Прочитайте онлайн Возвращение в Прованс | Глава 30

Читать книгу Возвращение в Прованс
3918+4687
  • Автор:
  • Перевёл: Александра Питчер
  • Язык: ru

Глава 30

Люк очнулся, не понимая, где он. Острая боль пронзила левый бок, подступила слабость. Плечо болело, но перелома не было. Совсем рядом грохотал водопад, обдавая Люка ледяными брызгами. Морозный воздух пощипывал щеки, отвлекал от боли. Судя по всему, пуля прошла навылет, не задев внутренних органов, иначе Люк давно бы потерял сознание и умер от потери крови. Впрочем, рана все еще кровоточила, а значит, оставалась опасность для жизни.

Фон Шлейгель по-прежнему лежал без движения. Люк с отвращением откатился в сторону, брезгливо избегая малейшего прикосновения к телу гестаповца.

– Хоть бы ты сдох, – пробормотал Люк.

Фон Шлейгель застонал. Люк с трудом сел и глубоко вздохнул. Слабость отпустила, боль в онемевшем боку превратилась в ровное жжение. Из последних сил Люк решил довести задуманное до конца.

Поначалу Люк внял рассудительным словам Макса и не намеревался убивать фон Шлейгеля, а хотел лишь сообщить гестаповцу об ожидающей его участи, зная, что со всем остальным прекрасно справятся агенты «Моссад». Вдобавок, он счел вполне уместным, что судьбой нацистского преступника распорядятся евреи, а не сам Люк – гражданин Австралии, немец по рождению, воспитанный еврейской семьей во Франции.

Но «вальтер» фон Шлейгеля нарушил все планы Люка. Теперь речь шла о жизни и смерти. Люка охватило желание столкнуть бесчувственное тело гестаповца в пропасть, но такой поступок говорил бы о трусости. Нет, Люк хотел в последний раз взглянуть в поросячьи глазки фон Шлейгеля, увидеть там страх…

Он безжалостно пнул врага в бок.

– Поднимайся!

Фон Шлейгель слабо застонал, приходя в себя. Судя по всему, от удара о камни у него были переломаны кости. Люк расстегнул куртку, поморщился от вида крови, вдохнул сладковатый железистый запах и расхохотался.

– Тебе смешно, Равенсбург? – выдохнул фон Шлейгель, корчась от боли. – Ты же ранен!

– Ничего, моя рана не смертельна, в отличие от твоей, – заметил Люк. – У меня есть хорошие новости и плохие. С чего начать?

– Иди к черту!

Люк укоризненно поцокал языком.

– Так вот, хорошие новости заключаются в том, что я свалился на тебя, как на перину, и переломов не заработал, только плечо ободрал о скалу. А вот ты себе бедро сломал.

Фон Шлейгель зарычал, как загнанный зверь, и попытался сесть. Его лоб покрылся испариной, кожа посерела.

– А плохие новости… – продолжил Люк. – Сам знаешь, от «Моссад» тебе не скрыться. Пистолет твой остался на вершине, а отсюда ты сам не выберешься, да я тебя и не пущу. Но хуже всего то, что Макс отправился за подмогой, – соврал Люк. – Прямо в полицию. У жандармов обязательно возникнут вопросы о пистолетах, выстрелах и пулевых ранениях. Никто не поверит, что Макс тебе угрожал. «Вальтер» твой, отпечатки пальцев на нем твои, и стрелял ты в безоружного. – Он помолчал и добавил: – В любом случае, от допроса тебе не отвертеться, жандармы займутся установлением твоей личности, выяснят, кому принадлежал «вальтер», ознакомятся с досье… Не волнуйся, я сделал несколько копий. Так что подумай хорошенько, заслуживают ли твои дочери всеобщего презрения.

Люк говорил уверенно и четко, но чувствовал, что силы оставляют его. Возбуждение скоро сменится лихорадкой, и он потеряет сознание. Надо было как-то выбираться отсюда.

