочу сказать, не так, как мы считали раньше. Я хочу сказать… Что я хочу сказать?

– Продолжай, пожалуйста, – сказал Томми. – Проясни, что ты имеешь в виду.

– Именно то, что сказала. Все идет насмарку. То, что мы нашли в «Черной стреле», казалось нам вполне ясным. Кто-то зашифровал это сообщение в книге, вероятно тот мальчик, Александр, и, согласно его сообщению, кто-то из них – по крайней мере, он пишет «один из нас», – словом, кто-то из семьи или из домочадцев причастен к смерти Мери Джордан, но мы понятия не имеем, кто такая Мери Джордан, и мы оказались в тупике.

– Что верно, то верно, ничего понять невозможно, – согласился Томми.

– Ну, тебе-то не показалось, что все так уж непонятно. А я в полном недоумении. Мне не удалось ничего о ней разузнать. По крайней мере…

– Судя по тому, что удалось выяснить тебе, она была немецкой шпионкой, ты это имеешь в виду?

– Да, так все о ней говорят, и я считала, что это именно так. А вот теперь…

– Да, – подтвердил Томми, – теперь мы знаем, что это неправда. Она была не немецкой шпионкой, а наоборот.

– Нечто вроде английской шпионки.

– Ну да, служила, как у нас говорят, в контрразведке или в органах безопасности. И явилась сюда в некоем качестве, чтобы что-то выяснить. Разузнать об этом… как его фамилия? Жаль, что я так плохо запоминаю фамилии. Я имею в виду этого офицера… не помню, морского или армейского. Того самого, который продал немцам секретные чертежи подводной лодки или что-то в этом роде. Ну да, теперь я уверен, что здесь было целое гнездо немецких шпионов, совсем как прежде, во времена «Н или М?», и они творили свои грязные дела.

– Похоже, что было именно так.

– И, надо полагать, ее послали сюда, чтобы она все разведала об их делах.

– Понятно.

– Итак, «один из нас» означает совсем не то, что мы думали. «Один из нас» означает «кто-то из соседей». Из тех, кто жил в этих краях. Но этот человек был как-то связан с домом или просто бывал там по каким-то делам. Значит, она умерла не своей смертью, а потому, что кому-то стала известна ее подлинная миссия. А Александр каким-то образом об этом проведал.

– Вполне возможно, что она притворилась немецкой шпионкой. И подружилась с капитаном… как там его звали?

– Назовем его капитан Икс, – сказал Томми, – если ты не в состоянии запомнить его фамилию.

– Ну ладно, пусть будет капитан Икс. Итак, она с ним подружилась.

– Кроме того, – продолжал Томми, – там находился еще один вражеский агент. Он был главой крупной организации. Жил в маленьком коттедже на побережье и, я сильно подозреваю, активно занимался пропагандой – писал всякие статьи, утверждая, что нам лучше всего объединиться с Германией, вступить с ней в союз и так далее.

– Все так запутано, – сказала Таппенс. – Все эти планы и секретные документы, заговоры и шпионаж. Невозможно во всем этом разобраться. Ясно одно: мы, скорее всего, искали не там, где следует.

– Ну, я не совсем с тобой согласен, – сказал Томми. – Я так не думаю.

– Почему это? Почему ты не согласен?

– Да потому, что если эта Мери Джордан была послана сюда для выяснения каких-то обстоятельств и если она действительно что-то выяснила, тогда они – я имею в виду капитана Икс и других людей из той же шайки, ведь были же у него наверняка подручные, – так вот, когда они обнаружили, что она что-то выяснила…

– Опять ты сбиваешь меня с толку, – сказала Таппенс. – Когда ты говоришь вот таким образом, я вообще перестаю что-либо понимать.

– Так вот, когда они обнаружили, что ей известно об их закулисной деятельности, им ничего не оставалось, кроме как…

– Заставить ее замолчать, – закончила за него Таппенс.

