Прочитайте онлайн Возвращение в Мэнсфилд-Парк | ГЛАВА 7

Читать книгу Возвращение в Мэнсфилд-Парк
2818+2428
  • Автор:
  • Перевёл: В. И. Агаянц
  • Язык: ru

ГЛАВА 7

По тем или иным причинам поездку в Стэнби-Кросс и в Истон-Вуд откладывали несколько раз. Вначале маленького Томми Йейтса пришлось везти в Нортгемптон, дабы удалить больной зуб, в последующие дни мальчику нездоровилось, и любящая матушка не решалась отойти от его постели; затем одна из упряжных лошадей Мэддоксов вдруг охромела, а с коляской мистера Уодема приключилась неприятность — треснуло колесо; и наконец, весьма огорчительные, но необходимые встречи с членами приходского совета и суда несколько дней не дозволяли Тому и мистеру Уодему предаться долгожданному удовольствию.

Тем временем, однако, в Мэнсфилде вовсю готовились к предстоящему танцевальному вечеру, назначив для этого день в конце следующей недели. Том разъезжал по округе, раздавая приглашения соседям; леди Бертрам, хоть и с некоторым опозданием, оповестили о готовящемся увеселении; возражений с ее стороны не последовало (разумеется, никто не ожидал, что сама почтенная дама примет деятельное участие в празднестве). Сьюзен распорядилась, чтобы из салона убрали мебель, а полы натерли воском; лесничему, обученному игре на скрипке, было наказано неустанно упражняться, повторяя деревенские танцевальные мелодии, вдобавок неожиданно ему сыскался товарищ, флейтист. Джулия, конечно же, довольно скоро прознала о замыслах Тома касательно бала и тотчас почувствовала себя обиженной, оттого что с ней не посоветовались; однако мало-помалу жалобы ее на неуместность подобных развлечений, когда со дня кончины сэра Томаса прошло столь мало времени, утихли: миссис Йейтс увлеклась мыслью свести ближе Шарлотту и Тома, благо танцы способствуют сближению как нельзя лучше; впрочем, впоследствии, обнаружив в числе приглашенных Мэддоксов и мисс Харли, она вновь пришла в величайшее раздражение и измучила Сьюзен бесконечными придирками и замечаниями, как надобно устроить празднество.

«В былые дни мы всегда распоряжались именно так; балы в Мэнсфилде никогда не устраивались эдаким манером», — недовольно твердила она.

— Моя сестрица Джулия с каждым днем все больше становится похожа на тетушку Норрис; клянусь, это какое-то наваждение, — проворчал Том, развалившись в кресле как-то вечером, когда Джулия после необычайно долгого обсуждения деталей бала покинула наконец дом. — Она вечно встревает в чужие дела и ведет себя так, будто все кругом обязаны следовать ее указаниям и потакать ее капризам. Ее назойливость переходит все границы. Я начинаю жалеть, что они с Йейтсом поселились по соседству с нами. Вот если бы она вышла за Рашуота и обосновалась в Созертоне, в двадцати милях отсюда, нам, верно, не приходилось бы выслушивать ее докучливые советы и пожелания по десять раз на дню. Кстати сказать, Сьюзен, раз уж речь зашла о Рашуоте, — добавил Том, понизив голос и опасливо покосившись на свою матушку, сладко дремавшую на диване чуть поодаль, — я слышал, будто моя сестра Мария вознамерилась вновь выйти замуж.

— В самом деле? Откуда же ты об этом узнал?

— Мне рассказал один приятель по имени Брукс, с которым я был дружен в Оксфорде; теперь он заседает в парламенте и владеет домом на Хэнскресент; он пишет, что о помолвке уже открыто говорят в Лондоне, брак Марии считается делом решенным, моя сестрица превосходно устроила свои дела.

— И кто же ее избранник?

— Говорят, этот счастливец — Рейвеншо; будем надеяться, что у него, не в пример бедняге Рашуоту, достанет твердости, чтобы держать жену в узде.

— Достопочтенный лорд Рейвеншо, бывший член кабинета? — с сомнением спросила Сьюзен.

— Ну да, тот самый; я немало удивлен, что ты слышала о нем, кузина. Не знал, что ты читаешь газеты.

