Прочитайте онлайн Возвращение в Прованс | Глава 22

Читать книгу Возвращение в Прованс
3918+4627
  • Автор:
  • Перевёл: Александра Питчер
  • Язык: ru

Глава 22

На следующее утро Люк отвел Дженни в гостиничные апартаменты, где жила семья управляющего отелем. Дженни высвободилась из объятий отца и подбежала к своей новой подруге. Обе девочки, весело переговариваясь, скрылись в комнате. Люк обменялся улыбками с Шанталь, женой управляющего.

– Не беспокойтесь, я присмотрю за ними, – сказала Шанталь глубоким грудным голосом.

– Я вам очень признателен, – произнес Люк. – К сожалению, у меня сегодня неотложные дела, и в отель я вернусь за полночь. Вы не возражаете, если Дженни у вас переночует?

– Нет, что вы! Джульетта так надеялась на то, что вы позволите Дженни остаться на ночь!

– Спасибо вам огромное, мадам Перно. Я очень рад, что девочки подружились.

Люк вернулся к себе в номер и присел у стола. Всю прошлую ночь он провел без сна, прислушиваясь к мерному дыханию дочери и составляя план действий. Впрочем, Люк не представлял себе, что именно он намерен предпринять, да и во времени был стеснен. Тем не менее, он вспомнил Лорана, своего приятеля-маки, который советовал ему брать пример с вольных стрелков и ковбоев – героев американских фильмов-вестернов. Люк горестно вздохнул: друг погиб, его расстреляли на главной площади провансальского городка Горд. Лоран был настоящим патриотом и пошел на смерть ради своей родины, а Люком сейчас двигала жажда мести. Сможет ли он взвалить на свои плечи ответственность еще за одну смерть?

Он вспомнил полицейского Пьера Лондри, предателя, который помогал немцам отправлять евреев из Прованса в концентрационные лагеря, а во время одной из облав до смерти избил престарелую Иду Боне. Люк перерезал ему горло в 1943 году, отомстив за свою приемную бабушку. Фон Шлейгель отправил на смерть приемных сестер Люка и, конечно же, заслуживал той же участи. Люк погрузился в размышления об истинной причине своего приезда во Францию: он приехал, чтобы убить фон Шлейгеля. Гнев и ярость, обуревавшие Люка в годы войны, за двадцать лет поутихли, на смену им пришла мудрость зрелого возраста.

«Чего я добьюсь, если прикончу этого мерзавца?» – спрашивал себя Люк. Убийство фон Шлейгеля станет хладнокровным, обдуманным преступлением, смерть гестаповца не вернет погибших, не принесет ни утешения, ни удовлетворения. Люк сомневался, что теперь, по прошествии стольких лет, способен на подобный поступок.

Однако известие о том, что фон Шлейгель живет в Провансе, бередило старые раны и не давало покоя, словно заноза. Люк с негодованием думал о том, что от правосудия укрылся нацистский преступник, на совести которого смерть многих тысяч ни в чем не повинных людей. «Его нужно призвать к ответу!» – снова и снова говорил себе Люк.

Фон Шлейгель остался в живых, а все члены семьи Боне погибли, сгинули в концентрационном лагере. Эта страшная участь постигла миллионы еврейских семей. У Люка была уникальная возможность отомстить человеку, который повинен в их смерти. Разумеется, ни Сара, ни Ракель, ни старик Вольф не оправдали бы хладнокровного убийства, но Люка это не останавливало. Много лет назад он пообещал фон Шлейгелю, что отомстит за все злодеяния, совершенные гестаповцем, оставалось только придумать, как не отягчить свою совесть кровавым преступлением.

Люк открыл папку, поглядел на нечеткий снимок и погрузился в чтение, шаг за шагом обдумывая свои действия.

Бывшему гестаповцу исполнился шестьдесят один год. Он носил очки и припадал на одну ногу, но не растратил ни хитрости, ни коварства. Макс, будто случайно, обратился к фон Шлейгелю на немецком, но тот, с секундной заминкой, ответил по-французски, что не знает этого языка. Однако Макс заминку услышал и сделал соответствующе выводы.