– Это звучит совсем как у Филипса Опенгейма, – сказал Томми. – А он писал гораздо раньше четырнадцатого года.

– Ну, как бы там ни было, им пришлась заставить Мери Джордан замолчать, прежде чем она успеет сообщить о том, что она узнала.

– Вполне возможно, что ей к тому же удалось завладеть какими-нибудь важными документами или письмами.

– Да, понимаю, что ты имеешь в виду. Мы должны искать не там, где искали раньше, а среди других людей. Если она была лишь одной из тех, кто должен был умереть от ядовитых трав и корений, ошибочно попавших в кухню из огорода, тогда я никак не могу понять, почему Александр пишет «один из нас». Ясно, что это не мог быть один из членов его семьи.

– Совсем не обязательно, чтобы отравителем был кто-то из домочадцев, – сказал Томми. – Любой человек мог набрать ядовитых листьев, похожих на те, что идут в пищу, связать их в пучок и подбросить на кухню. И совсем не обязательно они должны были оказаться смертельными. Вполне достаточно было того, чтобы все почувствовали себя неважно, вызвали врача, и врач, взяв на анализ пищу, обнаружил бы в ней присутствие ядовитого растения, которое по ошибке попало на кухню, а потом в пищу. Никто не подумал бы, что это было сделано нарочно.

– Но тогда умерли бы все, кто находился за столом, – возразила Таппенс. – Или по крайней мере заболели бы.

– Совсем не обязательно, – сказал Томми. – Предположим, они хотели отравить определенного человека, в данном случае Мери Джордан. Так вот, они дали бы ей смертельную дозу перед обедом, скажем с коктейлем, или же после обеда вместе с кофе, добавив туда чистый дигиталин или аконит – словом, то, что содержится в наперстянке.

– Аконит содержится совсем в другом растении, оно так и называется – аконит, или борец, – уточнила Таппенс.

– Не надо демонстрировать свою эрудицию, – сказал Томми. – Важно то, что все получают слабую дозу яда, все чувствуют себя плохо, но умирает только один человек. Разве не понятно, что если однажды все заболевают после обеда или ужина, то тут же выясняется причина и обнаруживается отравление – такие вещи случаются сплошь и рядом? Всем известны случаи отравления ядовитыми грибами, дети часто отравляются ядовитыми ягодами. Все понимают, что это обыкновенная ошибка, и человек совсем не обязательно умирает. А если умирает кто-то один из всей компании, то всегда можно сказать, что у этого человека аллергия на определенный продукт, поэтому именно он умер, тогда как остальные живы. Ты понимаешь, все с готовностью отнесут случившееся на счет банальной ошибки и не станут дознаваться до истинной причины случившегося.

– Возможно, она, как и все другие, почувствовала себя неважно, а потом, позже, ей дали настоящую дозу, добавив яд в утренний чай или кофе, – предположила Таппенс.

– Я уверен, что у тебя на этот счет найдется масса разных предположений.

– Да, именно на этот счет, – согласилась Таппенс. – А как же все остальное? Кто, зачем и почему? Кто это «один из нас»? Говоря «один из нас», мы имеем в виду: у кого была возможность это сделать? Человек, который жил в доме, возможно, чей-нибудь друг? Кто-нибудь привез, например, письмо, скорее всего подложное, в котором говорилось: «Окажите любезность моей приятельнице миссис имярек такой-то, которая живет в ваших краях. Ей так хочется увидеть ваш прелестный садик» – или что-нибудь в таком же духе. Ничего не может быть проще.

– Согласен.

– В таком случае, – сказала Таппенс, – в доме, возможно, до сих пор хранится что-то, и этим объясняется то, что случилось со мной сегодня, да и вчера тоже.

– А что случилось вчера, Таппенс?