– Ну что, Равенсбург, хочешь меня столкнуть в пропасть? – Фон Шлейгель вцепился в ногу Люка. – Я же обещал, что ты умрешь со мной. Мне терять нечего…

– Вот еще, стану я о тебя руки марать, – презрительно произнес Люк. – Пусть этим «Моссад» занимается.

– Все равно моя смерть будет на твоей совести!

– Да, и совесть моя будет чиста.

– Что же ты предлагаешь? – прошептал фон Шлейгель.

– Уникальную возможность уйти от израильской разведки и не потерять ничего существенного.

– Ничего существенного, кроме жизни? – поморщившись, рассмеялся бывший гестаповец.

– Ты сохранишь в секрете свой гнусный обман, – пояснил Люк. – Убережешь от позора жену и дочерей.

– Как великодушно с твоей стороны! – язвительно пробормотал фон Шлейгель.

– По-моему, да, – кивнул Люк. – Особенно если вспомнить, как ты поступил с моими родными… Я предлагаю тебе самому выбрать, какой смертью умереть.

– Ты убийца! – выкрикнул гестаповец и чуть не потерял сознание.

– Нет, я очень великодушен, – улыбнулся Люк. – Агентов «Моссад» не волнует участь твоих близких, а я предлагаю тебе скорую, безболезненную смерть. Да, твое самоубийство станет для всех неожиданностью, однако истинной причины никто не узнает.

– Самоубийство? Нет, Равенсбург, прыгать в пропасть я отказываюсь. Ты меня не столкнешь. Как же мне наложить на себя руки?

Люк холодно взглянул на него.

* * *

Макс мчался со всех ног, представляя себе, как на горном уступе умирает Люк, бок о бок со своим заклятым врагом. Юноша, виня себя за случившееся, решил нарушить свое обещание и помочь Люку, как когда-то, в далеком 1944-м, поступил полковник Маркус Килиан. Макс хотел спасти Люка ради Дженни, ради Джейн, и особенно – ради Лизетты, просьбу которой он не выполнил. Он задыхался, легкие горели огнем, ноги дрожали и подкашивались. Макс споткнулся, упал, покатился по склону, разорвал брюки, до крови ободрал колени, потом поднялся и снова бросился бежать что было сил. Наконец впереди показались узкие улочки Фонтен-де-Воклюза. Макс, не сбавляя скорости, пронесся мимо кафе фон Шлейгеля и с криком о помощи вбежал в жандармерию.

Чуть позже на утес взобралась целая толпа: полицейские, врачи «Скорой помощи» и просто зеваки. Любопытные свесились с обрыва, охали и удрученно восклицали, разглядывая ужасную сцену: на уступе нелепо скрючилось бездыханное тело, изуродованное падением. Владелец кафе невидящими глазами смотрел в небо, оскалившись в жуткой предсмертной гримасе.

В жандармерии Макс решил не выдавать Люка и сдержать свое обещание, по примеру отца. Полицейские, встревоженные неожиданным появлением Макса, засыпали юношу вопросами: что произошло? с кем? где? как? Он снова и снова настойчиво повторял, что на утесе пострадал человек, ему нужна помощь.

Когда группа спасателей добралась до вершины, Макс с удивлением обнаружил только труп Хорста фон Шлейгеля. Юноша ошарашенно огляделся, но Люк исчез бесследно. Как умер фон Шлейгель?

Врачи осторожно спустились на уступ и начали осматривать тело.

– Когда вы отправились за помощью, пострадавший был жив? – спросил жандарм у Макса.

– Да. Он угрожал мне пистолетом, – рассеянно кивнул юноша, пытаясь сообразить, куда делся Люк. Как он ускользнул? Макс отказывался поверить, что его старший друг погиб.

– Почему?

– Не знаю… Он был обозлен, приказал мне убираться и не мешать ему. Я перепугался, что он меня пристрелит.

– Ну и где пистолет?

– Понятия не имею, – пожал плечами Макс.

– Вы знакомы с пострадавшим?

