Прочитайте онлайн Возвращенные подлинники. Верн-драматург. Драматургия Ж. Верна. Библиографическая справка.

Читать книгу Возвращенные подлинники. Верн-драматург. Драматургия Ж. Верна. Библиографическая справка.
2512+429
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

А.Г. Москвин

ВОЗВРАЩЕННЫЕ ПОДЛИННИКИ

Публикуемые в этом томе романы Ж. Верна относятся к так называемым «посмертным», то есть к тем, что остались не опубликованными при жизни писателя, хотя работа над ними была закончена. В частности, «Маяк на краю Света» был завершен 17 мая 1901 года, «Охота за метеором» — 15 декабря 1901 года. Рукописи лежали в кабинете и ждали своей очереди, чтобы отправиться в Париж, в издательство Л.-Ж. Этцеля. Оставалось, правда, внести кое-какую правку: сверить написания имен и географических названий, правильность арифметических расчетов и еще некоторые мелочи, что Верн обычно делал после получения оттисков типографского набора.

Впрочем, рукопись «Маяка» автор отправил в издательство за месяц до своей смерти: 25 февраля 1905 года. Луи-Жюль Этцель полагал, что имеет полное право печатать присланный роман в том виде, в каком получил его от автора. Однако Мишель, сын прославленного писателя, воспротивился публикации. Формально он, по завещанию отца, стал наследником всех прав на неопубликованные произведения Ж. Верна, и издателю нужно было его согласие. Л.-Ж. Этцель возражал: автор передал ему рукопись, значит, считал роман законченным. Начался длительный спор, в который вмешались адвокаты обеих сторон. В конце концов в июле 1905 года стороны пошли на взаимные уступки: издатель согласился прислать Мишелю оттиски набора, а молодой Верн удовлетворился внесением в рукопись поправок в целях «улучшения» и оживления текста. Сыну писателя пришлось также согласиться с крайне малым сроком для внесения своей правки. 15 августа первые главы «Маяка» должны были появиться в новом номере этцелевского «Воспитательного и развлекательного журнала», что практически не оставляло Мишелю времени для капитальной переработки романа. Тем не менее за какие-то полтора месяца он проделал достаточно объемную работу, буквально переворошив отцовский текст. Большинство его исправлений касалось упрощения оригинала. Какая-то часть работы была, безусловно нужной. Эго касается, например, проверки географических названий или приведения в соответствие дат. Вместе с тем сын безжалостно сократил описания, нарушив внутренний ритм верновских фраз, уменьшил количество специфических парусных терминов (к слову сказать, уже непонятных большинству читателей), упростил описания судовых маневров и т.д. Кроме того, он ввел в одну из заключительных глав добавочный эпизод: пытаясь помешать уходу шхуны с разбойниками, Васкес, главный герой романа, предпринимает попытку взорвать руль судна, но только повреждает его. Устранение повреждения тем не менее препятствует отпльтию шхуны и в конечном итоге помогает задержать ее прибывшему аргентинскому военному кораблю. Были и другие изменения: убежденный атеист Мишель, например, исключил из отцовского текста всякие упоминания о Боге — даже если это были привычные для моряков тех времен обращения за помощью к сверхъестественным силам.

В целом, как полагают французские литературоведы, «Маяк на краю Света», несмотря на столь незначительную правку, утратил многое из своего первоначального очарования: в частности, потерялись точные верновские описания природы и мореходных ситуаций, потускнел приглаженный неловкой рукой мягкий верновский юмор. Правда, большинство этих изменений в полной мере оценить могут только читатели, знакомящиеся с французским оригиналом романа. В переводе, к сожалению, порой теряются и верновская стилистика, и своеобразный ритм фразы, и тонкости авторского языка. Это, впрочем, относится практически ко всем переводам верновских произведений на русский язык. Почему так происходит? Да потому что более века к Верну относились прежде всего как к писателю-популяризатору, способному выдумать занимательную интригу и окружить главную сюжетную линию массой научных, да и практических, сведений. Иногда верновские идеи могли подвигнуть подлинных ученых на разработку новаторских теорий или способствовать претворению в жизнь технических открытий. Но в большую литературу Ж. Верна не пускали. Его кандидатуру столько раз отвергали на выборах во Французскую академию — высшее литературное сообщество Франции, — что в конце своей жизни в интервью с американским журналистом Р. Шерардом писатель грустно заметил: «Больше всего в жизни я сожалею о том, что так и не занял достойного места во французской литературе» . (Напомню в скобках, что Французская академия была как раз создана для объединения в своем лоне лучших французских поэтов, прозаиков, эссеистов, критиков и филологов, тогда как высшей научной организацией Франции была Парижская академия наук.)