– Когда я катилась с холма на этой дурацкой тележке, у нее отвалилось колесо, и я полетела вверх тормашками прямо в колючий куст. Я чуть не… все действительно могло плохо кончиться. Этот глупый старик Айзек должен был как следует позаботиться о том, чтобы все было в порядке. Он заверил меня, что действительно осмотрел тележку и что она была в порядке.

– На деле оказалось не так.

– Конечно. Потом он говорил, что кто-то, наверное, трогал эту тележку и что-то сделал с колесами, потому они и соскочили.

– Таппенс, – сказал Томми, – ты понимаешь, что уже не первый раз с нами здесь что-то случается? Помнишь, как что-то свалилось мне на голову в библиотеке?

– Ты хочешь сказать, что от нас хотят избавиться? Но это означает…

– Это означает, – сказал Томми, – что что-то есть, причем это что-то находится здесь, в нашем доме.

Томми и Таппенс озадаченно посмотрели друг на друга. Тут было о чем подумать. Таппенс три раза порывалась заговорить, но каждый раз удерживалась, продолжая думать. Первым заговорил Томми:

– Как он реагировал на случившееся? Что сказал по поводу «Верной любви»? Я имею в виду Айзека.

– Он сказал, что этого следовало ожидать, что тележка старая, что там все сгнило и проржавело.

– Но ведь он также сказал, что, наверное, кто-то трогал эту тележку?

– Да, – подтвердила Таппенс. – Он совершенно определенно это утверждал. «Да, – говорил он, – эти ребятишки до нее добрались. Экие пострелята. Им нравилось снимать и надевать колеса». Я, правда, никого там не видела. Но они, конечно, постарались бы сделать это незаметно, так, чтобы я их не поймала. Дожидались, верно, когда я уйду из дому… Я спросила, не думает ли он, что это просто… ну, просто шалости.

– Что же он на это ответил? – поинтересовался Томми.

– Он даже не знал, что сказать.

– Мне кажется, это вполне могла быть обыкновенная шалость, – сказал Томми. – Люди иногда склонны пошутить.

– Ты хочешь сказать, что кто-то предполагал, что я буду продолжать кататься, как дурочка, на этой тележке, а потом колесо соскочит и она разлетится? Но это же глупо, Томми.

– Звучит действительно глупо, – согласился Томми, – но глупости иногда оборачиваются серьезными делами. Все зависит от того, где и почему они случаются.

– Не могу себе представить это «почему».

– Можно попробовать догадаться – представить себе наиболее вероятное объяснение, – сказал Томми.

– И что ты считаешь наиболее вероятным?

– Можно предположить, что нас хотят отсюда выжить, хотят, чтобы мы уехали из этого дома.

– Но почему же? Ведь если кому-то хочется заполучить этот дом, можно было бы просто предложить нам продать его.

– Да, конечно, это вполне можно было сделать.

– Вот я и не понимаю… Ведь, насколько мне известно, никто не собирался покупать этот дом. Считалось, что он продается достаточно дешево, но только потому, что он такой старомодный, и еще потому, что в него необходимо было вложить достаточно много денег.

– Не могу поверить, что кому-то понадобилось от нас избавиться. Разве что им не понравилось, что ты задаешь слишком много вопросов, что-то разнюхиваешь, что-то выписываешь из книг.

– Ты хочешь сказать, что я расшевелила нечто, что, по мнению некоторых людей, шевелить отнюдь не следует?

– Что-то в этом духе, – подтвердил Томми. – Я хочу сказать, если бы нам вдруг разонравилось жить здесь и мы съехали бы отсюда, выставив дом на продажу, это их вполне устроило бы. Я не думаю, что они…

– Кого ты имеешь в виду, говоря «они»?

– Понятия не имею, – признался Томми. – Кто такие «они», попытаемся выяснить позже. А пока это просто они, и только. Есть мы, и есть они. Мы должны разделять эти два понятия.

– А Айзек?

– Не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Сама не знаю. Просто подумала, не замешан ли он в этих делах.