— Разве не с ним был связан какой-то скандал в правительстве? Речь шла о мошенничестве, о создании фиктивных компаний или о чем-то в этом роде.

— Ох, не думаю, что прегрешения его столь ужасны; во всяком случае, он отделался всего лишь гневной отповедью главного судьи, вина его так и не была доказана. Зато Рейвеншо богат, как Крез, Мария будет ходить в шелках да бархате до конца своих дней. Ей это подойдет как нельзя лучше.

— Однако, кажется, ему пришлось оставить министерский пост и подать в отставку?

— Ну и что с того? В конце концов, Мария тоже не святая. А жених ее носит графский титул.

— Но он страх какой старый! Ему ведь за семьдесят, верно? А Марии всего двадцать семь!

— Полно, полно, кузина, тебя послушать, так никому в целом свете не надобно жениться. Ты не в меру разборчива, мне искренне жаль того беднягу, который когда-нибудь попросит твоей руки. Ты наверняка отыщешь в нем несметное множество изъянов.

Том внезапно осекся, ему неожиданно пришло в голову, что если Сьюзен вдруг вздумается выйти замуж, то хозяйство в Мэнсфилде лишится даровой и весьма опытной управительницы, ведущей дела чрезвычайно ловко, без излишней суетливости, не привлекая к себе внимания и вместе с тем никого не ущемляя.

Однако затем он с облегчением припомнил, что в ноябре собрался сделать предложение Луизе Харли, а стало быть, в декабре будет уже женат. Луиза превосходно справится с новой ролью; возможно, в умении вести хозяйство она пока уступает Сьюзен, но подобные навыки приходят с опытом, пройдет немного времени, и она освоится; зато мисс Харли обладает мягким, покладистым нравом, понятливостью, замечательной легкостью характера и природной веселостью.

— Есть ли известия от моего кузена Уильяма? — благодушно поинтересовался Том. — Когда нам его ждать?

— Завтра, кузен Том! — Глаза Сьюзен радостно блеснули. — Он пишет, что приедет вместе с другом, капитаном Сартоном; этот джентльмен намерен остановиться в гостинице «Георг», чтобы не доставлять нам неудобства.

— Полно, вот еще глупости, кузина! В этом нет нужды. Он может поселиться у нас.

— Уильям не хотел бы злоупотреблять твоей добротой, кузен; думаю, он поступает правильно.

— Ну-ну, посмотрим. Если капитан Сартон человек воспитанный, любезный в обращении… Кстати, Уодем, помнится, говорил, будто за Генри Крофордом послали или собираются послать, оттого что здоровье его сестрицы очень плохо; неужели это и вправду так? Она действительно столь серьезно больна, как говорят?

Сьюзен не хотелось обсуждать нездоровье мисс Крофорд с Томом, решительно не желавшим иметь касательство к Мэри или к Уайт-Хаусу. Она ограничилась уклончивым ответом:

— Мисс Крофорд сама отослала брату записку с просьбой приехать, ей не хватает его общества. Я не нахожу в этом ничего удивительного, ведь и меня, пребывающую в добром здравии, мысль о скором приезде моего брата воодушевляет необычайно.

— Уверен, это не более чем хитрая уловка, — сурово заключил Том. — Интриганка прослышала о готовящемся бале и надеется, что Крофорд, будучи в Мэнсфилде, найдет способ попасть в число приглашенных.

Сьюзен, до сей минуты слушавшая кузена вполне миролюбиво, поспешно прикусила язык, чтобы не сказать сгоряча какую-нибудь резкость.

Наконец настал долгожданный день встречи Уильяма с сестрой и празднества в Мэнсфилде. За завтраком Сьюзен невольно вздохнула, вспомнив о Фанни и Эдмунде, которых судьба забросила так далеко от Нортгемптоншира. Фанни не раз рассказывала сестре о знаменательном бале в Мэнсфилде, когда она танцевала с кузеном Эдмундом: «И хотя, принимая приглашение на танец, я была совершенно счастлива, меня не оставляла горькая мысль, что надеяться не на что, ибо Эдмунд страстно влюблен в Мэри Крофорд». Кто мог тогда предугадать, что события примут столь неожиданный поворот? Уж конечно, не восемнадцатилетняя Фанни Прайс!