Фон Шлейгель, или Сегаль, как его теперь звали, женился на некой Гвенолин, которой теперь было пятьдесят семь лет, у них росли две дочери: девятнадцатилетняя Бригитта и восемнадцатилетняя Валери. Гвенолин и Бригитта работали в кафе, а Валери училась в университете города Шамбери. По мнению Люка, фон Шлейгель не заслуживал ни радостей семейной жизни, ни любви жены и дочерей. Впрочем, счастливое будущее семьи Сегаль волновало Люка меньше всего: наверняка Гвенолин, Валери и Бригитта понятия не имели о прошлом фон Шлейгеля, они содрогнулись бы, узнав, с каким чудовищем прожили бок о бок долгие годы.

Семья обитала в зажиточном районе городка Фонтенде-Воклюз, у них было два автомобиля, по понедельникам, когда кафе не работало, они любили выезжать на пикник – «только не в туристический сезон», дотошно отмечал Макс в своих заметках, – а отдыхать ездили в Италию или в Швейцарию. Люк отдал должное тщательности расследования Макса Фогеля: юноша собрал весьма подробные сведения о жизни и привычках фон Шлейгеля.

Целую страницу Макс посвятил описанию типичного дня гестаповца. Фон Шлейгель почти все время проводил в кафе, приходил туда рано – летом в пять утра, а зимой на рассвете, – а потом совершал моцион по улицам городка или катался на велосипеде вдоль реки Сорг, раз в неделю уезжая в горы, к ее истокам, подальше от людей.

«Вероятно, он поступает так из предосторожности, не желая придерживаться регулярного распорядка», – указывал Макс в своих заметках.

Люк поглядел в окно, размышляя о предупреждении Макса. Судя по всему, встретиться с фон Шлейгелем с глазу на глаз можно только в горах. Местность была хорошо знакома Люку: семья Боне часто уходила туда на прогулки. Он прекрасно помнил высокую отвесную скалу, под которой на дне грота пряталось неподвижное озерцо с прозрачной водой необычного изумрудно-зеленого цвета. Река, искрясь и играя бликами на солнце, перекатывалась через пороги и устремлялась к городку – вертеть колеса многочисленных водяных мельниц.

«Возможно, он уходит туда замаливать грехи, – предполагал Макс. – Если он и сознается в них посторонним, то лишь по принуждению».

Судя по всему, сын полковника Килиана многим рисковал, собирая эти сведения. Макс прекрасно понимал, что Люк захочет отомстить фон Шлейгелю. Люк прикусил губу, пытаясь связать воедино противоречивые намерения и устремления, но ничего не помогало. Он не мог успокоиться, а для того, чтобы уцелеть при встрече с бывшим гестаповцем, необходимо мыслить хладнокровно и рассудительно. Фон Шлейгель настороженно относился к любому незнакомцу, который стал бы задавать странные вопросы, а значит, Макс либо отличался необычайным умом и осторожностью, либо его юношеская наивность не вызвала никаких подозрений.

Люк раздраженно стукнул кулаком по стене и чертыхнулся, сообразив, почему жена попросила Макса прекратить переписку: Лизетта прекрасно знала, что ее муж загорится желанием отомстить фон Шлейгелю. Люк с огорчением признал ее правоту и понял, что ему необходимо отвлечься, иначе он не сможет выработать разумного плана действий.

Он закрыл папку, спрятал ее в портфель, поспешно надел пальто и шарф и вышел из номера. У гостиницы он торопливо поймал такси.

– Куда поедем, мсье? – осведомился водитель.

Люк назвал гостиницу на Левом берегу и вскоре уже стоял в фойе, где решительно попросил клерка у стойки соединить его с номером мадемуазель Эплин. В телефонной трубке раздались щелчки, потом прозвучал гудок. Люк решил, что если ему не ответят через два-три звонка, он повесит трубку и уйдет.

– Джейн Эплин, – послышался знакомый голос.

– Доброе утро, это Люк, – напряженно выдохнул он и замер в ожидании.

– Господи, я не ожидала…

– Ох, простите, не хотел вас отрывать…

– Ничего страшного, я люблю сюрпризы. Как у вас дела? Как Дженни?