– Он очень старый человек, давно здесь живет и многое знает. Как ты думаешь, если бы ему сунули пятерку, согласился бы он сделать с тележкой то, что было сделано?

– Вряд ли, – возразила Таппенс. – У него не хватило бы мозгов.

– Мозги для этого не требуются, – продолжал Томми. – Много ли нужно мозгов для того, чтобы взять пятифунтовую бумажку и отвинтить пару винтиков или сломать какую-нибудь деревяшку, так чтобы в следующий раз, когда тебе вздумается поиграть с тележкой, ты полетела бы с горы вверх тормашками?

– Мне кажется, ты выдумываешь, все это глупости, – сказала Таппенс.

– Ну что же, ты тоже кое-что выдумала, не умнее, чем это.

– Но все, что я выдумывала, сходилось, – сказала Таппенс. – Все сходилось с тем, что мы впоследствии узнавали.

– Да, но результаты моих расспросов или расследований, если тебе угодно их так называть, показывают, что все, что мы узнали, оказалось не совсем верным.

– Ты подтверждаешь то, что я только что сказала, а именно: твои данные полностью опровергают наши домыслы. Я хочу сказать: мы теперь знаем, что Мери Джордан не была вражеским агентом, совсем наоборот, она была агентом британским и находилась здесь со специальным заданием. Вполне возможно, что она свое задание выполнила.

– В таком случае, – сказал Томми, – исходя из полученной мною информации, следует предположить, что ее задача заключалась в том, чтобы добыть определенные сведения.

– Скорее всего, собрать сведения о капитане Икс, – сказала Таппенс. – Ты должен узнать его имя, как-то скучно называть его все время капитаном Икс.

– Ладно, – проворчал Томми. – Но ты же знаешь, как это трудно.

– И она эти сведения собрала и отправила соответствующее донесение. А оно, возможно, попало не по назначению, – сказала Таппенс.

– Какое еще донесение? – удивился Томми.

– Ну, сообщение, которое ей предстояло передать через связного.

– Ну а дальше?

– Как ты думаешь, мог это быть ее отец, или дед, или другой какой-нибудь родственник?

– Мне кажется, не мог, – сказал Томми. – Подобные вещи так не делаются. И вообще, вполне возможно, что она просто взяла себе псевдоним Джордан или так решило ее начальство, потому что фамилия эта вполне заурядная и вполне подходящая, если она должна была считаться наполовину немкой. Возможно также, что ее перебросили сюда с другого задания, не связанного с немцами.

– Не связанного с немцами, – повторила Таппенс, – и не здесь, а за границей. Итак, в каком качестве она здесь появилась? О боже, нам предстоит начать с выяснения, в качестве кого… Как бы то ни было, она явилась сюда и что-то обнаружила и либо передала это кому следует, либо нет. Я хочу сказать, она, возможно, даже ничего не писала, а просто поехала в Лондон и передала то, что нужно, на словах. Встретилась, к примеру, с кем следует в Риджент-парке.

– Обычно, – сказал Томми, – это делается так. Ты связываешься с человеком из того посольства, с которым имеешь дело, и встречаешься с ним именно в Риджент-парке, и…

– Или оставляешь соответствующую информацию в дупле определенного дерева. Кажется невероятным, да? Больше похоже на влюбленных, которые оставляют в дупле письма друг для друга.

– Если им приходится прибегать к этому способу, то передаваемая информация зашифровывается в форме любовных писем.

– Отличная идея! – воскликнула Таппенс. – Только мне кажется, что они… Господи, ведь все это было так давно! Как трудно сдвинуться с места! Чем больше узнаешь, тем труднее понять, что к чему. Но ведь мы не собираемся на этом останавливаться, верно, Томми?

– Ни минуты не сомневаюсь, что ты-то уж точно не остановишься, – со вздохом проговорил Томми.

– А тебе хотелось бы все это бросить?