Днем немало хлопот наделало внезапное решение Тома перенести в салон фортепьяно, хотя было доподлинно известно, что играет на нем одна лишь Джулия; вдобавок Сьюзен пришлось увещевать кухарку, занятую выпечкой пирожных, и искать оставленную невесть где любимую вечернюю шаль леди Бертрам; однако, несмотря на все эти волнения, она сумела улучить несколько минут и посетить Уайт-Хаус.

Она нашла мисс Крофорд внизу; та сидела в кресле, необычайно довольная этой приятной переменой. Плачевное состояние ее едва ли оправдывало подобный поступок, но пребывание в другой комнате, в ином наряде — в платье, в туфлях и с завитыми волосами — заставило Мэри, по ее собственному признанию, «почувствовать себя наконец представительницей рода человеческого».

Сьюзен от всего сердца поздравила больную, но втайне огорчилась при виде ее тонких, потускневших волос, бывших, наверное, когда-то черными и блестящими; несмотря на все старания искусной горничной, эти блеклые волосы выдавали истинное положение Мэри. От внимания Сьюзен не укрылось, что мисс Крофорд мучают постоянные боли в спине; бедняжка меняла позу, пытаясь устроиться поудобнее, но не находила покоя.

— В усадьбе есть полотняная опора для спины, — вдруг вспомнила Сьюзен. — Ее сделали давным-давно для Тома, когда тот лежал в лихорадке, и он считал ее весьма удобной. Я уверена, миссис Уиттемор знает, где ее искать. Я попрошу ее найти опору и отошлю вам эту вещицу.

— О, моя дорогая Сьюзен, умоляю, не беспокойтесь! Это так похоже на вас — предложить помощь, вы всегда необычайно внимательны и чутки! Но у вас и без меня довольно забот. Я в самом деле удивлена, что вы нашли время навестить меня сегодня. Разве не нынче вечером ожидается бал?

Сьюзен в который раз лишь ошеломленно развела руками: поистине невозможно сохранить тайну в деревне; она условилась с мистером Уодемом и миссис Осборн не говорить мисс Крофорд о бале, опасаясь причинить ей боль упоминанием о недоступном для нее празднестве, и вот, представьте, — Мэри все известно!

— Трантер, моя горничная, узнала новость от почтальона, — с улыбкой раскрыла источник своей осведомленности мисс Крофорд, увидев выражение лица Сьюзен. — Как я понимаю, мои добрые друзья отказывают мне в здравомыслии, полагая, будто я стану визжать, топая ногами, и швырну на пол тарелку с овсянкой оттого лишь, что меня не пригласили на вечер. Но, уверяю вас, это вовсе не так. Надеюсь, вы не пропустите ни одного танца, милая Сьюзен; не могу дождаться завтрашнего дня, так мне не терпится услышать ваш подробный рассказ о каждом танце; вы поведаете мне, как были одеты дамы, кто с кем сидел, кто с кем танцевал, сделал ли Том Бертрам предложение мисс Харли или же предпочел мисс Йейтс, показал ли себя мистер Уодем хорошим танцором. И я потребую точности в мелочах, так и знайте; Элинор Осборн также представит мне свой отчет, столь же достоверный (за исключением разве что последнего предмета), так что я смогу сравнить ее историю с вашей. — Сьюзен, смеясь, пообещала дать самое правдивое описание предстоящего события. — А что вы наденете? — живо осведомилась мисс Крофорд и со вздохом добавила: — Ох, кажется, прошла целая вечность с тех пор, как ваша сестра так же точно пришла ко мне накануне бала в Мэнсфилде. Я смогла уверить Фанни, будто цепочка, которую купил для нее Генри, — одна из моих старых, ну не ужасно ли это? Но иначе она ни за что не приняла бы эту вещицу. Милая, милая Фанни, как давно, безумно давно виделись мы с вами в последний раз!

На мгновение лицо Мэри омрачилось, затем, стряхнув задумчивость, она снова спросила, какой наряд выбрала Сьюзен для бала.

— Ну… у меня нет бального платья или одежды, подходящей для подобного торжества. Лучшее мое платье — то, что сэр Томас подарил мне по случаю свадьбы Фанни. К счастью, оно до сих пор мне впору; правда, я немного выросла за эти годы, но мне удалось удлинить юбку. В конце концов, нынешний бал не столь уж пышное празднество.

