Прочитайте онлайн Возвращение в Прованс | Глава 27

Читать книгу Возвращение в Прованс
3918+4688
  • Автор:
  • Перевёл: Александра Питчер
  • Язык: ru

Глава 27

Тот, кто именовал себя Эрик Сегаль, уставился на телефонную трубку, обдумывая услышанное и догадываясь о появлении знакомца из прошлого. Шестое чувство, обостренно воспринимающее любые сомнительные происшествия, за последние десять лет притупилось. Бывший гестаповец погрузился в новую жизнь так глубоко, что временами сам верил в ее реальность, однако вспышки подозрительности изредка давали о себе знать, и тогда он действовал с удвоенной осторожностью и наблюдательностью.

Прошлым летом причиной такой вспышки послужил посетитель, заказавший мороженое на немецком языке. Хозяин кафе ничем не выдал себя: голос не дрогнул, манеры остались радушными, но тело на мгновение застыло, словно в него вернулся призрак Хорста фон Шлейгеля. То же самое случалось и прежде, лет десять назад, когда в кафе неожиданно нагрянули полицейские в штатском и начали его расспрашивать. У фон Шлейгеля все дрожало внутри, но гестаповская закалка оказалась на удивление прочной: он с недоуменной улыбкой осведомился, чем может помочь, предложил посетителям кофе, с интересом рассматривал их удостоверения и чистосердечно отвечал на все вопросы. Как ни странно, полицейских не интересовали бывшие нацистские преступники.

За последние двадцать лет причин для подозрений почти не возникало, но сейчас внутри у него гулко звучал сигнал тревоги.

Переговорив с Лораном Кусто, фон Шлейгель первым делом перезвонил в редакцию журнала и проверил, существует ли такой журналист. Полученное подтверждение обрадовало, но подспудная тревога не исчезала.

Он часто посмеивался над своими беспочвенными страхами, снова и снова повторяя ставшее привычным заклинание «прячься на виду». Первый раз он воспользовался этим приемом, отступая из Польши вместе с остатками разбитой немецкой армии. Многие гестаповцы готовились бежать на Запад и уничтожали документы, взрывали крематории или захватывали узников в качестве заложников, оставляя уничтожение остальных заключенных на долю эсэсовцев. Фон Шлейгель решил пробираться во Францию, твердо веря, что там его ждет спасение. Гестаповскую форму он сменил на штатское одеяние, а потом застрелил одного из узников концлагеря, предварительно удостоверившись, что тот француз, а не еврей. Он присвоил себе номер несчастного и вытатуировал его на руке, а труп сжег в крематории. После этого фон Шлейгель спрятался в лесу и несколько недель жил под открытым небом, питаясь ягодами и корешками. Когда на него наткнулись советские войска, он еле стоял на ногах, производил впечатление сумасшедшего и неразборчиво бормотал что-то по-французски. Он притворился, что у него память отшибло, двигался по-стариковски, заикался и говорил с большим трудом. В общем, истощенный беглец ни у кого не вызывал ни малейших подозрений: его сочли французом, чудом уцелевшим в концлагере, и репатриировали.

Однако, по иронии судьбы, прежде чем фон Шлейгель попал во Францию, его направили в Ференвальд, лагерь для перемещенных лиц в Баварии, построенный узниками, работавшими на химических заводах компании «ИГ Фарбен». Он ни разу не выдал себя, говорил только по-французски, лицо его выражало постоянное недоумение. Несколько месяцев он провел в Швеции, а затем его наконец-то отправили во Францию, где он год пролежал в госпитале, неделю за неделей притворяясь, что его состояние постепенно улучшается. Наконец он заявил, что вспомнил свое имя: Фредерик Сегаль. Администрация госпиталя навела справки и подтвердила, что среди узников Аушвица-Биркенау действительно числился заключенный с таким именем. Фон Шлейгель тщательно выбрал себе жертву: Фредерик Сегаль и остальные шесть членов его семьи попали в концентрационный лагерь, где родителей и бабушку с дедушкой уничтожили сразу после прибытия, как слишком старых. Младшего брата расстреляли за попытку к побегу, а семь месяцев спустя старшего брата, страдавшего дизентерией, отправили в крематорий. Из всей семьи уцелел только Фредерик, да и то только до тех пор, пока фон Шлейгель не счел его самым подходящим кандидатом для создания собственного прикрытия, следуя принципу «прячься на виду».