– С Дженни все в порядке.

– А с вами?

Он замялся, не зная, что сказать.

– Понимаете, мне надо было отвлечься, я решил прогуляться и вот дошел до вашей гостиницы…

– Вы здесь? В фойе?

– Я проходил мимо, – смущенно признался Люк, – и подумал, может быть, вы согласитесь выпить со мной кофе.

Воцарилось красноречивое молчание.

– Джейн, простите меня, бога ради, – торопливо заговорил Люк. – Я помню, что мы сегодня вечером с вами увидимся. Просто мне очень хотелось увильнуть от дел, вот я и…

– Люк, – мягко произнесла она.

Он тяжело сглотнул.

– Пожалуйста, поднимитесь ко мне в номер, комната двести пятьдесят один, – сказала Джейн и повесила трубку.

Люк в полном смятении уставился на телефонный аппарат. Что делать? Выбора не оставалось, и он направился к лифту, словно подталкиваемый невидимой рукой.

– Какой этаж, мсье? – осведомился лифтер.

– Второй, – ответил Люк и притворился погруженным в свои мысли, боясь, что лифтер с ним заговорит.

Наконец двери лифта распахнулись, Люк шагнул в коридор, остановился у зеркала, пригладил растрепанные ветром волосы, поправил галстук и направился к двери номера 251, чувствуя, что настал решительный момент. Можно, конечно, повернуться и сбежать, избавившись таким образом от возможных осложнений, ведь стоит постучать – и пути назад не будет. «Впрочем, наверняка мне все это почудилось, – подумал Люк, – и на самом деле Джейн надела пальто и готова пойти со мной в кафе».

Он нерешительно поднял руку, посмотрел на медную табличку с цифрами на двери, вдохнул сладковатый, гвоздичный аромат – у окна в коридоре стояла ваза с цветами волчеягодника – и постучал, почти не сознавая, что делает. Дверь распахнулась. На пороге стояла Джейн, вытирая полотенцем мокрые каштановые пряди. Небрежно запахнутый серебристо-серый шелковый халат прикрывал трепещущую упругую грудь. «Нет, пожалуй, речь пойдет не о кофе», – мелькнула шальная мысль.

– Я с утра пораньше сделала массаж, а потом приняла ванну, – без малейшего стеснения пояснила Джейн, словно в ответ на удивленное выражение на лице Люка.

– Простите, я…

– Входите, – пригласила она. – Снимайте пальто. Я закажу кофе… – Джейн прошла в номер, повернулась к Люку и осеклась, заметив его жадный, пристальный взгляд.

После расслабляющего массажа зеленые, цвета лесной листвы, глаза Джейн были томными, почти сонными. От нее пахло ароматическим маслом – жасмин, сандаловое дерево и ладан. В запахе халата нежно розовела кожа, распаренная горячей ванной, в ложбинке между грудей сверкали капельки воды. Люка словно парализовало неожиданное пылкое желание.

Джейн, стремясь сгладить неловкость, медленно развязала пояс халата. Серебристо-серые полы распахнулись, открыв обнаженное тело, но она не стала сбрасывать с плеч шелковистую ткань, что делало еще более соблазнительными тяжелые налитые груди. Люк жадно потянулся к ней, а Джейн приникла к нему и бессильно обмякла в его объятиях, сгорая в пламенной страсти. Их губы встретились. Джейн обхватила его за шею и крепко прижала к себе. Он обнял ее за талию, с трепетом ощутив под пальцами гладкую кожу…

Внезапно перед его мысленным взором встали образы Лизетты и Гарри, укоризненные лица друзей в Лонсестоне – и негодующий взгляд Дженни, упрекающий его за предательство и обман. Джейн смущенно опустила глаза, борясь со своими демонами, но со стороны казалось, будто она тоже видит призрачные фигуры.

Люк безмолвно, словно боясь разрушить хрупкое очарование этого мгновения, притянул Джейн к себе, наслаждаясь ее нежной кожей, вдыхая чудесный запах и чувствуя, как возвращается предательское желание, требующее немедленного удовлетворения.