Именно поэтому и сын писателя посчитал отцовские произведения в значительной степени старомодными и даже устаревшими, а значит, не испытывал никаких угрызений совести, переделывая их.

Публикация подлинных верновских текстов (сначала оригиналов «посмертных» романов, приобретенных городом Нантом, позднее романа «Париж в ХХ веке» и переписки Жюля Верна с его издателем Пьером Жюлем Этцелем, раскрывшей характер и объем этцелевских изменений в романах знаменитого писателя) позволила говорить о Верне не только как о зачинателе жанра научно-приключенческой литературы, но и как о зрелом литературном мастере, достойном самого высокого места в писательской иерархии. Последнее, кстати, в какой-то мере подтверждается не угасающим во всем мире интересом к произведениям почтенного мэтра, слишком поверхностно отнесенным только к детско-юношеской литературе. И в наши дни Жюль Верн является самым издаваемым из французских писателей. Думается, что переводы подлинных «посмертных» романов будут с интересом встречены не только поклонниками Верна, но и широкой читательской аудиторией. Несмотря на столетие, минувшее со дня смерти Верна, он во многом остается современным писателем. Это касается прежде всего содержащихся в его книгах идей — не столько научно-технических, сколько в области социологии, морали, экологии, философии — общечеловеческих, одним словом. Именно в них заключается непреходящая ценность романов «амьенского затворника».

Работу над «Болидом», как первоначально называлась «Охота за метеором», писатель начал 27 мая 1901 года, через десять дней после окончания «Маяка на краю Света». Впрочем, сама тема — странствий небесных тел по просторам Солнечной системы и их влияния на судьбу людей — интересовала Верна очень давно: видимо, еще со времен работы над романом «С Земли на Луну». Один ее аспект проявился в романе «Эктор Сервадак», где комета, задевшая своим хвостом нашу планету, уносит с собой крупный кусок земной поверхности. На этот же раз небесный гость падает на Землю.

Нельзя назвать новым и сюжетный ход с необычайной ценностью космического пришельца. Уже в «Экторе Сервадаке» Верн намеревался рассказать о столкновении с Землей кометы, ядро которой состояло из «теллурида золота». Падение подобного объекта привело бы к полному обесцениванию золота и краху капитализма. Можно ли поверить, что такой сюжет зародился в голове писателя, который всего за три года до выхода этого романа осуждал Парижскую коммуну?! Разумеется, Этцель-старший, несмотря на весь свой демократизм, не мог допустить подобного финала. Замысел Ж. Верна он назвал «нереальным» и настоял на изменении сюжета. В итоге земные богачи были спасены от падения золотой кометы.

И вот четверть века спустя писатель снова возвращается к теме космического пришельца, состоящего из драгоценного металла. На этот раз болид должен упасть на поверхность планеты, но воспользоваться буквально свалившимся с неба богатством людям не суждено: космический гость приземляется на безлюдном островке близ побережья Гренландии и вскоре погружается в океанские пучины.

Надо сказать, что в своих последних романах Жюль Верн чаще обычного издевается над свойственной человечеству «проклятой жаждой золота», как в свое время назвал алчность древних римлян великий Вергилий. Трижды в последние годы жизни писатель поднимает эту тему (в романах «Золотой вулкан», «В Магеллании», «Охота за метеором»), и всякий раз нежданное фантастическое богатство, ослепительно сверкнув, рассыпается в прах. Но при этом Верн успевал показать тлетворную силу золотого тельца. Драгоценный металл, врывавшийся в спокойную жизнь простых обывателей, непременно приносил с собой раздоры, несчастья, личные трагедии, катастрофы. Видимо, такой поворот в творчестве писателя не слишком устраивал Л.-Ж. Этцеля. Не потому ли автор до последнего откладывал посылку готовой рукописи издателю?..

У Мишеля было около трех лет на подготовку отцовского текста к печати. И он немало потрудился над рукописью, точнее — над машинописным вариантом текста. Большую часть его правки можно назвать формалистическими придирками: перевод прямой речи в косвенную, замена одних глагольных форм другими (например, настоящее время сослагательного наклонения Мишель заменяет будущим простым изъявительного наклонения, вместо личных форм употребляет безличные и т. д.), перестановка слов во фразах (одни фразы разрываются, в других меняется ритмика) и т. п. Мишель без видимой надобности удаляет отцовские определения, эпитеты — не ради сокращения: вместо удаленных слов он вписывает другие, и вряд ли их можно признать более удачными. Разумеется, сын свято верил, что улучшает отцовский текст, делает его «читабельнее», динамичнее, да еще и закравшиеся ошибки исправляет. Правда, при этом непонятно, зачем надо было менять направление полета метеора по небу (у отца небесный гость перемещается с северо-востока на юго-запад, у сына — с севера на юг) и время его пролета, сокращенное Мишелем в три раза, к чему было исправлять время «открытия» метеора и т. д.