Во Франции фон Шлейгель решил обосноваться на юге, в хорошо знакомом ему регионе. Сначала он поселился в Авиньоне, затерявшись среди жителей крупного города, но потом, осмелев, переселился в свой любимый городок. Все, что ему оставалось – подобрать себе достойную жену, женщину из приличной семьи.

Фон Шлейгель, скрывшись под новой личиной, запретил себе вспоминать прошлое и свое настоящее имя. Он жил и действовал как Фредерик Сегаль, для друзей – Эрик. Он помогал по хозяйству местным зажиточным семьям и за год познакомился с тремя подходящими вдовицами с прекрасной репутацией. Одну из женщин он отверг по причине ее молодости и сосредоточил все свои усилия на двух – Гвенолин и Анис, – с приторной, обольстительной заботливостью предлагая им свою помощь в мелких хозяйственных работах, по ремонту, починке и уходу за садом. Когда мать Гвенолин умерла, оставив дочерям в наследство значительную сумму, фон Шлейгель окончательно удостоверился, что лучшей невесты он не найдет: невысокая тридцативосьмилетняя толстушка отличалась напористым характером и мечтала выйти замуж.

После войны на юге Франции крепкие, здоровые холостяки были нарасхват, и у женщины не первой молодости никаких шансов не оставалось. Эрик Сегаль, вскружив Гвенолин голову, решил убедиться в силе ее чувства и в один прекрасный день объявил, что уезжает из Воклюза.

– Хочу подыскать себе достойное занятие, – признался он. – До войны я жил в Париже, преуспевал… Наверняка был уважаемым человеком, хотя и не помню, чем именно занимался. Вряд ли я был садовником или чернорабочим. Все говорят, что у меня бухгалтерские способности…

– Ах, Эрик, как же я без вас! – вздохнула Гвенолин, заботливо наливая ему чашку кофе.

– Не волнуйтесь, без помощников вы не останетесь, желающие быстро найдутся, – подмигнул он.

– Нет, не хочу я посторонних в дом пускать, – зарделась Гвенолин. – Я вам доверяю.

– Да, вы правы. Простите мою дерзость, – с нарочитым смущением произнес фон Шлейгель. – Но мне надо о будущем подумать. Я человек в возрасте, хочется вернуть отобранное войной.

– Ах, милый Эрик, не уезжайте, прошу вас, – умоляюще попросила она, осторожно коснувшись его руки.

Он с напускным изумлением взглянул на ее пальцы, пристально посмотрел в глаза и, запинаясь, пылко выпалил:

– Правда? О Гвенолин! Мне так хочется вас поцеловать…

Она с готовностью подставила губы. Он с притворной неловкостью чмокнул ее и с печальной улыбкой признался:

– Я мечтал об этом с нашей первой встречи.

Обрадованная Гвенолин раскрыла ему объятья: завидные женихи не обивали пороги почти сорокалетней вдовицы с напористым характером. Вдобавок, красотой она не отличалась. Эрик Сегаль – мастер на все руки, человек надежный, хозяйственный и рассудительный – завоевал ее сердце, попросил ее руки, и Гвенолин с готовностью согласилась.

Так завершилось превращение начальника криминальной полиции гестапо Хорста фон Шлейгеля в мсье Фредерика Сегаля, любящего мужа, заботливого отца и уважаемого жителя французского городка Фонтен-де-Воклюз.

– Эрик? – окликнула его Гвенолин. – В чем дело? В кафе полно посетителей, а ты стоишь как вкопанный. Кто звонил?

– Журналист, помнишь, я тебе говорил. Мы с ним завтра встречаемся.

– Вот и славно. – Она похлопала его по руке. – Ты как себя чувствуешь?

– Прекрасно, – ответил он и направился обслуживать посетителей, но тайные сомнения не отступали. Двадцать лет фон Шлейгель вел себя с чрезвычайной осторожностью и не собирался отметать подозрения, храня свое преступное прошлое в секрете.