– Люк, мы здесь одни, – прошептала Джейн. – Мы никому не причиняем боли, никого не предаем…

– Прости, – ответил он и взглянул ей в глаза. – Дело не в тебе…

– Я знаю, – кивнула она и лукаво улыбнулась. – Понимаешь, ты у меня первый… после мужа. Но меня не отпускает ощущение, что мы с тобой близки.

Он прижал ладони к ее щекам, заглянул в широко распахнутые темно-зеленые глаза, погладил золотистую кожу, растрепанные, чуть влажные каштановые пряди.

– Джейн, я не хочу тебя потерять.

– Не волнуйся, мы с тобой никогда не расстанемся, – заявила она. – Я поняла это еще на рю Скриб. Нам было предопределено встретиться. Это судьба.

Люк ошеломленно посмотрел на нее.

– В чем дело? – удивленно спросила она.

– Макс совсем недавно сказал мне почти то же самое – судьба предопределила нашу с ним встречу.

– Да, между вами есть какая-то связь.

– Ничего подобного! – протестующе воскликнул он.

– Я не собираюсь выведывать твои тайны, – улыбнулась она.

Он поцеловал ее, обезоруженный такой деликатностью. Поцелуй был долгим, желание разгоралось неторопливо, ласки были осторожными и нежными. Застонав, Джейн положила его ладонь себе на грудь. Люк закрыл глаза и со вздохом отстранился, вопросительно поглядев на Джейн.

Она призывно кивнула, в темно-зеленых глазах пылал огонь желания. Оба они долго не знали плотских утех, и Люк осознал правоту Джейн: своим поступком они никого не предают, не оскорбляют памяти усопших, никому не причиняют зла. Возможно, Дженни с этим и не согласилась бы, однако, хотя девочка и старалась вести себя по-взрослому, вряд ли понимала всю сложность и глубину отношений между людьми. Вдобавок, любой полнокровный мужчина не устоял бы перед прикосновением податливой, упругой груди, чутких прелестных губ и ощущением твердого соска, напрягшегося под жадными пальцами.

Люк выпустил Джейн из объятий и начал торопливо срывать с себя одежду. Джейн с нежной улыбкой сбросила с плеч шелковый халат и легла в постель, на пахнущие свежестью крахмальные простыни. Люк пожирал глазами ее тело, не знавшее родов, подтянутый живот, мягкие очертания лобка, аккуратную впадину пупка. Он жадно прильнул к Джейн, но заставил себя сдержаться, приподнялся на локтях и посмотрел на милое лицо.

– Ты просто красавица, так бы и глядел целый день!

– Ты и так глядишь, прекрати! – улыбнулась она.

Он снял с шеи шелковый мешочек.

– Тот самый, с семенами лаванды? – спросила Джейн.

– Да, – кивнул он и уклончиво пояснил: – Я его по привычке ношу. – Люк повернулся на бок, подпер голову рукой и провел пальцем по груди Джейн. – На чем мы остановились? – заявил он, не желая больше разговаривать о прошлом.

– Джон был совсем другой, – хихикнула Джейн.

– Так я же француз! – напомнил Люк, нарочито утрируя французский акцент. – Мы лучшие в мире любовники.

– Правда?

– Конечно! Сейчас докажу, – заявил он и нырнул под простыню.

Позже Джейн доказала Люку, что не только француженки умеют наслаждаться мужским телом. Люк поддался порыву страсти, не испытывая угрызений совести: ни ласковые прикосновения, ни запах, ни голос Джейн ничуть не напоминали о Лизетте. Люк закрыл глаза, ощущая нежные касания шелковистых каштановых прядей, разметавшихся по подушке, и покорно погрузился в бурный океан экстаза, охваченный трепетным, бесконечным чувством безмерного удовлетворения.

Наконец Джейн бессильно обмякла и уткнулась ему в шею. Люк обнял ее тонкую талию и задремал. Они долго лежали неподвижно, будто слившись друг с другом. Он осторожно шевельнулся, Джейн тихо вздохнула, и Люк повернулся, чувствуя, как обнаженную спину обдало холодком.

– Ты еще не уходишь? – сонно спросила Джейн и потянулась за одеялом.