Мисс Крофорд, устремив взгляд в потолок, всплеснула руками.

— Боже милостивый, да эти Бертрамы ужасные скряги! Неужели вашей тетушке ни разу не пришло в голову, что вам необходимо новое платье или немного денег на его покупку? А о чем думает ваш кузен Том?

— О, если бы я сказала, что нуждаюсь в платье, то мне, несомненно, выдали бы деньги, но я ведь не выезжаю, а значит, наряды мне не надобны.

— Кошмар! Сущий кошмар! Должно быть, они ждут, что вы станете ходить в рубище, посыпая голову пеплом. Что ж, к сожалению, я не могу дать вам свое платье, как бы мне того ни хотелось, ведь вы выше меня на целую голову, но у меня есть прелестный пустячок, который, надеюсь, вы примете… — С этими словами Мэри развернула китайскую шелковую бумагу и достала изящную шляпку тончайшей работы, сплетенную из золотистых нитей. — Она не нова, и, боюсь, фасон не самой последней моды, но шляпку ни разу не надевали, и я надеюсь, вы окажете мне любезность — возьмете ее. В ней с вашей длинной шеей и миндалевидными карими глазами вы будете походить на Лукрецию Борджиа, а подобное сходство сулит немалые выгоды любой молодой девушке на балу. Быть может, Том Бертрам будет так ошеломлен, что, позабыв мисс Йейтс и мисс Харли, незамедлительно попросит вашей руки.

— Если ваша шляпка способна на такое, то это, верно, шляпа Фортуната[5]! — со смехом ответила Сьюзен. — Но даже будь она и впрямь волшебной, ей нипочем не заставить меня принять предложение кузена Тома. Однако если говорить серьезно…

— Довольно! Оставьте! Я не приму никаких «серьезных» отговорок! — Мэри в притворном гневе закрыла уши руками. — Прошу вас, возьмите шляпку и покончим с этим. Сама я никогда не стану носить снова подобную чепуху, и мне нравится думать, что вы будете танцевать в ней буланже.

— В таком случае я ее надену, и благодарю вас от всего сердца за теплую заботу обо мне. Пришли ли известия о вашем брате? Вы ожидаете его?

— Нет и да. Никаких известий я не получала, но это так похоже на Генри. Через день-другой он войдет в дверь, не потрудившись доложить о себе, так что я нахожу удовольствие в постоянном ожидании. А ваш брат, помнится, приезжает сегодня; должно быть, вы совершенно счастливы.

Взгляд и улыбка Сьюзен подтвердили догадку мисс Крофорд.

— И Уильям привезет с собой друга, капитана Сартона, он остановится в «Георге».

— Какая удача! Так к вам на бал явится романтический незнакомец; все юные леди будут околдованы его неотразимой красотой и загадочным блеском глаз, но их ожидает разочарование, ибо при виде вас одной он замрет в восхищении, уронив на пол перчатки. — Мисс Крофорд на мгновение задумалась. — Сартон? Кажется, мой брат водил дружбу с джентльменом, носившим это имя; его отец был некогда закадычным приятелем моего дяди адмирала. Любопытно, не тот ли самый это Сартон? Весьма достойный молодой человек, с безупречной репутацией и довольно скромный, насколько мне помнится. Я буду рада принять его у себя, если он и впрямь тот, о ком я думаю.

Вскоре Сьюзен покинула Уайт-Хаус и вернулась в усадьбу, чтобы в четвертый раз обсудить с Томом, где лучше поставить фортепьяно, а также найти потерянную шаль леди Бертрам и разубедить кухарку, решившую, будто для устроенного наскоро приема трех блюд с пирожными будет довольно.

Чуть только наступили сумерки, Уильям спрыгнул с подножки почтовой кареты, представ во всем блеске мужественной красоты — в новеньком капитанском мундире, с офицерской бородкой. Поначалу Сьюзен с трудом его узнала из-за бронзового загара и изменившейся наружности: он стал полнее, солиднее, раздался в плечах и казался теперь сильным зрелым мужчиной. Однако, как скоро обнаружилось, за внешней суровостью и великолепием его нового облика скрывался все тот же живой, веселый, добродушный круглолицый Уильям, и полчаса спустя вся робость и неуверенность Сьюзен развеялись как дым.