Но и этого М. Верну показалось мало. Он экспериментирует с речью отцовских героев. В результате служанка Митс заговорила языком клоунских шарад. Оно, может, получилось и забавно, но за искусственной малограмотностью потерялся подлинный верновский юмор.

В оригинальной рукописи автор едко высмеивает американские обычаи, в частности ту легкость, с какой заключаются и расторгаются семейные союзы. И в этом отношении подлинник подвергся необоснованной правке, выхолащиванию истинно верновского мышления. Осторожный Мишель лишил юную Лу нескольких откровенных суждений, слишком революционных для тогдашней Франции. Разумеется, будучи материалистом, он удалил из текста даже намеки на призыв к Божьему вмешательству и на божественный случай.

У великого писателя именно случай решает судьбу золотого метеорита. Мишель же задумал разделаться с космическим гостем «по-научному». Он вводит в роман новое действующее лицо, ученого Зефирина Ксирдаля, расчеты которого помогают отвести губительный болид от Земли. Тем самым сын уничтожает и основной идейный посыл отца: только случай правит нашими жизнями.

Переделанный Мишелем Верном роман печатался сначала в газете «Журналь» с 5 марта по 10 апреля 1908 года, а книжное издание Л.-Ж. Этцель выпустил в конце того же года.

Первым на несоответствие оригинальных текстов «посмертным» публикациям указал Пьеро Гондоло делла Рива, один из самых серьезных исследователей творчества Ж. Верна. Когда рукописи этих романов были выкуплены нантским муниципалитетом у наследников Верна, стало возможным заглянуть в творческую мастерскую «амьенского отшельника». И оказалось, что Мишель довольно-таки непочтительно обошелся с отцовским наследием. Авторский текст «Охоты за метеором» вышел в свет в 1986 году. Ограниченный тираж этого издания был фактически доступен только членам Общества Жюля Верна. Два года спустя канадское издательство Алена Станке выпустило роман массовым тиражом. В 2002 году авторский вариант романа переиздан парижским издательством «Аршипель»; по этой публикации и выполнен перевод для настоящего собрания сочинений.

Надо ли возвращаться к настоящим верновским текстам? Страстным поклонникам творчества Верна этот вопрос можно не задавать. Ну а как быть с рядовым читателем? Так ли уж нужны ему восстановленные запятые или авторские описания маневров парусных судов, понятные даже далеко не всем нынешним морякам? Подобные «мелочи» и вправду не меняют фабулу литературного произведения, однако порой могут подтачивать литературную репутацию писателя. Что же говорить о тех текстах, где постороннее вмешательство затрагивает саму суть романа, искажает авторский замысел, упрощает характеры героев, нарушает ритм верновской фразы, сглаживает резкость формулировок, создает новые ситуации и новых персонажей? Конечно, подобные творения уже не имеют ничего общего с Жюлем Верном, и создатель научно-приключенческого жанра достоин того, чтобы изначальные версии его романов дошли до читателя.

В США, кстати, Уильям Бутчер, один из крупнейших исследователей творчества французского гения, задумал заново перевести основные верновские романы, восстановив не только все ранее опускавшиеся «второстепенные» детали, но и добавив в приложениях варианты развития сюжетов, отвергнутые Пьером Жюлем Этцелем. (Это стало возможным после публикации переписки Ж. Верна со своим издателем.)

Возвращение исконных авторских текстов сравнимо с расчисткой картин старых мастеров. Какое бы произведение ни находилось под более поздней записью, искусствоведы и реставраторы стремились и будут стремиться выявить самую древнюю живопись. «Расчистка» литературных «записей» менее губительна для позднейших наслоений, потому что возможность сравнения оригинала с «исправленным» текстом остается. В нашем собрании сочинений «посмертные» романы опубликованы в их первоначальном виде, и теперь российский читатель сможет сам оценить обе версии — настоящую, отцовскую, и измененную сыном.