– Нет, мсье. Я турист, приехал полюбоваться видами. – Макс продемонстрировал свой фотоаппарат. – Взобрался на гору, хотел снять рассвет, а тут…

Внезапно он почувствовал себя разведчиком, действующим в тылу врага, где приходилось на ходу придумывать правдоподобные объяснения. Вот только в случае провала смельчаков ждала смерть.

Врач «Скорой помощи» обследовал тело и сообщил жандармам:

– По-моему, он принял яд.

– Не может быть!

– Вскрытие покажет, – пожал плечами врач.

Жандарм повернулся к Максу.

– Расскажите мне еще раз, что произошло. С самого начала, и поподробнее.

Макс вздохнул, стараясь не выказать удивления, и невинно покачал головой.

– Я поднялся на вершину и встретил здесь вот этого человека. Увидев меня, он разозлился, заорал и наставил на меня пистолет.

– Эй, вы там пистолет не находили? – крикнул жандарм своим коллегам, которые обыскивали площадку на вершине утеса.

Один из жандармов показал найденное в кустах оружие.

– Гм, «вальтер»… Проверьте его на отпечатки пальцев, – приказал старший жандарм и снова обратился к Максу: – И что потом?

– Ну, я испугался… А он велел мне убираться, пригрозил, что сперва меня застрелит, а потом себя.

– Так и сказал?

– Ага, – кивнул Макс. – Сначала мне показалось, что он хочет прыгнуть с обрыва, но… Не знаю… В общем, я перепугался и убежал.

– Но когда вы явились в жандармерию, вы утверждали, что человек пострадал.

– Понимаете, когда я убегал, послышался крик. Выстрела я не слышал, поэтому решил, что он прыгнул… или упал. Там водопад грохочет, все звуки заглушает. Честное слово, я от испуга не разобрал, – вздохнул Макс. – А кто это?

– Мсье Сегаль – владелец местного кафе, уважаемый в округе человек. Как я объясню эту трагедию его жене и дочерям? Да еще и перед Рождеством… – Жандарм устало потер глаза. – Вам, мсье, придется дать официальные показания. И мы возьмем у вас отпечатки пальцев, для сравнения.

– Да-да, разумеется, – ответил Макс. – Передайте мои соболезнования семье покойного.

– Вы правильно поступили, мсье.

– Я пытался спасти человеку жизнь, – честно сказал Макс. – Простите, но меня сегодня вечером ждут в Л’Иль-сюр-ла-Сорг, а потом я возвращаюсь в Лозанну…

– Не волнуйтесь, я распоряжусь, чтобы вас подвезли.

– Благодарю вас, не стоит, – отказался юноша. – Я уеду вечерним поездом.

Макс хотел как можно быстрее связаться с Джейн и попросить ее найти Дженни. Пока не выяснится, что случилось с Люком, требовалось сохранять хладнокровие.

Люк остался рядом с умирающим врагом из уважения, почти как двадцать лет назад, при смерти полковника Килиана.

Фон Шлейгель сам попросил Люка об этом, но тот презрительно ответил:

– Ты этого не заслуживаешь.

Впрочем, перед лицом смерти гестаповец оставался спокоен и тверд.

– Равенсбург, ты доказал мне, что умеешь держать свое слово. Вдобавок, ты убедишься, что я умер.

Оба посмотрели на раскрытую ладонь Люка, где лежала капсула в тонкой прорезиненной оболочке.

– На гестаповскую непохожа, – заметил фон Шлейгель. – Наши были стеклянными. Своей я пользоваться не собирался, выбросил ее, когда вернулся во Францию после войны. Откуда она у тебя?

– Лизетта ее спрятала, а я нашел. Наверное, выдали в Лондоне или в Париже, на случай провала.

– Гм, гестаповские точно действовали, а эта… сомневаюсь я, – дерзко заявил фон Шлейгель.

Люк саркастически улыбнулся.

– Равенсбург, признайся, ты с самого начала хотел, чтобы я принял яд? – поинтересовался гестаповец.