Но беседа брата с сестрой оказалась недолгой, они едва успели обменяться первыми «А помнишь?..», «Когда мы в последний раз?..» и «А как там наш?..», как настало время одеваться к обеду.

В числе гостей были также Джулия, ее супруг и Шарлотта; Джон Йейтс обращался с Уильямом сердечно и дружелюбно, так что в самом скором времени мужчины завели разговор о лошадях, рыбной ловле и охоте, уделив особое внимание рассказам Уильяма о Пиренейском полуострове, где ему довелось сойти на берег. Обе гостьи держались с Уильямом холодно, неучтиво (мог ли рассчитывать на иное обхождение простой капитан, живущий на одно лишь жалованье в ожидании наградных?); но тот, опьяненный долгожданным возвращением в Мэнсфилд и предвкушением бала, этого не замечал. На обеде присутствовали и Уодем с сестрой, выказавшие Уильяму самое искреннее дружеское расположение, после того как Сьюзен с гордостью представила его своим друзьям: «Мой брат, капитан Прайс». Миссис Осборн с увлечением расспрашивала Уильяма о кораблях и морских офицерах, многих из которых она знала, взгляд ее сверкающих глаз и добрая улыбка выражали похвалу и одобрение; пастор тоже с живостью поддерживал беседу: как оказалось, в прошлом корабль Уильяма заходил в порты Ост-Индии, хорошо знакомые мистеру Уодему. Сьюзен с сияющим от радости лицом слушала их оживленный разговор.

Полчаса, прошедшие после обеда, были наполнены скукой и нетерпением; леди Бертрам зевала в гостиной, миссис Йейтс с Шарлоттой о чем-то перешептывались, а миссис Осборн делилась со Сьюзен своими горестными мыслями о состоянии здоровья Мэри Крофорд. Джулия воспользовалась представившимся случаем, чтобы выказать решительное недоумение и негодование: как Тому могло прийти в голову, будто она захочет играть на фортепьяно для танцующих? Нет, это просто немыслимо!

— Что? Барабанить по клавишам не переставая, пока другие будут танцевать? Благодарю покорно! Какая жалость, что тебя не обучали игре на фортепьяно, кузина Сьюзен, — с презрительной усмешкой проговорила миссис Йейтс. — Но, полагаю, в Портсмуте не так-то легко найти инструмент.

Сьюзен спокойно подтвердила слова кузины, добавив:

— К тому же наш домик слишком мал; право, не знаю, где можно было бы поставить фортепьяно, разве что в погребе.

В ответ на это замечание глаза миссис Осборн лукаво блеснули.

— Боюсь, и от меня вам будет мало проку, мисс Прайс, по той же причине: ни одна из кают моего мужа не была достаточно просторной, чтобы вместить рояль или хотя бы спинет, а потому после замужества все мое пристрастие к музыке, весьма сильное, уверяю вас, пришлось держать взаперти, под тремя замками, где оно по сей день и пребывает.

Вслед за этим Шарлотта и Джулия завели нескончаемый разговор о музыке, композиторах и музыкальных произведениях, а также о великой роли музыкального искусства в обществе и о том, сколь важно для леди ежедневно упражняться в игре на фортепьяно или на арфе, совершенствуя свое мастерство.

— А что друг вашего брата, мисс Прайс? — спросила миссис Осборн. — Верно ли я поняла, что он приехал в Нортгемптоншир вместе с капитаном Прайсом? Разве он не будет здесь нынче вечером?

— Да-да, капитан Сартон прибыл вместе с Уильямом и остановился в «Георге». Ему не хотелось доставлять нам беспокойство, ведь он незнаком с моей тетей и кузеном. Однако кузен Том весьма любезно отправил капитану записку в «Георг» с приглашением присоединиться к нам.

К счастью, разговор был прерван шумом подъезжающих экипажей и звоном дверного колокольчика. Гости начали собираться вокруг большого камина в салоне, послышались звуки скрипки, и Сьюзен почувствовала нетерпеливое покалывание в пальцах ног — так ей захотелось танцевать.