Дело не в том, что правка Мишеля Верна сама по себе плоха. Литературный талант у сына первоклассного писателя был, хотя сравнивать его с отцовским, разумеется, нельзя. Рождались в его голове и оригинальные идеи — достаточно вспомнить хотя бы написанный Мишелем под отцовским именем роман «Необыкновенные приключения экспедиции Барсака». И действовал он скорее всего из самых добрых сыновьих побуждений, желая прежде всего восстановить интерес к позднему творчеству отца. Известно, что тиражи последних верновских романов резко упали. За сорок лет верновского творчества наука и техника ушли далеко вперед. Фотография, а потом и кинематограф позволяли рядовому провинциалу знакомиться с самыми отдаленными уголками планеты. Развитие железнодорожного и морского сообщения давало возможность совершать далекие путешествия любознательному человеку даже с ограниченными доходами. Многие европейцы отправлялись на службу в заморские колонии, а следовательно, отпадала необходимость в пространных географических описаниях. Кстати, ведь и сами путешественники в конце XIX века писали гораздо больше книг, чем в начале или середине столетия. Издание всевозможных энциклопедий и справочников, нередко снабженных отличными черно-белыми и даже цветными иллюстрациями, делало ненужными экскурсы в историю географии и мореплавания, этнографию, ботанику, зоологию. Вместе с тем развивалась и приключенческая литература. На смену индейским романам Ф. Купера, Майна Рида, Г. Эмара пришли произведения, сюжеты которых развивались в более экзотической среде. Новые авторы нередко сами много путешествовали или долгое время жили в дальних краях; из французов назову хотя бы Лоти, Жаколио, Буссенара. Читательский интерес сместился от познавательно-приключенческого романа к авантюрному (или любовно-авантюрному), где действие развивается в какой-нибудь диковинной стране. Обобщая, можно сказать, что на смену «Таинственному острову» пришел «Остров сокровищ». Жюль Верн, «амьенский затворник», не смог или не пожелал пойти по этому пути, хотя можно предположить, что поиски нового жанра он все-таки вел. Об этом можно судить, например, по «Невидимой невесте», как первоначально назывался роман «Тайна Вильгельма Шторица». Но роман этот Верну при жизни издать не удалось.

Мишель в своих переделках попытался соединить новые литературные веяния с отцовскими сюжетами. Если смычка не удавалась, он становился на сторону нового. Ему казалось, что он прав и отец одобрил бы подобные исправления. Между тем, как в переписке с издателем, так и в публичных выступлениях, Мишель всегда намекал, что любая правка отцовских рукописей делается им в соответствии с замыслами Верна-старшего, якобы высказанными мэтром в беседах с сыном.

Последнее, конечно, было сознательной ложью. Жюль Верн никогда не делился с домашними какими-либо соображениями по поводу своего творчества. Случалось, он помогал Мишелю идти по тернистой литературной тропе. Так, в 1888 году он, видимо, редактировал статью сына «Экспресс будущего», опубликованную 1 сентября того же года в парижской газете «Фигаро». В следующем году в нью-йоркском «Форуме» появился фантастический рассказ «В 2889 году». Авторство его приписывалось Жюлю Верну, хотя настоящим автором был Мишель. Возможно, отец проглядывал и некоторые работы сына, печатавшиеся в «Фигаро» под общей рубрикой «Зигзаги науки».

Может быть, эти единичные эпизоды стали для Мишеля дополнительным стимулом в намерении заняться переработкой неопубликованных отцовских сочинений. Разумеется, он и не думал, что когда-нибудь будут найдены подлинные рукописи отца. И уж совсем забыл про интервью, которое дал Эмилю Берру, редактору газеты «Фигаро» 1 апреля 1905 года, то есть всего через несколько дней после кончины Жюля Верна. Тогда сын признал, что в ящике отцовского стола он нашел несколько рукописей, видимо подготовленных к печати, но еще не успел просмотреть их и ничего не знает об их содержании.

После того как рукописи неопубликованных произведений Верна оказались в общественной собственности, их начали издавать. Вскоре все «посмертные» романы увидели свет в авторской версии. Подлинньй Жюль Верн был возвращен французской литературе, а через переводы — миллионам поклонников великого писателя во всем мире. Впрочем, точное число любителей Ж. Верна не поддается подсчету. По сведениям французского Общества Жюля Верна, амьенский мэтр занимает третье место по количеству переизданий, уступая только Библии и Шекспиру.

Подлинный поздний Верн стал известен миру. И что же оказалось? Разговоры о дряхлом полуслепом старике, испытывающем сильные боли и едва водящем карандашом по бумаге, каким он выглядел во многих воспоминаниях, довольно-таки заметно расходятся с действительностью. Ни в живости слога, ни в проработке драматических ситуаций, ни в прорисовке характеров, ни в силе фантазии, ни в изобретательности последние романы Мастера не уступают более ранним сочинениям. Вплоть до 28 апреля 1903 года, когда был закончен последний роман («Властелин мира»), писатель, несмотря на мучившие его недуги, полностью владел своими творческими силами, не многим изменяя многолетнему режиму работы. Теперь, когда авторские варианты так называемых «посмертных» романов переведены на русский язык, любой непредубежденньй читатель сможет сам убедиться в приведенной оценке. В своих последних произведениях Жюль Верн столь же неподражаем и велик, как и в принесших ему мировую славу романах 1860-х годов..