– А что еще можно провезти через границу?

– Тогда зачем тебе понадобился «Моссад»?

– На случай чрезвычайных обстоятельств, – пояснил Люк. – А потом я понял, что не желаю марать руки.

– В мое самоубийство все равно не поверят, – заметил фон Шлейгель.

– Радуйся, что никто не узнает правды о тебе. – Люк задумчиво поглядел на смертельную пилюлю. – Оболочка тонкая, смерть наступает мгновенно, я видел их в действии.

– Странно, – вздохнул фон Шлейгель. – Никогда прежде не мог понять, почему евреи безропотно и покорно шли на смерть.

– А теперь понял?

Фон Шлейгель кивнул и потянулся за капсулой. На мгновение Люку показалось, что гестаповец выбросит ее в реку, но тот с усилием поднял правую руку и раскрыл ладонь.

– Ты был доблестным противником, Равенсбург, и сдержал свое обещание – ненавидел меня все эти годы.

– Нет уж, не дождешься, – ответил Люк, отказываясь от предложенного рукопожатия.

Фон Шлейгель улыбнулся и попросил:

– Дай мне мои очки, пожалуйста.

– Ты до конца верен себе. – Люк с усмешкой покачал головой. – Я свои отпечатки пальцев оставлять не собираюсь.

Вдобавок, он призвал на помощь партизанскую выучку – при огнестрельном ранении необходимо как можно быстрее остановить кровотечение – и, едва очнувшись после падения, постарался как можно сильнее зажать рану, несмотря на острую боль.

– Что ж, во всяком случае, твоя горькая пилюля избавит меня от проклятого переломанного бедра, – натянуто пошутил фон Шлейгель, с болезненным усилием дотянулся до очков и водрузил их себе на нос. – Sieg Heil! – саркастически пробормотал он. – Да здравствует победа!

– Не надейся, ты отправишься прямиком в ад, – возразил Люк. – Победа досталась нам, а твоя смерть порадует души Ракель, Сары, Вольфа и всех остальных погубленных тобой людей. Таких, как ты, земля не носит.

Фон Шлейгель скорчил презрительную гримасу и раскусил капсулу с цианистым калием. По уступу распространился резкий запах горького миндаля. Бывший начальник криминальной полиции начал задыхаться и содрогнулся в конвульсиях. Он попытался вцепиться в Люка, но тот отодвинулся подальше, стараясь не оставлять никаких следов своего присутствия.

Еще с полминуты фон Шлейгель находился в сознании, терзаемый мучительной болью, после чего рассудок отключился, а еще через минуту перестало биться сердце. Люк невозмутимо наблюдал за ужасающей безмолвной агонией врага, напоминая себе, что именно так погибли все его близкие, отравленные газом. Жуткая гримаса смерти навсегда запечатлелась в памяти Люка.

Гнусный мерзавец умер.

Люк сдержал обещание.

Из последних сил Люк перевязал рану лоскутом, чтобы не оставить пятен крови, и медленно, осторожно стал карабкаться на вершину утеса. Каждое движение давалось с трудом, но Люка подгоняло осознание того, что Макс вот-вот приведет сюда полицию. Короткий путь к вершине занял несколько утомительных, чрезвычайной болезненных минут, а потом Люк начал кружной дорогой пробираться к машине, оставленной на обочине.

Наконец он сел за руль и обессиленно обмяк на сиденье арендованного автомобиля. Из Фонтен-де-Воклюза надо было уезжать поскорее, но в Л’Иль-сюр-ла-Сорг в таком виде Люк вернуться не мог, хотя ему больше всего на свете хотелось обнять Дженни. Накатывала боль, онемевшее тело отказывалось повиноваться. Еще немного, и он не сможет вести машину.

Другого выхода не оставалось. Если ему сегодня суждено умереть, то он знает, где именно это произойдет. Люк завел машину, выехал на дорогу и оставил за спиной живописный Фонтен-де-Воклюз.

Он возвращался домой.