Составились пары для первого танца; Том нанес сестре и ее милому другу Шарлотте смертельную обиду, пригласив открыть бал мисс Харли, а не мисс Йейтс; впрочем, кавалером последней стал добрейший мистер Уодем, который тотчас завел с ней оживленный разговор, так что ее досада оказалась скрыта от посторонних глаз. Уильям повел танцевать Сьюзен, Джулию ангажировал старший из братьев Мэддокс, тогда как другой брат пригласил мисс Марию Стэнли, одну из двух добросердечных, приятных во всех отношениях сестер, живших неподалеку. Без этих любезных дам не обходилось ни одно увеселение в округе, они всегда рады были принять участие в празднестве, и одному Богу ведомо, чем им удавалось занять себя в остальное время.

Вскоре после начала танцев Сьюзен заметила среди гостей незнакомого молодого человека; стоя возле леди Бертрам и миссис Осборн, которые сидели у камина вместе с другими почтенными матронами, незнакомец рассказывал им нечто весьма увлекательное, судя по выражению их лиц. Когда первый танец окончился, Уильям представил вновь прибывшего сестре; как Сьюзен уже догадалась, то был капитан Сартон. Худощавый, темноволосый, он не походил на красавца, но в чертах его лица угадывался глубокий ум. Беседа с ним доставила Сьюзен огромное удовольствие; они очень скоро обнаружили, что вкусы их во многом сходны: им нравятся одни и те же пьесы, стихи и очерки; капитан Сартон оказался на редкость занимательным собеседником, пожалуй, самым интересным, какого Сьюзен когда-либо встречала. Из-за пулевого ранения в колено во время последнего сражения капитан немного прихрамывал.

— Я был бы счастлив, если бы вы оказали мне честь, согласившись танцевать со мной, мисс Прайс, но должен предупредить вас, что я способен лишь шаркать, неуклюже волоча ноги.

— Для меня этого вполне довольно, — с улыбкой ответила Сьюзен. — Однако вы уверены, что вам следует танцевать?

— Прийти на бал и не танцевать? Нет, это невозможно!

Между тем Уильям, совершенно очарованный цветущей прелестью и живостью мисс Харли, ангажировал ее на два следующих танца, а поскольку в контрдансе их пара оказалась рядом с мисс Прайс и капитаном Сартоном, Сьюзен отчетливо слышала их беседу. Говорили исключительно только о животных.

— А вы любите собак, капитан Прайс? Я от них без ума! У меня живет старенький спаниель, по-моему, самое обворожительное создание на свете. Я его обожаю, у него такие печальные глаза, милые отвислые уши и благородное, преданное сердце; мне кажется, собаки намного превосходят нас, людей, вы не согласны?

Уильям незамедлительно согласился, припомнив историю о пойнтере, которого он незаметно протащил на борт «Латоны» в бытность свою лейтенантом на этом судне; его любимец превосходно показал себя во время охоты на побережье Испании, обнаружив редкостный ум и беспримерную верность.

— А лошади и свиньи разве не прелесть? Признаюсь, я неравнодушна к свинкам; ах, как раз теперь на ферме у моего дядюшки появилось дивное семейство маленьких хрюшек… У них такие хорошенькие пятачки, они забавно загибаются вверх, а хвостики закручены в колечки, а их крохотные реснички такие белые, что устоять перед ними невозможно! А телята… я обожаю телят, а вы нет? У них такое сладкое дыхание, нежные бархатные носы и влажные глаза. А утки! У меня довольно долго была собственная утка, я так к ней привязалась! Она несла яйца через день, и у нее была такая милая улыбка, но потом ее утащила лисица, и я неделю не могла прийти в себя, все глаза выплакала. У вас когда-нибудь была утка, капитан Прайс?

Нет, Уильяму не доводилось держать уток, но у него был попугай, купленный в Вест-Индии. Рассказ о забавных словечках и комичных проделках этой птицы вызвал веселый смех у мисс Харли.

— А вы бывали на Ниле, капитан Прайс? Вы видели крокодила? Или верблюда? Или слона?

Да, Уильям видел всех этих тварей земных и с радостью описал их мисс Харли.

После того как закончились два танца капитан Сартон принес Сьюзен стакан оршада, с улыбкой заметив:

— Мой друг Уильям Прайс не может не нравиться. В целом свете, думаю, не сыщется человека сердечнее и добрее. Вы счастливица, мисс Прайс, повезло же вам иметь такого брата!