Он ласково отвел с ее заспанного лица прядь каштановых волос.

– А ты меня не прогоняешь? – пошутил он.

Она коснулась его щеки и нежно поцеловала веки.

– Тебе грустно?

– Как ни странно, нет. Впервые за последний год я чувствую себя полным сил и энергии.

– И нисколечко ни виноватым? – уточнила она.

– Ну, может, самую малость. А ты?

– Никакой вины я за собой не чувствую, хотя, казалось, должна бы. Такая вот я распутница, – усмехнулась Джейн.

Он улыбнулся в ответ и спросил:

– Можно я приму душ?

– Конечно.

Люк встал и, мягко ступая по толстому ковру, без стеснения направился к ванной и включил горячую воду. Чуть поеживаясь от прохладного воздуха, он взглянул на часы. Пора было вернуться к привычной жизни, позвонить в гостиницу, узнать, как там Дженни… Вдобавок, надо разобраться, что делать с фон Шлейгелем.

– О чем ты задумался? – спросила Дженни, переступив порог ванной комнаты, облицованной мрамором.

– Не хочешь ли ко мне присоединиться? – предложил Люк, входя в душевую кабинку.

– Нет, спасибо, я слишком хорошо представляю себе, чем это закончится, – улыбнулась Джейн.

Люк закрыл стеклянную дверцу и встал под хлесткие струи горячей воды, смывая с себя запах Джейн, которая стояла у раковины и оценивающе разглядывала его сквозь клубы пара.

– Ты в прекрасной форме, – заметила она.

– Для моего возраста? – шутливо уточнил он, выйдя из-под душа и взяв полотенце.

– Для любого возраста, – укоризненно ответила Джейн. – Похоже, работа в поле с успехом заменяет физические упражнения.

– Наверное… – Люк пожал плечами. – Знаешь, я об этом никогда прежде не задумывался, но с тобой чувствую себя молодым. – Он поцеловал ее мокрыми губами. – Спасибо.

– Не за что, – с усмешкой ответила она и взъерошила ему волосы на висках. – А седина тебе очень идет. Борода тоже седеет?

– Местами, – признался он.

– Очень стильно.

– По-моему, тебя просто привлекают мужчины в возрасте, – заявил Люк, яростно растирая спину полотенцем. Он перехватил взгляд Джейн, отбросил полотенце и, заключив ее в объятия, покрыл жадными поцелуями. – Ты к нам невероятно снисходительна.

– По-моему, ни о какой снисходительности сегодня речи не было, – ответила она, пристально глядя на него.

– Нет, я не об этом. Ты одарила меня дружбой и любовью как раз в тот момент, когда мне это было нужнее всего.

– Я то же самое подумала о тебе, – призналась Джейн, понимающе посмотрев на Люка.

– Вот и прекрасно. Значит, за ужином сегодня никто из нас не испытает ни малейшей неловкости.

– Нет-нет, я вовсе не собираюсь ждать до ужина. Неизвестно, когда еще нам удастся остаться наедине. Пожалуйста, проведи со мной весь день… и ночь, – попросила Джейн.

– Договорились, – ответил Люк. – Чем предлагаешь заняться?

– Чем угодно. Мне хочется быть с тобой рядом. Ох, прости, я не слишком цепляюсь?

– Нисколько, – улыбнулся он. – С одним условием: по магазинам я ходить отказываюсь.

* * *

Они под руку прошлись по Тюильри, потом заглянули в кафе, отогреться. Люк наслаждался мирной жизнью Парижа, романтической прогулкой, поцелуями и жизнерадостным воодушевлением. В суровые годы войны Люку с Лизеттой было не до романтики, хотя позже, в Лондоне, им удалось испытать это ощущение, пусть и на краткое мгновение. Проходя мимо Лувра, Люк вспомнил, что в последний раз они с женой предавались безудержной страсти посреди поля белой лаванды, залитого лунным светом – там, где похоронили Лизетту и Гарри. Люка окутала пелена грусти, опустилась на плечи холодным покрывалом, лишая его призрачного счастья и женского тепла.

Вдобавок, предстояло решить, как поступить с фон Шлейгелем.