– Пожалуй, да. Насколько я понимаю, это дело…

– Ну, знаешь, – перебила его Таппенс, – не могу себе представить, что ты можешь бросить свежий след. Это невозможно. А мне и подавно было бы трудно это сделать. Я хочу сказать, что все равно буду об этом думать и волноваться. Вполне могу даже лишиться аппетита.

– Дело вот в чем, – сказал Томми. – Мы как будто бы знаем, с чего все началось. Шпионаж. Шпионаж с нашей стороны. Определенные цели. Возможно, в какой-то степени цель эта была достигнута. Но мы не знаем второго действующего лица. Со стороны противника. Я хочу сказать, что здесь непременно должен был действовать некто, и этот некто был человеком из органов безопасности. Предатель, который маскировался под преданного слугу своей страны.

– Да, – сказала Таппенс. – Вполне с этим согласна. Это весьма вероятно.

– И Мери Джордан должна была установить связь с этим человеком.

– Установить связь с капитаном Икс?

– Мне кажется, да. Или же с друзьями капитана Икс и выяснить, что на самом деле происходит. Для того чтобы это сделать, ей, по-видимому, необходимо было приехать сюда.

– И ты считаешь, что Паркинсоны – нам, похоже, никак не обойтись без Паркинсонов, если мы вообще хотим что-то выяснить, – причастны к этому делу? Что Паркинсоны работали на противника?

– Да нет, это маловероятно, – сказал Томми.

– Тогда я вообще не понимаю, что к чему.

– Мне кажется, что большую роль во всем этом деле играет дом, – сказал Томми.

– Дом? Но ведь здесь после них жили другие люди, разве не так?

– Ну конечно, жили. Но я не думаю, что эти люди были похожи… были похожи на тебя, Таппенс.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ну, они не интересовались старыми книгами, не делали выписок, в книгах не обнаруживались интересные вещи. Они ничем не напоминали мангустов. Они просто селились в доме и жили в нем, а в верхних комнатах с книгами жили, скорее всего, слуги, туда хозяева даже не заходили. Вполне возможно, что в доме что-то спрятано. Может быть, это сделала Мери Джордан. Спрятала, чтобы кто-то это взял, а может быть, она сама потом собиралась извлечь из своего тайника спрятанное и передать кому нужно в Лондоне, отправившись туда под каким-нибудь предлогом. К зубному врачу, например. Или навестить старую приятельницу. Ничего нет проще. Она раздобыла какие-то документы или письма и спрятала их в доме. Тебе не кажется, что они до сих пор находятся в доме?

– Нет, я так не думаю. Но нам ведь ничего не известно. Кто-то боится, что мы можем это обнаружить или уже обнаружили, и хочет выжить нас из дома или же заполучить то, что мы, возможно, нашли, – ведь им самим так и не удалось ничего найти, хотя они, несомненно, искали все эти годы, а потом, наверное, решили, что интересующая их вещь спрятана не в доме, а где-то снаружи. О, Томми, ведь так еще интереснее, правда?

– Но ведь это всего лишь наши догадки, – заметил Томми.

– Ах, не будь таким занудой. Буду искать теперь и вокруг дома, а не только внутри…

– Что же ты собираешься делать? Перекопать весь огород?

– Нет. Осмотреть все шкафы, чуланы, словом, все закоулки. Кто знает? О, Томми!

– О, Таппенс! А ведь мы так мечтали о тихой, спокойной старости.

– Никакого покоя пенсионерам! Кстати, это тоже идея.

– Что?

– Поеду-ка я в клуб и поговорю со стариками-пенсионерами. Раньше я как-то об этом не подумала.

– Ради всего святого, Таппенс, будь осторожна, – взмолился Томми. – Мне впору сидеть дома, чтобы присматривать за тобой. Но ведь я должен завтра ехать в Лондон, мне нужно там кое-что разузнать.

– А я буду заниматься расследованием здесь, – заявила Таппенс.