— Вы правы. Мне досадно лишь, что его служба не позволяет нам видеться чаще.

— Тем больше радости, должно быть, приносит вам каждая редкая встреча. Наверное, мне не следовало лишать вас его общества.

Однако Сьюзен надлежало уделить внимание леди Бертрам и старшей мисс Стэнли, а также позаботиться, чтобы музыкантам подали угощение; вдобавок ей пришлось успокаивать Джулию, разгневанную пренебрежением Тома, который ни разу не танцевал с мисс Йейтс.

— А теперь он пригласил на танец одну из этих бестолковых девиц Стэнли, младшую, и к чему это приведет? У нее нет и сотни фунтов собственного годового дохода, и она сроду не выезжала дальше Кеттеринга.

— Имея столько изъянов, она, несомненно, заслуживает скромной награды, — предположила Сьюзен.

Досада Джулии не вызывала у нее горячего сочувствия, однако поведение Уильяма, мисс Харли и Тома начинало ее беспокоить. Казалось, Уильяму с Луизой нужно было многое друг другу поведать; они или стояли где-нибудь в уголке и щебетали, или сидели на диване, болтая без умолку; Уильям обмахивал мисс Харли веером, а она, раскрасневшись от удовольствия, увлеченно рассказывала ему о своей пятнистой кошке, о канарейке, о кобыле Дульсинее, о черных леггорнских курочках и о ягненке, который у нее когда-то был, а потом умер. Уильям с жадностью ловил каждое слово Луизы, тогда как Том, по всему было видно, находил растущую дружбу капитана с мисс Харли неожиданной и не слишком приятной.

Позднее леди Бертрам объявила о своем желании подняться в спальню, и Сьюзен, проводив тетушку наверх, препоручила ее заботам Чапмен; вернувшись в салон, она с удивлением обнаружила, что скрипку с флейтой сменило фортепьяно, на котором играли с немалым мастерством и подлинным чувством. Музыкантом оказался капитан Сартон; не прерывая игры, он улыбнулся Сьюзен:

— Мне редко выпадает подобное удовольствие, мисс Прайс. Не останавливайте меня. Я сказал тем двум беднягам, что им следует немного отдохнуть; кое-кто из гостей, как я вижу, готов танцевать до самого рассвета.

— Если вам не в тягость… Вы очень любезны.

— Вовсе нет, — отозвался капитан Сартон, продолжая играть с еще большим воодушевлением, — я немного лукавлю; давая отдых колену, я прикидываюсь добрым малым, готовым из человеколюбия пожертвовать собой во имя общественного блага.

В следующем танце партнером Сьюзен был мистер Уодем, показавший себя превосходным танцором и галантным кавалером. В глазах его читалось восхищение ею, ее платьем и ажурной золотистой шляпкой, которая, как и предсказывала мисс Крофорд, чрезвычайно шла к темным волосам Сьюзен, придавая ей сходство с какой-нибудь знатной итальянкой, сошедшей с полотна великого мастера. Это молчаливое восхищение нравилось Сьюзен намного больше, нежели банальные любезности братьев Мэддокс.

Было довольно поздно, когда ее внимание привлек легкий шум возле дверей — один из лакеев разыскивал капитана Сартона, Сьюзен увидела, как тот встал из-за фортепьяно и вышел в холл. Вернувшись, Сартон окинул взглядом зал, ища кого-то глазами, взор его остановился на ней самой. Решив, что капитану что-то понадобилась, Сьюзен пересекла зал и, приблизившись к Сартону, спросила, не нужна ли ему помощь.

— Не мне, сударыня, но другому джентльмену, который взывает к вашему милосердию.

— К моему милосердию?

Капитан Сартон благодаря, должно быть, приобретенному за годы службы опыту умел объяснить с предельной краткостью самые запутанные положения.

— Обедая в «Георге» сегодня вечером, я встретил старого приятеля, знакомого мне еще по Лондону, он поселился в той же гостинице. Теперь он явился просить моей помощи — ему нужна опора для спины, обещанная ранее его сестре. Она тяжело больна и страдает от болей, иначе мой друг ни за что не решился бы побеспокоить вас в столь поздний час. Его зовут Крофорд. Он ждет в холле.